Отклонения

      Влад никогда не плакал с такой отдачей, не понимая, что с ним происходит. Возможно только в детстве, посреди ночи, когда еще грудничком был. С такой истерикой, что ломило пальцы, с такой громкостью, что кто-то из соседей постучал по своему потолку. Он лежал, свернувшись калачиком и в голос ревел, ощущая только, как набухают на шее вены и гудит от боли голова. Пару раз стукнул кулаком по полу, в абсолютном бессилии, порвал край футболки, когда потянул ее.       Он плакал, пока у него не иссякли силы. Пока рыдания не стихли, и он не замер, лежа на полу. Тело расслабилось, ладони подтянулись к груди, словно сильно замерзли. Голова гудела, но была приятно пуста на мысли. Влад не мог и не хотел двигаться, только смотрел на темноту под закрытыми веками и чувствовал насколько он ущербен. Так ущербен, насколько может чувствовать себя парень, когда понял, какую истерику только что пережил. Но заботило ли его это сильно, чтобы убиваться? Нет. Его убивало другое. Или, скорее, другой. Человек, что просто ушел, спрятавшись в комнате.       Влад открыл глаза и уставился на белую плитку под носом. Лицо казалось опухшим, глаза резал яркий свет, двигаться не было сил. Его знобило, тело горело от поднявшейся температура. Нос заложен. Хотелось просто умереть. Вслед за Димой, вслед за отцом, который пока еще думал над этим. Какой ему был смысл жить? Он все равно никому помочь не может. И правильно сказал Виталий — как мы можем помочь еще кому-то, если не в силах помочь себе? Парень придерживался такого мнения, поддакивая лениво самому себе, что да, все это зря.       Кобель лизнул лицо хозяина и лег рядом, начиная тихо поскуливать. Облизнулся жадно и начал тяжело дышать, высунув язык наружу. Влад понимал, что тот хочет гулять, что скулит потому, что дышит тяжело именно так, когда уже невтерпеж. И подумал, а выводил ли его отец и сколько раз?       Пес громко зевнул и, подползая на пузе ближе, вновь начал скулить, преданно смотря в покрасневшие глаза хозяина.       Влад хотел отмахнуться от собаки, послать все к чертям, но это животное, кажется, единственное, что он не хотел убивать своим поведением и безразличием. Поэтому безрадостно улыбнулся и протянул обессиленную ладонь к мокрому и холодному носу. Потрепал по макушке и еле перевернулся на спину, утыкаясь взглядом в белый потолок. Скользил взглядом бездумным по светлым обоям на стенах, выключатели рассматривал на стене в туалет и в ванную и слушал гудение холодильника на кухне. Мерный, успокаивающий, неизменный звук. Скуление пса, разговор соседей снизу и завывающую пустоту в груди.       Поднялся, шмыгнул громко носом и, окинув пустым взглядом стол, где лежал пистолет отца, вновь почувствовал, как слезы наполняют глаза. Оружие внушало неподдельный ужас, потому что перед глазами картина того, что оно могло сделать, если бы Влад не пришел домой.       Да и кто сказал, что он пришел вовремя?       Смахнув рукой слезу, стекающую по щеке, Влад прошел на кухню, с тревогой осмотрел ТТ с гравировкой на рукоятке и потянул к нему руку, чтобы… что? Выкинуть? Спрятать? Разрядить? Рассмотреть ближе?       Холодный металл обжег горячую ладонь, тяжесть потянула ее вниз, когда Влад сжал рукоять в пальцах. Рассмотрел благодарственную гравировку на стволе, инициалы отца на рукояти, звезду осмотрел на другой стороне и, сжав оружие в двух руках, направил дуло себе в лицо. Черное отверстие опасно смотрело прямо в лоб, и Влад всматривался в эту темноту, чувствуя, как спокойно в груди бьется сердце при мыслях, что после вспышки не будет больше ничего. Ни боли, ни страданий, ни мыслей. Все кончится здесь и сейчас. Воспоминания уйдут, тревоги, радости. Об этом думает Николай, держа в руке пистолет?       