Отклонения

      С Аней не получилось посидеть нормально и, как только они включили фильм, который сообща выбрали, ей позвонил отец и с неотложными делами грозно позвал обратно домой. Подруга пожала плечами, тяжело вздыхая, и с улыбкой обняла Влада. Без слов. Молча встала и, подойдя к нему, крепко обняла. И что это был за порыв, парень не особо понял, но крепко обнял в ответ, чувствуя, как от теплых и искренних объятий становится тепло и спокойно. Но как они приносили спокойствие, так и поднимали со дна души только улегшийся ил, который он изо всех сил старался не замечать, чувствуя, как глаза наполняются непрошенными слезами.       Не хватало Димки. Этого зазнавшегося петуха, который обожал махать кулаками, а любовь, до всей этой истории, проявлял только в крепких хлопках по плечу и какими-нибудь сальными шутками.       — Я всегда рядом, если что, Влад, — шепнула ему на ухо Аня и, разжав объятия, отошла на шаг назад, сразу замечая потухший и застеленный слезами взгляд. — Димку я не заменю, но мое плечо, если вдруг что, вот, — и хлопнула по своему плечу, мило улыбаясь.       — Ага, спасибо, — попытался улыбнуться Влад. Но был уверен, что вышло криво и не очень доброжелательно. — Ладно, пошли, провожу тебя, — усмехнулся парень и пошел в сторону двери.       Дождь зарядил на улице с новой силой, стоило им выйти из дома. И огромный зонт, который Влад взял у отца, отлично их спасал. Идти, то и дело сталкиваясь плечами, было отчего-то приятно и, несмотря на холод и дождь, уютно. Возможно эта девушка, всегда приветливо улыбающаяся в школе — его последний друг, к которому он сможет обратиться в случае чего. Еще в начале учебного года Влад мог бы сказать, что у него полно друзей, девушка есть и вообще жизнь отличная, как эта самая жизнь поставила вещи на свои места, отняв все, чем он дорожил. Ни девушки, ни любви, ни полчищ «друзей», ни отца, по которому он часто скучал, так как тот редко появлялся дома дольше, чем на месяц. Спасибо на том, что саму жизнь ему оставили. Хотя порой он задумывался о том, что нахрен вообще нужна такая жизнь, где что ни день, то пребывание в чистилище.       Аня еще раз крепко и по-дружески обняла Влада и, подмигнув ему с хитрой улыбкой на губах, зашла в подъезд, скрипнув входной дверью, что пронзительно пищала, впуская жителя в здание. Влад пнул веточку, лежащую на дороге, и пошел обратно домой, стараясь особо ни о чем не думать. Сжал крепче зонтик в руке и, смотря на мокрый асфальт под ногами, направился домой.       Зазвонивший телефон в кармане застал его врасплох. Переложив зонтик в другую руку, Влад вытащил сотовый и хмуро посмотрел на экран. Надпись: «Тёть Настя» пугала и вселяла неподдельный ужас. Влад не видел и не слышал ее после похорон друга, хотя, если вспомнить все, что она для него, для них, сделала, то мог хотя бы смс написать и спросить, как у них дела. Он знает ее столько же, сколько знает Диму, и мог бы назвать второй матерью, если бы хотел. Но после всего случившегося предпочел игнорировать ее существование. И теперь, проводя пальцем по телефону, чтобы ответить на звонок, нервничал необоснованно сильно, будто позвонила совершенно не она, а из милиции, и сейчас из-за угла выбегут несколько людей в форме, и больше парня никто не увидит.       Ведь, в конце концов, он виноват в смерти своего друга, только почему-то признавать этого до конца так и не хочет.       — Здрасти, теть Насть, — прохрипел Влад и прочистил горло, чтобы голос звучал увереннее. Возможно, вообще не стоило брать трубку и отвечать на звонок.       — Привет, Владик. Как поживаешь?       