Негелиудзы

Прошло много дней и ночей, приближался к концу первый месяц нашего путешествия, на календаре значилось семнадцатое или восемнадцатое шэтс, невозможно было узнать точно, когда мы, наконец, достигли трех высоких обугленных деревьев, о которых говорилось в дневнике Сатору. Чего только не произошло с нами за этот долгий месяц - множество раз были на волоске от смерти и только уникальные навыки и знания Илони спасали положение. Поэтому спустя уже несколько дней, мужчине простили все прошлые огрехи и нелестные высказывания. Нет, наш проводник, оставался все таким же въедливым и язвительным, но теперь на это смотрели сквозь пальцы, ибо от него зависели наши жизни и он их свято охранял. Нам повстречались иглоспинные бочкобрюхи - огромные, круглые, почти как шар, драконы, которые не плевались огнем, зато мастерски стреляли иглами. Одна из них насквозь проткнула руку Элае и, если бы не медицинские навыки Сэма и Илони, то все кончилось бы хуже, чем тугая повязка и строгие наставления обратиться к врачу по прибытии домой. С воздуха на нас почти каждую ночь нападали ширококрылые глизоны - драконы с поразительным размахом крыльев, которые камнем падали на лагерь, стремясь унести зазевавшегося. В связи с этим, по распоряжению Илони, выставили часовых с луками и длинными копьями. Нападения приходилось отражать по несколько раз за ночь. Даже у меня уже получалось лучше обращаться с оружием, чем этот долгий год назад. В нескольких днях пути от главного ориентира, наткнулись на троих из Темного племени. Тогда мы впервые по достоинству оценили не только знания Илони, но и его боевые навыки. Мужчина неизвестно откуда, так как до этого никто не видел ножен на его костюме, молниеносно достал обоюдоострый широкий меч и первым ринулся в атаку, за несколько секунд разрубив пополам двух зазевавшихся и оторпевших от такого внезапного нападения драконов. Выдохнув и отступив на несколько шагов назад Илони вытащил из наплечной кобуры ГВаЛТ-56 и одним выстрелом снес голову оставшемуся животному. Сказать, что мы были удивлены, это ничего не сказать. Насладившись пораженным выражением на наших лицах и отпавшими челюстями, Илони произнес: - А вы думали на острове мне перочинный ножичек выживать помогал? - он убрал пистолет обратно в кобуру, а меч в ножны. - Почему их не видно? - удивленно спросил Окане, рассматривая пустой пояс мужчины. - Один касарт заколдовал и меч, и ножны таким образом, что никто посторонний их не сможет ни увидеть, ни коснуться. Много раз мне это сильно помогало. На этом пугающие встречи не кончились, следующим ужасающим визитером стал полихромус троениус, жуткий дракон, который умел мимикрировать под окружающую среду и имел три головы на подвижных шеях. Заметили мы его в самый последний момент, когда Илони вдруг резко дернул на себя Окане, а куст, который до этого, в общем-то, казался и был простым растением стремительно распрямился и перед нами предстал пепельно белый дракон с огненными красными глазами по паре на каждой морде. Зашипев и засколзив он тут же слился с землей и бросился на нас. Изнурительные полтора часа мы ломились сквозь кусты и скакали по поляне, стараясь оставаться в круге, стоя спиной к спине и внимательно наблюдая за окружающим миром, потому как любое дерево, камень, кочка и многое другое могли оказаться притаившимся троениусом. Наконец Элае, сражавшейся двумя острыми средней длины клинками, удалось зацепить дракона, а после и разрубить пополам. Каждый день давался труднее предыдущего, но мы упрямо шли вперед, преодолевая все новые расстояния и ближе знакомясь с фауной Ишеарха. К счастью, хотя бы хищников на острове не было видно. Как сказал Илони, они просто не выдерживали конкуренции. Ночью те, кто не дежурили, без сил падали на землю и тут же засыпали, порой не тратя драгоценное время на установку палатки или просто извлечение одеяла из сумки. Нервное и физическое истощение доходили до предела от столь изнурительного путешествия. И вскоре, путем долгих и жарких споров, уговоров, нам пришлось настоять на том, чтобы Сэм не принимал участия в дежурствах. Когда казалось, что разговоры ни к чему не приведут наш проводник сказал: “Что тебе важнее: твое мнимое чувство долга или жизнь семьи? Потому что стражник из тебя, в таком состоянии, никудышный.” Все понимали, что на самом деле так и есть, но никто не решался сказать об этом