Негелиудзы

За три года учебы в Академии, я не часто выходил за ее стены. Для меня все, что нужно, располагалась внутри. Школа занимала собой площадь примерно в девяноста пять гектаров. В связи с чем, она считалась чем-то вроде неофициальной столицы Центр-Исита. Рядом, конечно, располагались небольшие города и деревеньки, но Академия была самой огромной из них. Она представляла собой самостоятельный город с множеством домов и корпусов. Здесь разместились библиотеки и магазины, извилистые улочки, которые иногда приводили тебя совсем не туда, куда нужно. Огромное главное здание, в котором находились учебные классы, тренировочные залы, администрация и несколько комнат отдыха специально для персонала, поражало воображение. Десять этажей с расстояниями по два с половиной метра между пролетами, панорамными окнами и красивыми наружными галереями – вот, что притягивало взгляд. В главном здании проходили различные учебные собрания для студентов, показательные выступления, приуроченные, например, к окончанию учебного года или какому-либо празднику. Вестибюль, куда можно попасть через резные входные двери, чуть выдавался вперед и таким образом казалось, что здание похоже на летящих клином птиц. От входа влево и вправо расходились многие метры просторных этажей с классными комнатами, широкими коридорами и вмонтированными в потолок по всему периметру яркими лампами. В отдалении от главного здания, но соединенные с ним длинными галереями-переходами, стояли жилой корпус и особый учебный, построенный для тренировок магов, а также тестирования своих проектов студентами-техниками. Дальше, ближе к обширному парку, размещались четыре пятиэтажных жилых корпусов, в которых селились приезжие гости Академии. Все здания украшены лепниной и покрашены в светло-бежевых тонах. Идеально подстриженный газон так и манил присесть на нем отдохнуть, конечно только в теплые месяцы сезонов вернум и мустум. Мощеные светло-бежевым песчаником дорожки вели от одного здания к другому, включая магазины и отдельно стоящие библиотеки. В дали от главных построек разместили открытый стадион с беговыми дорожками и полем для командных игр. Все здания, которые находились на девяноста пяти гектарах, были огорожены высоким металлическим забором, снаружи облицованным темно-красным кирпичом. На территорию школы вход осуществлялся через калитку в больших, шириной около четырех метров, воротах. Сверху забор украсили пиками, а стены постарались расписать пейзажами. Если кто-нибудь и выходил за пределы школы, то сразу же как будто попадал в другой мир. Академия дышала великолепием и красотой, близлежащий же к ней город – Таорин был полной ее противоположностью. К слову, именно он и считался официальной столицей провинции Центр-Исит. Но вся знать предпочитала жить в отдельных корпусах в самой Академии, нежели в Таорине. Поэтому на улицах города царствовали тишина и запустение, а не яркие огни и богато одетые представители всех рас. Когда в Центр-Исит приезжали главы соседних провинций или же кто-нибудь с другого материка, то они сначала отправлялись прямиком в Академию, а уж потом иногда посещали столицу. Все-таки Таорин являлся не особо привлекательным городом. Перенести же фактическую столицу в Академию невозможно, так как, несмотря на свой размер и великолепие, она все же являлась учебным заведением, не обладающим статусом административного центра или поселения. Ближе к Академии находился Таик, который привлекал своими узкими улочками со множеством магазинов и лавок. Все, кто когда-либо проходил обучение здесь или же приезжал в Центр-Исит по делам, обязательно посещали этот симпатичный и уютный город. Он разительно отличался как от самой школы, так и от Таорина. Постоянно в нем проживали всего две расы: аулоны и теприхоны. И спустя время мне стала понятна такая бешеная популярность этого маленького городка. Главная причина состояла в том, что и аулоны, и теприхоны вполне миролюбиво относились к людям и большинству других рас. Теприхона легко отличить от человека. Ростом они чуть выше двух метров, причем все без исключения. Если кто-нибудь среди теприхонов был ростом ниже этой отметки, то он считался уродливым в восприятии своих сородичей. Однако для людей теприхоны являлись красивыми по определению. Эти существа обладали поразительной внешностью: глаза