Влад встал посреди дороги и закрыл глаза. Действительно, как он поживает… Все еще скучает по своему другу, потерял отца после признания этого же друга в любви, возможно, любит этого самого друга. Что из-за него он умер. Что из этого ей сказать? И что тетя Настя сможет из этого принять?       — Да потихоньку, — выдохнул в итоге парень и продолжил движение. Не хотелось с ней говорить. Он чувствовал испепеляющую вину, и при разговоре с женщиной она усиливалась. — А вы как? Простите, что не звонил…       — Да что ты! Все хорошо, Владик. Всем нужно было время, чтобы в себя прийти. Ты прости меня, дуру, что тебя оклеветала тогда на кладбище. Я не со зла, стыдно теперь. Не знаю, что на меня нашло, — затараторила женщина, видимо пытаясь сразу выдать все, что на душе лежало, и Влад не мог ее в этом винить. Но слышать эти слова все равно было до жуткого неприятно. Не хотел он поднимать эту тему, ведь все только начало постепенно устаканиваться. И тут такой разговор.       — Все хорошо, теть Насть. Я не держу ни на кого зла и все понимаю.       — Ты заходи если что. Мы с дядей Митей тебе всегда рады, ты знаешь. Ты ж нам как второй сын. Может, заберешь что из вещей Димы. Мы не знаем, что делать с ними. Даже стараемся в комнату пока не заходить.       Влад до боли сильно сжал челюсти, чтобы продолжить держать в себе просыпающиеся эмоции в лице безграничной тоски и грусти, что слезами пытались выйти наружу. Грудь так и драло изнутри и хотелось быстрее закончить этот разговор. Особенно, когда парень начал подходить к дому. Еще не хватало его вещи перебирать. Влад боялся видеть его вещи и тем более заходить к Диме в комнату. Он не готов. Даже свободно думать о друге все еще не мог.       Вот зачем она позвонила?..       — Да я… не знаю даже, что взять могу. Да и стоит ли… — прочистил горло, пытаясь убрать из него дрожь, и замедлил шаг, чтобы не так скоро оказаться в доме.       — Влад… — мягко позвала его женщина, когда молчание затянулось, и парень встал возле лавочки у подъезда. Внутри все замерло, и почему он не мог понять. Будто сейчас прозвучит что-то важное, что перевернет весь его мир наизнанку. На мгновение он почувствовал себя героем какой-то глупой мелодрамы. — Чтобы ты не винил себя, — продолжила тетя Лена, доводя парня почти до истерики внутри себя, — я знаю, что винишь. Все мы это делаем. Он к врачу ходил. Нездоров был. К психиатру, психологу, не знаю. Пытался разобраться сам в себе, нам не говорил ничего. Только за несколько дней до… в общем, за несколько дней сказал куда деньги карманные тратил и почему так много просил.       «Не уберегли», — пронеслось в голове, и Влад плюхнулся на мокрую лавку, опуская зонт на землю рядом с собой. Ледяной дождь забарабанил по отрастающим вискам и закапал за шиворот.       — Знаю, что тебе не говорил. Стыдился этого, депрессии этой, — всхлип, — так что ты не смей себя винить. И заходи на чай-то. Мы всегда тебе рады.       Влад поднял взгляд к темному небу, затянутому тучами, и тихо всхлипнул. В голове было столько мыслей, что он не мог разобрать ни одной. Сплошной хаос.       — Хорошо, теть Насть. Спасибо, что сказали, — промямлил дрожащим голосом.       — Не плачь, Владик. Все образумится, — сама всхлипывала женщина. — Ты не один.       — Вы звоните, если что-то нужно будет, хорошо? — не зная зачем, сказал Влад. Наверное, чтобы быстрее уже закончить этот разговор.       — Конечно.       