Климов 0.1

Поздно что-то менять, время делать выводы, Этот гребаный маршрут уже всю душу вымотал. Тишина порой звучит громче любого крика… st1m

Зимина не спешила говорить с Кирой, да и что полезного та могла сказать? Но вот что было довольно непривычным – Климов курил сигарету за сигаретой, стоя у плиты, в кухне, где они собрались. Ира никогда не видела его таким, он говорил – рассказывал, кто мог устроить взрыв, все четко, без лишних сантиментов, но голос его был сорванным, хриплым, резким, а рука все дрожала – пальцы с трудом удерживали сигарету. Ира смотрела на него, он был слишком бледен, побелели даже губы, а глаза, затуманенные каким-то непонятным ей чувством, блуждали по кафелю. Зотов что-то записывал в протокол, сидя за кухонным столом, сам думая приехать позже, чтобы поговорить без Зиминой. - Вадим, а ты сам-то как? – наконец спросила Ира, отведя взгляд от сигареты. - Я? – он, кажется, и не понимал к чему этот вопрос. – Я нормально, Ир, меня там даже не было, к сожалению… - Ну, хорошо, а у этой девушки есть, где остановиться? Покушение дело не шуточное, понимаю – журналистка, перешла дорогу очередному отморозку, но как бы это не повтор… - она не договорила, сигарета выпала из пальцев Климова, но он просто смял её подошвой ботинка. – Она вообще кто тебе? - Близкий человек… - только и ответил он, подняв глаза. Слишком красноречивый взгляд – без объяснения, говорил за себя, Зимина все-таки была женщиной, чтобы понять. - Понятно, - опустив руки в карманы кителя, кивнула Ира, плотно сжав губы. Он прошел в комнату, Кира лежала на диване, укутавшись в плед. Ни одной мысли – в голове включилась перемотка, однообразная картинка пыльного пролета, разукрашенного кровью, застыла перед её глазами, не давая прислушаться к разговору полицейских. Только изредка пробивались невнятные звуки – шаги, стук дверей, эхом пролетали бессвязные слова, она не старалась уловить их смысла и связать логикой. «Вадим… ты сам-то как? … сам-то как?», «Я? Я?... нормально… нормально», «журналистка… перешла дорогу… дорогу... Она вообще кто…», «Близкий человек…», «Понятно… понятно». Все эхом, двоясь… Потом Зотов, да, Кира поняла, что этот язвительный парень – Зотов, его лицо перед нею, рука – стакан воды: - Выпей, давай! И снова шаги, но картина не менялась, все та же побелка, кровь… рука… Проводив Иру и Зотова, Климов опустился на диван, Кира инстинктивно придвинулась к нему. Время стремительно перешагнуло за полночь, в окнах включился свет. Кира не выходила из квартиры, он бы её и не выпустил. Достав ТТшник, он положил его на журнальный стол, перед Кирой, сам отправился в её квартиру. Его не пугал вид крови, он умел убивать и делал это неплохо, оборвав ленты – опечатку – он вошел в её квартиру. В спальне все было не тронуто, впрочем, замечались следы обыска – искали ноутбук, который она оставила у него, и диктофон. Достав с антресолей сумку, он сбросил в неё вещи из шкафа, не рассматривая, не выбирая, и вернулся домой. Расстелив постель, не предлагая ей другого места, не собираясь и сам ложиться отдельно, он принял душ. Кира стояла перед зеркалом, расчесывая волосы, в ночной сорочке, единственной, оказавшейся в сумке. Он лег, не снимая спортивных штанов, вряд ли ложась в них каждый день. Положив пистолет возле кровати – на полу, он заложил руки за голову, глядя на Киру, она почти ничего не произнесла за весь вечер. - Ложись… - проговорил негромко он. – Боишься? - Бояться тебя? – положив расческу на стул, она приблизилась к постели и, отогнув одеяло, легла, опустив голову на подушку. Протянув руку к светильнику, он выключил электричество. - Она приходила за солью, часто приходила… - заговорила Кира, в голосе её была слышна вина. – Не она должна была умереть… - А кто? Ты?! – выпалил он почти раздраженно. – Не говори этого, прошу! - Хорошо… - она повернулась на бок, лицом к нему. – Вадим, ты что-то чувствуешь ко мне? - Да, - не изменяя позы, ответил сдавленно