миндалевидной формы, яркий и насыщенный цвет радужки. Иногда цвет просто невозможно определить, настолько он был прекрасен и изменчив. Стоило только посмотреть в глаза теприхона, как уже невозможно отвести взгляд. Встречались различные оттенки всех цветов, но даже не своим разнообразием они поражали, а насыщенностью, глубиной. Не было в мире ни одного представителя этой расы с блеклым цветом глаз. Остальными чертами их лица напоминали человеческие, единственное оставшееся отличие – нос. Он был сильнее утоплен в череп и из-за этого выглядел маленьким и довольно аккуратным. Их кожа молочно-белого оттенка, которую можно было бы назвать бледной, если бы этот цвет не придавал ее обладателям ауру особого аристократизма и знатности. Телосложение этой расы было вполне человеческим, без излишне развитой мускулатуры, как у тех же тиоран или аулонов. Кроме этого, данная раса имела всего по четыре пальца на каждой руке, но все они отличались изяществом и красотой. Среди теприхонов не существовало толстых, все просто-таки дышали здоровьем. Все теприхоны носили длинные волосы, иногда они доходили до лодыжек. У этой расы существовал древний обычай: если ребенку не исполнилось шестнадцать лет, то он не имел права носить длинную прическу. Этот возраст считался особой вехой на жизненном пути любого представителя данной расы. В это время индивид достигал признанного по меркам общества теприхонов совершеннолетия, до этого же момента и мальчики, и девочки стриглись исключительно коротко. На концах волос теприхоны заплетали косички, вплетая в них фамильные ленты, по которым можно было понять, к какому роду принадлежит тот или иной индивид. Количество косичек указывало на положение теприхона в семье и обществе: чем больше их было и чем более замысловатым образом они заплетены, тем выше и знатнее теприхон и его род. В обществе теприхонов царили очень строгие порядки и властвовали замысловатые древние обряды. И если ты недостаточно хорошо знал их обычаи, то лучше не вступать с ними в разговор. Так как, несмотря на всю свою хрупкость и изящество, это очень сильные и безжалостные воины. Самое же большое для них оскорбление – задеть честь их семьи. И, пребывая в неведении относительно законов этого сурового общества, было очень легко совершить подобную ошибку. Все же немногие люди могли совладать с собой и не поддаться соблазну заговорить с теприхоном. Поэтому стычки между людьми и этой расой не вызывали удивления. С другой стороны, если человек соблюдал все законы и древние порядки, то теприхоны относились к нему весьма и весьма благосклонно. Полную их противоположность представляли аулоны. Не в плане отношения к людям, а в плане внешности. Аулоны были низкими, не выше метра шестидесяти, черноволосыми, коротко стриженными и очень угрюмыми. Их лоб сильно выдавался вперед, и из-за этого всегда казалось, что они смотрят с какой-то злостью или затаенной обидой. Кожа была смуглая, почти черная, руки морщинистые и грубые. Они имели очень мощное телосложение и иногда представляли собой одни сплошные мышцы. Представители этой расы были в десятки раз сильнее обычного человека. Но, несмотря на это, аулоны отличались завидной ловкостью и своей особенной техникой ведения боя. Они являлись лучшими бойцами среди всех рас. Поэтому нередко их можно увидеть на рингах или в каких-нибудь подпольных аренах. Аулоны отличались дикой страстью к боевым искусствам и всегда стремились продемонстрировать свое умение. Также они чрезмерно вспыльчивы, поэтому ни один здравомыслящий человек не решался спорить с аулоном. Но в общем и целом эта раса была довольно миролюбивым народом. Наверное, Окане пошел в отца своей импульсивностью, обреченно думал я, пока он тащил меня по коридорам Академии. – Ты бывал в Таике? – А, – удивленно посмотрел на него, – что ты сказал? Я задумался. – Говорю, – Окане посмотрел на меня немного обиженно, – ты когда-нибудь бывал в Таике? – Нет, – мы пошли малолюдными коридорами, поэтому я не сильно волновался о том, что нас увидят вместе. – За четыре года учебы в Академии, – начал Окане удивленно, – ни разу не побывал в Таике?! – Да, – вздохнул. – Почему? – Там слишком шумно для меня, – неопределенно махнул свободной рукой. – Надеюсь, ты не против, если мы пойдем поесть в Таик? – Почему именно туда? – Мне всегда нравился этот