Attic

Четвертый день или происки моих пальчиков во время возбуждения.        Мои движения плавны и красивы. Я вырисовываю в воздухе нелепые танцы, которые никто не увидит. Чердак пуст, а мое тело где-то там, на больничной койке. Гарри Стайлс в своей комнате учит уроки, заданные на завтрашний день. Тоска по ощущениям медленно заполняет мой разум. Хмыкаю и закрываю глаза. Руки покоятся на подлокотниках кресла. Спина, словно натянутая струна. И я ощущаю себя Королевой, восседающей на троне в Букингемском дворце.       Хочу снова чувствовать.        "Ты заставила меня поволноваться все шесть часов!"       Я тут же открыла глаза и оглянулась. Отчетливо я услышала женский голос, но не могла понять, кто говорил. Стала вслушиваться, и слова стали внятнее, словно этот человек находился в паре сантиметрах от меня.        "Только шесть часов... Я уже обрадовалась, когда увидела твой самолет. Подумала, что вот, сейчас обниму тебя, а потом поведу в кафе, чтоб выпить кофе и съесть по самой вкусной сырной булочке. Ведь ты меня злишь, когда сонная и не собранная. Я с замиранием сердцем смотрела, как приземляется авиалайнер, в котором была ты. Я хотела уже бежать в зал встречи, как увидела загоревшийся хвост самолета. Тысячи маленьких огоньков стали танцевать вальс на белой металлической обшивке. Все с ужасом наблюдали за этим, и не могли ничего сделать. Все, что я услышала тогда: "Самолет потерпел крушение на взлетной полосе при посадке."       Моя Джоанн... она это все видела.        "Мои ноги в тот момент перестали держать меня, и я упала. Все еще помню этот ужас. Как люди вылетали из самолета и встречались с землей, которую так хотели увидеть. Посмертно. Я шептала молитвы, дабы Господь простил тебя за все твои глупые ошибки. Я клялась, что даже стану ходить в церковь два раза в неделю."       Её голос затих. Послышалось шарканье ног, а потом чужой голос, который я не смогла разобрать. Через несколько минут она продолжила. Дрожащей музыкой для моих ушей, был ее рассказ о трагедии...       "Меня успокаивали сразу трое. Двое были иностранцами, но меня это мало волновало. Немка обнимала меня за плечи и плакала, повторяя "Es ist mein Mann". Мне не нужно было знать немецкий, чтобы понять смысл ее слов. Другая женщина, азиатка, держалась, но я видела, что она вот-вот сорвется. Мужчина, который изначально помог мне подняться с пола, был молчалив и холоден. Спокойствие и твердый взгляд, выдали его национальность сразу же - британец. Он пытался успокоить меня, но потом махнул рукой и ушел. Так было даже лучше."       Джоанна затихла на несколько секунд. Тяжело вздохнув, словно она подбирала слова, группировала мысли, девушка продолжила:       "Знаешь, что самое худшее? Ты каким-то образом выжила, но находишься в этой гребаной коме. Это трагедия. Ты бы пожелала умереть в этом самолете, чем лежать тут как овощ."       И голос пропал. Я не слышала больше моей Джоанн.       Ближе к пяти, когда родители Гарольда и его старшая сестра уехали, я вышла из своего маленького королевства. Идя прямо по коридору, я забрела в комнату мальчишки. Он стоял у зеркала и смотрел на свое отражение, поправляя спортивные штаны, что еле держались на бедрах. Я присела на свое любимое место - стол. Ногтями я отбивала нервный, четкий ритм по деревянной поверхности.       - Кто-то придет?       - Да, - твердо сказал он, не поворачиваясь ко мне.       - Кто это?       - Одноклассник.       - Как зовут?       - Незачем тебе знать, - он, наконец, повернулся ко мне. - Можешь посидеть на чердаке до того, как хлопнет главная дверь?        - Нет.       - И почему же?       - Мне там скучно.       - Попробуй снова, - Гарри вздрогнул, но потом тише сказал: - Перенестись в свое прошлое.       - Это не так легко!        Я встала со стола и подошла к парню, касаясь указательным пальцем его живой груди, в котором билось горячее сердце юноши с зелеными глазами.       - Оставь меня на два часа одного!       - Тогда сделай так, чтоб я проснулась.        