Отклонения

      Машина Виталия стояла на другой улице. Черный внедорожник, похожий на какой-то модифицированный УАЗ, подмигнул фарами хозяину, когда тот разблокировал его. Влад сел на пассажирское сидение рядом с Виталием и пристегнулся. Виталий про ремень даже не думал. Завел машину и медленно выехал со двора, направляясь к себе домой.       Влад всю дорогу смотрел в окно и перемалывал в голове произошедшие недавно события в жизни, где участвовал отец. И вновь закипал, сжимая пальцы в кулаки. Не думать об этом не получалось, как бы парень не старался переключиться на другую волну. Засохшая кровь стягивала кожу на ладонях и под носом. В носу ее запах, во рту металлический привкус. И чувствуя все это, Влад понимал, что за это отца точно не простит. Разбить сыну нос — это уже ни в какие ворота не лезет. И когда за окном пошел первый снег, Влад осознал, что рад, что Виталий позвал его к себе. Трезвый разум рядом и смена обстановки — это то, что было нужно. Оставалось надеяться, что своим присутствием и трезвостью мужчина поможет парню перескочить на что-то адекватное.       В чужой дом Влад ехал долго. Улицы успели покрыться тонким слоем свежего снега, от чего все вокруг поседело. Машин стало заметно меньше, как и людей. Они проехали центр, проехали кольцо, ехали узкими улицами, дворами. Влад все ждал и смотрел за окно, слушая шум двигателя и радио. Виталий молчал. Держался за руль, переключал скорости и время от времени тяжело вздыхал, переводя отстраненный взгляд с лобового стекла на зеркало бокового вида.       Остановились у девятиэтажки они, когда Влада начало клонить в сон. Мужчина заглушил машину, нагнулся в сторону парня, чтобы достать какую-то вещь из бардачка и вышел из авто, хлопнув дверью. Владу ничего не оставалось, кроме как выйти следом, придерживая куртку на плечах.       Вокруг стояли старые дома, вперемешку с новыми многоэтажками, и выглядело сие зрелище аляписто. Нереально. Где-то включался, где-то гас в окнах свет. Старушка, потягивая за поводок маленькую толстую белую собачку, шла к подъезду, рядом с которым остановился джип. Где-то прогремел взрыв петарды, от чего мужчина неподалеку чуть вздрогнул и тихо, но грязно выругался, вытаскивая из нагрудного кармана куртки пачку сигарет. Влад встал рядом, наблюдая за старушкой и ее собачкой. На улице заметно похолодало с первым снегом.       — Виталик! — воскликнула бабка, когда поравнялась с мужчиной. Собачка встала рядом и плюхнулась на бок, а затем на спину, подставляя грязное пузо под широкую ладонь мужчины, что нагнулся, чтобы погладить пса. Зажал дымящуюся сигарету в зубах и с улыбкой погладил грязное мокрое пузо. — Надюшку не видно давно. Все хорошо там с ней? — глянула зорко на парня рядом и вновь уставилась на Виталия.       — Здрасти, баб Нюсь. Да все нормально с ней. В командировку уехала. Через неделю должна вернуться, — последний раз хлопнул по упругому толстому животу и выпрямился. Собака довольно облизнулась и, неуклюже поднявшись, подпрыгнула, ставя передние лапы на темные джинсы мужчины. — Ну что, малявка, — вновь улыбнулся Виталий, опять наклоняясь к собаке, чтобы почесать за висячим ухом.       — Сам как? — не унималась старушка, подергивая поводком в свою сторону, чтобы собака не лезла и не пачкала мужчину.       — Нормально, — отмахнулся Виталий, убирая руку от собаки.       — С ним-то что? — махнула костлявой иссохшей рукой в сторону парня. Влад отвернулся, вспомнив про кровь, размазанную под носом.       — Подскользнулся, — вздохнул Виталий и положил чистую от собаки ладонь на плечо парня, чтобы в следующую секунду легко подтолкнуть в сторону подъезда.       Влад сделал лишь шаг. На улице было удивительно тихо, когда голоса стихли. А еще очень морозно и парень начал подмерзать, запахивая расстегнутую куртку.       — Ну ладно-ладно, — закивала бабка, и в очередной раз потянула поводок. Собачка у ее ног откашлялась из-за сильного натяжения ошейника.       — Ага. Ну, я пойду. Родителям звонить будем, — улыбнулся и развернулся в сторону подъезда. — До свидания!       — Пока, Виталик! Ты заходи, если нужно что будет!       — Обязательно!       Влад закатил глаза, уже устав от этой бабки, и зашел в подъезд, когда серая металлическая дверь пискнула, впуская людей внутрь дома.       — Кто это? — наконец-то открыл рот парень, поднимаясь по ступенькам к лифтам. Подъезд казался холодным и неприветливым, с облупленной краской на стенах, грязью и темнотой из-за одной перегоревшей лампы над входной дверью. Вторая, что была у лифта — мигала. Медленно, со звуком умирающего гигантского сверчка. Захотелось поежиться от дискомфорта.       — Соседка с другого подъезда, — холодно ответил Виталий, вставая рядом с парнем у лифта. Нажал на кнопку вызова и расстегнул куртку. Вынул ключи из внутреннего кармана, покрутил их в руках и посмотрел на парня. — В прошлом году спас ее и мужа от толпы дегенератов. Ну как спас… Старик умер по пути в больницу. Избили за то, что жену защитить решил, — и презрительно усмехнулся, подкинув тяжелую связку ключей в ладони.       Влад замер от фразы «умер по пути в больницу», вспомнив Димку. Мозг начал некстати подкидывать картинки, как друг, истекая кровью, бледнел на глазах у врачей, а потом его сердце остановилось. А врачи, поняв, что помочь больше не могут, замерли и, сев рядом с парнем, расслабились, думая о том, как будут оформлять жмурика по приезду.       Лифт приехал со скрежетом. С грохотом открыл двери, будто открывая гнилую пасть. Внутри кабины такой же тусклый, как и на лестничной клетке свет. Виталий нажал на кнопку, под которой была цифра «4», и двери снова грохнули, запирая двух людей внутри кабины.       На этаже мужчина отпер новую черную железную дверь, ведущую в квартиру. Сначала впустил парня внутрь темноты, потом зашел следом и шлепком включил в прихожей свет. И после полумертвого изнутри дома, квартира мужчины казалась дворцом. Со свежим ремонтом, с запахом новой мебели. Простор, свет, теплота. Влад замер посередине и рассматривал чужую квартиру, цепляясь взглядом за комнату, что виднелась из прихожей, куда проникал включенный свет. Смотрел на кухню, на двери в туалет и ванную, и думал, что он тут делает…       — Раздевайся, — раздался рядом голос Виталия, выводя Влада из задумчивого состояния.       Снял куртку с плеч, повесил ее в шкаф на крючок. Разулся, ставя берцы на резиновый коврик рядом с черными женскими туфлями. Ключи кинул на столик с большим зеркалом у другой стены и замер, ожидая, когда разденется парень. Влад раздеваться начал неохотно. Скинул куртку на стул, стоящий у зеркала, медленно разулся, отставляя кроссовки к берцам Виталия. Провел пальцами под носом, проверяя наличие свежей крови. Сухо. Только корка засохшая, что неприятно тянула кожу.       Когда парень разделся, тяжелая широкая ладонь легла на его шею, заставляя вздрогнуть, и большой палец пару раз погладил по загривку, успокаивая. Взгляд мужчины был уставшим и печальным. Улыбки, так ему идущей, не было. Ямочек на щеках тоже. Виталий выглядел истощенно и было в этом что-то неправильное. Как и в его действиях. Влад привык видеть его другим за те жалкие пару раз. И после такого вида хотелось вновь увидеть улыбку и доброту в глазах, а не серость, которая поглотила всю незабудковую голубизну. Успокаивала только ладонь на шее и палец, что все еще водил по коротким волосам на загривке. Чего мужчина хотел — Влад не знал, но очень хотел это выяснить. Только вот язык к небу присох, и что сказать он не имел понятия.       — Есть будешь? — тихо спросил Виталий и убрал руку с шеи парня. Касания стало не хватать, как и тяжести.       Влад покачал головой, не сводя какого-то вопросительного взгляда с мужчины.       — А чай?       — А есть что покрепче? — просипел парень, и прочистил горло.       Виталий покачал головой, тускло усмехнувшись.       — Умойся, — сказал перед тем, как уйти на кухню.       Влад открыл первую попавшуюся дверь и включил свет, встречаясь с темной ванной, выложенной черной плиткой. Закрыл дверь и встал у зеркала над раковиной, ужасаясь своего вида. Под носом черное пятно из засохшей крови. На шее кровавые засохшие разводы, светлая футболка на груди и вороте стала цвета малинового варенья. Могавк, который еще недавно ему сделали девушки из класса, отрос, и выглядел парень теперь странно. Краска давно смылась. Серый цвет глаз с тенями усталости под ними казался просто бесцветным.       Включив теплую воду, Влад постарался поскорее смыть с себя кровь.       Воду с лица вытер о чистый край футболки и вышел из ванной. Виталий на кухне чем-то гремел. Какой-то посудой. В воздухе витал запах лазаньи. Шумела микроволновая печь. Влад зашел на маленькую, но уютную кухню и сел на диванчик у стены. Положил руки на деревянный стол, покрытый парой ковриков для посуды, и уставился на широкую спину мужчины, обтянутую черной футболкой. Виталий выключил микроволновую печь, дернул дверцу, чтобы достать еду и, выложив кусок лазаньи на тарелку, поставил ее перед парнем. Влад смотрел на еду, как на что-то нереальное.       — Я же сказал, что…       — Ешь или не будешь пить, — отстраненно сказал Виталий и выкинул форму из-под еды в мусорку.       Влад промолчал. Взял предложенную вилку и воткнул ее в расплавленный сверху сыр.       Виталий есть не стал. Сел напротив, достал из кармана джинсов телефон и, щелкнув по нему несколько раз, стал что-то внимательно читать, сосредоточенно хмуря брови.       Вновь тишина. Влад ест, Виталий молчит. Это и не напрягало, но и комфорта не добавляло. Шумел холодильник, за окном надрывалась чья-то сигнализация на машине. Влад слушал эти звуки и медленно жевал, смотря на мужчину перед собой. Странно было здесь находиться, вновь Виталия видеть и понимать, что тот притащил к себе парня после того, что увидел. Что не кричал, не спорил, не заставлял что-то делать. Он собранно, спокойно все решил, успокоил друга, взял на себя его сына от греха подальше и теперь молчал, словно оставляя парня самому себе. Чтобы тот сам себе что-то надумал и решил. Влад его планов не понимал и думать о них не хотел. Просто ел и наблюдал, стараясь ни о чем не думать. Хотя мысли об отце то и дело влетали в сознание со свистом. Но пролетали мимо, не смея там задерживаться, ибо сам парень гнал их прочь.       Когда Влад доел, Виталий взял тарелку и положил ее в пустую раковину. Залил водой и полез в шкаф рядом с холодильником. Вытащил оттуда бутылку с янтарной жидкостью, пару стаканов с толстым дном и, глянув на парня, кивнул в сторону выхода. Опять молча. Словно мужчине не хотелось разговаривать или он не мог. Владу уже молчать надоело. Теперь это становилось некомфортным, словно он делает что-то не то или находится не там и не в то время. Все начинало казаться неправильным.       Хотя весь вечер, с момента его появления дома, можно было бы назвать неправильным. Или с самого рождения.       Виталий зашел в гостиную, в которой была еще одна закрытая дверь, ведущая в другую комнату. В комнате был большой телевизор у стены, пара кресел, что стояли почти друг напротив друга, стеклянный столик, рядом торшер, мягкий, почти пушистый ковер под ногами, стеллаж с книгами и журналами и шкаф купе. Ничего лишнего. Небольшая комната, созданная для тихого отдыха для двух людей. Кажется, хозяева большие компании не особо жалуют.       — Садись, — сухо кинул мужчина и сел в одно из кресел. Дотянулся рукой до торшера и включил его, погружая часть комнаты в теплый, уютный свет от лампы. Влад бы сказал, что почти в интимный свет, но люстра под потолком портила эту атмосферу. — Если хочешь, можешь выключить, — заметил взгляд парня в сторону потолка Виталий и стукнул тяжелым дном бутылки о стеклянный столик. Подвинул в сторону стопку журналов, какие-то бумаги и рядом поставил два стакана.       Влад без раздумий выключил люстру под потолком и, издалека глянув на грозный силуэт Виталия в теплом тусклом свете, вернулся к своему креслу, чувствуя под ногами мягкий ковер, в который хотелось запустить пальцы.       Атмосфера казалась странной. Особенно с таким светом. И, садясь в кресло, захотелось включить обратно верхние лампы.       — Совсем недавно ремонт сделали? — решил завести хоть какой-нибудь диалог Влад, чтобы наконец-то нарушить затянувшуюся тишину и расслабиться, забыться.       Виталий кивнул. Молча. И открыл бутылку.       — Закончил пару дней назад.       Наполнил один стакан до краев, затем немного другой.       — Ты выпить хочешь или напиться? — спросил, держа оба стакана в руках.       Влад не знал, что ответить, смотря на янтарь в его руках. В голове два желания.       — И то и то, — признался честно и перевел взгляд со стекла на мужчину. Он кивнул и протянул наполовину наполненный стакан парню.       — Сними, — сказал, когда Влад взял стакан, и указал на его футболку. Затем встал и пошел в другую комнату, открыв и закрыв за собой дверь.       Влад отставил стакан на столик рядом со стаканом мужчины и, посмотрев на свою заляпанную кровью футболку, быстро стянул ее, после чего скомканной положил рядом с собой. Сразу стало немного прохладно. Но Влад быстро привык к температуре и потихоньку начал расслабляться в кресле.       Виталий вскоре вернулся с черной вещью в руках. Кинул ее Владу и сел на свое место. А парень, поймав ее, быстро расправил и, осмотрев широкую черную футболку, с надписью на груди «ОМОН», быстро надел.       Виталий взял свой стакан и сделал глоток, Влад взял свой и принюхался к алкоголю. Затем сделал небольшой глоток, обжигая горло крепким напитком. Что это — он не понял по вкусу. Да и все равно было. Крепкий алкоголь — уже хорошо. Этого не хватало с самого вечера. Виталий сделал еще один большой глоток и отставил стакан в сторону. Он все еще выглядел отрешенным и уставшим. И теперь Владу было интересно, что случилось. Они же с отцом собирались куда-то. Неужто мужчина расстроился из-за того, что они куда-то не попали?       — Вы куда-то собирались? С отцом, — решился спросить Влад и прочистил горло, чувствуя, как спиртное лавовой волной проносится под кожей.       — Собирались, — кивнул лениво мужчина, смотря куда-то в сторону, под стеклянный стол рядом.       Влад выдержал паузу, раздумывая над следующим вопросом. Нет. Тишины больше не хотелось. Хотелось отвлечься.       — Ммм, — причмокнул он задумчиво. — Куда? Если не секрет…       — Друг умер пару дней назад, — так же устало ответил Виталий и вновь потянулся к стакану. — Посидеть хотели вдвоем.       