младшему Кароне. Медик сильно сдал за это время, каждодневные схватки, опасности, постоянное липкое чувство страха выматывали даже здоровых, не говоря уже о смертельно больном Сэме. Не удивительно, что ему в конце концов пришлось согласиться с нашими доводами. К моему вящему удивлению, еще в самом начале пути, когда только-только готовили к спуску лодку, Илони настоял на том, чтобы и Зарим, и Мехо остались на корабле. Он не стал объяснять причину, как не делал этого и в других случаях, а просто сформулировал свою просьбу в виде приказа. И теперь, на этом чертовом острове, полном опасностей на каждом шагу, мне к тому же было невыносимо тоскливо и плохо от длительного нахождения вдали от хранителя. Я почти физически ощущал свою ущербность и неполноту. Мысленно мы иногда переговаривались, но голос Зарима с каждым новым рассветом становился все глуше и глуше. Меня пугало, что однажды я могу не услышать его совсем. И вот мы, наконец, достигли нужного места и стали лагерем, впервые за долгое время поставив палатку, недалеко от входа в пещеру, которую было решено посетить на рассвете. *** - Том, - проснулся от свистящего шепота, прозвучавшего в ночной тишине. Возможно мне просто послышалось, но спустя несколько секунд снова раздалось откуда-то из темноты: - Том, - словно кто-то звал меня. Оглянувшись, увидел, что все лежат без движения, по крайней мере, ни Окане, ни Сэм не проснулись от этого голоса. Скользнув взглядом по старшему Кароне, почувствовал внутри непонятное щемящее чувство, которое побуждало меня к нему прикоснуться. Подавил в себе этот порыв, казалось, что сейчас не время. Повинуясь неясному желанию, выполз на четвереньках из платки и выпрямившись посмотрел на остальных. Странно, но часовые - Илони и Элая, спали, замерев в неловких позах и свесив головы. Что происходит? Я удивленно обвел взглядом место стоянки и ничего не заметив, решил было вернуться ко сну, но этот странный голос зазвучал вновь: - Том, - двинулся в чащу, следуя невидимому зову. Спустя несколько минут оказался на окруженной деревьями большой поляне, каких мы еще ни разу не встречали на Ишеархе. Посреди нее, приминая своим весом казалось саму землю, лежал исполин. - Синий дракон, - потрясенно прошептал, задрав голову, чтобы встретиться взглядом с двумя внимательными желтыми глазами. Сложно описать существо представшее передо мной. Оно внушало одновременно и ужас, и трепет, и благоговение, и какой-то всепоглощающий, суеверный страх. Это был гигантский дракон, уступавший размерами, пожалуй, только глаалу. Массивные синие крылья, местами с желтыми, красными и темно-фиолетовыми прожилками, были сложены по бокам и мерно поднимались при каждом вздохе. Могучая голова крепилась на длинной, подвижной шее. Морда была вытянутой и по бокам от ноздрей ветвились два огромных уса, которые колыхались от выдыхаемого воздуха. Передние лапы, сложенные под головой крест накрест, служили своего рода подушкой, и если бы не внимательный взгляд желтых глаз, который буквально пригвоздил меня к месту, я бы подумал, что дракон спит. О полном спокойствие свидетельствовал и хвост, мерно вытянутый в противоположную от головы сторону, который оканчивался небольшим костяным треугольным наростом. - Да, Том, ты прав, - выдохнул дракон, все также не сводя с меня своего взгляда. - Я один из последних синих драконов на Савартании. - Почему? - осмелился спросить, во рту пересохло от внушаемого этим существом благоговения и трепета. - Век абарх-шах долог, - мой визави вздохнул, - в отличие от нашего. Мы умираем, так же как и все в этом мире, но смена все не приходит. Племя синих драконов оскуднело и нас осталось не так много. - Как тебя зовут? - вопрос вырвался сам собой. - Тервиох, - дракон заинтересованно поднял голову и чуть наклонился ко мне, - что значит “милосердный” на нашем наречии. - Я… - Я знаю за чем ты пришел сюда, - дракон чуть повел мордой, устраивая ее удобней на лапах, - и всегда знал. Просто ждал и наблюдал за тем, как проходит твой путь. - Наблюдал? - удивленно - Да, - Тервиох моргнул и вдруг передо мной предстал человек в длинном синем одеянии, мантии или балахоне, невозможно было понять. - Мог следить за вами незаметно, но не имел права вмешиваться в твою судьбу, также, как не имею сейчас. - Но как? - удивленно взирал на мужчину средних лет с темными, почти что-то черными волосами и необычными