Вызов был сброшен, и парень облегченно вздохнул, чувствуя, какими обжигающими кажутся слезы на холодных щеках под дождем. Спрятав лицо в ладонях, он облокотился о колени и, зажмурившись, тихо заплакал, вспоминая свои последние слова, сказанные лучшему другу, который итак переживал свои личные проблемы. Несмотря на слова тети Насти, только Влад виноват в его смерти, и если бы он не был таким эгоистом, и если бы не желал угодить отцу с его консервативным мышлением и жесткими принципами, то Дима был бы жив. И те мысли, которые он гонял последние недели, вновь вернулись на круги своя и вся апатия, какую он переживал, отошла на задний план, освобождая пространство для боли, вины и злости. Злости на себя, потому что упустил из поля зрения состояние Димы и на отца, потому что, если бы тот не вел себя как последний мудак, все было бы иначе. В итоге нет ни друга, ни старика. И несмотря на всю злость, несмотря на всю ненависть, которую он испытывал по отношению к Николаю, он все еще отчасти любил его и хотел все наладить. Только были ли на это силы и желание, чтобы Влад мог перешагнуть через свои обиды?       Нет.       — Влад? Ты что тут делаешь? А ну-ка живо домой! — послышался голос матери, и парень напрягся, совершенно недовольный тем, что в таком состоянии его увидела мать. Ее в его жизни последнее время итак много. Она всегда рядом, всегда беспокоится, всегда все понимает, обнимает, утешает. Ему хотелось наконец-то побыть одному. Побыть взрослым и разобраться со своими проблемами самостоятельно. — Еще и вымок весь! Ну чем ты думаешь, а? — хлопотала Лена, удобнее перехватывая пакеты с продуктами. — Марш домой!       Влад быстро спрятал заплаканное лицо от матери, отвернувшись, и, подобрав с асфальта зонт, пошел к подъезду. Он действительно вымок до нитки и очень замерз.       Пока мать ехала в лифте с тяжелыми сумками, Влад поднимался по лестнице, просчитывая каждую ступеньку, на которую наступал, пытаясь этим занятием немного прочистить мозги и успокоиться, что постепенно, но срабатывало. А дома, игнорируя призывы матери не увлекаться ничем, так как скоро ужин, быстро юркнул в душ и там, сев в ванной и направив на себя струи воды, закрыл глаза и попытался вернуть привычную апатию. Только получалось плохо, потому что вспышки воспоминаний были ослепительными и игнорировать их он никак не мог.       Последний день вспомнил, когда они виделись. Как раздражен был Влад, как Дима пытался развеселить друга. Поцелуй последний, а потом его слезы и истерика. И кто виноват в этом? Сам Влад, что думал о себе, а под конец вообще испугался. Что тогда было? Почему Дима так среагировал, почему истерику закатил? На него это вообще было не похоже. Что именно его так задело в словах или поведении Влада? Но теперь Влад никогда не узнает ответов на свои же вопросы, и от этого было так погано, что не хватало воздуха. Это был последний день, когда он видел лучшего друга. Последний. И он помнит только слезы на его щеках.       «Как только ты ответил на мои чувства, я как с цепи сорвался», — помнит в тот день слова Димы. И произносит их беззвучно только губами, смотря на потолок в ванной. Что только он имел ввиду под этим?       Врал он себе или не врал — Влад все еще не понимал. Любил ли Диму или нет. То думает, что да, и даже чувствует этот горячий комок любви, который теперь и подарить некому, то понимает, что он просто запутался, будучи разрываемый противоречиями. Влад так много думал, что и вправду не понимал, что происходит, беря за чистую монету то, что происходило у него в голове и душе. Верил поначалу этому человеку, потом тому человеку. Старался не обидеть тут и там, а о себе и не думал почти. И, лежа в ванной, глотая тихие всхлипы, все еще не понимал, что произошло и все еще происходит. Это почти убивало его изнутри. Потому что из-за своего незнания он все разрушил, и, виня Димку, все лишь усугублял.       Стук в дверь заставил подскочить.       — Ужин на столе, вылезай! — крикнул ему брат, наконец-то решивший посетить родной дом, и Влад сплюнул скопившиеся в горле сопли в водосток.       