Влад опустил взгляд на ковер, сжимая стакан в руке крепче положенного. В секунду как-то поплохело от налетевших мыслей и противоречий. Поднял взгляд на мужчину и увидел его опечаленный и будто бы опустевший в одно мгновение взгляд. Сердце внутри беспокойно билось. Хотелось извиниться перед ним за то, что он все испортил. Еще и отцу нагрубил. Противоречие внутри набирало обороты.       — Ты не думай об этом, — подал голос мужчина, заметив, как загрузился парень напротив.       — Но я… — хотел было извиниться за сорванные планы, но Виталий заткнул его поднятой ладонью.       — Что ты? В жизни всякое случается, — заверил и потер затылок. — Матери позвонить не хочешь?       — С утра напишу ей.       — Рюкзак взял с собой? Завтра в школу?       — Эм…       Виталий кивнул.       — Придумаем что-нибудь.       Влад не нашел, что ответить. Погладил пальцами стекло и сделал глоток.       — Тебе повезло, — хмыкнул мужчина. Влад вопросительно промычал. — Синяков нет под глазами. Хотя, может, с утра появятся, — улыбнулся чуть шире, но улыбка быстро пропала с лица, будто ее было физически тяжело держать на губах. Владу от состояния мужчины было некомфортно.       — Прости, — все же выдохнул он. И пока мужчина не начал говорить вновь, продолжил, — что встречу сорвал. Что тебя тесню, что…       — Влад, — вздохнул Виталий и схватился за переносицу, закрывая глаза. — Влад, стой, — подвал голос вновь, когда услышал, как вздохнул парень, — если бы я не хотел тебя здесь видеть, ты бы здесь не находился, ладно? Я бы тебя с собой не позвал. Твой отец сделал выбор, — вздохнул тяжело и отвернулся, рассматривая неработающий у стены телевизор. Кажется, эта тема мужчине была неприятна. Влад и не собирался больше ее трогать. Возвращаться в тот момент, вновь все на себе ощущать и удар вспоминать? Нет.       Парень опустил взгляд на ковер под ногами. Заметил чуть рваный носок на большом пальце и сделал еще один небольшой глоток.       Владу наконец-то стало страшно от происходящего. Он не знал мужчину перед собой, ему не нравилось его состояние. Оно, правда, напрягало. Влад не знал, что делать с его состоянием, не знал, что сказать, чтобы отвлечь. Хотя недавно хотел отвлечься сам и надеялся, что Виталий ему в этом поможет.       Но, кажется, Владу надо темы искать и раскачивать мужчину. Виталию было будто бы не до разговоров. Парень должен сам себя развлекать. Но как? Пить? Почему-то больше вопросов задавать не хотелось. А о чем рассказать он не знал. Не такой он и интересный человек и историй нет веселых.       Влад выбрал стакан в руке. Прислонил его к губам и сделал большой обжигающий глоток. Мужчина смотрел в потолок, откинув голову на спинку кресла. Гладил пальцами стакан, что поставил на бедро и думал о чем-то своем, сонно моргая и время от времени вздыхая. Парень сделал еще глоток, понимая, что пьет чересчур быстро и уставился на Виталия, изучая его, пока тот занят разглядыванием неработающей подвешенной люстры. Скользил взглядом по шее, цепочку серебряную рассматривал, что пряталась под футболкой. Пытался понять, что представляет собой этот человек. Кто он на самом деле, какой у него характер, насколько он добрый или злой. Что любит.       — Твой батя хочет с собой покончить, — внезапно нарушил тишину Виталий.       Влад замер со стаканом в руке. Температура в комнате будто бы стала на миг минусовой. Он открыл рот для громких слов, но их не было. Ни в голове, ни на языке. Он хотел их сказать, но не мог придумать ни одного и сидел с глупо открытым ртом, да смотрел на неработающий телевизор у стены. По спине прошлась липкая дрожь. Захотелось домой.       — Что? — решил переспросить, думая, что он что-то не так услышал.       — Когда я зашел к нему на кухню, он сказал, что застрелится.       Влад не дышал, во все глаза смотря на мужчину перед собой. После его слов он не знал, что и думать. Он оцепенел, а внутри все похолодело.       — Я взял с него слово, что он не будет этого делать, пока мы с ним не встретимся и не поговорим. Но, боюсь, ты успеешь своими словами наломать дров, потому что я нескоро смогу с ним опять нормально поговорить.       — К-какими словами? — выдохнул парень, отказываясь верить услышанному. Это звучало будто из телевизора. Из фильма. Или же Виталий что-то путал. Это не про отца.       — Ты серьезно, Влад? — спокойно спросил мужчина и вздохнул, убирая затылок от спинки кресла. — Не ты сегодня говорил про то, что его лучше на улице оставить?       Влад тяжело сглотнул. Он только недавно чувствовал, как пьянеет, но это ощущение испарилось так быстро, будто его и не было. Теперь парень был снова трезв. И хотелось вернуть ощущение расслабленности одним глотком. Только вот руку он не мог поднять, в которой сжал стакан.       — Боюсь представить, что ты ему еще можешь наговорить, и к чему это приведет. Или по нраву думать о том, что, придя домой, ты застанешь отца уже остывшим с мозгами на стене?       Парень закусил до боли губу, убрал стакан на столик и уставился диким взглядом на Виталия, не понимая, как он может говорить такие вещи? Да, может, Владу все равно на отца, но не до такой же степени. И сейчас, слыша все это, становилось до жуткого страшно. Неужели о нем такого мнения? Неужели сам Влад о себе такого мнения? Слова мужчины заставляли сомневаться во всем, что произошло раньше, переосмысливать поведение и свои слова. Нет, Влад не настолько подонок. Смерти отца он не хочет.       — Нет, — сказал сдавленным голосом и опустил взгляд в пол, на мягкий ковер под ногами.       — Ладно, — вздохнул Виталий. — Успокойся и прости за резкость. Я просто хочу, чтобы ты проявлял немного уважения к своему отцу. Он сквозь преисподнюю прошел, чтобы вернуться к семье. И любит всех вас всем сердцем. И тебя, Влад, он любит, что бы у вас там не происходило. Он давно о тебе не говорил, но я знаю, что любит.       — Не любит, — буркнул парень, желая исчезнуть из этого места и, желательно, с планеты.       — Любит. Отец тебя любит. Почему он не должен сейчас тебя любить? Из-за твоей ориентации? Ты так думаешь?       — Да нет у меня ее! — выкрикнул Влад, не выдержав вновь той темы, которая извела его почти полностью. Ориентация, любовь отца — надоело. — Нет! Все это было ошибкой! Все! — продолжал почти кричать, с вызовом глядя на мужчину перед собой, что с удивлением замер, в ответ смотря на пацана. — Все было ошибкой или… или я уже не знаю, во что верить. Я запутался, — добавил почти шепотом и спрятал лицо в ладонях, утопая в кресле. Мысли вновь начали бегать по кругу, подражая цирковым лошадям. Возвращали в прошлое, поднимая ил из осевших эмоций. Влад так устал, что хотелось тихо завыть и испариться из этой жизни.       Все же было хорошо. Еще летом все было хорошо… Виталий тяжело вздохнул и склонился ближе к Владу, облокачиваясь запястьями о колени. Сцепил ладони в замок и посмотрел на ковер под ногами. Что говорить пока не знал, но чувствовал, что что-то сказать надо. Как-то помочь парню перед ним. И Николаю как-то помочь надо было, потому что сердце было неспокойно за друга.       