город. – Там живут аулоны и теприхоны, – начал медленно и подозрительно, – нужно ли мне знать что-нибудь еще об этом городе? – Ну, там полно всякой… – Окане задумался, подбирая слово, – полно всякого сброда на улицах. Они там собираются, чтобы посмотреть на теприхонов. Так что я бы просто посоветовал тебе быть внимательным и держаться поближе ко мне. – Зачем мы идем туда, если там опасно? – Не опасно, – Окане мотнул головой, – просто иногда бывает неприятно. Особенно, – он посмотрел на часы, – в это время суток. – Тогда, может, поедим где-нибудь в другом месте? – Нет, – упрямо произнес аулон, – я хочу сводить тебя в мой любимый ресторанчик в Таике. Ты просто обязан там побывать. – Хорошо. Я как-то уже смирился с тем, что с приходом в мою жизнь Окане со спокойствием и обыденностью можно было смело попрощаться. Он улыбнулся, и мы, наконец, вышли из корпуса через главные двери. На улице все еще было достаточно светло, так как на календаре значилось лишь второй день месяца сеол, начало сезона мустум. До холодов и коротких дней брума еще далеко. Оглядевшись, я с удовольствием вдохнул свежий воздух, в котором витали ароматы цветения деревьев. Пряный, сладковаты запах озорно щекотал ноздри и манил погулять подольше, насладиться всеми прелестями мустум. Солнце грело, но не припекало, было тепло. В рубашке и форменной куртке я чувствовал себя комфортно. Стоило нам сойти со ступеней главного входа, как я хотел было высвободить руку из цепкой хватки аулона, но Кароне просто переместил пальцы ниже: с моего запястья на ладонь, и чуть сжал ее. – Окане? – вопросительно, но пока без злости, легкое раздражение. – Да? – сама непосредственность. – Может, ты меня уже отпустишь? Я и так никуда не сбегу. – Мне не хочется, – протянул он, как-то задумчиво поглядывая на меня. – Нас же могу увидеть! – осторожно посмотрел по сторонам, но все студенты были слишком далеко, чтобы узнать кого-либо. – Ну и что? Я хотел было возмутиться, но подобная спокойность и уверенность, что все так, как и должно быть, выбили меня из колеи. – Как ну и что? – подобрать стоящий аргумент почему-то не получалось. – Нас же увидят и сразу станет ясно, что происходит. По Академии тут же пойдут слухи, все будут глазеть на нас, показывать пальцами, обсуждать и замолкать при приближении – одним словом, наша жизнь станет больше общественной, нежели личной. – Ты утрируешь, – Окане рассмеялся. – С другой стороны – и что? Рано или поздно, как бы мы не скрывали наши отношения, это выплывет наружу и все будут обсуждать эту сплетню месяцами. Сам знаешь, как другие охочи до подробностей чужих жизней. – Мне бы хотелось, чтобы это случилось поздно, а не рано. И нет, Окане, – грозно посмотрел на него, уже предчувствуя следующую реплику аулона, – я тебя не стесняюсь. – Если я тебе отпущу сейчас, могу снова взять за руку в Таике? – сдался, наконец, Кароне. – Нас там никто не знает. – Хорошо, – произнес обреченно, – но только не в Академии и не на ее территории. – Класс, – ухмылка расползлась по губам аулона, – значит на пути в Таик, тоже можно? Он так счастливо улыбнулся и наконец-то освободил мою руку из своего плена, что я решил за лучшее не возражать. Тихо болтая, мы почти приблизились к выходу с территории Академии, когда сзади нас догнал возглас: – Подождите! Обернувшись, мы увидели Сэма, несущего к нам на всей скорости. И как только не боялся споткнуться на мощеных дорожках? – Давай сделаем вид, что мы его не заметили? – уныло протянул Окане. – Он же твой брат! – К сожалению. Буквально через несколько минут взмыленный и запыхавшийся медик остановился рядом с нами, уперев руки в колени, и попытался отдышаться. – Вы в Таик? – быстро вдыхая и выдыхая спросил он. – Нет, – Окане получил тычок в бок. – Да, а тебе что-то нужно там? – ответил я. Смерив брата убийственным взглядом, Сэм посмотрел на меня: – Ты не против, если я пойду с вами, Том? – Против, – опять тычок, но на этот раз старший Кароне увернулся. – Конечно, не против, Сэм. Окане, – я повернулся к этому наглецу, – это же твой брат, что такого страшного, если он пойдет с нами? – Он будет занудствовать, – начал техник состроив унылое выражение лица, – всю дорогу туда и обратно. В самом городе потащит нас в какую-нибудь завшивелую книжную лавку! – Нет, конечно, лучше смотреть на мечи и бесконечно шататься по