Влад быстро помылся, стараясь привести себя в норму, но красный нос и глаза никак не хотели бледнеть, что выдавало его состояние с головой. Поэтому, пребывая в бессилии, он плюнул на это. Смыл пену с головы и потянулся за полотенцем. Ему уже все равно кто что увидит и кто что подумает. Он устал за сегодняшний вечер. Да и за последний месяц в целом. Высморкался напоследок и вышел из ванной, направляясь на кухню, где уже все сидели за столом и обсуждали что-то по поводу ремонта.       — Я бы лучше в дом уехал куда подальше, — сказал Николай перед тем, как сделать глоток чая.       — Так уезжай. Дом-то у нас есть. Но живем мы в нем почему-то только летом, хотя и зимой и летом там замечательно, — ответила Лена.       Влад отодвинул стул и плюхнулся на свое место. Напротив отца. Лицо старался прятать в тени, держа его низко и утыкаясь носом в стол. Пюре с курицей есть совершенно не хотелось.       — В общем, ты можешь жить, где угодно, но я считаю, что нам необходим ремонт. Этому оболтусу явно все равно, ведь дома почти не появляется, — кинула она Олегу, что лишь закатил глаза, отправляя в рот ложку с пюре. — Ты вот где постоянно пропадаешь? Хоть бы раз позвонил и сказал: «мам, я сегодня не приду, потому что ночую там-то». Разве это так сложно сделать? Может, ты и взрослый, но я твоя мать!       — Отстань от парня. Где еще он может ночевать? Либо у друзей, либо у девушки, — встал на его защиту Николай, и Олег рядом с Владом кивнул, так и не открыв рта.       — Друзей… Знала бы я хоть одного друга.       — Мы хорошо его воспитали, чтобы подозревать в чем-то.       Дальше Влад разговор не слушал. Ел кое-как и старался не отсвечивать заплаканными глазами. Правда и не сказать, что на него кто-то обращал внимание. Хотя он чувствовал пару раз на себе взгляд отца. Тяжелый и внимательный.       Помыв свою тарелку, Влад пошел к себе, чтобы спрятаться от чужих глаз. Стянул с себя футболку, натянул домашние шорты и, включив компьютер, стал ожидать, пока тот окончательно запустится, нервно барабаня пальцами по краю стола. Что делать — он не знал. Хотелось расслабиться, отвлечься от всего, но, конкретно, что делать? Играть? Смотреть фильмы и сериалы? Читать что-нибудь? Что сможет отвлечь его от всего, что произошло вечером, что вновь уложит всю поднятую пыль обратно? Влад так устал за последнее время, что и удар по голове бы посчитал за развлечение. Чтобы упасть вот без сознания и ни о чем не думать. Ни эмоций тебе, ни мыслей. Только благодать в бессознательности.       Влад посмотрел несколько смешных, по мнению других, видео, сумел выдавить пару смешков, прочитал пару статей, что попались ему в новостной ленте и ответил «ахах» паре людей, что прислали ему смешные картинки. Кто эти люди — он без понятия. Знакомые по переписке? Возможно. Но общаться с ними сейчас не хотелось. Поводил стрелкой мышки по экрану, обвел фото Димы в списке диалогов и щелкнул по нему, открывая окошко сообщений. Внутри сразу все замерло, и Влад, не отдавая себе отчета, начал читать их последний разговор.       «Это конец?»       Парень сглотнул и продолжил читать, нервно бегая по написанным словам и возвращаясь в тот день, чувствуя, как леденеет все внутри.       «Потому что. Этого достаточно? А как ты думаешь? Вообще, ты все затеял, ты все сломал, Дим!»       «ошибка, все это было ошибкой, Дим. И моя вина есть, согласен. Гормоны, все дела. Думал, что все это по-настоящему. Но нет. Смирись и забудь, я не чего не могу поделать».       «не могу забыть. не могу смириться».       «и не смогу».        Влад растерянным взглядом оглядел свою комнату и рвано выдохнул.       «Вообще, ты все затеял, ты все сломал, Дим!» — прочитал еще раз и уронил голову на сложенные на столе руки. Он не слушал свои мысли, только глотал тихие всхлипы и старался не зареветь вслух, в который раз умирая изнутри.       