желтыми глазами с вертикальными зрачками. - Магия синих драконов, - начал Тервиох превращаясь в свой истинный облик, - обширна. Ведь в прошлой жизни мы были абарх-шах. И несмотря на то, что путь в деревню нам более недоступен, силы все еще при нас. - Так это правда? Все синие драконы - это перерожденные абарх-шах? - Только самые достойные имеют право на вторую жизнь, - со вздохом ответил Тервиох, принимая прежнюю позу. - Но довольно об этом. Озвучь свою просьбу. Дракон вдруг поднялся и сел, тряхнув головой и расправляя могучие крылья. Видимо исполин засиделся на одном месте и теперь с нетерпением ждал продолжения и нашей беседы, и ее результата. - Но если ты и так знаешь..., - наконец, протянул в задумчивости. - Нужно, чтобы ты произнес это сам, - Тервиох, словно поторапливая, поскреб огромной лапой землю, вырывая клочки травы прямо с дерном. - Я пришел сюда, чтобы ты помог найти лекарство от яда, которым отравили Сэма, - поднял голову и посмотрел прямо в глаза дракону. - Знаешь ли ты, Том, что у всего в этом мире есть цена? - он склонил голову, рассматривая меня. - Знаю, - против воли поднял руку и коснулся повязки, скрывавшей пустую глазницу. - Готов ли ты заплатить за жизнь Сэмюеля Кароне, чтобы я ни попросил? На несколько секунд меня сковал страх и вспомнились слова Кагората о том, что цена, которую запросит синий дракон за свою помощь, может оказаться непомерно высока. - Да, - сказал справившись с дрожащим голосом, - готов. - Истина просто и древна, как этот мир, - дракон повел передней лапой, как будто когтем разрезая пустоту, - лишь жизнь одна за все цена. - Я могу…, - начал поспешно. - Речь не идет о твоей жизни, Том, - чуть усмехнувшись, насколько это вообще позволяли мимические мышцы огромной драконей морды, произнес Тервиох, - не я ее дал тебе, не в праве и забрать. - Но чья же тогда? - потрясенно прошептал. - Тайна мироздания, его первый и единственный закон, который соблюдается всеми неотступно, гласит: чтобы кто-то жил, кто-то должен умереть. В данном случае, смерть Сэмюеля Кароне давала жизнь вот этому существу, - дракон указал лапой куда-то в сторону. Повернув голову увидел, что от манипуляций Тервиоха, образовалась своего рода щель, прореха в другую часть Савартании. Там я увидел слепящий медицинский свет и палату, в которой находилось несколько врачевателей. А также женщина касартка, которая собиралась родить. Она в изнеможении откидывалась на кушетку, когда ее отпускала болезненная судорога предродовых схваток, бесцветные волосы слиплись от пота на лбу и висках, челюсти были напряженно сжаты. За руку она держала гизарда - удивительная по своей невозможности пара, настолько редкая, что плод их общей любви станет поистине величайшим вкладом в генетический фонд Савартании. Из-за давней и кровной вражды между этими расами, редко на свет появлялся полукровки от подобного союза. Всего не более десяти индивидов на протяжении всей истории и почти всегда это были либо очень темпераментные и сильные маги, либо влюбленные в свое дело всей душой ученые, открывавшие все новые и новые тайны вселенной. Этот ребенок еще до своего рождения уникален и он вот-вот должен был появиться на свет и озарить своим первым криком стерильную медицинскую палату. - Его жизнь? - тихо спросил я, неотрывно наблюдая за женщиной, которую окружили доктора и акушерки. - Ее, - поправил дракон, также задумчиво взирающий на суету в прорехе, - это будет девочка. - Взамен жизни Сэма? - Да, Том, - спокойно произнес Тервиох, - чтобы кто-то жил, кто-то должен умереть. Твой друг не переживет этой ночи. - Почему? - в ужасе посмотрел на дракона. - Приступ, что случился с ним накануне вечером, слишком силен. Он говорит о том, что дыхание жизни почти покинуло тело младшего Кароне, лишь магия абарх-шах еще поддерживает его. - Но почему, почему именно этот ребенок из всех миллионов? - снова перевел взгляд на Тервиоха, не замечая, как по лицу начали катиться первые злые слезы. - Она станет следующим дитём абарх-шах, - дракон помотал головой, - также как и Сэмюель Кароне. Равное за равное. Готов ли ты забрать ее жизнь? - Я?! - с ужасом посмотрел в желтые глаза. - Почему ты не мог просто отнять жизнь, не говоря мне кто это? Не показывая! - последнее выкрикнул в бешенстве сжимая кулаки и делая осознанный шаг по направлению к собеседнику. Дракон опять чуть усмехнулся, его ни капли