он, - но ты можешь быть спокойна… Судорожно вздохнув, он закрыл глаза. Кира перевернулась на спину, но не собиралась засыпать. Свет с улицы – рассеянный – фонарный, едва доходил до окон, не освещая, а только превращая людей и вещи в полусилуэты. Кира видела его лицо – темные изгибы. Приподнявшись на локтях, она склонилась над ним, скользнув рукой под одеяло. Открыв глаза, тяжело дыша, Климов поднялся ей навстречу, обхватив руками её плечи, словно бы и ждал этого. Он не дал ей ничего сказать, накрыл её губы поцелуем, стремительно меняясь с неё местами. Опустив Киру на свою подушку, он нетерпеливо задрал её сорочку, не растрачивая время на прелюдию. Он хотел её – так давно! И сейчас не мог долго сдерживаться, только она поддалась ему – этого хватило, чтобы он решился, сорвавшись. Кире это нравилось, она тщетно пыталась отыскать кнопку светильника, чтобы увидеть лицо Климова, но минута, две… и ей было не до света. Она сделалась его собственностью – на эту ночь, полностью подчинившись, слившись с ним, отдавшись без сожаления. Этому не было конца… Редкие поцелуи – он касался губами её кожи, но все больше сосредоточившись на основном. Столько времени без женщины – полгода, а может больше. Он не думал, что она скажет утром, хотелось только насыщения, чувства отошли на второй план. Только к утру, придя в себя, обессилев, он посмотрел на Киру, несколько сожалея о своей несдержанности. - Что? – она провела ладонью по его груди. – Доволен? Вадим, у меня есть ощущение… что… - она не договорила, а поднявшись, надев сорочку, прошла по спальне и, включив свет, посмотрела на него. - Договаривай, - с беспокойством произнес он. - Я люблю тебя… - она задумчиво взглянула на него. Содрогнувшись всем телом, чувствуя болезненный озноб, он оделся и, пройдясь по комнате, подошел к Кире. Взяв её за руку, Климов подвел её к окну и, раскрыв штору, указал взглядом вниз – на улицу. - Если я скажу тебе, что испытываю то же самое… что это даст? Я не буду этого говорить. Знаешь, что я сделаю? – он убрал волосы от её шеи, чутко коснувшись пальцами её кожи: - Я найду тех, кто пытался тебя убить и убью этих людей, кем бы они ни были… Я много раз убивал, убью и сейчас. И ты должна знать, я никогда не делал того, что не хотел, однажды у меня был выбор – убить мою начальницу, ту, что была сегодня у нас или потерять дочь… Чтобы сохранить жизни обеим, я пришел в квартиру, сюда и выпил пачку снотворного, не лучшая смерть для офицера, оставил пистолет в ОВД… Дочь я потерял потом, она не хочет со мной видеться, уехала, она ничего не знает о том, что произошло… Зимина – знает, но… она вряд ли слишком опечалиться, если меня кто-нибудь убьет. Зачем я это говорю? У меня странная жизнь, я успел понять за эти месяцы, слишком много жертв, пустых, напрасных и все-таки я никогда не делал того, чего не хотел. Я судил по себе… всех, поэтому было слишком много разочарований, думал о том, что люди должны быть честны друг с другом, верил в привязанность, но даже дочь… оставила меня. И вот я снова пытаюсь поверить в то, что… ещё возможна жизнь, но мне страшно… Она развернулась к нему, подняв голову, да его слова были куда значительнее, чем простое признание в любви. Он сказал ей правду, не слишком красивую, показав то, что обычно мужчины стараются скрыть, но Кира уже поняла, что он не та картинка с обложки, которую можно показывать подругам. Климов не являлся эталоном того парня о котором мечтают девушки, он был лучше. - Я тебя не оставлю… - просто сказала она, обняв его. И он цеплялся за эти слова, в который раз, пытаясь поверить, что все будет иначе, и она не солжет. Вся его жизнь состояла из попыток веры, а когда начинал верить, все рассеивалось, оставляя лишь поступки – для одной, для другой, а дальше – недоступные телефонные номера и уклончивые фразы. Но, быть может, на этот раз небо будет более милостиво… ___________ Народ, высказывайтесь, а то какая-то тишина в комментах... настораживает.