Влад положил оружие на место, больше не собираясь думать об этом. Оно пугало его; мысли того, о чем думает отец и подавно, а сил на страх уже и так не было. Казалось, если появится еще хоть одна проблема, Влад рассыплется в прах.       Пес опять громко зевнул перед тем, как начать заново скулить, и Влад посмотрел на него — лежал в проеме кухни и продолжал преданно смотреть на хозяина янтарными глазами.       — Идем, — прохрипел Влад и пошел в прихожую, чтобы одеться и взять ошейник с поводком.       Накинув куртку на плечи, Влад прислушался к тому, что происходит в квартире. Посмотрел в сторону родительской спальни и не увидел света под дверью. Николай находился в полной темноте, и только Бог знает, чем занимался. Тишина. Абсолютная.       Вздохнув, Влад вышел, лениво молясь то одному, то другому Богу, чтобы обошлось. Чтобы он пришел домой и все осталось так же, как и сейчас. Главное, не хуже. Хуже уже некуда.       Мороз на улице отрезвил парня, заставляя того немного собраться и хотя бы перестать быть в той прострации, в которой он вышел из дома. Глаза более сосредоточенно смотрели на улицу, следили за псом, что радостным бегал от одного дерева к другому, рассматривали прохожих, угрюмо склонивших голову. У самого в голове пустота, на душе полутьма. Влад был почти что доволен.       В кармане опять настырно зазвонил телефон, вибрацией оповещая парня о том, что кто-то с ним хочет поговорить. Но Влад не стал его доставать. Достал только тогда, когда он затих. Вытащил из кармана и увидел несколько пропущенных от матери и одно сообщение от Виталия. Матери звонить не было никакого желания, но сообщение от мужчины он открыл, замирая на дорожке, протоптанной людьми, что тоже гуляли с собаками между домов.       «как там отец».       Влад сокрушенно покачал головой, даже не зная, насколько честно отвечать мужчине, чтобы он понял, в какой жопе находится и Николай, и сам парень. Как ему вообще отвечать? И стоит ли…       «Хуево», — ответил честно и довольно емко, как он сам думает. Не знал, что писать дальше — мыслей все еще не было. Хотел бы сказать, что ему все равно было на происходящее, только вот это уже было враньем, в которое он пока не готов был поверить сам.       «чё там», — последовало через минуту, и Влад поднял взгляд покрасневших глаз в темно-синее небо над головой. Сияла одна звезда, похожая на спутник, путаясь в ветвях голых деревьев.       «В одной руке пистолет, в другой водка. Я истерику закатил. Прости. На большее меня не хватило», — писал, кусая губы, чувствуя, как слезы опять подступают к глазам против его на то воли, — «я просто упал там и разрыдался. Я не могу. Все. Это стало последней каплей», — ткнул пальцем на кнопку отправления и сел на корточки, чувствуя подступающие к груди рыдания. Его опять трясло при воспоминании того, как отец сидел там и пустым взглядом смотрел на сына, с оружием в руках. И при понимании того, что он ничего с этим не сделал из-за страха и собственной слабости.       Телефон в руке опять завибрировал из-за входящего звонка, и Влад чуть было не швырнул его в дерево рядом, только надпись «Виталик ОМОН» на экране заставила повременить с этим действием. Слезы прекратили стекать по щекам, и палец смахнул кнопку вызова, чтобы ответить на звонок, хотя говорить совершенно ни с кем не хотелось. Даже с мужчиной. Но уставшее от всего тело будто тянулось к нему, потому что привыкло, что там, где Виталий — там хорошо и спокойно.       — Что там, — спокойно спросил Виталий и Влад едва сдержал себя, чтобы не разреветься вновь, услышав его голос. Поднялся с корточек, огляделся по сторонам, нервно кусая губы и закрыл глаза, изо всех сил заставляя себя успокоиться. — Влад, ты со мной?       Влад кивнул, не в силах произнести и слова. Понимал, что если он скажет что-то, то изо рта вырвется не слово, а надломленный стон.       — Влад! Не молчи, черт возьми, это ты?       — Да, — прошептал, не сумев извлечь из себя полноценного звука.       — Ты нормально там? — уже более обеспокоено сказал мужчина. Влад покачал головой, зажмурив глаза. Хотелось много чего сказать, много чего объяснить и попросить помощь, но горло сковало, слова встали комом в груди, губы сжались в одну тонкую бледную полоску. — Влад, ебать… Что с отцом? С ним все нормально? Не молчи, ебаный рот! Я ща наряд к тебе пошлю! — выкрикнул нервно.       — Нормально, — сказал дрожащим голосом и судорожно втянул в себя холодного воздуха. Хотелось спрятаться с улицы где-нибудь в нежилом помещении. Сесть в углу и дать волю эмоциям, что душили внутри. — Я не знаю, — выдохнул следом и затрясся в беззвучных рыданиях. — Помоги, — прошептал в телефон и закрыл рот рукой, чтобы заглушить тихие всхлипы, которые мужчина все равно слышал. — Я-я ничего не могу. Я… я боюсь. Боюсь, что он может сделать и сам ничего не могу. Я ничтожество, — говорил сбивчиво, хватая жадно ртом воздух и смотря в одну точку — на одно из окон панельного дома напротив. На лампу под потолком смотрел, на шторы.       — Влад… тихо, слушай меня. Ты слышишь? Влад…       Влад качал головой, хмуря брови. Он слышал, но не мог говорить — эмоции душили. На слезы уже не было сил, но они текли из глаз и мешали даже говорить нормально. Он не хотел быть слабым перед Виталием, но только это и умел. Всегда, когда он был рядом, Влад был слабым. И будучи слабым рядом с мужчиной, понимал, что ничего дурного он ему не сделает. Ему можно верить, он поможет, защитит.       — Влад, — позвал тихо, спокойно, почти что мягко, и очередной всхлип вырвался изо рта парня. — Владик, Слав, хороший мой, слушай меня, пожалуйста, — продолжал говорить мягко, — успокойся, это самое важное, что ты сейчас должен сделать. Самое правильное. Я знаю, сложно, я знаю, пиздец какой-то происходит, но, прошу тебя, попытайся взять себя в руки. Давай я пока на линии с тобой побуду? Говори со мной.       Слова мужчины, мягкий голос действительно успокаивали, внушали чувство уюта и теплоты. Но хотелось, чтобы он был рядом, чтобы Влад видел его, слушал здесь и сейчас, рядом, а не через телефон. Хотел улыбку его видеть, глаза светлые и добрые.       — Я хочу, чтобы ты обнял меня, — сказал он тихо, продолжая тихо всхлипывать. — Тебя рядом не хватает, — все говорил, что в голове пролетает. — С тобой рядом хорошо, спокойно. Ты всегда все знаешь. Ты, блять, отца знаешь лучше меня. Я же нихуя не могу, — опять начал заводиться, растерянно бегая заплывшим от слез взглядом по вечерней улице. — Я заварил всю эту кашу и теперь не могу ничего исправить. Дома никого нет, матери похуй и она не знает ничего. Олег отца знать пока не хочет, а что я один могу? Почему рядом с ним больше нет никого? Стоит ли мне вообще говорить еще кому-то о том, что происходит?       На другом конце линии послышался тяжелый вздох.       — Почему я не могу просто позвонить в скорую, чтобы его забрали, хотя знаю, что это верный шаг? Я не хочу потерять еще его! Мой друг с собой покончил из-за меня, теперь отец?!       — Влад, — прервал его мужчина, и Влад затих, вслушиваясь жадно в тишину трубки.       — Пожалуйста, — шепнул Виталию и закрыл глаза, сам не зная, чего прося.       — Может, ты и прав. Может, надо… да он, блять, не поедет никуда, — рявкнул в сторону от телефона. Влад услышал, как внутри что-то в очередной раз надломилось от слов мужчины. — Будь пока ты рядом…       — Хочу, чтобы ты был рядом…       — Я не могу… — вздохнул мужчина. — Не сейчас. У меня рейд через пятнадцать минут. Ты дома сейчас? Отец все еще с оружием в руках?       — Нет, — выдохнул обессиленно и погладил подбежавшего к ноге пса по голове. Успокаивало. — Он ушел в комнату, когда я истерику закатил. Пистолет на столе оставил. Я с собакой вышел.       — Давай домой. Пока ты дома, он ничего не сделает. Это хорошо. Ты вовремя домой пришел. Умница, правильный выбор сделал.       Влад улыбнулся чуть-чуть, когда услышал в голосе мужчины улыбку. Представил ее, прикрыв глаза и вздохнул, прогоняя морозный воздух по горящим легким. Слезы холодили щеки, уличный воздух резал воспаленные глаза.       — Ты справишься, Влад. Я буду рядом, если что. Всегда. Звони, пиши. Как только я смогу, я поговорю с твоим отцом. Я бы и сегодня поговорил, но не время. Звучит, как чертовщина ебаная, но просто поверь мне.       — Я верю…       — Спасибо… Сейчас ему нужна семья. Кто-то из семьи. Не друзья, не психологи. Он всех их на хер пошлет. Никого слушать не будет. И тебя не будет слушать. Но твое присутствие рядом, спокойствие, слышал? Спокойствие… это будет держать его. Давай, дуй домой. В школу не ходи. Поверь, ему все равно сейчас на твои прогулы. Если что — справка есть.       — Ладно, — ответил пресно.       — Будь спокоен, сдержан. Будь рядом. Молча, незаметно, но будь. Люби отца. Он это почувствует рано или поздно, если сейчас забыл об этом. У него кроме тебя, судя по всему, больше никого нет пока. Как остальные вернутся — дай знать. Может, к этому времени он в себя придет. А если нет, то они сами все увидят.       В телефоне послышался тяжелый вздох, и линию заняла тишина. Иногда ее прерывали чьи-то голоса на заднем плане, смех, какой-то грохот. Влад смотрел на грязный снег у обочины дороги и просто слушал то, что происходило на другом конце, пытаясь принять все сказанные мужчиной слова. И понять их.       — Давай, ты сильный, Влад. Я в тебя верю. Ты справишься. Ситуация пиздецовая, но ты сможешь. Если что, ты прав, всегда звони в скорую, полицию, на любую экстренную линию. Не мне. Сейчас, поверь мне, все под контролем. Он больше не возьмет пистолет. А если возьмет… — опять вздох, — не думай об этом. Не возьмет. Семья превыше всего, — сказал будто себе, и Влад не смог поверить до конца в эти слова. Звучали они неуверенно.       — Если возьмет, то звонить уже будет некуда, — будто пытался додумать задний смысл сказанных слов мужчины и горько хмыкнул. — Я не допущу.       — Молодец, — усмехнулся Виталий. — Мне пора. На связь выйду… я напишу, как буду на связи.       — Мы не увидимся больше? — порывисто спросил Влад и пошел в сторону дома.       Виталий замолчал, задумавшись.       — Я напишу тебе, как с работой покончу. Если получится, после рейда могу к тебе заехать. Как он пройдет, когда все кончится — не знаю. Может, к утру, может, управимся за двадцать минут. Заходить не буду, но на лестнице посидим. Обещаю.       — Верю и жду, — улыбнулся Влад, сразу чувствуя, как стало легче. — Спасибо тебе большое, Виталь. Не знаю, что было бы, если бы не ты.       — Да ладно тебе, — засмеялся мужчина. — Все, побежал я.       — Удачи.       