Негелиудзы

«В мелочах нашего существования бывают иногда удивительные совпадения». Джордж Ноэл Гордон Байрон

Я вышел из общежития и бегом понесся обратно к залу. Во второй раз за день оказавшись перед тяжелой дубовой дверью, я в нерешительности замер и задумался: ко мне ведь еще не пришло понимание того, что Окане мой сакаре. Безусловно, он мне интересен, проводить время в его обществе волнительно, хоть мы и знакомы всего один день, но воспринимать его как-то по-другому я пока не готов. Окане мне не друг и не одноклассник, так зачем же мне вовлекать себя в такую непростую ситуацию? Может стоит повременить и понапрасну не растравливать ни свои чувства, ни его? Нет! Все равно нужно спросить, почему он решил промолчать, что я его сакаре. Ведь в любом случае рано или поздно, то же осознание придет и ко мне. Решившись, наконец, я резко дернул дверь на себя и, не удержав равновесия, ввалился в зал, потому что Окане с другой стороны ее открывал. В итоге, мы повалились на пол. Спустя несколько минут неприятного и даже болезненного копошения, я уперся руками в пол по обе стороны от его головы. Нависнув над третьекурсником, грозно спросил: – Почему ты мне не сказал? – Не сказал чего? – если бы я сам не знал, что техник утаил от меня важную истину, то поверил бы этому невинному взгляду. – Что апрадиты может надеть либо член семьи, либо сакаре! – Я понядеялся, что ты не знаешь об этой особенности оружия, и решил рискнуть, – Окане чуть улыбнулся. – Мне казалось, ты еще не скоро заполнишь свои пробелы в знаниях. Как он может выглядеть настолько беззаботным, пока мы обсуждаем настолько важные и, главное, касающиеся лично его вещи?! – Почему? – несмотря на нарастающие недовольство, вышло недоуменно. – Ну, ты же не особо интересуешься оружием, – Окане чуть извернулся, устраиваясь удобней. – Даже то, что я сегодня рассказал про апрадиты, ты не знал. Хотя каждому мальчишке обычно известно подобное с детства. – Ты прав, – я задумчиво перевел взгляд на дощатый пол, – мой брат знал все про апрадиты, правда, много мне про них не рассказывал. Считал, что так испортит мое обучение, а точнее удовольствие от него, – позволил себе чуть улыбнуться. – Он ведь и не подозревал, что я никогда не буду постигать искусство боя. – С другой стороны, было опрометчиво предложить тебе надеть апрадит, – продолжил Окане, будто и не замечая моих последних слов. – Вдруг бы ты был чуть более подкован в военном искусстве и сразу же все понял? А такой поворот событий меня не устраивал. – Так вот почему ты сказал, что просто хотел произвести на меня впечатление, – вдруг осенило. – Ты уже тогда знал, что я твой сакаре? – Да, – Окане беззаботно улыбнулся. – Когда ты понял? – Вчера ты окликнул меня во время боя, и стоило только посмотреть на так некстати заговорившего студент, как я сразу все понял. Окане отвел взгляд, видимо, желая скрыть разочарование от подозрения, что осознание настигло его одного. – Как? – Не знаю. Вот смотрю только на противника, а секунду спустя замечаю тебя и время как будто остановилось. Что-то ударило в голову и отдалось тянущей болью в сердце, и я вдруг ясно понял, что ты мой сакаре. Поэтому и пропустил удар. Обычно я никогда не допускаю подобных ошибок, особенно в бою с таким слабым противником. Мы немного помолчали. – Ты ведь еще не понял? – спросил он с грустью. Я наконец выпустил его из капкана своих рук и, повозившись, лег рядом, а потом тихо ответил: – Нет, – подумав с секунду, добавил. – Мне жаль. – Ничего, Томми, ты в этом не виноват. Прошло еще несколько минут, а мы так и лежали молча. Я не знал, что сказать. Если все действительно так, как говорят, то Окане сейчас очень плохо. Знать, что кто-то твой сакаре, но в то же время понимать, что придется терпеливо ждать, пока это осознание к нему придет. И срок может