Влад смотрел на темноту под веками и пытался привести состояние в норму. Несмотря на недавнее ощущение трезвости, все было не так, и эмоции, вместе с мыслями и ощущениями, он не мог взять под абсолютный контроль, и все вокруг превращалось в хаос. Тело было слабым, силы были на исходе, чтобы держать себя в узде. И в попытках все наладить, прижимая к горящему лицу ладони, Влад чувствовал, что выдыхается окончательно.       От прошлых месяцев, от всего, что произошло, от сегодняшнего дня и правды, которая кирпич за кирпичом, падает на него, проламывая выстроенный за годы щит неуязвимости и счастья. Правда от Виталия, собственная правда, правда, что врезалась в него при жизни, и которую парень отчаянно стремится не замечать. Он обессилел ото лжи, которую сам себе крутит на уши, и что делать не имел понятия. В который раз.       — Ну ладно тебе, эй, — подал голос Виталий и, протянув к пацану руку, положил ладонь на колено, чтобы привлечь к себе внимание. Сжал слегка и кинул мягкую улыбку, когда руки открыли красное лицо и измученный взгляд серых глаз. — Расскажи хоть, что происходит, чтобы я лучше понимал все. Я хочу помочь. Хочешь — верь, хочешь — нет. Тебе, отцу твоему. И пока мы здесь, я могу выслушать твою точку зрения.       Влад закинул голову, устремляя взгляд в потолок и покачал головой, скребя затылком о спинку кресла. Не хотел он ни о чем говорить, хотя понимал, что надо. Хоть кому-то высказать все, что накипело и накопилось. Выслушать точку зрения взрослого человека, который хочет, как лучше и уже отчасти знает, что происходит. Но не хотелось обнажать свое грязное белье, обнажать свои чувства, которые он отчаянно затыкает какую неделю подряд, мысли свои, что кажутся то правдой, то ложью. Влад боялся запутаться во всем еще раз, слушая себя не только мысленно, но и словесно. Боялся осуждения в глазах напротив.       Мужчина взял со столика почти пустой стакан, открутил у бутылки крышку и плеснул еще немного янтаря парню. Протянул стакан, который Влад неохотно взял, и откинулся в кресло. Виталий ждал.       Думать не хотелось, хоть Влад глубоко внутри понимал, что это ошибка — пить и надеяться, что будет легче. Легче не станет, пока он не разберется с проблемами. Будет только хуже. Но рука сама поднесла тяжелый стакан к губам.       — Я так хотел угодить и отцу и другу, что потерял их двоих. Только если отец живой, то друга мне никто не сможет вернуть, — прохрипел Влад, пустым взглядом уставившись на закрытую дверь за мужчиной. — И в этом моя вина. Во всем этом моя вина, черт возьми, — сказал тверже, наполняя голос злобой и ядом, но силы на это быстро иссякли. — Я так хочу думать, что во всем виноват отец, но понимаю, что виноват только я. Стараясь угодить отцу, наладить с ним отношения, я послал друга. Послал, потому что думал, что все это херня, что я его не люблю, что все было ошибкой. И другу так сказал. Обвинил его в том, что с отцом отношения испортились. Но я не уверен, что это было ошибкой, и в то же время понимаю, что все это хуйня ебаная. Абсолютно все, что было. Но… — он вздохнул и прикрыл глаза, переводя взгляд на мужчину, — я не знаю, — закончил и закрыл глаза. — Он покончил с собой после этих слов, и все, что я чувствую, это ебаную вину. Она грызет меня изнутри как червь. Как болезнь, и я не могу от нее избавиться. Ведь после моих слов он принял это решение. А отец? Он был только рад, что Дима ушел из моей жизни, я уверен.       — Ты не Господь Бог, Влад. К сожалению, у нас нет столько власти, чтобы все иметь под контролем… Мы не можем все знать наверняка, не можем помочь всем. Как мы можем помочь всем вокруг себя, если себе иногда не в силах помочь?       Влад безрадостно улыбнулся, устало бегая взглядом по лицу Виталия. Сделал большой глоток.       — Если бы отец относился ко всему проще, все было бы иначе…       — Твой отец сложный человек, — задумчиво протянул Виталий.       — Почему из-за его сложностей страдают окружающие?       — Он сам от этого страдает.       — Да мне все равно, что он страдает по своей же вине! Он мой отец в первую очередь! — вновь возразил Влад, неясно, где найдя в себе силы для громкости и возмущений. — Как он смеет говорить мне все эти вещи и ломать мне мою, блять, жизнь?! Человек умер из-за всей этой хуйни! И даже если все наши отношения были ошибкой, он был моим лучшим, сука, другом… — прошипел под конец, чувствуя, как непрошенные слезы щиплют глаза. Влад задыхался от возмущения и эмоций. Все душило, подкатив к горлу комом. Боясь непонимания, он с ним и столкнулся. И это от этого было обиднее вдвойне. Виталий будет защищать друга. — Не надо его оправдывать. Он поднял руку на жену, на меня, на брата. И не надо говорить мне, что он меня любит. Он не любит никого и ничего, кроме своей работы. Я извинялся перед ним, какой итог? Хочет застрелиться? Что ж, вперед, сделает одолжение всей семье, — выпалил и встал с кресла, резко отставляя стакан в сторону.       По щекам текли слезы, и парень не хотел, чтобы Виталий их видел.       За свои слова стало стыдно.       Влад ушел на кухню. Дернул ручку, глотая всхлипы и вышел на крытый балкон, закрывая за собой дверь. Ему нужно было побыть в одиночестве, и он очень надеялся, что Виталий не пойдет за ним.       Мужчина сидел в кресле. Он растерялся с последних слов парня и не сразу пришел в себя. То, что он услышал — было неприятно осознавать. Виталий понимал, что сказано в сердцах, и парень может жалеть об этом, но первое впечатление так легко не прогнать. Хотелось помочь этим двоим. Николай был дорог, как лучший друг и товарищ, а его сын… да просто парнишка нравился. Будет спокоен Влад — будет лучше и Николаю. Если пацан поймет, как неправ, то и отношения с отцом наладятся, а там и Виталий будет спокоен. Первостепенная задача была успокоить Влада. Поэтому он, топая пятками по полу, прошел на кухню и увидел в темноте кухни и балкона темный силуэт, высунувшийся из окна. Влад жадно глотал морозный воздух, слизывая с губ соленые слезы и старался взять под контроль эмоции, что вольно гуляли в душе.       Виталий задумчиво потер шею и дернул ручку на себя, заходя на балкон.       Влад дернулся, когда услышал мужчину и обернулся, вцепляясь в него испуганным и блестящим от слез взглядом.       — Я не хотел этого говорить, — пролепетал он, ужаснувшись от своего же пожелания смерти отцу. И Виталий кивнул, хватая парня за плечо и притягивая к себе, чтобы обнять. Это последнее, что он мог сделать, чтобы успокоить пацана.       Переместил ладонь с плеча на затылок и прижал к себе, чувствуя на плече жар его тела и слезы, что впитывались в ткань футболки. Парень не рыдал, не всхлипывал, но и в тишине его горя мужчина чувствовал, всю боль, которую Влад испытывает. Он не обнимал в ответ, не пытался отстраниться. Стоял и вжимался лбом в чужое плечо, задыхаясь от ритма собственного сердца. Хотелось быть нужным еще хоть кому-то, помимо матери. Хотелось понимания, тепла. Чего-то, что было у него раньше и что так резко исчезло. Вместе с красками лета ушло все счастье, и где теперь его брать Влад не понимал. Не было сил на поиски, он не знал, как читать мир, как понимать его.       Влад приоткрыл глаза и глубоко, тяжело вздохнул. На балконе было холодно, несмотря на тепло чужого тела рядом. Влад чувствовал, как был пьян и ослаблен. И хотелось убить себя еще сильнее. Он отстранился от мужчины и повернулся к открытому окну.       — Давай-ка, мы тебя спать уложим, м? — спросил спокойно, обводя взглядом ссутуленную спину парня. Плечи тяжело поднялись и опустились.       — Работаешь завтра? — спросил в пустоту парень, не отворачиваясь от спящей улицы. Хотелось быстро переключиться на что-то отстраненное.       — Нет. Два выходных. Завтра похороны. Поеду.       Влад опять вздохнул и опустил голову, сводя взгляд с улицы и опуская его на свои руки, что лежали на оконной раме, немея от морозного ветра. Рука мужчины сама поднялась и легла на чужую спину в знак поддержки.       — Хочешь, поехали со мной.       Влад слабо улыбнулся самому себе от такого нелепого предложения.       — На похороны? Дурной тон без приглашения приходить.       Виталий усмехнулся, только сейчас осознав, что предложил.       — Ой, я и не подумал, что сказал, — усмехнулся опять и убрал руку со спины парня. — Ну, тогда… какие планы на завтра? В школу тебя отвезти или куда?       — Посмотрим…       — Ладно. Если хочешь у меня оставайся. Отдохни. Справку в школу тебе завтра достанем, если не хочешь идти. Дело одного звонка.       Влад вновь слабо улыбнулся. Он так устал, что и вправду захотелось сильно спать. Сил не было уже ни на разговоры, ни на эмоции, ни на мысли. Он оттолкнулся от оконной рамы и повернулся к Виталию. Мужчина по взгляду в сумраке все понял и кивнул в сторону выхода.       Влад вернулся в кресло, где сидел, а Виталий ушел в комнату до этого закрытую и вскоре вернулся, держа в руках несколько вещей, от которых пахло свежестью. Влад почти заснул, пока смотрел на пустое место в кресле напротив себя. Сонно принял в руки полотенце и какую-то сложенную одежду, где сверху лежала новая зубная щетка, кивнул на предложение ополоснуться, и пока Влад будет чистить зубы, Виталий приготовит ему спальное место.       Вернулся Влад как раз тогда, когда из спальной комнаты выходил Виталий. Замер в дверях, когда увидел сонного мокрого парня и кивнул в комнату откуда вышел. Влад молча последовал за ним. Осматривать обстановку уже не было желания. Задел взглядом двуспальную кровать, на которую хотелось рухнуть, увидел окно, занавешенное темными занавесками и краем глаза смутно видел силуэт Виталия, что ходил туда-сюда.       — Ложись, чего стоишь? Белье чистое, с утра новое постелил, — и махнул в сторону кровати. Парень не спорил. Сел на край и полузакрытыми глазами посмотрел на мужчину, что ловким движением стянув с себя футболку, кинул ее на стул рядом. — Похороны запланированы на три часа. Прощание, отпевание… Надо бы успеть, — сказал будто бы самому себе и вышел из комнаты, чтобы выключить свет в гостиной.       Влад откинул покрывало с кровати и быстро залез под одеяло, ежась от прохлады постельного белья. Ни предложенные Виталием шорты, ни футболку его снимать не стал. Было некомфортно. Да и в комнате, казалось, было прохладно. Мужчина вскоре вернулся и, стянув с себя джинсы, кинул их на тот же стул, куда упала футболка. Сел на разобранное кресло, что скрипнуло под его весом, потянулся. Влад устроил голову на безумно мягкой подушке и почти сразу почувствовал, как начал проваливаться в сон.       — Доброй ночи, — сказал Виталий и тоже улегся. — Буди, если что.       — Мгм… — все, на что хватило парня. И через минуту он уже спал, беспорядочно бегая глазами под закрытыми веками.       Виталий улыбнулся, закрывая глаза. Странно было спать на этом месте, отдав удобную кровать нежданному гостю, которого сам и пригласил. Странно было видеть в нем сына своего лучшего друга. И страшно было оставлять друга одного, видя одну только пустоту в покрасневших глазах. Не хотелось бы озвучивать Владу новость о том, что его отец умер, пустив себе в голову несколько грамм свинца.       Влад проснулся, когда мужчины уже не было дома. Проснулся в двенадцатом часу и уставился в потолок, наслаждаясь сумраком из-за задернутых штор. В квартире тишина, на улице тоже тихо. Разобранное кресло-кровать было застелено, вещей Виталия было не видно. Единственное, что портило его пробуждение, так это ужасный вкус во рту, желание пить и воспоминания того, что было вчерашним днем.       Он встал, вышел из спальни и прошел на кухню, чтобы просто попить. Странно было гулять по чужой квартире без хозяина. Влад двигался медленно, каким-то затравленным взглядом смотря на комнату, где они вчера сидели, и подмечая в ней новые детали. Цвет ковра, например, обои и растения, что стояли то там, то тут. Картину на стене увидел, сложенный аккуратно флаг России рядом и вставленный в рамку, цвет штор у окна подметил. Чужая обстановка и отсутствие рядом людей не расслабляли, а напрягали. Но зацикливаться на этом Влад не хотел. Прошел на кухню, нашел кружку и налил в нее воду из-под крана, чтобы залпом выпить. Сел на стул за столом и увидел под ковриком сложенную бумажку.       Стакан поставил в сторону, глянул на часы над столом, что показывали 12:30 и выдвинул из-под коврика белый лист, сложенный вдвое. Взял в руки и удивился, когда оттуда выпала купюра номиналом в 1000 рублей.

«Доброе утро, Влад. Не стал тебя будить, отдыхай. Я на похоронах, буду вечером, надеюсь, не поздно. Еда вроде есть, но можешь сходить в магазин еще купить чего-нибудь. Квартира в твоем распоряжении. На всякий случай оставлю свой номер телефона. Ключи я оставил в прихожей на крючке рядом с твоей курткой. Позвони матери. Справку попробую достать, но не обещаю, что сегодня. Постарайся не убить мою квартиру или меня убьет жена. Виталик»

      Влад слабо улыбнулся с последней фразы и отложил бумагу в сторону, что потом переписать телефон. Допил залпом воду и пошел к куртке, где со вчерашнего вечера держит свой телефон. На крючке, как и сказал Виталий, увидел небольшую связку ключей. Трогать пока не стал, чтобы не потерять, а полез в карман, чтобы позвонить матери. Каково было его удивление и ужас, когда он увидел от матери 23 пропущенных звонка. И еще десять с незнакомого ему номера. Проверять незнакомый номер он не стал и сразу набрал матери, чтобы успокоить ее и спросить, как дела. Представлять ее лицо, когда она пришла домой и увидела стену в кровище — не хотел.       Гудки неприятным звуком резали слух, время тянулось до бесконечного медленно. А когда на том конце решили наконец-то ответить, Влад не сразу нашелся, что сказать.       — Владик? Господи, мерзавец, слава Богу! — выкрикнула она в трубку, и Влад поджал губы, ожидая не то слов благодарности за звонок, ни то ругани за пропажу. — Почему трубку не берешь? Я волнуюсь между прочим!       — Да я… у друга тут решил пожить немного, — промямлил неуверенно и пошел на кухню. Телефон пискнул в ухо оповещением о почти разряженной батарее.       — У друга он решил пожить, а мать предупредить не дано, да? Звоню ему, звоню, звоню, — вздох тяжелый и продолжительный. — Ладно уж. Жив и уже хорошо. А то я отцу твоему звоню — он трубку не берет, Олега тоже дома не было, не знает, где ты. В школе, надеюсь, а не прогуливаешь?       — Эм… не в школе, — решил признаться. Вновь наполнил стакан и сел за стол. — Я разберусь, ма.       — Ладно-ладно. Взрослый мальчик уже. Я тут это… чего звонила-то. Я пока у э… подруги живу. Давно не виделась с ней, да и до работы ближе и…       — Я понимаю, ма, — обрезал монолог Влад, действительно понимая, почему мать живет у подруги, а не дома. И оправдываться ей ни к чему. Влад сам домой не очень жаждет идти пока что.       — Дома все нормально?       Влад нахмурился. Значит, ее ночью дома тоже не было. Ни ее, ни Олега. Только отец. И от этой информации стало как-то не очень комфортно. Сразу вспомнились слова Виталия насчет того, что ему сказал отец.       — Да, да, — закивал быстро, понимая, что пауза немного затянулась. — Все нормально. Я это, пойду, ладно? Обещаю не пропадать.       — Звони и школу не пропускай!       Влад скинул вызов и потер лоб, выключая режим «не беспокоить». Отложил телефон в сторону и уставился на пустой стакан, запуская пальцы в отросшие волосы. Оставалось надеяться, что дома все в порядке. Что отец сейчас на похоронах вместе с Виталием и дома он дел не наделал. Взрослый все-таки человек.       Только вот сердце все равно было как-то неспокойно за него весь день.       Влад приготовил себе завтрак из того, что нашел в холодильнике. Сделал пару бутербродов, салат и чай. Убрал за собой, потом постарался отвлечься просмотром телевизора, чтением какой-то книги, которую первую вытащил из книжного шкафа. Провел сам себе экскурсию по квартире, стараясь особо не любопытствовать и держать руки при себе, хотя было несколько мест, которые хотелось изучить детальнее, вроде сейфа в спальне или нескольких фотоальбомов, что лежали рядом с медалями на планшете под прозрачной крышкой. Рассматривал фотографии в спальне, что стояли в рамках на прикроватных столиках. Жену рассматривал, оценивая ее, как «красивая», Виталия, когда он был моложе. Его тоже оценил, как «красивый» и покачал головой, давая себе мысленный подзатыльник. Ближе к вечеру решил выйти на улицу. Прошелся до магазина, желая отведать котлет, купил фарша и немного ерунды для настроения, и вернулся домой. И все это время гнал прочь мысли о том, что что-то могло произойти. Воспоминания о вчерашнем вечере не отпускали. Сказанные Виталием слова нагоняли панику в и так уставшей душе Влада.       Делая котлеты парень все думал о том, что вчера услышал, слова свои вспоминал, что выкрикнул в порыве ярости и думал, где правда, а где вымысел и как на это правильно реагировать. Какова вероятность того, что отец все-таки сделает что-нибудь, как будет вести себя Влад, если Николай все-таки решится на этот абсурд?       Накрыв котлеты крышкой, Влад откинул в сторону лопатку и взял телефон, чтобы написать отцу и извиниться. В который раз извиниться перед отцом, когда извиняться должен он за свои поступки. Но приходилось игнорировать эти мысли. Запихнуть гордость куда поглубже и вести себя, как взрослый человек, которому нужно наладить отношения с другим взрослым человеком для дальнейшего нормального сосуществования.       Сел за стол, разблокировал телефон, нашел в контактах отца и открыл окно с сообщениями. Последнее полученное от отца сообщение было еще летом и гласило то, что он будет через несколько минут. Просит прощения за опоздание и обещает завести его поесть куда-нибудь. Влад помнил этот день. Он ждал отца у метро, чтобы потом поехать с ним на дачу. Влад возвращался от друзей, а отец с работы. И ждал он его час, злясь, как пойманный зверь. Но, стоило подъехать отцу, стоило ему улыбнуться и еще раз извиниться, Влад сразу успокоился. Залез в машину, отмахнулся и сказал, чтобы он ехал уже и не забыл его покормить.       Хотел бы и сейчас Влад его простить так легко и быстро.       Пальцы застучали по сенсорному экрану, печатая сухое, но, как казалось Владу, все же нужное извинение. «Прости за слова, что я вчера сказал. Я дурак». Нажал «отправить» и отложил телефон в сторону.       И проверял ответ каждые десять минут, надеясь получить от отца хоть что-нибудь. Но телефон молчал. Сообщений не было. Ни от отца, ни от матери, ни от кого-то еще. Влад поел, помыл посуду, уселся в кресло, чтобы продолжить смотреть телевизор, держа телефон в руке. Подпер голову рукой, пытаясь понять, что происходит на экране, но не мог сосредоточиться на диалоге и действиях, думая об отправленном сообщении и тому, что может происходить с его отцом.       Его поведение, слова, удары, слезы и вот теперь желание просто умереть. Не укладывалось в голове. Влад знает его столько лет… но, видимо, недостаточно для того, чтоб понимать. Виталий его знает и понимает, но не собственный сын. И от этого становилось обидно. Почему Николай всегда замалчивал что-то, отнекиваясь от вопросов семьи? Говорил, что все нормально, по возвращении после командировок, когда по лицу было видно, что его что-то тревожит. Всегда улыбался после тяжелых ранений, долечиваясь дома и шутил. Никогда не говорил с сыновьями о своей работе, о войнах, что прошел, находя тысячу и одну причину перевести тему. Влада это бесило. Все это время бесило, и сейчас взбесило окончательно. Может, если бы Николай говорил с ним, открывался, как всегда открывалась детям мать, все было бы иначе? Сын понимал бы отца, знал бы его лучше для того или иного слова, знал бы, как извиниться, чтобы его простили. Знал бы, как подступиться для разговора. Может, если бы отец общался с детьми так же часто как и с друзьями, все было бы легче? И еще одно очередное «может», умерло только зародившись, когда послышался звук открывающейся двери.       Влад повернул голову в кресле и увидел в коридоре Виталия. Выключил телевизор, отложил пульт на столик, где еще вчера стояли стаканы с бутылкой, и встал с места, чтобы встретить мужчину.       — Даров, — кинул ему Виталий, стягивая черную шапку со светлой головы. Влад удивился тому, что тот был трезв. На похоронах часто пьют же… Выглядел он ни грустно, ни весело. Наоборот, озадаченно, будто раздеваясь, отчаянно пытался что-то вспомнить. Что-то очень важное и забытое. Озадаченно и озабоченно. — Как ты тут?       — Нормально, — дернул плечами Влад, скрещивая на груди руки. — Как прошло все?       — Да нормально, — последовал примеру парня и тоже пожал плечами. Стянул ботинки, повесил куртку на крючок, провел ладонью по уставшей шее. — Матери звонил?       — Ага…       — Все под контролем там?       — Да, вроде. Решила у подруги пока пожить, так что то, что я не ночевал даже не знала.       — То есть, дома тоже не ночевала? — слишком удивленно и озабоченно спросил мужчина, и Влад неуверенно кивнул, уже сомневаясь в своих словах.       — А что такое?       — Да ничего, — причмокнул и опустил взгляд на только что снятые ботинки. — Отца твоего на похоронах не было, — сказал тихо и нахмурил брови. — Дома его тоже нет, я заезжал, на звонки не отвечает, — потер переносицу и замер. А после посмотрел на парня. — Мать твоя домой так и не приезжала?       Влад почувствовал, как сжалось внутри тревожно сердце. Покачал головой.       Больше не говоря ничего, Виталий потянулся к ботинкам.       — У тебя ключи от дома с собой?       Влад не помнил, даже не пытался вспомнить. А потом стрелой пролетело воспоминание, что ключи он оставил на табуретке. Пришлось покачать головой. Захотелось сесть. Мысли жили своей жизнью.       — Так, без паники, — возразил Виталий, заметив, как изменилось состояние пацана. — Найдем батю твоего. Он мне слово, сука, дал, — быстро зашнуровал ботинки, надел куртку, натянул шапку на голову и стащил ключи со столика.       — Можно с тобой? — наконец-то открыл голос Влад, понимая, что он не сможет сейчас сидеть тут один.       Виталий незамедлительно кивнул.       Влад вгрызался в свою губу, следя за тем, как мелькают за окном джипа фонари. Цеплялся за дверную ручку и считал проезжающие мимо автомобили, стараясь этим подсчетом отвлечься от мыслей.       — Позвони отцу, а. Может, если ты позвонишь, ответит.       — Сомневаюсь, — вздохнул Влад, но все же полез за телефоном. Осталось три процента зарядки. Быстро найдя контакт с отцом, он приложил телефон к уху и встретился только с протяжными гудками, от которых леденела кровь. Виталий по молчанию парня все понял. — Могу матери позвонить, чтобы она попробовала дозвониться и брату, — предложил, сбрасывая звонок.       — Давай.       Но и мать, что перезвонила через пару минут после просьбы Влада, дала отрицательный ответ. И, судя по ее голосу, не особо нервничала по тому, что ее муж куда-то пропал и не отвечает на телефон. Кажется, ей у подруги было хорошо, чтобы волноваться о чем-то, что приносило боль. Влад не мог ее винить, но и абсолютное равнодушие понять не мог, зная всей правды, которую скрывает его отец.       Удар, который ей нанес Николай вспоминать не хотелось. Свой разбитый нос тоже. Все обиды в один миг как-то отползти в сторону, и внутри парня было только волнение за одного единственного человека, который вроде как был особенно дорогим в его жизни, но по определенным причинам, отошел на задний план.       Олег ответил, что отца не видел и видеть не хочет, а когда позвонил все же, сказал, что не отвечает.       Виталий звонил то одному, то другому человеку, спрашивая насчет Николая и всегда в конце тяжело вздыхал и прощался. Заехал в одно место, вернулся ни с чем, потом в другое. Решил опять заехать домой к Владу и вернулся с отрицательным кивком. Окна в квартире не горели. За дверью только лаял пес.       Сев в машину, он предпринял последнюю попытку позвонить другу, чувствуя на себе болезненный взгляд его сына. Что говорить Владу, Виталий не знал, поэтому молчал и действовал. Парень сам все видел, слова ни к чему, а слова успокоения в такой ситуации все равно ничего не давали. Пацан не дурак.       Влад слышал на расстоянии гудки в телефоне мужчины. Видел напряжение на его лице, как гаснет надежда в глазах, как прикрываются веки, как взгляд падает с лобового стекла на руль. Видел, как он опускает руку с телефоном и сбрасывает вызов.       — Я звоню матери, пусть несет ключи. Мне поебать, — с придыханием сказал Влад и полез за телефоном. Но, стоило стукнуть по экрану, он понял, что телефон разрядился. Телефона матери наизусть он не знал. Помнил только телефон Димки и все. — Блять, — выдохнул и швырнул телефон на приборную панель. Руки дрожали, перед глазами картина того, как отец лежит на кухне с вышибленными мозгами.       — Харе паники, Влад. Все нормально будет. Запил, наверное. Ща отыщем, не робей, — улыбнулся ему, но Владу впервые захотелось стереть эту улыбку с чужого лица. Она злила, а не успокаивала. И сам себя он злил за то, что только сейчас понял всю серьезность ситуации. И всю ее абсурдность.       — Харе паники? — рявкнул тихо, смотря на мужчину, что завел машину. — Не хер было говорить мне вчера о том, что он застрелиться хочет!       — Как мне еще до тебя надо было донести то, что не хер себя вести, как мудак последний?! — также рявкнул Виталий. Влад отвернулся к окну. — Что? Теперь страшно, да?       — Заткнись, — шикнул Влад, чувствуя ком в горле.       — За языком следи.       Виталий покачал головой. Вырулил со двора и поехал дальше искать друга. Хоть дверь выпиливай. Но данное другом слово немного успокаивало. А Виталий знал, что Николай человек слова, и это вселяло немного надежды в то, что все хорошо.       Он заехал на заправку, чтобы заправиться, купить перекусить и зайти в туалет, и на кассе предпринял очередную попытку позвонить. Влад как раз рассматривал ассортимент булок и сэндвичей рядом.       — Ты, блять, где, — прорычал Виталий, замерев с протянутой купюрой, когда человек на линии наконец-то соизволил ответить на сотый за день звонок. Кассир взялся за край купюры, но вытянуть из цепких пальцев ее не смог. Влад повернулся к мужчине. — Я тебе сколько звонил?! — уже рявкнул Виталий и наконец-то отпустил купюру. Кассир покосился на клиента, но молчал. — Ты где… — выдохнул грозно и махнул Владу, чтобы тот забрал свой сэндвич. Влад с надеждой смотрел на мужчину, забирая у кассира из рук сэндвич с беконом и сыром. — У Макара? — передал воду парню, взял свой сэндвич, сунул под мышку свою бутылку и принял сдачу. — Тогда на каком кладбище, епт тво… — закипел окончательно мужчина, но быстро смягчился, когда получил ответ. Опустил взгляд на грязный пол под ногами. — Понял… — сказал почти мягко, понимающе и кивнул Владу на выход. — Я подъеду?.. Ладно. Скоро буду.       Сунул телефон в карман и вернулся в машину. Влад молчал, глядя на мужчину во все глаза.       — Нормально все с ним, — сказал пристегиваясь.       — Где он?       — У друга, — выдохнул и вырулил с заправки.       Влад не совсем понял, так как слышал, что он на кладбище, а потом вспомнил сегодняшние похороны.       — Решил после всех прийти?       — М?       — На похороны…       — У другого друга, — спокойно ответил Виталий и отложил еду с водой на заднее сиденье. — Ешь, давай, только аккуратно.       Влад не стал продолжать. Пристегнулся следом за мужчиной, когда они выехали на трассу, и принялся осторожно есть, стараясь не особо посыпать все вокруг крошками. Смотрел в окно и чувствовал, как становится легко и устало после того, как он узнал, что отец жив. Он не знает, в каком он состоянии, где именно находится и что там делает, но уже от того, что тот не лежит дома с пробитой головой — радовало и успокаивало.       Неужели это Влад виноват в том, что происходит? Неужто он своими словами и поведением довел отца до этого состояния? Несмотря на все, что делал Николай, Влад думал о своей вине. Во всем. О своей глупости, недальновидности и наивности. Хотел спасти отношения с двумя — потерял обоих, думал о том, что получится соврать самому себе — опять провал. Хотел оттолкнуть от себя отца окончательно — в итоге тянулся к нему, чтобы попросить прощения. Плевать на удар было, плевать было на то, какие слова говорил отец. Хотелось посмотреть в глаза и сказать «прости».       К кладбищу они ехали недолго, как казалось Владу. Или так показалось потому, что он заснул, когда доел сэндвич и расслабился наконец-то.       Влад сразу заприметил черную иномарку отца. Она стояла под фонарем у сторожки, запорошенная свежим снегом. Марка машины, номера, все было знакомым. Только отца не было видно. Влад быстро вытянулся в кресле, крутя головой, чтобы увидеть не только знакомую машину, но и знакомый силуэт. Но вокруг ни души. Кладбищенская тишина, темнота за ограждением, да медленно падающий пушистый снег.       Виталий, что тоже смотрел по сторонам, видел мужчину. Со вздохом отстегнулся и вышел из машины. Влад вышел следом, не собираясь сидеть и ждать. Прошел к заду джипа и встал рядом, слушая тишину и смотря на темноту за ограждением. На черные деревья, кресты, оградки.       