Поросшая душа

Вирт был в отчаянии. - Его уже не спасти. Ты пришел слишком поздно, мальчишка. Голос Зверя ударил, как молот по наковальне, а на этой самой наковальне находилась последняя и самая крохотная надежда Вирта. Когда его брат заговорил с ним - тихо, слабо, но заговорил - у мальчика затеплился в душе новый огонек. Но Грег выглядел ужасно: бледная, холодная кожа, темные мешки под глазами и корявые, сухие ветви, начавшие уже оплетать тело ребенка и доходившие уже до лица. У Вирта на глаза навернулись слезы. - Нет, ты лжешь! Я спасу его! - голос дрожал от холода, паники и ужаса, охватившего Вирта. Он резко и нервно стал обламывать ветки. Когда Грег был свободен, он стал заваливаться на бок, но брат успел подхватить его и уложить к себе на колени. Беатрис мягко опустилась на плечо Вирта. Она сама не верила в то, что младший брат мог погибнуть. Слишком много в нем было радости жизни, он не мог просто так умереть от рук чудища. - Грег! - Вирт позвал его по имени, но не дождался, ни ответа, ни какой другой реакции. Он с силой тряхнул брата. - Грег, очнись! - Поздно, слишком поздно, мой дорогой друг, - этого не было видно, но было слышно, как Зверь скалит зубы в улыбке. - Но ты все еще можешь помочь своему брату. - А? - Не смей его слушать, Вирт! - воскликнула Беатрис, вспорхнув с его плеча. Она зависла перед его лицом, чтобы видеть его глаза. - Он тебя одурачит! Но Вирт ее не услышал. Его затуманенное сознание зацепилось за слова чудовища: он может спасти брата. Ему было не важно, какой ценой, главное спасти Грега, ведь то, что с ним произошло, это все из-за него, из-за Вирта. Душу поглотило отчаяние и вина. Все это время он ругался и обвинял во всех их бедах и проблемах Грега, а оказалось все наоборот. Это была вина Вирта, полностью его вина. Только если бы он не был таким трусом… они бы не оказались в этом проклятом лесу. Вирт зажмурился, сдерживая слезы. Он кинул взгляд на брата: было видно, что тот уже почти не дышит. Беатрис молчала, она не знала, как переубедить старшего брата, хотя сама готова была отдать многое за жизнь маленького мальчика. - Чего ты хочешь? – мальчишка старался придать голосу хоть каплю твердости, но тот предательски дрожал. Весь его вид был жалок. - Заключи со мной сделку, - Зверь говорил, как победитель. Хотя он таковым сейчас и являлся. - Тогда ты обещаешь, что Грег будет жить и вернется домой? - Конечно, я даю слово, мальчик. Твоя душа, пропитанная отчаянием, чувством вины и ненавистью к себе стоит больше, чем душа твоего брата. Он даже на грани смерти ставит правильно свое мышление, - Зверь вздохнул с толикой сожаления, но тут же вернулся к условиям сделки. – Но тебе нужен фонарь. - Фонарь? Н-но где я его возьму? - У старого друга, - прошептал Зверь, и среди деревьев мелькнул круглый свет фонаря. - Не смей, мальчишка! – лесник тяжело дышал, но крепко сжимал ручку своего фонаря. Свет в нем приятно манил к себе. – Не смей! Из этого ничего хорошего не выйдет. Вирт плохо услышал его слова. Он не глядя, опустил Грега на пень рядом и поднялся на ноги. Беатрис вилась рядом. В какой-то момент Вирт понял, что его нагрудный карман под плащом тянется под тяжестью ножниц, которые он забрал тогда у ведьмы Аделаиды. Они ему теперь были без надобности. Мальчик вынул их, несколько секунд глядел на них, пробегая взглядом по красивому изгибу, напоминающему журавля. - Они у тебя? – со стороны послышался удивленный вздох Беатрис. - Возьми их, - Вирт без промедления протянул ножницы птице. Та помялась, но все же взяла инструмент своими крохотными лапками. – Возьми их и вернись к нормальной жизни. Возвращайся к своей семье. Они скучают по тебе… Улетай. - Но, Вирт… - заговорила Беатрис, но Вирт прервал ее, лишь своим взглядом, в котором была отчаянная просьба. - Улетай! – громко сказал он, махнув