быть совершенно любым: от пары дней до нескольких лет. Это, наверное, так мучительно. Нерешительно коснулся ладони Окане и чуть сжал ее. – Я могу быть тебе только другом сейчас, –слова звучали необычайно громко в пустом зале, словно объявляя приговор всем надеждам техника. – Знаю. И я рад, что хотя бы тебе не противен. – Ты человек? – Нет, полукровка: моя мать человек, а отец аулон. Они будут рады узнать, что я, наконец, нашел своего сакаре. – Ты совсем не похож на аулона. Окане тихо засмеялся, рассматривая уходящий ввысь потолок зала. – Да, внешне я больше похож на мать, особенно чертами лица. Но телосложение и сила у меня от отца. – Вот почему ты так легко управляешься с этими тяжелеными апрадитами? – Да. Но они кажутся намного легче после тренировок, просто привыкаешь к весу. Тебе надо будет как-нибудь еще раз попробовать их надеть. – Только если без свидетелей. Мы тихо рассмеялись, но в смехе Окане отдельной нотой звучала грусть. – А как аулоны относятся к людям? – Томми, – третьекурсник извернувшись смерил меня насмешливым взглядом, – что ты на уроках истории делаешь-то вообще, если не слушаешь преподавателя? – за эти слова Окане получил от меня внушительный тычок в бок. – Это было нечестно, – сказал он обиженно и продолжил. – Аулоны одна из самых лояльных рас по отношению к человеку. – А кто из твоих родителей первый понял? – Они поняли это одновременно, но не сразу. Мать рассказывала мне, что ее семья была давно знакома с семьей отца. Они часто встречались, проводили время вместе на званых ужинах и обедах. Как-то после особенно занудного приема, они поклялись, что если до тридцатилетия не найдут своих сакаре, то поженятся. Им тогда казалось, как собственно, наверное и сейчас, что все другие из высшего общества просто чванливые зануды. – Знаешь, – мои мысли скакали и слова вылетели раньше, чем я успел их обдумать должным образом, – это очень больно, когда ты женат на человеке, но он не твой сакаре. Ведь рано или поздно все их находят. – Да, – Окане грустно кивнул. – А что твои родители? – Они поженились до того, как нашли своих, – не знаю, как звучал мой голос со стороны, но мне было больно все это вспоминать. – Сакаре мой матери оказался гиторд по имени Герис. Он довольно неприятная личность, но по его взгляду видно, что души не чает в моей матери. И теперь у меня есть младший брат. – Как его зовут? – Гарри. Как ты знаешь, у гитордов есть традиция называть детей по первым буквам имен их родителей, мою маму зовут – Асилия, а ее сакаре – Герис. Соответственно Г и А. Потом они уже выбрали Гарри. – У твоей матери красивое имя. – Спасибо, – я чуть улыбнулся вспоминая свою разношерстную вторую семью. – А как зовут твоих родителей? – Джеймс и Джулия. – Красиво, оба на Д. – Да. – А у тебя есть братья или сестры? – Ты задаешь мне так много вопросов, – начал Окане вкрадчиво, – потому что тебе интересно или потому что я твой сакаре? – Потому что мне интересно! – вышло чуть громче, чем нужно. – Ну, не злись, – он легонько толкнул меня в плечо, – просто я не привык, чтобы люди так интересовались мной. У меня два брата и сестра. – Ты старший? – Нет, я второй сын в семье. Самый старший мой брат, его зовут Тирон. Сейчас он уже получил высшую степень мастер в боях на апрадитах – лор-гар и много где побывал за свою жизнь. Ему почти тридцать, он счастлив со своей сакаре, тоже человеком, девушкой Иллионой. Они живут в центре материка, в Геномии. – Твой брат живет в столице? – Нет, он не очень любит шумные и большие города. Тирон построил себе дом в пригороде Унгала – столицы, чтобы быть в курсе политических дел. Да и за продуктами не так далеко ходить. Озорно мне улыбнувшись, Окане продолжил: – Потом я, мне всего двадцать и я только что нашел своего сакаре, самого добродушного человека в мире, – попытался снова