Виталий опять засмеялся и скинул вызов. Влад с улыбкой убрал телефон в карман джинс и неуверенно продолжил путь домой. После разговора с мужчиной стало намного легче, словно половину груза с плеч парня на время убрали в сторону и позволили дышать. Если не полной грудью, то хотя бы просто дышать и не задыхаться от нехватки воздуха.       Он вернулся в тихую квартиру, обтер лапы собаке мокрой тряпкой и пошел на кухню, по пути чувствуя, как вновь заходится сердце в груди. Представлял, что отец опять там, сидит, пьет, думает о смерти. Но кухня, вопреки мыслям, встретила его пустотой и тишиной. Бутылка водки так и стояла на столе, пистолет лежал рядом, пульт от телевизора, пачка апельсинового сока. Влад сокрушенно покачал головой и принялся убираться, если не выкидывая все эти вещи, но хотя бы убирая их туда, куда не сразу падает взгляд. Не трогал только оружие. Пистолет он отложил в сторону, чтобы ненароком не уронить его.       Убрал крошки со стола, убрал в холодильник сок, возле плиты поставил полупустую бутылку с водкой, открыл форточку, чтобы проветрить помещение и заметил пачку от сигарет на подоконнике. Хотел было взять одну, закурить, но отвел взгляд и заставил себя вернуться к уборке.       Внутренний мир потихоньку стабилизировался, и парню больше не хотелось плакать или кричать. Влад был сосредоточен на том, чтобы было чисто, чтобы на кухне не было хаоса, чтобы, если отец зайдет сюда опять, знал, что он не один, и дома есть еще человек. Уберет за ним, не осудит, выкидывая нужные ему вещи в мусорку, не будет возникать.       Выключил свет, насыпал еды собаке и пошел к себе в комнату, останавливаясь возле двери, когда услышал тихий храп. Улыбнулся облегченно, вслушиваясь в звук и, не убирая улыбки, зашел в комнату. Дверь закрывать до конца не стал, чтобы слышать, что происходит снаружи и юркнул под одеяло, надеясь, что сможет быстро заснуть. Внушал себе, что все будет хорошо. Слепо верил словам Виталия, что если он дома, отец ничего не сделает.       Парень так вымотался, что не заметил, как уснул, чувствуя в ногах теплый бок пса.       Спал беспокойно, метался во сне, шевелил губами безмолвно, собаку согнал, что спала в ногах, просыпался несколько раз, но все равно засыпал снова. Пока не проснулся окончательно от крика, прошившего тишину дома. Он забрался под кожу парня стальными иглами, и Влад оцепенел, приподнимаясь над кроватью и слепым взглядом смотря на компьютерный стол, что стоял у стены. Сердце долбило в глотке почти до боли, пальцы вцепились мертвой хваткой в простынь. Кобель, до этого спящий рядом, спрыгнул и, гавкнув, осторожно вышел из комнаты парня, оставляя его одного.       Парень тяжело сглотнул ком страха и прислушался к звону, что был в ушах от воцарившейся тишины.       Он точно слышал крик. Он проснулся из-за него. Пес слышал его и пошел проверить. Так что произошло? Кто кричал? Отец?       Дыхание быстро сбилось, конечности стали слабыми, но все же парень опустил на ковер ноги и осторожно встал, боясь выходить за дверь. Боясь узнавать, что произошло. Почему он кричал и где он сейчас находится? Перед глазами темнело от страха, несмотря на темноту в квартире. Влад чувствовал себя во сне и молился, о том, чтобы проснуться. Толкнул свою дверь, чтобы приоткрыть ее и услышал неразборчивое бормотание из спальни родителей. Тихие стоны, всхлипы, редкие, но резкие вскрики. Все только сильнее стало казаться сном.       После очередного сильного удара сердца, что неприятно прошелся по артериям, Влад стремительно пошел к Николаю, даже не думая, что он будет делать и что может там увидеть. Он должен быть там и все. Оттолкнул пса, открыл дверь и зашел к комнату, застывая в дверях.       