оружейным магазинам. – Не тебе судить, карапуз. – Замолчи, неотесанный верзила. – Хватит, – мне пришлось прикрикнуть. – Все, идемте в город. Повернувшись к ним спиной, я вышел за ворота. Эти братья просто невыносимы, и что хуже, когда они вместе или по отдельности – неизвестно. Через несколько секунд они меня догнали, Сэм пошел по левую руку, а Окане по правую. Оба молчали, я тоже решил не заводить разговор. Лишь мелкие камешки тихо шуршали под нашими подошвами, да пичуги заливались трелями, не давая нашей прогулки утонуть в тягостном молчании. Едва мы отошли на пару шагов от Академии, как Окане взял меня за руку и, хотя он также продолжал молчать, его лицо озарила счастливая улыбка. Мысленно закатив глаза, я вопрошал, за что мне все это? – Том, – позвал младший Кароне. – Да? – Ты в курсе, – продолжил он предельно спокойно и неэмоционально, – что этот клещ вцепился в твою руку? – Думаешь, такое можно не заметить? – Я просто к тому, что со стороны это может выглядеть весьма неоднозначно в купе с шейным платком этого лоботряса. – Это кто тут лоботряс, ты, фиолетовый коротышка? – Кто слышал, а если у тебя проблемы… – Хватит! Перестаньте, оба. Неужели вы не можете хотя бы пару минут провести в относительном спокойствии рядом друг с другом? – Это он первый начал! – воскликнули они одновременно. Я скептически на них посмотрел и решил, что разумней будет промолчать. Слава Богам, братья пришли к тому же выводу. Через пару минут на лицо Сэма вернулось расслабленное выражение, а Окане продолжил счастливо улыбаться. Я вот все никак не мог понять, отчего же он так счастлив, когда просто держит меня за руку? Неужели чувства к сакаре настолько сильные? Так как разговор поддерживать было не с кем, я стал украдкой разглядывать братьев и сравнивать их. Цвет волос одинаковый – черный, даже смолистый, как и у всех аулонов. Но у Сэма волосы вились забавными, тугими барашками и торчали в разные стороны. У Окане же были прямые, ровные пряди, которые топорщились под немыслимыми углами, создавая совершенно несерьезный образ. Хорошо хоть стрижка у обоих братьев короткая, а то проблем с прическами бы не обобрались. Я тихо усмехнулся и продолжил осмотр. У Сэма глаза голубые, чистые и очень человеческие. У Окане же какого-то немыслимого зеленого цвета и иногда в них появляется легкий красный отблеск. Может, это из-за родства с аулонами? Хотя у них же не красный цвет радужки. Ладно, потом спрошу у Окане или же просто лучше буду приглядываться в городе. Лицо и телосложение у братьев человеческое, видимо гены матери преобладали, и тут различия оценить сложно: Сэм все еще подросток, тогда как Окане уже нет. Старший Кароне выше ростом, превышая положенные для аулонов 160 сантиметров, и гораздо шире в плечах – это, скорее всего, наследство отца и постоянных тренировок с оружием. Хотя руки у него не загрубели, ладони мягкие и теплые. Стоп, о чем это думаю? Так, мысли явно ушли не в ту сторону! Я тряхнул головой, отгоняя ненужные ассоциации и образы. А больше оценивать нечего, только если голос. У Окане мягкий тембр, которому он мастерски умел придавать всевозможные оттенки, заставляя прощать его снова и снова или потакать всем капризам. Ну, это из того, что я успел оценить за пару дней знакомства. У Сэма же голос чуть высоковат, еще не огрубевший, не сломавшийся, хотя тоже приятный. Если судить объективно и иметь возможность выбора между братьями, снова поочередно посмотрел на них, то я бы выбрал Окане. Шрам, который проходил через всю его левую щеку, конечно, ужасный, но он добавлял ему какого-то шарма и загадочности. С другой стороны, могу ли я судить объективно? Ведь Окане мой сакаре, хотя я этого еще и не ощутил. Разве он по определению не должен быть для меня красивее всех? Если… – Томми, – раздался крик за моей спиной. Я узнал голос. Чувствуя, что спрятаться негде, Окане все равно не отпустить руку, да еще и Сэм презрительно смерил взглядом бредущего к нам техника, я безнадежно улыбнулся и поприветствовал знакомого: – Привет, Олли! – И тебе привет. Вы куда это, – он оглядел моих спутников, хмыкнул на наши сцепленные с Окане руки и продолжил, – направляетесь? – В Таик. А ты? – Правда? И я тоже. Томми, ты не представишь мне своих друзей? Я обреченно вздохнул и кивнул. – Это Сэмюель Кароне, первый курс, студент медик, – Сэм чинно