толкнуть этого шутника, но он увернулся. – Не перебивай меня, а то не буду рассказывать. – Хорошо, продолжай. Я поерзал на жестком полу, закинул правую руку за голову, укладываясь поудобней, и приготовился снова слушать. – Так вот. Следующая – моя сестра Элая, сейчас путешествует где-то за океаном. Последний раз она присылала мне открытку с Намории. – Всегда хотел там побывать, – произнес мечтательно. – Да, Намория необычайно красивый материк, особенно в нужный сезон, например, вернум или мустум. Так вот, Элае сейчас девятнадцать. – Я думал, – произнес недоуменно, – что все отпрыски благородных семей должны учиться в Академии. – Вообще-то, да. Но Элая с детства была взбалмошной и поэтому, когда ее хотели отправить учиться в Академию, она просто сбежала из дома и подрядившись юнгой, на ближайшем корабле доплыла до островов Рубоки, а там уже начала собственную жизнь. Родители сначала очень злились, – Окане чуть нахмурил брови, произнося это, – но через пару месяцев смягчились и разрешили ей пользоваться накоплениями семьи, которыми она, к слову, пренебрегла. С тех пор Элая путешествует, последний раз я видел ее дома, когда нашего младшего брата Сэма зачислили в Академию. Он, кстати, был очень рад, что его приняли сюда. – Я тоже в свои пятнадцать был безумно счастлив, что меня зачислили. Подожди, – повернул голову в сторону Окане, – так твой брат уже учится здесь? – Да, Сэма приняли два года назад, сейчас мелкий уже перешел на первый курс. Он учится на медицинском факультете имени Гдархи. – Фиолетовый? – постарался припомнить цвет форменных рубашек. – Да. – Познакомишь нас? – Не думаю, что он тебе понравиться. Очень уж предан учебе, – произнес Окане, недовольно фыркнув. – И наверняка совсем не интересуется оружием? – произнес лукаво. – Да, как и ты впрочем, – задумчиво проговорил техник. – Тогда вы точно поладите. Он постоянно отговаривает меня ото всех боев, представляешь? В голосе Окане было столько возмущения, что я не удержался и засмеялся. – Он просто беспокоиться за тебя. Мне тоже всегда казалось, что бои без правил – это плохое увлечение, – постарался, чтобы голос звучал как можно серьезней и тверже. – Просто вы не понимаете всей красоты танца с оружием. – Этот танец завораживает, – согласно кивнул, насколько позволяла поза, – но, по-моему, цена за него слишком высока. – Я не проигрываю, – убежденно произнес Окане. – Все когда-то случается впервые. – Ты беспокоишься за меня? – Окане перекатился на бок, внимательно рассматривая мое лицо. Некуда было отвести взгляд, и я бездумно, стараясь особо не выдавать обуревавшие меня чувства, уставился ему в подбородок. – Просто знаю, – начал осторожно, – что ты мой сакаре. Да и вообще ты интересен мне. Не хотелось бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Томми, – он протянул имя так, что я не знал, куда скрыться от смущения. – Ты само очарование, – с этими словами он поднялся и протянул мне руку. Я принял помощь и тоже встал. Аулон оказался одного со мной роста, хоть и был старше на пару лет. Для своей расы техник был довольно высоким, с мягкими, каким-то даже плавными, чертами лица. Мы стояли друг напротив друга, и Окане все еще держал меня за руку, когда дверь зала распахнулась, и в нее влетел растрепанный вихрастый подросток в фиолетовой рубашке. С порога он громко произнес: – Окане, безалаберный ты бездельник, что еще… Тут он вдруг замолчал и уставился на нас, широко распахнув глаза в удивлении. Окане улыбнулся мне и, указав на паренька, сказал: – Ну вот, Томми, ты же сам хотел с ним познакомиться. Это взбалмошное существо – мой младший брат Сэмюель, первый курс, студент медик. И да, он всегда выглядит так, и всегда такой невыносимо громкий. Окане засмеялся, когда брат захотел его толкнуть, но не рассчитал силы замаха и неуклюже повалился на