Отклонения

      Через неделю Влад стал чувствовать себя более или менее нормально. Но вся эта неделя была как во сне. Он не чувствовал себя живым, не замечал, что происходит вокруг, не слышал слов матери, не слушал учителей в школе, избегал знакомых, да и общения в общем. Закрылся в себе, в своей комнате. Он мог бы сравнить себя с призраком или зомби, если бы мог, если бы хотел.       Похороны Димы навсегда останутся в памяти парня. Тот день, когда он увидел своего мертвого лучшего друга, лежащего в этом проклятом гробу. Это спокойное лицо, такое чистое, родное, приятное, на котором вроде бы еще недавно играла улыбка. Тот момент, когда он увидел его там, в гробу, тот момент, когда он понял, что да, он действительно умер, что его больше нет, тогда, глядя на его закрытые глаза, на его губы, бледноту которых не смог скрыть грим, тогда Влад понял, что в нем было место для любви к этому парню. Он любил его не просто как друга, было большее, было место разрастись этому чувству, превратиться в нечто прекрасное, а что в итоге? Смерть. Влад тогда чудом удержался на ногах, чудом опять не расплакался, чудом не убежал.       Парень никогда не любил кладбища. Они слишком темные, слишком неаккуратные. Такие неуютные, омерзительные. А когда ты находишься там именно на похоронах, от этого места начинает тошнить еще сильнее. Все эти люди, стоят, плачут, жалеют парня, его мать, отца, стоят и ждут, когда это наконец-то закончится. Или стоят и ждут, когда можно будет уйти с холода из-под дождя и напиться, нажраться, как свиньи. А ведь были такие. Больше Влад не пойдет ни на одни похороны. Слишком это давит. Атмосфера, тоска, тихие всхлипы, вздохи.       Противно, тошнотворно и страшно. Страшно от этого ощутимого одиночества внутри, словно у парня вырвали душу.       Истерика тети Насти. Когда она упала на колени в грязь и, закрыв ладонью рот, начала плакать, Влад собрал всю свою волю в кулак, чтобы не уйти. Ее мольбы, ее рев, обвинения в адрес всех, кого она видела. Часто ли эти срывы случаются на похоронах сыновей, дочерей? Негоже родителям видеть, как умирают их дети. А Влад яро ощущал вину в смерти лучшего друга. На пару минут даже задел мысль о том, чтобы то же самое проделать с собой.

***

      — Влад, просыпайся и не смей спать на моих уроках, — грозно прорычал учитель по физике и поджал губы. А Влад и не спал, он просто сидел с закрытыми глазами и вспоминал. Вспоминал обо всем, что когда-то было. — Я, конечно, все понимаю, — уже через пару секунд смягчился учитель, расправив плечи, — но тебе еще школу заканчивать. Поблажки я устраивать не буду. Будь внимательнее.       Парень отрешенно кивнул, услышав только половину сказанного. Ему все равно, что и кого кто понимает. Парню все равно на жалость и сочувствие окружающих, ведь он видит в этом только воспитание, ложь. Все это так наигранно и фальшиво, что Влада уже тошнит, а пальцы сжимаются в кулаки от злости. Все слова о том, что они сожалеют, сочувствуют и готовы помочь, Влад пропускает мимо ушей и просто идет дальше, бросив небрежное «спасибо». Парень, остыл, успокоился, пришел в себя, его больше не огорчает случившееся. Он все старается держать глубоко в себе. Все, хватит, пережил он тот отрезок времени, который состоял из слез, вины и истерик, надо двигаться дальше, проживать свою жизнь, оставив прошлое в прошлом. А Диму вспоминать как самое прекрасное, что было в школьные годы и годы его детства. Самое прекрасное и самое грустное.       Прозвенел звонок, все активно стали убирать учебники по рюкзакам и сумкам, желая побыстрее оказаться дома и отдохнуть от школьной суеты. Влад не уступал в скорости остальным. Учебники быстро полетели в сумку, и уже через пять минут парень шел по улице домой, ежась от холодного осеннего ветра. Наташа пыталась задержать его в дверях, желая узнать, как у него дела, и, кажется, хотела пригласить куда-нибудь посидеть, но Влад сказал ей что-то грубое, вроде «не трожь меня». Сейчас даже как-то стыдно стало, ведь она не хотела ничего плохого. Как ни крути, а подруга она хорошая.       