не испугали мои эмоциональные порывы: - Ничто в жизни не дается так просто, - Тервиох вздохнул и вытянул левое крыло, тут же собирая его обратно. - За поистине судьбоносные решения придется страдать, Том. Стоит тебе сказать слово, принять на себя груз ответственности за отнятую жизнь и ребенок умрет, так и не родившись. А твой друг продолжит жить, благодаря лекарству, полученному из этой чистой и невинной души. Я стоял словно громом пораженный и не мог поверить своим ушам. Как можно принять такое решение? Как можно отнять чью-то жизнь? Я смогу?! В панике оглянулся назад, устремляя взгляд на поляну, где мирно спали друзья. - Ты должен принять это решение сам, Том, - жестко произнес дракон, резко опустив лапу на землю, создавая мелкую вибрацию под моими ногами. - И приняв не сможешь никому рассказать о нем. Это только твоя ноша. Такова твоя судьба. - Моя судьба? - Да, тебе уготована собственная участь под этими звездами и веха на твоем пути - этот переломный момент, решение, которое изменит твою жизнь. Мне было нечего сказать. Я словно задыхался от навалившейся на плечи ответственности, от навязанного решения чужой судьбы. Не имея возможности предать Сэма, а вместе с ним Окане, Элаю, я смотрел на измученное лицо роженицы, и думал, думал, не в силах произнести ни да, ни нет. Каково будет жить с этим знанием? Как я смогу смотреть на Сэма, понимая, что его жизнь была беспощадно отобрана у другого? Как смотреть в глаза Окане, если откажусь забрать невинность у ребенка? Во мне никогда не было ни жестокости, ни жажды насилия, всегда хотелось жить в мире со всеми. Возможно, это из-за того, что в свое время начитался об Огненной Войне, а может склад моей души был таким. Но только сейчас, стоя посреди огромной поляны на Ишеархе, в легком полумраке предрассветных сумерек, я задыхался от невозможности вымолвить хоть слово. Тишина давила на уши, будто прижимая тело к земле, разрывая барабанные перепонки своей неотвратимостью. Чувствовал себя последним трусом и ничтожеством, боявшимся сделать неверный шаг. И эта моральная боль похлеще любой пытки выкручивала мышцы, выворачивала наизнанку душу, заставляла делать длинные и судорожные вдохи и выдохи, а руками беспомощно скрести по лицу, пытаясь не видеть, не думать, не слышать. - Время принятия решения на исходе, Том, - спокойно произнес Тервиох, выдыхая короткую струю огня, которая, казалось, разогрела воздух на поляне. - Если мир озарит крик ребенка первее твоего ответа, то шанс будет упущен навсегда. - Я...я…. - Ты должен принять решение, - жестко закончил дракон, внимательно наблюдая за мной. - Я, - собраться с силами, мыслями было непросто, казалось даже невозможно, - готов. Жизнь Сэма за жизнь этого ребенка. Под конец фразы мой голос был едва ли громче шепота. - Да будет так! - открыв пасть дракон выдохнул язык обжигающего оранжевого пламени, который за секунду преодолел небольшое расстояние до прорехи и излетом коснулся живота роженицы. В ту же секунду брешь закрылась, скрывая и палату, и касартку, и мертвого ребенка, который никогда не увидит зари этого мира. Вместе с этим я почувствовал как что-то внутри меня оборвалось и исчезло, словно часть души навсегда потеряна. Убийство уродует внутреннюю суть того, кто его совершает. Виноват не пистолет, не меч, а рука, что держит оружие. И сейчас я являлся той самой карающей дланью, что отняла жизнь. Хуже того, еще неродившаяся, незапятнанная душа была отправлена в небытие, в вечное ничто так и не вкусив всех радостей жизни. Имел ли я право на подобный поступок? Кто позволил мне так просто вершить чужую судьбу? Со злостью поднял взгляд на дракона: - Такова твоя судьба, Том, - спокойно ответил Тервиох, в его глазах была вселенская усталость. - Ты волен был отказаться и забыть о…. - И жить, зная что струсил?! Что позволил Сэму умереть?! - в бешенстве выкрикнул. - Никто не говорил, что выбор - это просто, - дракон смерил меня внимательным взглядом. - Но ты его сделал и теперь это твоя ноша до конца дней. И помни, - продолжил он удобно укладывая морду, словно собираясь уснуть, - никто не должен знать об этом. - Иначе что? - запальчиво выкрикнул, прекрасно понимая, что от стыда не смогу никому рассказать и так. - Иначе сделка будет недействительна, - спокойно закончил Тервиох закрывая глаза. - Постой, а лекарство? - последнее, что успел выкрикнуть прежде, чем мир