Гарри отвернулся к окну и приподнял шторку, он сказал: "Не имею понятия как". Его взгляд был сфокусирован на ком-то. Через несколько секунд послышался звонок дверь. Он тут же повернулся и указал мне пальцем в сторону чердака. И только когда силуэт парня пропал из виду, я спустилась по лестнице и присела у дивана, так чтоб он меня не видел.       Вместо одноклассника, появилась одноклассница. Милая, светловолосая девушка его возраста. В ней не было ничего особенного. Глаза, сверкающие словно бриллианты на солнце, белоснежная улыбка и румяные щечки. Ростом она была чуть ниже Гарри.       Первые сорок минут они занимались на кухне английской литературой. Все было уж очень скучно, я хотела уже уйти на чердак и попытаться наладить контакт с Джоанн, как увидела нечто интересное.       Эта девушка, Арманда, тихо хихикала в то время, как мальчишка целовал её открытую шею. С каждым поцелуем краснели ее щеки. Он вовлекает алые губы в поцелуй, покусывая нижнюю. Его руки ласкали бархатную кожу под свитером. Блондинка стала немного раскованней. Я стояла позади целующейся пары. Не подумайте, что я извращенка и все такое, но мне было интересно. Её миниатюрное тело было прижато к столешнице. Стайлс встал между её ног, приподнимая свитер до самой груди. Тихие стоны, что вырывались из ее губ, будоражили и мое сознание.       Сквозь меня пролетел свитер девушки, а бюстгальтер зацепился за красивый букет тюльпанов нежно-персикового цвета. Он со всей жесткостью мял её грудь и целовал её губы. Я не смогла не прокомментировать этот момент:        - Ты ведь так оторвешь её миниатюрную грудь.       Гарри остановился, и его руки затряслись. От страха или ярости? Выдохнув полной грудью, он развернулся и с жестокостью взглянул мне в глаза. Меня может страшить этот мальчишка? Что он может сделать? Я всего лишь пустое место, а мое тело находится в больнице. Гарри подошел и рывком забрал свитер, что лежал у моих ног.       - Арманда, прости. Я не могу сегодня. Может, ты придешь завтра?        Девушка кивнула и взяла из рук вещь её гардероба. Она стала искать свой бюстгальтер, но из-за такого нелепого момента стала рассеянной.        - Он за цветами, Гарри.       - Он за цветами, - повторил он мою фразу, но она была для нее. - Я на минутку отойду, хорошо?       - Да.       Как я поняла, это был небольшой знак, мол, я должна идти с ним. Если бы знала раньше, то не пошла. Мальчишка зол. Как только мы оказались в светлой ванной, он открыл кран с горячей водой. Боится, что его примут за сумасшедшего, ведь он говорит сам собой.        - Я тебя попросил посидеть на чердаке!       - Посидел бы ты там последние несколько дней, и я бы на тебя посмотрела.       Я отвернулась от него и стала разглядывать через маленькое окошко погоду на улице. Серые тучи, в которых затерялось бледное солнце, невесомо плыли по небосклону.       - Меня раздражает, что когда я хочу заняться со своей девушкой сексом, за мной наблюдает призрак. Можешь уже уйти отсюда как-то? Там иди на свет в конце туннеля. В общем, проваливай из моего дома.       - Чтоб тебя забрали в психиатрическую больницу?!       - Просто уйди отсюда! - крикнул он, и его лицо багровело от злости, а на шеи выступили венки. Он со всей ненавистью выплюнул мне эти слова в лицо. - Исчезни так же, как и появилась!       Мне хотелось разреветься, как малое дитя. Но слез нет. Ничего уже нет. Я оставила его без ответа, наедине с мелодией быстрой воды, что текла из крана. Зайдя в одну из комнат, спряталась в шкафу, чтоб меня никто не нашел. Чтобы он не нашел.        Я слышала, как захлопнулась входная дверь и раздались радостные голоса его семьи. В голове последние строчки книги Трейси Шевалье «Девушка с жемчужной сережкой», которые я успела прочесть. Наверно, книга сгорела, и слова также придавались огню. Ведь в этой борьбе все равно бы выиграл огонь. Он всегда побеждает. Забирает тела людей, а души заставляет скитаться по всему миру и петь мертвые песни.        «Я в последний раз посмотрела на картину, но, когда я глядела на нее в упор, что-то как будто исчезало. Так бывает, когда темной ночью смотришь на звезду: если смотришь прямо на нее, её едва видно, а если поглядеть уголком глаза, она становится гораздо ярче.»