пол. Потом Сэмюель быстро поднялся, неодобрительно глянул на родственника и, протянув мне руку, очень чинно сказал: – Сэмюель Кароне, первый курс, студент медик, можно просто Сэм. – Томас Сеибс, второй курс, студент ученый-математик, – сказал, пожимая протянутую ладонь. – Но можешь звать меня Томми или Том. – Приятно познакомиться, Том, – все так же чинно ответил этот невозможный мальчишка, лохматые кудри добавляли его образу комичности. – Заканчивай уже, вихрастое недоразумение, – Окане отвесил брату легкий подзатыльник. – Позволь узнать, что ты здесь делаешь, – недовольно начал младший, потирая затылок, – о великий воин Окане, когда тебе положено было явиться на обучающую показательную борьбу для первых курсов час назад?! При этих словах голубые глаза Сэма сверкнули, и он недовольно посмотрел на брата. – О, точно, – Окане хлопнул себя по лбу, – совсем забыл. – Да как ты мог… – Извини, Сэм, наверное, это я его отвлек. Хотел поговорить с Окане всего пару минут, но наш разговор неожиданно затянулся, – я примирительно улыбнулся. – Не думаю, что это твоя вина, Том. Мой брат ужасно безответственный, абсолютно не уважает законы школы и всегда пренебрегает ее правилами. Тут Сэм скосил взгляд на апрадиты, висевшие в креплениях на поясе Окане, и возвел глаза к потолку. – О неужели, дорогой братец, ты опять показушничал перед другими студентами? – Я тренировался, – без какой-либо тени злобы ответил Окане. – Что же тогда здесь делает твой друг? Мимо проходил? Или скажешь, захотел примерить твои апрадиты, руки ведь у него лишние, без них обойдется… – Он и примерил, – произнес Окане прежде, чем я успел его остановить. – Какую еще отговорку ты сочинишь… – Сэм запнулся и удивленно посмотрел на брата. – Что?! – Что слышал, карапуз. – Да как ты, – но перед тем как снова начать потасовку, Сэм остановился и задумчиво посмотрел брату в глаза. – То есть он твой сакаре? – Именно так. Создавалось ощущение, что про меня просто забыли. Ну и ладно, постою в сторонке, сделаю вид, что меня не существует. Эти братья точно сделаны из одного теста, Кароне, интересно они все такие? Постой-ка, постой-ка, Кароне?! – Окане, твоя фамилия Кароне?! – выпалил я спустя секунду. – Да, – Окане перевел взгляд на меня, – а что в этом такого? – Почему не сказал, что твоя фамилия именно Кароне? – Я думал, ты знал, – техник чуть пожал плечами. – В чем дело-то? Оба брата смотрели на меня недоуменно. – Да в том, – начал я медленно, ощущая, что голос с каждым словом начинает дрожать все сильнее, – что твоя семья одна из самых знатных и известных во всем мире! Вот в чем! – Ты про это, – Окане небрежно махнул рукой, – да пустяки! – А ты знаешь, – я отвел взгляд от лица старшего Кароне, – что именно твой старший брат был учителем Варгона, убийцы Кая? В зале стало очень тихо. Только сейчас я вспомнил, что когда убили брата, мне захотелось разузнать побольше о его противнике. Помимо всего прочего я нашел информацию о том, что учителем Варгона был один из лучших мастеров уровня лор-гар из семьи Кароне – Тирон Кароне. Конечно, в принципе между собой это никак не связано, но мне все равно было неприятно осознавать, что именно брат моего сакаре оказался учителем убийцы Кая. – Томми, мне так жаль, – Окане подошел ближе и коснулся моего плеча. Я кивнул и отвернулся. Всего было так много за один сумасшедший день: я примерил чужие апрадиты, нашел своего сакаре, точнее того, кто им станет, а потом узнал, что семья моего сакаре самая богатая во всем мире и что именно к ней принадлежит учитель Варгона… Мне вдруг захотелось оказаться где-то далеко отсюда, чтобы никого не видеть, не слышать и вообще ничего не знать о случившемся, просто отмотать день назад и пропустить этот чертов бой в комнате отдыха. За неполных два дня моя жизнь непозволительно быстро и бесповоротно