Дома был отец, как понял Влад по ботинкам и куртке. Последнее время тот часто сидит дома. Парень уже скучает по тем временам, когда отец неделями пропадал на учениях, играх или службе — было тихо и спокойно, а сейчас Влад словно чувствует, как отец думает о нем, думает только плохое, ненавидит, следит за каждым его действием. Крайне неприятно, хочется сбежать из дома, когда Николай рядом, скрыться от него, чтобы тот больше никогда ничего не узнал о своем сыне. Да, злость на отца и некая ненависть к нему еще осталась. Слишком они отдалились друг от друга за все это время, пока Влад был с Димкой и после смерти парня, чтобы сейчас опять все было как и раньше. Хлопки по плечу, как только мужчина приезжал домой из командировки, душевные разговоры и поучения. Влад даже скучал по нему, но сейчас… сейчас лишь бы не было отца.       Кинув сумку возле двери, парень плюхнулся на разобранную кровать и закрыл глаза, тяжело вздыхая. Еще и первого полугодия не прошло, а он уже устал учиться. Желания ходить в школу совершенно нет.       В дверь постучались. Так как дома сейчас были только Влад и Николай, то предположений, кто именно стучится в дверь комнаты, немного. Парень не успел толком ничего сказать, как дверь приоткрылась, и в проеме появился голова Николая.       — Чай будешь? — спросил он. Влад качнул головой так, чтобы отец увидел отрицание. Дверь закрылась, и через пару секунд снова открылась. — Ты не занят? — Влад вновь покачал головой и уставился в потолок, думая, чего надо отцу. Тот заговорил с ним первый раз за такой большой промежуток времени. Парень немного напряжен, но и с другой стороны ему интересно, что отцу сейчас надо от него. — Я хочу поговорить.       — А я не хоч… — но мигом замолчал, закусив губу.       Николай зашел в комнату к сыну и сел рядом на кровать, пожевывая нижнюю губу. Повисла напряженная тишина. Николай, судя по всему, подбирал слова, которые хотел сказать сыну, а Влад… А что он? Он ждал, так как ему сказать было нечего. И говорить он совершенно не хотел, а присутствие отца в нескольких сантиметрах от него очень сильно давило на нервы. Ничего хорошего он от этого разговора точно не ждет.       — Влад, — начал Николай и через мгновение опять замолчал. Парень повернул голову к отцу и уставился на его спину. Черная футболка на спине вся мятая. Видно, отец валялся весь день. — Я представляю, как тебе сейчас тяжело, — продолжил мужчина и быстро глянул на сына через плечо, видя, как тот поджал губы. — Я, наверное, должен был это время как-то с тобой быть, поддерживать тебя всячески, отвлекать, но вместо этого злился на тебя, себя и Димку, — мужчина опять замолчал. Дима… Как с Владом поговорить об этом, не упоминая ничего такого, что сейчас могло бы разозлить парня.       Влад отвел глаза от спины отца и прикрыл их, обдумывая сказанное Николаем. Как же он злился на Николая все это время. Как ненавидел его, зная, что именно он виноват в смерти друга. Косвенно, но все же. Он рассорил их. Это из-за него Влад все так сильно переврал у себя в голове, что сам запутался, стремясь к отцу, к его пониманию и дружбе. Ведь все то, что происходило между этими парнями, все, что происходило с Владом, все это настолько раскачало и без того хрупкий мир между отцом и сыном, что, кажется, его уже ничто не восстановит. Да и стремится ли еще парень к отцу после всего этого? Нет.       — Я не хочу ничего сл…       — Влад, — Николай повернулся к сыну, закинув одну ногу на кровать и согнув ее в колене. — Извини меня, — выдавил он, чем заставил Влада проглотить те слова, которые он недавно хотел сказать. — Я вел себя… неправильно, наверное. Не надо было быть с тобой таким строгим. Просто пойми, я же переживаю за тебя… — Николай поднял глаза на сына и пробежался ими по его лицу, замечая, как меняются эмоции парня.       — Пап, я, — Влад вздохнул и собрал всю волю в кулак. Раньше надо просить прощения. Не после того, как умер лучший друг потому, что у отца слишком жесткие принципы. — Где ты был, когда я просил у тебя прощения… Ты вообще помнишь, что ты мне сказал, когда я его просил? Мне тебя так не хватало! — Влад сел на кровать рядом с отцом и посмотрел ему прямо в глаза. Николай опустил голову. — Мне помогала только мама. Если ты думаешь, что я так легко стал геем, то это не так. Будь ты рядом в тот момент, если бы я не боялся поговорить с тобой после того, что ты учудил в школе… — Парень тряхнул головой и тяжело вздохнул, — я бы посоветовался с тобой, я бы сто раз подумал обо всем еще раз. Но нет… Ты так рявкнул про то, что мне нельзя с ним дружить, что я понял: всё, отец отпадает с советами.       — Влад, я… — попытался вставить Николай, но Влад остановил его одним взмахом ладони.       — Мне уже ничего не надо доказывать, па. Считай меня надутым ребенком, но я тебя вряд ли стану уважать опять после всего этого. Умер мой лучший друг. Ты знаешь, кем он был для меня, — Влад встал с кровати и подошел к двери, хватаясь за ручку. — Ты знаешь, сколько лет мы были вместе. И да, я действительно начал его любить. Той светлой любовью, которая обычно бывает в книгах. Только вот кое-кто не дал мне насладиться этим прекрасным моментом, переврав все мои мысли в голове своими психозными криками.       Влад открыл дверь и вышел из комнаты, оставляя Николая наедине с собой и своими мыслями.       Парень чувствовал себя подонком. Отец чуть душу ему не раскрыл только что, а что Влад? Влад просто плюнул в приоткрытую дверцу. «И поделом ему», — подумал парень и вошел на кухню. На столе стоял горячий чайник, а рядом — недавно купленный торт, который еще даже не открывали. Влад сел на стул и посмотрел в окно. Быстро, словно стрела, за ним пролетел голубь. Парень взял пустую кружку и стал крутить ее в дрожащих руках.       Послышался звук закрывающейся двери и шарканье босых ног по линолеуму в коридоре. Все громче и громче. Влад весь сжался, зная, что отец идет на кухню. Опять разговор?       Разговора не последовало. Николай открыл торт, отрезал себе кусок и ушел к себе в комнату, не сказав ни слова.       Влад опустил голову на прохладный стол и закрыл глаза. Что делать — он ни имел никакого понятия. Ни с жизнью в общем, ни со своей личной жизнью, ни с отцом. Вообще не знал, чего делать. Ничего не знал. Вообще. Хотелось выть. Выть долго. Долго и громко на пару с псом. Реветь, как девочка, от бессилия, реветь, пока не иссякнут силы, бить кулаками по полу, кровати — всему, что попадет под руку. Но, как бы горько не звучало это для парня, у него уже не было сил ни на одно из этих действий. Такая апатия, что он не чувствовал, что живет. И сколько это уже продолжалось? Неделю? Две? Сколько он не ходил в школу со дня смерти друга? Неделю. И еще неделю он исправно посещает школу. Апатия длиной в неделю гробила жизнь парня бесповоротно. Единственные эмоции, которые у него иногда появлялись — жалость к себе и Диме.       Встав со стула, парень направился к себе в комнату. На кухне ему все равно делать нечего, и вообще зачем он сюда пришел?       В комнате он занавесил все окна, чтобы как можно меньше света проникало в комнату, сел за компьютер и открыл папку с фотографиями Димки, которая лежала глубоко зарытой в других, совершенно не нужных Владу, файлах. Тут столько фотографий, что, казалось, не один день уйдет на то, чтобы их просмотреть, да и запомнить какие тут фото есть — невозможно. Влад помнит все фото, которые тут расположены, помнит каждую деталь, каждую эмоцию. К сожалению, он не помнит день, когда была сделана та или иная фотография, не помнит некоторых эмоций в день снимка. Он сейчас любит просматривать эти фото, вспоминать прошлую жизнь, мучить себя старыми эмоциями, которых больше никогда не испытает с этим человеком. Все, что у него есть от Димки — это тяжелый камень на сердце после его смерти и эти фотографии со старой тетрадкой по геометрии, которую он так и не забрал. Любит Влад мучить себя этими воспоминаниями, обсасывать каждый момент: что было, что могло бы быть, что надо было сделать, а что не надо. Каждую минуту полноценно проживать тот день эмоциями — вот что любил делать по вечерам Влад, на утро не чувствуя себя живым после этого.       Открыл фото с дачи, где они оба стоят возле озера. Димка улыбается во весь рот, закинув руку на плечо Влада, смотрит прямо в объектив. Влад пытается вспомнить, что он говорил в это время его матери, которая их фотографировала. Но не может вспомнить. Совсем никаких мыслей. Есть какие-то обрывки, вроде города, машины, школы. Но собрать это все в целый диалог Влад не может. Он прошелся взглядом по лицу парня, сдерживаясь от желания прикоснуться к нему, в глубине души понимая, что это будет такой глупостью. Но рука так и тянется. Взгляд упал на шею, где парень хотел сделать тату. А может Владу там татуху набить? Да, ему совершенно не нравилась эта затея, но сейчас, глядя на шею друга, он безумно хотел ее там сделать. В память о друге? Возможно, очень даже. Все равно он не будет ее видеть нигде, кроме как в зеркале. Влад провел рукой по своим коротким волосам и растрепанному зеленому ирокезу и в очередной раз за день вздохнул. Какого черта он творит со своей внешностью?       