Негелиудзы

Как теплая одежда защищает от стужи, так выдержка защищает от обиды. Умножай терпение и спокойствие духа, и обида, как бы горька ни была, тебя не коснется. Леонардо да Винчи

Шум студенческой столовой невозможно ничем перекрыть. В Академии обучалось порядка шестисот студентов: пять факультетов по шесть курсов на каждом и по двадцать человек на одном потоке. Каждому факультету выделялся этаж в жилом корпусе, в котором в подвале и под крышей находились бассейн, общие комнаты отдыха и несколько тренировочных залов. Редко когда все студенты собирались вместе в столовой: у многих старших курсов факультативы назначали на разное время и они были разной длительности. Но несмотря на это, в обеденном перерыве в зале всегда шумно, стоял несмолкаемый гул голосов, раздавалось звяканье столовых приборов и скрип отодвигаемых стульев. Я как раз занял один из свободных небольших столиков у панорамного окна, когда рядом неожиданно сел Сэм. Заметив, что медик без подноса, а значит хочет поговорит, я отложил вилку и приготовился слушать. – Привет, Том, – вежливо поздоровался он. – Привет. Я не смог удержаться, дико хотелось есть, и все же быстро откусил кусок сэндвича, виновато улыбнувшись Сэму. – Хм… а это твой платок носит Окане? – как бы невзначай поинтересовался младший Кароне. – Да, – посмотрел на него удивленно, – а что? – Ты не знаешь? – У меня уже создается такое ощущение, – недовольно начал, махнув ему рукой, – что я не учусь в этой Академии на протяжении четырех лет, а только сюда поступил. Так что давай, рассказывай. – Вообще-то шейными платками обычно обмениваются влюбленные, – выпалил он на одном дыхании. – Что? – поперхнулся соком. – Я его убью! – Окане тебе не сказал, да? Я посмотрел на него скептически. – М-да, в духе моего брата. Ладно, желаю тебе удачи с ним, – с этими словами он унесся в неизвестном направление. Горя праведным гневом я встал со своего стула и обвел зал глазами в поисках Окане. На его счастье, в столовой искомого объекта не оказалось. Вздохнув и решив отложить свою месть до лучших времен, поспешил доесть обед и отправиться на послеполуденные занятия. Последними сегодня стояли две пары углубленной математики с жутко дотошным профессором Сондзы, который любил задерживать студентов сверх учебного времени, а также бесконечно распевать дифирамбы своей точной и изящной науке. Это был среднего роста биосаг с отвратительнейшим характером и таким монотонным голосом, что под конец первой пары в дремоту впадали даже самые усердные. Я занял последнюю парту в ближнем к окну ряду и честно попытался сосредоточиться, но меня хватило ровно на полчаса, после которых мое внимание рассеялось. Я очнулся лишь когда монотонный голос преподавателя сообщил об окончании пары и те, кто все еще не уснул, начали усиленно скрипеть отодвигаемыми стульями, словно будя другую часть аудитории. Осоловело похлопав глазами, я скосил взгляд на конспект – на удивление там оказалась записана большая часть темы. Но потом все равно надо будет дополнить ее из учебников. Поднявшись, я закинул все в сумку и поспешил выйти из класса: на часах была уже половина четвертого, а значит скоро начнется бой Окане. Меня, конечно, посетило желание в отместку за инцидент с платком не пойти туда, но это было бы довольно глупо и как-то по-детски, наверное. Поэтому занеся сумку в общежитие, я прихватил бутерброд и отправился в комнату отдыха. Пришел за десять минут до начала, в этот раз абсолютно без труда найдя нужное помещение. В зале собрались всего несколько студентов, Окане и его противник. Они о чем-то негромко беседовали у стенда с оружием. Потом кивнув друг другу, взяли удлиненные мечи, отливающие холодным металлическим блеском на солнце, и начали разминку. Сначала они поочередно сделали небольшой комплекс упражнений для растяжки мышц рук и ног, а потом для всего тела. Спустя несколько минут подобных физических