Он не слышал стука в дверь, не слышал, как в комнату зашли и как позвали по имени. Он крупно вздрагивал и старался быть тихим, прогоняя раз за разом лишь те воспоминания, которые повторно открывали только затянувшиеся раны, виня во всем одного себя. И отца. Потому что, если бы не он, не его отношение к сложившемуся, не его агрессия и ненависть, все было бы иначе. Абсолютно все. Он путал, заставлял усомниться в собственных мыслях, перетягивал одеяло на себя. Запрещал общаться с лучшими другом и запугивал. Как бы все обернулось в тот день, если бы Николай не пришел в школу, как бы все сейчас было, если бы спокойно говорил с сыном и не ненавидел его?       — Влад, — прозвучало громче, и тяжелая ладонь легла на плечо парня, отчего тот резко вскинул голову и взглянул на того, кто нарушил его горький покой.       На лице Николая было удивление и растерянность. Он убрал руку, которую Влад старательно пытался скинуть, и посмотрел на экран монитора, наверное, пытаясь понять, что именно расстроило его сына до такой степени, что тот откровенно ревет, благо не вслух.       — Что случилось? — спросил он почти что обеспокоенно, но Влад не поверил в этот наверняка наигранный тон и, несмотря на свое состояние, язвительно усмехнулся, совершенно не обрадованный появлением отца. Он не испугал его, не удивил, лишь подогрел злость, которую парень отчаянно пытался заглушить слезами и виной.       — Что случилось? — переспросил парень с тем же ядом в голосе и кивнул в сторону открытого диалогового окна с перепиской. — Наслаждайся. Наш последний с ним диалог за неделю до того, как он решил покончить с собой, — проговорил на одном дыхании, пока слезы вновь не перекрыли доступ к словам, встав поперек горла и заставляя парня тяжело вздохнуть, вновь крупно вздрогивая. Ни то из-за нервозности, ни то от холода, ни то от рвущейся наружу злобы.       А Николай, бросив осторожный взгляд на сына, нагнулся к монитору и быстро пробежался глазами по написанным словам, что от одного парня, что от другого.       — Что пришел? — рявкнул Влад, смотря на отца исподлобья. — Вновь прощения просить? Так я ж тебя нахер послал уже, че непонятного было в моих словах? Не знаю, сколько еще раз мне стоит повторить, что это твоя вина, чтобы ты понял, что по твоей вине умер мой лучший друг. Лучший! Но нет! — чуть ли не рассмеялся он, смотря на Николая, который выглядел довольно нейтрально для всех сказанных слов в свой адрес. Но Владу все равно. Пусть даже ударит. — Твой атрофированный за время службы мозг не сможет допедрить до того, как это тяжело — терять лучшего друга, да?       Влад проигнорировал то, как сжались в кулак пальцы на правой руке мужчины, продолжая говорить все, что могло прийти в голову.       — Ты не представляешь, как мне сейчас тяжело и не стоит врать ни себе, ни мне, будто ты все понимаешь. Все твои слова для меня — пустой звук. Как и мои для тебя. У меня нет отца, у тебя нет сына. Все честно. Я пытался угодить тебе во всем всю свою жизнь. Батя то, батя се. Хуйня у меня батя, — сказал уже спокойно в конце и отвернулся от отца, смотря в экран монитора и перечитывая одну и ту же фразу:       «Это конец?»       Кажется, да. И общение с Димой подошло к концу. И отношениям с отцом только что пришел четкий конец.       Владу было все равно — ударит его Николай или нет, но все равно вздрогнул, когда тот развернулся и пошел прочь. Парень тяжело вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как начинает отказывать мозг из-за усталости. Казалось, еще минута и он уснет прямо за столом. Лена что-то говорила мужу, видимо услышав разговор отца с сыном, или говорила о какой-то бытовой ситуации. Владу все равно. Он выключил компьютер, больше не в состоянии ничем заниматься и ни о чем думать и пошел в сторону кровати. Может даже стоит пожить несколько дней в другом месте, чтобы привести себя в норму и дать себе отдохнуть. Как бы не старался игнорировать отца, он все равно нервничает, даже пусть и незаметно для себя, пока тот находится дома.       — Куда? — крикнула Лена, и Влад плюхнулся на кровать, смотря на горящий в прихожей свет, который проникал в комнату из-за приоткрытой двери. — Я спросила «куда», Ко… Коля! Что опять произошло, твою мать!       Собака, которая, наверное, лежала не в том месте и не в то время, громко взвизгнула и затрусила в комнату хозяина, поджав хвост. Открыла шире дверь, заходя внутрь и, тихо поскуливая, легла возле кровати Влада, испуганно смотря на коридор, в котором остановился Николай, держа в руке куртку и что-то очень напоминающее чехол для оружия. Влад поймал его взгляд даже в темноте комнаты и тяжело сглотнул от одной только мысли: «зачем отец взял ружье и куда он пошел». И волновало больше не отбытие отца куда бы-то ни было. А именно наличие ружья в его руках.       — Коля! — опять крикнула Лена, и мужчина прошел дальше в коридор, чтобы наконец-то одеться и уйти. — Ружье на место поставь, куда направился с ним?       Входная дверь грохнула с такой силой, что задрожали стены. И не только на их этаже.       Влад закрыл глаза и сказал себе несколько раз неуверенным голосом, что все будет хорошо. Он поступил правильно, сегодня ничего плохого не произойдет, и отец вернется через несколько минут, как только поймет, какой ерундой хочет заняться. А чем именно он думает заняться, Влад мог только гадать. И ни одна, ни другая мысль, что посещали его голову не могли успокоить. Только усугубляли положение и с каждой минутой, что он лежал и смотрел в коридор, слушая скуление пса, он волновался сильнее, и всю усталость как рукой сняло. И вообще ему все равно на отца. Наверное.       И как бы Влад так же не повторял про себя, что ненавидит отца, и ему все равно, куда тот направился и с какой целью, он все равно нервничал, так и не сумев себя успокоить даже к двум часам ночи. Уже все легли спать, отпустив ситуацию, но не Влад. И когда открылась входная дверь, он едва удержал себя в кровати, чтобы не проверить кто пришел и в каком состоянии.       — Давай ты дальше как-нибудь сам, м? И не делай больше глупостей, ладно? — слышал он чужой мужской голос, который никак не мог узнать. Точно не Виталий. — Я тебя отмазывать вечно не смогу, сегодня тебе повезло. Я разберусь, а ты ложись спать. Еще одна такая выходка и ты будешь на нарах у меня отдыхать, ясно?       — Да что ты начинаешь, а…       — Свои проблемы оставь себе, ясно? — повысил голос другой мужчина, и Влад напрягся, стараясь не пропустить ни слова. — Ты больше не работаешь, Коля. Оставь это ребятам. Хочешь приключений — в иностранных ЧВК тебе будут рады. Эти ребята точки погорячее всегда найдут. Адиос!       Входная дверь закрылась и послышался шелест одежды. Пес пару раз приветственно пискнул и вернулся в комнату к хозяину. А Влад, превратившись в один сплошной слух, улавливал каждый звук, который доносился из коридора. Как отец разулся, поставил ботинки на коврик, как прошлепал по линолеуму в комнату и как вернулся оттуда и пошел на кухню.       И, убедившись, что отец вернулся целым и невредимым, Влад был бы в состоянии наконец-то заснуть, но не мог из-за услышанных слов. И до утра пытался понять, что учудил отец, пока находился вне дома, и что сподвигло его на этот поступок? Слова сына?       Влад перевернулся на другой бок и попытался заснуть. Кажется, стоит впервые в жизни опустить свои шуточки и недоверие и посетить школьного психолога. Он устал нервничать и думать. Ему нужна помощь, чтобы разобраться во всем, что происходит.