померк. *** С криком очнулся в палатке, когда Окане тормошил меня за плечо, будя на нашу ночную смену. Огляделся, дыша словно загнанный зверь и пытаясь понять, что сейчас произошло. - Томми? - шепотом, удивленно позвал Окане. Мотнул головой, сжимая кулаки и вдруг в левой ладони почувствовал гладкий, прохладный бок. Подняв руку на уровень лице, смог рассмотреть небольшой фиал из темно-синего стекла, в котором переливалась жидкость неопределенного цвета. - Что это? - Окане недоуменно посмотрел на мою раскрытую ладонь. - Лекарство, - прошептал потрясенно. - Для Сэма? - старший Кароне судорожно сглотнул и обернулся. Медик лежал закутанным в одеяло словно мумия, лоб его покрыла испарина, дыхание было судорожным и прерывистым. Лицо исказилось от невыносимой муки. Дракон был прав, Сэм бы не пережил эту ночь. Быстро перегнувшись через Окане, пальцами разлепил губы младшего Кароне и влил в рот драгоценную жидкость, на деле оказавшейся темно-серого цвета. То ли из-за того, что спал, то ли еще почему, но Сэм не сглатывал и пришлось массирующими движениями пройтись ему по горлу, чтобы стимулировать нужный рефлекс. Наконец, лекарство попало в организм и спустя несколько минут медик задышал ровнее, лицо утратило предсмертную бледность и больше не выражало того мучительного состояния больного, как прежде. - Что это было? - Окане потрясенно переводил взгляд с меня на Сэма и обратно, он явно понял, что произошло. - Сказал же - лекарство, - получилось резко. - Но где ты его взял? - казалось, аулон не понимал моего взвинченного состояния. - Не могу об этом сказать, - выдохнул, судорожно прижимая ладони к лицу, а потом стремительно поднимаясь и выходя из палатки. Но от Окане не так то просто было спрятаться. - Томми, - схватил меня за запястье, - что происходит? Поднял на него взгляд и меня прошибло мучительной судорогой понимания, словно весь океан поднял свои волны и я тонул, тонул. “Это он, - в голове стреляло и ухало, - он”. Мне хотелось завыть от несправедливости мира, злости на себя и от гадкого чувства, что стремительно сменяло собой радость. Надо же было, чтобы именно тогда, когда я чувствовал себя самым последним уродом и убийцей на всей Савартании меня посетило осознание того, что Окане мой сакаре. Дар Богов, все внутреннее естество тянулось к этому аулон, хотелось обнять, рассказать все и даже немного больше. Каких неимоверных усилий стоило подавить это желание, заткнуть и запрятать в самой глубине себя. Я был недостоин его любви, вообще чьей-либо. И точно не сейчас. Меня разрывало на части, когда отвернулся от потрясенного Окане и медленно пошел в сторону удивленно наблюдавших за нами Илони и Элаей. Поравнявшись с часовыми, произнес: - Сэм здоров, - поднял взгляд на девушку и выдавил улыбку, - думаю, он захочет увидеть свою семью. Элая сорвалась с места и бегом бросилась к все еще застывшему Окане, чтобы схватив его за руку затащить в платку. Не знаю, почему она мне поверила вот так сразу, безо всяких объяснений. Видимо, ей очень хотелось этого чуда. Присел на поваленное дерево и устремил взгляд на палатку, из которой начали раздаваться приглушенные крики радости. - Знаешь, - Илони опустился рядом, - я ведь читал дневник до конца. - О чем ты? - перевел на него взгляд. - Просто хочу сказать, - разноцветные глаза смотрели внимательно и печально, - будь осторожен. Кивнул и углубился в себя, отдаваясь снедающим мыслям и, с этого момента, вечному чувству вины. Обратный путь на корабль прошел вдвое легче и быстрее, я даже успел немного отойти от своего подавленного и молчаливого состояния. Было абсолютно невыносимо находиться вдали от Окане, не иметь возможности коснуться его или просто идти рядом, плечом к плечу. Это самоистязание являлось моим небольшим наказанием самому себе. - Такое ощущение, - произнесла Элая, во время очередной стоянки, - что вылечив Сэма, заболел Томми. Ты очень бледен, - она подошла и сжала мою ладонь в ободряющем жесте. - Просто устал, - постарался улыбнуться ей. Так не могло больше продолжаться и когда мы добрались до Верта, извинился перед всеми за свое поведение, списав все на то, что остров просто вымотал своими опасностями и переживаниями. В конце концов, даже присоединился ко всеобщей бурной радости, которая воцарилась на корабле, когда мы вернулись. По сути, наше путешествие подошло к своему логическому концу. Дальше только домой.