усложнилась. Наверное, Окане увидел что-то такое в моем взгляде, потому что спустя несколько секунд он притянул меня в объятья. А я стоял, опустив руки, и ничего не мог поделать с безумно слезящимися глазами и подрагивающими губами. Не то, чтобы я был размазней, просто, слишком, все это слишком… – Я, пожалуй, пойду, – тихо сказал Сэм, – зайди ко мне попозже, Окане. Приятно было познакомиться, Том. И дверь за младшим Кароне захлопнулась. Но у меня не было сил высвободиться из объятий Окане, которые дарили успокоение и не давали пролиться ненужным слезам. Да и вообще, если я разведу сырость сейчас, то потом меня будет терзать нестерпимо чувство стыда. Я ведь, в конце концов, парень, а не девчонка! – Я думаю это ничего, – тихо начал Окане. – главное, что теперь мы оба знаем, кто наш сакаре. И даже несмотря на то, что ты еще этого не понял, я все равно всегда буду с тобой. Можешь во всем на меня положиться. Слышишь, Том? – Да, – мой голос дрогнул, словно я и впрямь собирался разреветься. – Хочешь, провожу тебя до общежития? Я тихо рассмеялся куда-то ему в плечо. – Угу, только подождем пару минут, не хочу, чтобы все видели, что я такая размазня. Окане чуть отстранился от меня, но из объятий не выпустил. Потом он, продолжая одной рукой меня удерживать, другой мягко коснулся моей щеки, успокаивая и словно говоря: все в порядке, я рядом. – Спасибо, – я коснулся ладонью слезящихся глаз. Даже после этого я все еще не был готов отстраниться от Окане. Так приятно ощущать чью-то искреннюю заботу о себе, рядом с ним мне было удивительно спокойно и хорошо, словно все проблемы остались где-то далеко. Но потом я все же вспомнил о приличиях и аккуратно высвободился из его рук. – Спасибо, – повторил. Но он только беззаботно мне улыбнулся и вышел из зала, чуть придержав дверь для меня. Первые несколько минут прошли в молчание, но потом я все же не выдержал и спросил: – Зачем ты рассказал брату о том, что я твой сакаре? – А ты против? – недоуменно произнес Окане. – Нет, просто это немного смущает. – Не волнуйся, – он легонько потрепал меня по плечу, – уверен, ты понравишься моим родным. – Родным? – я был удивлен. – Ты что, хочешь нас познакомить? Прямо сейчас? – Нет, не прямо сейчас. Но я хотел бы, чтобы ты поехал со мной на мой день рожденье в наше поместье. – А ты уверен, что это нужно? – произнес неуверенно. – Просто я же пока еще ничего не понял. – Но это ведь только вопрос времени, так? – я кивнул. – Тогда в чем проблема? Кроме того, я в любом случае хочу познакомить тебя с семьей, для меня это важно. В этот момент как раз показалась дверь общежития математиков. Стоило нам войти, как все разом замолчали и уставились на нас. И дело было не только в другом цвете рубашки, а еще и в том, что это сам Окане, как теперь знаю, Кароне. Никто не водил с ним дружбы, и тут вдруг я, самый обычный, ничем не примечательный студент, так запросто появляюсь с этой довольно неприятной личностью в дверях общей гостиной. Сначала однокурсники просто смотрели на нас, но потом, видимо поняв неуместность такого поведения и уняв любопытство, вернулись к своим делам. Однако все равно слышались шепотки, и время от времени на нас бросали быстрые, странные взгляды. Я поманил Окане за собой в коридор, ведущий к жилым помещениям и порадовался, что мне, по счастливому случаю, досталась отдельная комната. – Уф, – сказал, закрывая за собой дверь, – думал, они сейчас съедят меня глазами. – А теперь подумай, что они могут предположить о том, чем мы занимаемся в этой комнате наедине, – с этими словами Окане вольготно растянулся на моей кровати. Все-таки этот парень был невыносим! От его заботы и такта не осталось и следа. – Вряд ли, – я начал задумчиво, – мне кажется, свои дела интересуют их больше, чем мои. Я ведь обычный студент… – …который