занятий, приступили к отработке выпадов и защиты, словно вспоминая нужное перед схваткой. Обычная подготовка к бою, но я был пленен движениями Окане. Он плавно перетекал из одной позиции в другую, ноги, руки, все его тело сливались в единое целое, напоминающее воду, так легко и завораживающе двигался Кароне. Тем не менее, все удары, нанесенные невидимому противнику, выглядели смертоносными или, по меньшей мере, опасными. Его оппонент наоборот перемещался быстро, стремительно, похожий на атакующую змею, но, по сравнению с Кароне, в его движениях не было красоты и изящества, обычная сухая техника. Тем временем зал быстро заполнялся желающими увидеть бой. Рядом сели два медика с четвертого курса, и я услышал обрывок их разговора. – Ты видел? – спросил тот, который оказался ближе ко мне. – Ага, Джер. Очень удивлен. – Сегодня вся Академия только об этом и говорит. – Ну, кто бы мог подумать, что на Окане клюнет кто-то из матмехов? – Мне казалось, что они дальше своих книжек-то ничего не видят. Они рассмеялись и замолчали, а я сидел молча, тихо проклиная Окане. И как только он мог мне не сказать про значение этого шейного платка? Хотя чему тут удивляться, если бы я знал, то никогда бы его ему не дал. – Смотри, Джер, – один из товарищей толкнул другого. – Он и сюда нацепил этот платок. Интересно, в зале есть его законный владелец? И они стали оглядывать комнату в поисках математиков, а я попытался слиться со спинкой дивана. Бросив пару быстрых взглядов на присутствующих учащихся, облегченно выдохнул. Кроме меня тут собрались еще около двух десятков студентов в синих форменных рубашках, что несомненно успокаивало. Когда эти двое скользнули взглядами по мне, показалось, что медики как-то особенно ухмыльнулись. Я поспешил отбросить эти мысли как совершенно невозможные и даже в какой-то степени глупые. Ну, кто в здравом уме подумает, что именно я владелец платка Окане? Из всех сокурсников меня можно назвать самым непримечательным, к тому же еще и на курс младше Кароне. Через несколько минут все разговоры стихли и бой начался. Перед тем как зайти на помост Окане быстрым взглядом обвел зал и, найдя меня, улыбнулся. О, Боги, пронеслось в голове, хорошо хоть он мне не помахал. Но не улыбнуться в ответ я не смог, а потом еще пару минут сидел все с такой же глупой улыбочкой на лице. Тут зазвучали клинки, полностью привлекая все мое внимание. Они словно вгрызались друг в друга. Через несколько минут уже посыпались искры от их соприкосновений. Я смотрел только на Окане, на то как двигается, какие делает выпады, как уклоняется. Он снова вел бой в том же небрежном стиле: дразнил противника, чем приводил рослого пятикурсника в бешенство. Через несколько минут оппонент произвел пару удачных атак, а затем молниеносный выпад. Окане успел увернуться от клинка, нацеленного ему в шею, лишь в последнюю секунду. Я весь напрягся и почувствовал, как ладони тотчас же вспотели. Но спустя пару секунд снова расслабленно откинулся на спинку дивана – Кароне успешно провел серию атак и прижал противника к краю. И, как будто отступая, он сделал несколько шагов назад, потом внезапно резко развернулся, ударил оппонента по колену, и, когда пятикурсник упал на помост, Окане молниеносно прижал меч к его горлу. Снова победа. Град аплодисментов и студенты уже шумной толпой выходят из зала. Я тоже встал и, наплевав на возможные слухи, стал открыто ждать Окане у двери. Через несколько минут он подошел, как всегда улыбаясь: – Ну как тебе? – я промолчал в ответ. – Тебе не понравилось? – спросил Окане удивленно. – Я же не тянул сегодня, как ты и просил. Произнести хоть что-то сейчас было непосильной задачей: меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, я злился на Кароне из-за ситуации с платком, с другой – надо мной довлело чистое восхищение от увиденного боя. Но стоило ли ждать его, чтобы потом молчать? С этим аулоном мои желания и поступки