Пес за дверью тихо проскулил и недовольно заурчал, удобнее устраиваясь на холодном линолеуме. Надо бы выгулять его. Сколько он уже рассматривает эти фотографии? Часа два точно. На часах уже полшестого вечера, на улице темнело, начинал капать мелкий дождь. Как же все погано…       Одевшись теплее, Влад выключил компьютер и вышел из комнаты, сталкиваясь с отцом, который тоже куда-то собирался. Он даже не слышал, как тот одевался.       — Я выведу его, — буркнул мужчина и достал из кармана пачку сигарет. Все чаще Влад видел его с сигаретой в руках. Его это немного, но волнует. Так непривычно и не правильно. — Уроки лучше делай, — кинул на прощание Николай и вышел из квартиры, потянув пса за собой.       Влад нахмурился и вернулся к себе в комнату. Ну вот, и прогуляться не получилось, проветриться. Дома сейчас так душно от своих же мыслей, что жить не хочется.       Где все его друзья? Он не звонит — они молчат. Где Дашка, с которой он был еще в начале сентября? Она даже не поинтересовалась за это время, что вообще происходит. Где все те люди, с которыми он раньше общался, гулял. Есть только Аня в школе и мама. Все, на этом его «общение» заканчивается. С одной стороны и разговаривать сейчас ни с кем не хочется, а с другой — есть человеческое желание общения. Ане что ли позвонить, с ней прогуляться.       Дотянувшись до сотового телефона на столе, Влад быстро отыскал номер подруги, набрал его и прижал телефон к уху.       В итоге уже через 15 минут он стоял на остановке и ждал ее. Аня быстро согласилась на недолгую прогулку и при встрече сразу же обняла друга. Так тепло и нежно, что Влад, кажется, первый раз за все это время улыбнулся, обняв девушку в ответ.       — Как дела? — спросила она и отпустила парня. Влад поджал губы и поднял голову к небу.       — Да все по-старому, вроде бы, — пожал плечами и глянул на девушку. Та стояла и улыбалась глядя на парня.       — Ну и это хорошо. Стабильность! — она подняла указательный палец вверх.       — Ну да, — Влад опять улыбнулся.       — Холодновато стало, — Аня поежилась на месте.       — Ты пешком шла?       — Угу, — и глянула на парня.       — До меня недалеко идти. Можешь зайти на чай с тортиком, — он кивнул в сторону дороги до дома.       — А дома кто есть?       — Отец.       — Ой, — Аня выпрямилась. — Я слышала от других, что он разнес тебя в школе, когда приходил. Я его боюсь.       — Не бойся, пошли, он девушек не бьет. А домой обратно я тебя провожу.       Аня пожала плечами и пошла за парнем. С погодкой на вечер они прогадали, а ведь оба видели, что идет дождь. Аня ни разу не была у него дома за столько лет дружбы.       Дома, когда они пришли, никого не было. Отец видимо все еще гулял с псом.       — А где отец? — спросила Аня, снимая сапоги с ног. Оглядела темную прихожую, пробежав взглядом по детским рисункам на стене.       — С псом вышел прогуляться.       Влад поставил свои ботинки рядом с сапогами Ани и задумался. Обычно отец выходил с псом минут на пять-десять, но его дома не было уже почти полчаса. Неужели его настолько задели слова сына, что он даже домой не хочет идти?       Послышался щелчок двери, и в квартиру залетел пес. Аня взвизгнула и спряталась за спину Влада. Собаку она тут точно не ждала. Еще и его отец пришел. Она в полной растерянности и от испуга даже схватила Влада за руку.       — Ой, — Николай встал в дверях с поводком в руке и посмотрел сначала на сына, потом на девушку, которую еще ни разу не видел.       — Аня, это Николай, пап, это Аня, — неловко промямлил парень и почесал затылок, свободной от девушки рукой.       — Очень приятно, — Николай протянул руку девушке, и та, застенчиво улыбнувшись, протянула руку в ответ.       — И мне, — Аня хихикнула и отпустила руку парня, чувствуя себя спокойней.       — Пошли уже, — шикнул Влад и толкнул девушку в свою комнату.       Николай улыбнулся уголками рта и кинул поводок на стул рядом с дверью.       — А отец у тебя не такой уж и страшный, — вздохнула Аня и кинула сумку на пол рядом с дверью.       — Смотря, как посмотреть.       — Ну, с виду он довольно милый, — девушка села за письменный стол парня и зацепилась взглядом за тетрадь, взяла ее в руки и замерла. Тетрадь Димки. Пока Влад не видит, что она взяла, Аня кинула ее под другие тетради.