кивнул, – а это Окане Кароне, третий курс, студент техник, вы должны были встречаться – старший из братьев смерил Олли презрительным взглядом и тоже кивнул. – Ну а я Оливер Сукре, второй курс, студент техник, но все зовут меня просто Олли. Рад с вами познакомиться. – Я тоже, – одновременно сказали братья и смерили друг друга уничижительными взглядами. – Вы не против, если я пойду с вами? Мы договорились с ребятами встретиться у «Летящего дракона», а идти одному скучно. Обведя взглядом своих молчаливых спутников, я резко переменил свое мнение о присутствии нового лица в нашей компании и сильно обрадовался возможности поговорить хоть с кем-то на пути в Таик, все равно Олли уже видел меня с Окане. К тому же, дорога предстояла долгая, и молчать все время не хотелось. На самом деле, до города можно дойти и за полчаса, по более короткому пути, но никто его не выбирал. Этот путь проходил через Таорин, а его предпочитали обходить стороной. Из-за этого путники обычно делали довольно большой крюк, чтобы не заходить в столицу без особой на то надобности. В итоге прогулка до Таика занимала примерно час-полтора. Представив, какое гнетущее молчание будет царить во время всего пути, я еще больше обрадовался присутствию друга и, не дожидаясь ответов братьев, сказал: – Конечно, не против, Олли. Оба Кароне посмотрели на меня удивленно. Сэм только хмыкнул и продолжил идти, а вот Окане пробурчал что-то подозрительно похожее на: «Еще одна бестолочь на мою голову». Все предпочли сделать вид, что не заметили этого. Сначала разговор никак не клеился, а потом видимо Олли понял, что ни с одним из Кароне ему не поболтать, и, отбросив вежливость, переключил свое внимание на меня. – Томми, ты давно был в «Читающем гиторде»? – Да, достаточно. А что? – Туда вчера привезли новые поступления книг. Я слышал, там есть что-то об истории математики и механики, а также один из приключенческих романов, действия которого происходят в Намории. Еще та книга про расы, которую ты искал. Не помню, как она там называлась… – «От абиртов до эпилахов»? – Да, точно, – друг в сердцах хлопнул себя по лбу. – Я купил ее для тебя, так как там было еще с десяток желающих, которые просто капали слюнями мне на плечо от восторга, а также желания придушить. Все-таки очень редкая книга. – О, Олли! – мне захотелось обнять его, до такой степени был признателен. – Я так давно искал ее, спасибо тебе огромное! Вдруг справа от меня раздалось недовольное фырканье. – Окане? – я вопросительно посмотрел на него. – А почему ты мне не сказал, что хочешь эту книгу? Я бы подарил ее тебе. – Потому что мы знакомы с тобой всего несколько дней. – Но если ты так ее хотел, то мог бы мне об этом сказать, – упрямо произнес старший Кароне. – Знаешь, за эти дни произошло столько всего, что у меня просто вылетело из головы. Обычно я хотя бы раз в неделю наведываюсь в «Читающего», чтобы просмотреть новые поступления. Да и просто поговорить со старым продавцом. – Он же тиоран! – Томми единственный к кому хозяин магазинчика так лоялен, – тут же вставил Олли. Мне захотелось его придушить. – Правда? – это спросил уже Сэм. – Ну, я бы не сказал, что так уж лоялен… – Он только Томми разрешает брать книги из своей личной коллекции и при новом поступление всегда откладывает то, что может быть ему интересно. Как же мне в этот момент захотелось придушить болтливого Оливера! – Я был в этом книжном магазине, – задумчиво протянул Сэм. – После того как тиоран признал во мне аулона, он смягчился. А до этого постоянно смотрел презрительно, сыпал “неучем”, “балбесом”, “безмозглым человечишкой” и много чем еще другим. Самое странное, что он так относился ко всем покупателям-людям. Удивительно, что для Тома тиоран пошел на уступки. – Томми? – Окане, наверное, хотел просверлить меня взглядом насквозь. – Я не знаю, почему он так ко мне относится. Всего то и разговаривал с ним пару раз о всяких мелочах, – попытался припомнить, о чем конкретно были наши разговоры, но так и не смог. – Да конечно. Каждый раз заходя в магазин, я заставал там Томми за чашкой чая и беседой с тиораном, – поспешил меня сдать Олли. – Почему вы зовете его тиоран? У него есть имя – Дариск. – Ты даже знаешь, как его зовут? – Сэм посмотрел на меня с каким-то зоологическим интересом, как будто я был представителем неизвестной ранее расы. – Ну