расходились друг с другом. Да и вообще, иногда складывалось ощущение, что я веду себя, как какая-то влюбленная первокурсница, а не вполне себе взрослый, серьезный мужчина. Близкое присутствие Окане, его поведение и манера общения производили на меня огромное впечатление, оказывая почти мистическое влияния, путая мысль, чувства, заставляя поступать необдуманно и нелогично. – Что-то случилось? – этот его вопрос уже прозвучал озабоченно. Я оглянулся, но уходящие студенты на нас не смотрели, поэтому взяв Окане за руку, вытащил за собой из зала. А там за углом, куда уже точно никто не смог бы зайти, обвиняющее указал на его шею. – Что? – спросил он удивленно, проследив за направлением моей руки. – А ты не понимаешь? – наконец произнес, медленно повышая голос, октава за октавой. Потом огляделся и уже постарался спокойно выдохнуть. Истерить, да и вообще устраивать скандалы, не в моей природе, но тут почему-то не мог устоять. – Что-то не так с платком? Он сбился? – прямо сама невинность. – Окане, – начал я грозно, – почему тебе так нравиться держать меня в неведение? – Что ты имеешь в виду? – на его лице отразилось легкое недоумение, наигранное или нет – неизвестно. – Я спрашиваю, почему ты не сказал, что шейными платками обмениваются влюбленные! Конец фразы вышел почти что фальцетом. И уже спустя секунду я ненавидел себя за такое недостойно проявление эмоций. – Вот в чем дело, – он непринужденно махнул рукой, – мне показалось, ты знаешь. – А ты не подумал, что если б я знал, то не дал бы тебе его? – Почему? – Потому что, – начал медленно, стараясь говорить, как можно спокойней, – не хочу, чтобы кто-то пронюхал о том, что я твой сакаре. – Ты меня стесняешься? – Что? – этим вопросом он сбил меня с толка. – Ну тебе противно то, что кто-то будет об этом знать, да? – он потянулся руками к платку. – Нет, Окане, нет, – я остановил его руки. – Ну как ты не понимаешь! Он замер и выжидающе уставился на меня. – Просто я по природе человек скромный… – Но ты же родом из знатной семьи… – Окане, не перебивай! – строго посмотрел на него. – Хорошо, – произнес он покладисто. – Так вот, – продолжил, пытаясь одновременно собраться с мыслями, – по своей природе я очень скромный человек, хоть и происхожу из знатной семьи. У нас всегда отдавалось предпочтение первенцу, которым был Кай, поэтому такого повышенного внимания, какое уделяется наследнику, мне никогда предоставлено не было. И сейчас сама мысль оказаться в центре слухов и сплетен неимоверно пугает меня. Одним словом, я не хочу рассказывать не потому, что стесняюсь тебя, а потому, что не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Я произнес все на одном дыхание, чувствуя что нервничаю, так скоро открываясь перед, пока еще, незнакомцем. Однако спустя секунду с ужасом почувствовал, что начинаю краснеть, хотя ничего смущающего и не произнес. – Спасибо, Томми, – ответил аулон и вдруг, резко подавшись вперед, обнял меня. – Окане, – попробовал было запротестовать, но не вышло. Так мы и стояли, не разжимая объятий, посреди коридора. – Так я могу оставить его себе? – спросил он на грани слышимости. – Можешь, – устало выдохнул. – В конце концов, то, что я – твой сакаре вряд ли долго продержится в секрете. К тому же, еще остается надежда, что все не сразу подумают обо мне, а решат, что это какие-нибудь девчонки с моего факультета. Окане чуть отстранился и улыбнулся так открыто и ясно, что заставил меня снова ощутить заливающую щеки краску смущения. Неприятное чувство вины за свое недавнее резкое, и в какой-то степени необоснованное, поведение расползалось по венам горячей волной. – Как на счет где-нибудь перекусить? – с деловым видом предложил Окане. – Я проголодался. – Хорошо, только школьный буфет уже закрыт, – произнес я, сверяясь с часами, – где еще тут поблизости можно поесть понятия не имею. – Идем, покажу, – с этими словами он взял меня за руку и потянул за собой.