привел к себе в комнату самую известную личность Академии, – тщеславно закончил Окане, ухмыляясь. – Пускай! Мы немного помолчали, пока я доставал из своей сумки тетради и учебники и выкладывал на стол. – Окане, – позвал. – М? – он отвлекся от разглядывания моей комнаты. – Зачем ты носишь апрадиты на поясе? – Так удобней надевать. – Но почему ты не можешь снять их даже здесь? – Да пожалуйста, – он легко отстегнул два зажима и апрадиты с грохотом упали на пол рядом с кроватью. – С ума сошел? – в ужасе повернулся к нему, рассматривая пару образовавшихся от удара вмятин. – Сейчас сюда вся общага сбежится, посмотреть, как ты меня убиваешь. – Хм, ну это вряд ли, – лукаво улыбнулся Кароне, – мне кажется, они подумают о чем-нибудь более приятном и притаятся, чтобы подслушать. После этих слов он тихо встал с кровати, бесшумно прокрался до двери и со всей силы толкнул ее наружу. Послышались сдавленные охи и звук падения. Я подошел поближе и, выглядывая из-за плеча Окане, разглядел лишь три удаляющиеся в спешке спины. – Когда завтра увидишь кого-нибудь с фингалом, знай, что это любители погреть уши у чужих дверей. – Ловко ты их. У меня никогда не получалось пройти, не скрипя половицами. – Годы тренировок, – Окане самодовольно улыбнулся и закрыл дверь. Потом пересек комнату и начал обходить ее по периметру круг за кругом, после третьего, я не выдержал и спросил: – Что ты делаешь? – чувствуя, что от его перемещений начинает кружиться голова. – Осматриваю твою комнату. – Но почему так странно? – Мне так больше нравится. Когда я обхожу комнату круг за кругом, то успеваю выхватить все интересные детали, а потом останавливаюсь только у тех, которые больше всего заинтриговали. Говоря это, он не переставая кружил по помещению, а потом остановился у стеллажа с книгами и взял оттуда моментальную карточку в деревянной рамке: – Это Кай? Взглянул на изображение, на котором навечно замерли я и брат с почти одинаковыми счастливыми улыбками на лицах. Мне тогда было около пяти, мы только что вернулись с выставки древнего оружия. Кай всегда знал, как меня увлечь или развеселить. – Да, – сказал тихо, – здесь мне пять, а Каю девятнадцать. – Вы совсем разные, – легко произнес Окане. – Знаю, Кай всегда был больше похож на отца, а я на мать. – Ты красивее него. – Что? – удивленно вытаращил на него глаза. – Говорю, что ты красивее, чем твой брат. Цвет волос интересней и карие глаза очень с ним гармонируют. Окане говорил, продолжая задумчиво рассматривать карточку. Потом он поднял на меня взгляд и добавил: – Да и телосложение у тебя лучше, чем у него. – Прекрати, – уж слишком смущающими были его слова. – Почему? Неужели я в чем-то соврал? Если ты не веришь мне, то можем спросить у кого-нибудь другого. – Окане, – протянул обреченно, – мне просто непривычно слышать комплименты в свой адрес. – Я не делаю тебе комплименты, – сказал он убежденно. – Лишь констатирую факты. Если бы я захотел сделать комплимент, то сказал бы что-нибудь вроде этого… – Перестань, – попытался его остановить, но Окане уже поставил рамку обратно на полку и подошел ко мне почти вплотную. – Сказал бы, – он чуть поднял руку и коснулся моих волос, – что у тебя очень мягкие волосы. Я бы сказал, что эта прядка, – Окане легонько потянул меня за кудряшку, – очень мило выбивается из прически. – Окане, – мне вдруг стало трудно дышать, – перестань! – Я бы сказал, – он коснулся моих запястий, – что у тебя изящные руки, почти как у музыканта, только лучше. А потом добавил бы, – тут Окане наклонился совсем близко и втянул носом воздух, – что у тебя чарующий запах. Вот это был комплименты, – произнес он уверенно и отстранился, – а то лишь констатация фактов. – Никогда так больше не делай, – сказал ему в спину, потому что этот невозможный аулон уже отвернулся и продолжил кружить по