да, он сказал мне, когда мы впервые разговорились о гитордах. – Он представился тебе сразу? – все трое удивленно уставились на меня, я даже смутился. – Ну, не то чтобы сразу, это было примерно мое второе или третье посещение магазина. – Все, – отрезал Окане, – без меня ты туда больше не пойдешь. – Почему? – я как-то опешил от такого заявления. – Потому, – назидательно произнес Сэм, – что, как все мы знаем, тиоране терпеть не могут людей. Из этого вывод – они не станут говорить людям свои имена, а уж тем более мило с ними беседовать. А это означает, что ты его чем-то привлек. Кстати, ты чистый человек? – Мои родители и их родители, да. А дальше я не знаю. – Этого достаточно, – продолжил Сэм, – и это значит, что тиоран будет видеть в тебе исключительно человека и относиться соответственно. Отсюда вопрос, почему он этого не делает? Подозрительно. Именно поэтому мой ревнивый братец хочет сократить твое возможное общение с этим странным тиораном. – Он вовсе не странный! – встал я на защиту Дариска. Эти трое опять посмотрели на меня, как на ненормального. – Давайте закроем эту тему? – я уже еле сдерживался, чтобы не накричать на них. Кароне переглянулись, а Олли просто пожал плечами, и дальше мы пошли молча. Какое они имеют право оскорблять Дариска? Он был первым, с кем я подружился, когда попал в Академию. Моя семья не очень богатая или известная, всего лишь средняя знать в Джолии. Жили мы даже не в столице, а в близлежащем к ней городе. До семьи Кароне, нам как до солнца пешком. Поэтому на меня не обращали внимания, а в учебе пока выделиться не успел. Первые месяцы чувство глубокого одиночества не отпускало ни на секунду, и я уже был не рад, что меня приняли в Академию. Как-то гуляя по территории школы, я случайно набрел на магазин «Читающий гиторд». Так как к тому времени, мать уже нашла своего сакаре, то решил изучить какую-нибудь литературу об этой расе, чтобы легче было общаться. Когда я зашел в лавку, там как раз никого не было, и мне ничего не оставалось, как отправить на поиски нужной книги о гитордах самому. В конце концов, я понял, что магазин слишком велик, и подошел к стойке продавца. Удобно расположившись на стуле, там сидел тиорана. Его вообще-то не сложно было отличить от другой расы. Рост Дариска превышал два метра сорок сантиметров, ширина плеч как у настоящего воина, к тому же тиоране имеют четыре руки. Вспомнив тогда, что все представители этой расы жутко ненавидят людей, я почувствовал жгучую нервозность и легкий страх. В итоге, природная вежливость взяла верх, и я, как можно более почтительно, обратился к нему с просьбой. Сначала Дариск смерил меня презрительным взглядом и попросил повторить. Но когда я повторил, что “ищу литературу о гитордах, так как хочу побольше о них узнать”, он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. – Ты человек? – подозрительно спросил продавец. – Да. – Чистый? – Мои родители и их родители – люди, – сказал я, начиная паниковать. Тиоран наклонился ко мне поближе, опираясь всеми парами рук на прилавок, и спросил: – Так зачем тебе тогда литература о гитордах? – Са… сакаре моей матери – гиторд, – в жизни раньше не заикался, а тут так сильно нервничал. – Я хотел побольше узнать о них, чтобы найти с ним общий язык. – Ты что с ума сошел, человек? – это обращение в его устах звучало, как самое изощренное оскорбление. – Нет, с чего вы взяли, сэр? – Сэр? – он снова смерил меня презрительным взглядом. – Простите, – начал быстро и сбивчиво, – но я не знаю, как нужно вежливо обращаться к тиоранам. Извините, если чем-то вас обидел. Сначала Дариск посмотрел на меня недоверчиво, но потом, поняв, что я серьезно, он вдруг рассмеялся. Схватившись за бока всеми четырьмя руками, тиоран стоял и хохотал. Я жутко смутился, так как подумал, что выставил себя полным дураком. – Извините, но что я такого смешного сказал, сэр? – Ха-ха, ничего мальчишка, ничего. Отсмеявшись, он снова посмотрел на меня: – Так тебе действительно нужна литература о гитордах? – Да, сэр. – О, пожалуйста, перестань называть меня «сэр». Я все же тиоран. – Это вас оскорбляет? – спросил с ужасом. – Нет. Просто звучит глупо. Иди за мной. Он вышел из-за прилавка и прошел вглубь магазина, поманив меня следом. Мы прошли в дальнюю правую часть лавки и остановились у одного из стеллажей. Надо сказать, что