Виталий открыл дверь багажника, залез внутрь и вскоре вытащил фонарь, откинув в сторону тросы, веревки и какие-то подсумки. Проверил работоспособность и хлопнул дверью.       — Жди меня здесь, — сказал парню и, включив его, осветив деревья вдали и ограды с крестами, направил луч в снег под ногами.       — Я не буду тут сидеть, — возмутился парень. — Я пойду с тобой.       — Сядь, блять, в машину и никуда не ходи, — рыкнул мужчина и отошел от машины на несколько шагов. Вынул пачку сигарет из куртки, выбил одну и быстро закурил. — За мной особенно. Сиди тут. Сторожи машину.       — Я не сторож…       — Влад, — гаркнул Виталий, и Влад потупил взгляд. — Не заставляй меня кричать на тебя. Будь умным мальчиком и сядь в машину.       Парень хочет туда, к отцу. Своему отцу. Он не хочет сидеть и сторожить машину.       — Я пойду с тобой, — твердо сказал парень и сунул руки в карманы куртки. Виталий раздраженно закатил глаза. Выключил фонарик, убрал в карман на груди и, схватив парня под руку, толкнул к машине. — Эй! — вскрикнул от резкой боли, что прошила руку от плеча до пальцев. — Я тебе не преступник, блять! Отпу… — Виталий его не слушал. Толкнул в дверь и склонился. Владу пришлось замолчать. Но грозно пыхтеть он не перестал. — Я не маленький мальчик…       — А ведешь себя именно так, — сказал тихо, холодно, смотря прямо в глаза пацану. — Я тебя к отцу сейчас не подпущу. Сядь в ебаную машину и не высовывайся. Или я запру тебя внутри.       Отпустил руку и выпрямился, вытаскивая сигарету изо рта. Вынул обратно фонарик, включил его и, убедившись, что парень не двигается и не собирается идти за ним, пошел к машине друга.       Влад смотрел в спину мужчине и понять не мог, что такого может произойти, если он пойдет вместе с Виталием? Отец его убьет, если увидит? Что? Сорвет крест с могилы и будет убивать? Или себя? Влад сокрушенно покачал головой и облокотился о капот машины. Осмотрел темную дорогу откуда они приехали, лес вокруг и перевел взгляд к машине отца, что стояла под одним единственным фонарем на всем кладбище. Рядом со сторожкой и магазином венков и цветов. С облупившейся зеленой краской и побитым окном. Влад сомневался, что магазин работает. Выглядел он потасканным временем.       Виталий посветил фонариком в салон машины, осмотрел саму машину и, кинув быстрый взгляд на парня, пошел на само кладбище, уверенно маневрируя между участками. Он точно знал, куда идти.       Когда стало холодно сидеть на капоте, Влад спрыгнул и сел в салон, кое-как найдя, где включить печку. Включил тихо радио и уставился на дорогу перед собой, которую посыпал снег. Время тянулось безумно медленно. И чем больше минут проходило, тем беспокойнее становилось. Виталия так и не было, новостей тоже. Он просто ушел в ночь с одним фонарем за его отцом, который черт знает, что удумал. И что мог Влад? Ничего. Сидеть и ждать, накручивая себя и сразу же стараясь успокоить. Конечно, мог еще пойти следом и нарваться на отца, что убьет его и на Виталия, что добьет, потому что тот ослушался. Хотелось верить мужчине, ведь тот еще ни разу не подвел.       Влад почти засыпал, когда увидел, как мигнул среди могил свет он фонаря, а потом разглядел две темные фигуры.       Хотелось вылететь из машины и подойти ближе, но Влад не двигался с места. Выключил радио, утонул глубже в водительском кресле и уставился во все глаза через стекло на кладбище, надеясь отчего-то, что его не видно в машине. Было два человека, оба шли на своих двоих, и от этого становилось чуть легче.       Виталий выключил фонарь, когда они вышли на свет, выходя за ограждение кладбища. Убрал его в карман куртки и прошел с другом к машине. Николай выглядел понуро, голову склонил, плечи ссутулил, будто бы замерз, пряча лицо в высоком вороте осеннего пальто. Виталий что-то говорил другу, вытаскивая из пачки две сигареты, но Влад не мог разобрать слов. Он просто смотрел. Николай взял одну и закурил от сигареты Виталия, склонившись к нему. Повернулся спиной к Владу и посмотрел на кладбище. Виталий что-то продолжал говорить, выпуская изо рта пар от дыхания и тяжелый дым, что растворялся в воздухе медленнее и выше. Владу казалось, что все нормально. Они разговаривают, отец жив, курит вот, друга слушает. Но потом Николай будто бы пошатнулся и плюхнулся на капот своей машины, пряча лицо в одной ладони. Он крупно вздрогнул и выронил сигарету из пальцев.       Влад осмотрел дорогу перед машиной, будто бы там кто-то шел, а потом также резко перевел взгляд обратно на двух мужчин. Виталий протянул руку к другу и, положив ладонь на его плечо, пару раз похлопал утешая. Влад не мог понять, что происходит, но чувствовал, что это «что-то» что-то нехорошее. От вида отца было тошно и страшно, как в тот день, когда он ударил мать. Он будто бы снова плакал.       Хотелось ни то выйти, ни то уехать отсюда, когда Влад понял, что тот действительно почти рыдает, закрывая лицо ладонью и вздрагивая на каждый всхлип. Парень спустился ниже на сиденье и тяжело сглотнул, собираясь мыслями и силами. Все же хотелось выйти и посмотреть на отца. Извиниться, успокоить, сказать что-то, что наладило бы их общение. И простить ему все, что тот не так сделал.       Но Влад не двигался, смущенно и испуганно смотря на двух мужчин.       Виталий выкинул сигарету и, обхватив шею мужчины, прижал его к себе, обнимая одной рукой. Николай в ответ вцепился пальцами в черную куртку. А Влад отвернулся, уже второй раз заставая отца за такой слабостью. Он не хотел быть свидетелем этого. Он хотел знать, что происходит и кто виноват в его состоянии. Влад?       Больше парень на мужчин не смотрел. Было страшно видеть отца в таком состоянии. Было в этом что-то запрещенное. Он не видел больше возможности сказать «прости». Не сейчас. Подходить к отцу, когда тот был таким… слабым, Владу было страшно.       Он печально уставился на дорогу перед собой и просто ждал, стараясь ни о чем не думать. Смотрел на снежинки перед включенными фарами и считал собственные удары сердца. Отца вновь стало жаль. Понятное дело, что все были виноваты в той или иной степени, но сочувствие испытывал парень только к одному человеку. Все происходило здесь и сейчас, и даже на расстоянии он чувствовал боль мужчины, что плакал в объятиях друга.       Виталий вернулся нескоро. Влад лениво моргнул и посмотрел на мужчину, когда тот открыл дверь и сказал «двигай». Пересел на пассажирское место и, пристегнувшись, отвернулся к окну. Не знал, о чем спрашивать, ждал, что скажет Виталий. Но он молчал.       Мимо проехала машина отца, и Влад проводил ее глазами. Интересно, знал ли отец, что его сын находится в машине его друга? Говорил ли об этом сам Виталий?       — Ко мне? — обратился к парню мужчина и дал газу, чтобы тронуть машину с места. Влад молча пожал плечами в ответ, и Виталий кивнул. — Ко мне.       — Он в порядке? — отстраненно спросил Влад и быстро глянул на мужчину. Вдалеке виднелись красные огоньки от машины отца, что ехал перед ними с небольшим отрывом.       Виталий в ответ тяжело вздохнул.       — А ты не видел?       Влад промолчал. Отвернулся и прислонился лбом к холодному стеклу.       Надо было выйти из машины и поговорить с ним. Извиниться, обнять и сказать, что он любит его несмотря ни на что. Он готов был простить отца за все, лишь бы все наладилось.