моей комнате. – Почему? – замер у шкафа с одеждой. – Можно? Я кивнул, и он распахнул дверцы. – Потому что это очень смущает. – Что именно? Мои комплименты или то как я говорю факты? – он чуть ли не с головой зарылся в мой шкаф, казалось, искал там, по меньшей мере, сундук с сокровищем. – И то, и другое. Что ты там ищешь? – я удивленно подошел к нему сзади и тоже заглянул внутрь. – Вот это! – удовлетворенно воскликнул Окане, извлекая на свет мой шейный платок факультетской расцветки. – Зачем он тебе? – недоуменно перевел взгляд на синий кусок ткани у него в руке. – У тебя же есть свой. Да и вообще, по-моему, их уже никто не носит, – с сомнением смерил взглядом его находку. – Ты что? – Окане посмотрел на меня скептически. – Теперь он будет моим талисманом. С этими словами Окане отошел к зеркалу и элегантно повязал платок на шею. Надо сказать, что если смотреть в общем, то ему очень шла эта деталь гардероба. Он даже не выглядел глупо, как допустим смотрелся бы при полном параде я или любой другой обычный студент. Наверное, сказывались аристократические черты лица или же манера поведения, но с шейным платком Окане выглядел очень элегантно. Один только минус – цвет. Мой платок ярко-синего оттенка, тогда как рубашка Окане цвета спелой травы. Такое сочетание смотрелось странно. – А ты не находишь, что синий с зеленым не слишком сочетаются? – Ты хоть раз надевал этот платок? – спросил вдруг Кароне, отворачиваясь от зеркала. – Конечно, на церемонии поступления. К сожалению, это обязанность – одеться по всей форме на такое торжественное событие. А что? – Тогда я его беру, – сказал Окане, счастливо улыбаясь. – Но зачем он тебе? – Буду носить, – прозвучало как нечто само собой разумеющееся. – А свой ты носить не хочешь? Хотя бы по цвету подходит. – Просто твой мне нравится больше! Кароне смотрел на меня своими честными зелеными глазами, и я не мог понять шутит он или нет. За эти безумные двое суток, прошедших с момента нашей первой встречи, этого аулона стало вдруг слишком много в моей жизни. Он занимал собой все мысли и свободное время, а теперь еще и комнату. Поэтому мне совершенно не хотелось теряться в догадках относительно нового доказательства эксцентричности техника. – Окане, – сказал изможденно, – давай снимай с шеи эту ветошь и отправляйся к себе в общежитие. Я очень устал за сегодня. – Этот платок тебе нужен? – в голосе собеседника проскользнула нотка обиды. – Нет, но… – Ну, раз не нужен, значит, я его заберу. Или тебе жалко отдать мне вещь, которую сам не носишь? – Нет, не жалко. Ладно, – сказал, сдаваясь, – бери. Только иди уже, ладно? – Хорошо, – он прямо светился от счастья. – Надеюсь, завтра ты придешь на бой? – Мечи? – у меня уже с трудом получалось ясно мыслить. – Да. – Только если ты пообещаешь быть осторожным и специально не красоваться. – Хорошо, но почему… – Потому что не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я на секунду завис. Поразительно, но эти слова было правдой. Как-то незаметно для себя, я успел привязаться к Окане. А ведь прошло всего два дня! – Со мной не может… – Иди уже. Я открыл дверь и вытолкнул его в коридор. – До завтра, – последнее, что услышал, перед тем как остался в комнате один. Рухнув на кровать, я вдруг задел что-то ногой. Удивленно посмотрел вниз и увидел апрадиты. – Вот идиот! Окане забыл у меня свои апрадиты. Наверняка это какой-то умысел. Точно. Больше ни за что не куплюсь на эту его беспечную улыбку. За все недолгое время общения с этим аулоном я понял, что, если он что-то делает, значит, у него на это есть серьезная причина. Спустя несколько минут я решил, наконец, раздеться и лечь спать. Стянул одежду и в беспорядке повесил ее на стул. Потянувшись, с удовольствием забрался под одеяло. Меня одолела такая усталость, что я мгновенно провалился в сон.