высота этих полок была около трех метров, если нужно будет с нее что-то достать, то мне потребуется лестница. И пока тиоран сосредоточенно скользил взглядом по корешкам, я уже прикидывал, как снова выставлю себя дураком перед хозяином лавки, когда попрошу либо лестницу. – Вот, – он снял фолиант с самой верхней полки и протянул мне, – это то, что тебе нужно, человек. С удивлением я взял протянутую книгу и поднял взгляд на тиорана: – Спасибо вам огромное. Сколько с меня? – Четыре тыена. Пойдем к прилавку. Кивнул и вновь поспешил за тиораном. Расплатившись, я уже собрался уходить, но снова вернулся и сказал: – Спасибо большое, что помогли найти книгу. И извините, если я вас чем-то оскорбил. – Все хорошо, мальчишка, – произнес Дариск внимательно меня рассматривая, – ты можешь заходить сюда, когда понадобится еще какая-нибудь редкая книга. Я помогу найти. И ничего более. Конечно, не полноценное заявление о дружеской симпатии, но и оскорблять он меня не стал. После это я еще два раза наведывался в лавку, перед вторым визитом выждав несколько недель. Когда я пришел в третий раз, то застал тиорана читающим. И замер на месте, понятия не имея как к нему обратиться, ведь окликать «эй, вы» было глупо и грубо. Поэтому я стоял и мялся в дверях, не зная, как поступить. – Чего ты там застыл, мальчишка? – хозяин лавки оторвал глаза от книги. – Извините, я просто не хотел вам мешать и не знал, как правильно обратиться. Вы же запретили говорить вам сэр, – выпалил на одном дыхании. Тиоран встал из-за стола, выпрямился во весь свой немалый рост и подошел ко мне, а потом улыбнулся: – Зови меня Дариск. – А я Томас Сеибс, – ошарашено представился в ответ. – Будем знакомы, – он протянул мне нижнюю правую ладонь. Рукопожатие тиорана очень крепкое, я думал, у меня сейчас пальцы сломаются, но Дариск отпустил вовремя. – Чего ты сегодня хочешь, Том? – Я…я хотел бы книгу о математике. Но не теоретические ее аспекты, а что-нибудь из истории. – Понятно, идем, – и тиоран двинулся вглубь магазина. После мы пару раз болтали о совершенно разных вещах. Сначала я чувствовал себя неловко и был очень робким, но спустя время стал вести себя свободней: делился с Дариском мыслями, переживаниями. Рассказывал о событиях в Академии или обсуждал различные теории, почерпнутые из книг. Тиоран всегда внимательно меня выслушивал, правда иногда не мог удержаться от тихих и редких смешков, но при этом никогда не разражался громким хохотом, как при нашей первой встрече. Такое отношение не было обидным, я понимал, что Дариск старше на многие десятки лет. Эта раса в среднем доживала до трехсот лет, но и это не являлось пределом. Какого возраста на самом деле был тиоран я не знал, так как не решался спросить. Спустя несколько месяцев подобных бесед и встреч, Дариск предложил мне выпить с ним чаю, что само по себе являлась сильным проявлением дружбы и симпатии с его стороны. Поэтому я тут же согласился, хотя еще и не подозревал на что. Мой друг употреблял напитки, изготовленные исключительно тиоранами, все остальные продукты, людского ли производства или чьего другого, Дариск однозначно помещал в свой личный черный список. Именно в тот раз я впервые попробовал настоящий крепкий чай, заваренный согласно древним традициям этой расы. Он оказался очень вкусным и ароматным. Так завязалась моя дружба с хозяином «Читающего гиторда». Я очень дорожил его расположением и не хотел разрушить эти отношения. Поэтому желание прибить тех, кто оскорблял друга, закипало во мне несчетное количество раз. Довольно часто я ходил с разбитой губой или с фингалом под глазом, после драк с очередными грубиянами. Все еще и постоянно насмехались надо мной, не понимая, почему я защищаю тиорана. Но вскоре страсти поутихли и на мою дружбу с Дариском перестали обращать внимание. А теперь вот это! Какое они имели право так говорить о Дариске?! Я быстро обвел всех троих взглядом, но они не обращали на меня никакого внимания. Сэм по-прежнему шел, о чем-то задумавшись, Олли видимо подсчитывал свои деньги, так как лицо у него было очень сосредоточенное. Окане же все так же счастливо улыбался, не обращая внимания ни на кого вокруг, и держал меня за руку. Нет, все-таки я не могу на них долго злиться, они ведь мои друзья. Но ходить с Окане к Дариску точно не буду! Это вопрос решенный! Придя к