на нее рукой. – Я сказал - улетай, Беатрис! Мне не нужно, чтобы ты видела что-то здесь. Беатрис с жалостью поглядела на мальчишку. Она почувствовала, как глаза наполняются слезами. Но она сморгнула и, развернувшись, улетела, затерявшись среди вьюги и деревьев. Ветер донес до слуха Вирта только тихое «прощай». Дождавшись, когда он перестанет слышать хлопанье крыльев, которое сейчас казалось ему до ужаса громким, перекрывающим даже вьюгу, он поднял глаза на лесника. Тот стоял все это время молча, не двигаясь. - Отдайте мне фонарь, - попросил Вирт, сделав несколько шагов в его сторону. - Ему нельзя доверять, мальчик, - замотал головой мужчина, сильнее взявшись за ручку фонаря. - Я уже принял решение, - слова давались с трудом. – Отдайте фонарь. Прошу. Вирт протянул дрожащие от холода руки к мужчине, глядя на него с отчаянием и немой мольбой. Лесник замер в нерешительности. Поднял фонарь, поглядев на теплый и такой живой огонек внутри. Затем перевел взгляд на Грега: его плечи и чайник на голове уже припорошило снегом. А затем посмотрел на Вирта и заметил, что по его щекам текут слезы, которые тот уже не был в силах сдерживать. Соленые капли текли медленно, тут же подмерзая. - А что станет с душой моей дочери? – наконец-то подал он голос, посмотрев на Зверя. - Она станет, как вы говорите, свободной. Найдет свое место, - почти мягко произнесла тень. Лесник знал, что тот лжет и, что душа просто исчезнет, как только на ее месте загорится новая. Но он знал, что его дочь уже не вернуть, а мальчишку еще можно было спасти, хотя бы одного. Мужчина зажмурился и скрепя сердце, протянул фонарь мальчишке. Вирт искренне и благодарно улыбнулся, взявшись за ручку. - Отлично, - послышался шепот Зверя. – А теперь подойди. - Но что меня ждет? – только сейчас Вирт задумался над этим. - Ты скоро узнаешь, мальчик, - с голосе Зверя появились зловещие, но мягкие нотки. – Подойди. Вирт вздохнул и, с уверенностью в каждом шаге, подошел к чудовищу. Хотя он чувствовал, как трясутся колени, как бешено бьется сердце, а в голове бьется мысль о будущем и главное, о спасение Грега. Зверь протянул к мальчишке свои длинные темные руки и коснулся костлявым пальцем сначала его груди, а затем и круглого стеклышка фонаря. Пламя внутри затрепетало, бешено забившись о стенки. И Вирт почувствовал боль под сердцем. Пламя в фонаре почти погасло, но тут же стало медленно разгораться заново. Вирт поднял глаза, но Зверя рядом уже не было. Он посмотрел на Грега. Лесник сидел рядом с ним. Было заметно, как грудь мальчишки стала вздыматься чаще и явнее. Он даже приоткрыл немного глаза. Вирт, на слабых и негнущихся ногах, подошел к мужчине и мальчику. - Вирт, - послышался слабый, но такой родной голос. – У меня получилось? Я был хорошим лидером? - Да, конечно, Грег, - Вирт почувствовал облегчение и новые горячие слезы на щеках. Но с ними он чувствовал, как внутри начинает медленно пустеть, как разум мутнеет, а по ногам начинают расти сухие ветки, тянувшиеся вверх. - Прошу, вытащите его отсюда, - попросил мальчик, глядя на лесника. – Отведите его домой. - Но я не знаю, где ваш дом, - мужчина виновато повесил голову. - Он укажет… путь, - слабо произнес Вирт. - Брат, что с тобой случилось? – забеспокоился Грег, заметив ветви, которые уже оплетали грудь и руки Вирта. – Это все Зверь? - Нет, Грег, все хорошо. Ты скоро будешь дома, - мышцы с трудом поддавались, но Вирт смог выдавить из себя слабую улыбку. – Прости меня. Я люблю тебя, братишка… Последнее слово превратилось в шепот и едва слетело с его губ. Разум мутнел. Взгляд становился неосознанным. Лесник это заметил и поднял Грега на руки, предотвращая любые попытки мальчишки коснуться брата. Грег ничего не понимал и не мог думать, он слишком устал. Через пелену снега можно было разглядеть только яркий свет фонаря.