такому выводу, я расслабился. Оставшуюся дорогу до Таика мы проделали молча, каждый думая о своем. Но хотя бы никто не ссорился, что уже радовало. Войдя в Таик, я понял, почему все так любят этот город. Каждая улочка пестрила яркой, кричащей вывеской какого-нибудь магазина, кафе, ресторана или просто бродяжьей забегаловки. Олли на входе с нами распрощался, убежав к своим друзьям в «Летящего дракона». А вот Сэм решил остаться и прогуляться по городу в нашей компании, к несказанному огорчению Окане. По улицам деловито сновали туда-сюда теприхоны. Эти величественные представители древней расы шли гордо выпрямив спины и чинно переговариваясь между собой. За ними по пятам семенили люди, эпилахи и прочие, но теприхоны не обращали на них никакого внимания. Тут и там были взлохмаченные, расстроенные или же разозленные аулоны, их обходили стороной. Пару раз я даже заметил на улицах города тиоранов. Эти айсберги рассекали толпу, словно драконы воздух, даже не обращая внимания на тех, кого задевали своими руками или кому наступали на ногу. С тиоранами тоже предпочитали не связываться лишний раз. Сначала мы просто гуляли с братьями по городу. Меня интересовало абсолютно все: начиная от различных лавочек и заканчивая жителями и гостями поселения. Такое разнообразие для меня было в новинку – в Джолии нет настолько крупных городов с таким разнообразием рас. Поэтому несмотря на то, что порой тут и там вспыхивали драки или просто стычки, Таик показался мне наипрекраснейшим местом на Савартании. Чуть позже, проголодавшись, единогласно было принято решение о небольшой остановке на ужин. Окане, не обращая внимание на все возражения Сэма, потащил нас в свой любимый ресторанчик. Стоило только приблизиться к нему, как я понял, что это заведение с довольно высокими ценами: оно разительно отличалось своим внешним видом и убранством ото всех зданий и кафе, что располагались на этой улице. – Окане, – позвал я, – знаешь у меня не так много с собой денег. Думаю, это место слишком дорогое. Меня одолевало сильное смущение, когда приходилось произносить нечто подобное. Моя семья хоть и была знатной, тем не менее не слишком богатой, особенно после того, как умер Кай. Обычно по достижению двадцатипятилетнего возраста старший сын устраивался на работу и вносил свою лепту в умножение накоплений семьи. Но Кай умер, а я был еще слишком мал, чтобы приносить хоть какую-то пользу, поэтому отцу приходилось справляться самому. Много позже, когда я, наконец, достиг нужного возраста, то стал всячески ему помогать в семейном бизнесе, насколько мог и умел. Но в пятнадцать лет, как и всем отпрыскам знатных семей, мне пришло письмо о зачислении в Академию. Стоит ли говорить, что никакого желания туда ехать не было и в помине. Мне не хотелось оставлять отца одного со всем, что происходило, и лишать его своей, хоть и малой, но все же помощи. Однако у моего родителя было другое мнение на этот счет. Он сказал, что обучение в таком престижном учебном заведении в будущем откроет мне все дороги и что тогда от моих навыков и умений будет больше пользы. И как я ни сопротивлялся, он все равно отправил меня в Академию. Сейчас мне было стыдно брать какие-либо деньги у отца, особенно учитывая то, как тяжело ему приходилось. Да и прожить на стипендию не так уж трудно – Академия обеспечивала своих студентов всем: едой, одеждой, местом проживания. Обычно деньги уходили только на письменные принадлежности и книги. И хотя стипендию за этот месяц я еще не потратил, ее большая часть лежала в моей комнате, в общежитии, а в кармане одиноко бряцали две монетки по пять тыен каждая. – Ничего, – произнес Окане, ободряюще мне улыбнувшись, – я заплачу. Мои щеки тут же опалило гневным румянцем, к которому явственно примешивался стыд. – Я не собираюсь быть нахлебником, – произнес зло, еле сдерживаясь, чтоб не влезть в драку с этим отпрыском богатой семейки. – Да нет, – удивленно протянул старший Кароне, – мне просто не сложно. – Я не хочу, чтобы ты за меня платил, – сказав это, я рывком высвободил руку. – Почему? – он казался удивленным. – Мне ведь действительно не сложно и это никак меня не обременит, ведь я – Кароне и у меня… Не дав ему договорить, я стремительно развернулся и бросился прочь. – Не стоило тебе так говорить, – задумчиво произнес Сэм, но я этого уже не услышал.