Николай говорил что-то во сне. Лежал поверх одеяла, что скомкалось под ним из-за метаний, и сжимал его в пальцах, казалось, до боли в суставах.       — Сер…стой… Стой. Серый… Стой… — шептал беспорядочно, почти не шевеля губами.       Влад сел на край кровати, даже не зная, будить или нет. Это же просто дурной сон.       — Серый… стой… — повторял одно и тоже, спокойно лежа на кровати. Только одеяло сжимал в пальцах и изредка ногой двигал, словно бежал куда-то во сне. — Стой… Серый.       Влад закусил губу, понимая, что, да, просто снится кошмар. Но от этого не было спокойнее. Было все так же страшно, потому что такого отца он не видел никогда. Речь сбивчивую, разговоров во сне, метания, кошмаров, криков его не слышал. И что делать до конца не понимал. То ли оставить все, как есть, то ли разбудить его и прекратить мучения.       — Стой! — крикнул он, дернув ногой, отчего парень подпрыгнул на кровати и отошел в сторону. — Стой! — крикнул вновь, и рука, до этого сжимающая одело, метнулась вверх и схватила воздух, после чего упала на кровать рядом с Николаем. Пальцы вновь сжались, нога повторно дернулась. Затем вторая. — Серый!       Влад отвернулся, больше не в состоянии смотреть на это. Как дергаются мышцы на лице отца, как он бежит куда-то во сне, пытается схватить кого-то. Что ему снится? Что за Серый? Сослуживец?       — Прости… — шепнул Николай, и Влад резко перевел на него взгляд, сразу замечая мокрую дорожку от слезы на скуле. Мужчина плакал.       Не выдерживая больше крика, Влад потянулся к отцу, чтобы разбудить его. Видеть дорожки от слез на его щеках было невыносимо. Слушать все это — тем более. Кровь стыла в жилах от происходящего. Что он видел во сне — даже думать не хотел. Коснулся плеча и сжал, но толку было ноль.       — Пап, — позвал неуверенно и слегка потряс. Рука слегка дернулась, заставляя пальцы парня разжаться, но мужчина не проснулся. Метнул головой на подушке в обе стороны и опять замер. Губы беззвучно шевелились.       — Нет! — крикнул громко, и Влад зажмурил глаза, сдерживая панику, поднимающуюся из недр сознания.       Кто-то постучал по батарее, и Влад готов был постучать им арматурой по голове.       — Пап! Проснись! — сказал громе и опять схватил Николая за плечо, вставая коленом на край кровати. — Пожалуйста, пап, очнись! Па!       Николай распахнул глаза и приподнялся над кроватью, втягивая носом воздух. Глаза распахнуты, ноздри жадно раздувались, пальцы продолжали стискивать одеяло под мужчиной. Слезы так и текли по щекам, и Влад понимал, что отец их не чувствует. Встал рядом с кроватью и растерянно смотрел на мужчину. Это все, что он мог.       Николай прижал к щеке пальцы и нервно выдохнул, опуская взгляд на влагу, что была на их кончиках. Покачал головой и спрятал в ладонях лицо, беззвучно продолжая плакать.       Владу хотелось исчезнуть в ту же секунду. Хотелось исчезнуть и в то же время сесть рядом, обнять, сказать, что он любит его и все будет хорошо. Но он стоял и с животным ужасом смотрел на отца. Хотелось стереть себе память, повернуть время вспять, вернуться в сентябрь, изменить все. Но он не мог сделать ничего из этого. Ни обнять, ни исчезнуть, ни изменить чего-то. Только стоять и, почти не дыша, смотреть на Николая.       Мужчина убрал от лица руку, крупно вздрогнул, смотря в окно и попытался сесть на кровати, но вновь вздрогнул, когда заметил рядом с кроватью темную фигуру. Рука резко потянулась к подушке, но остановилась, так и не достав оттуда то, что было спрятано. Видимо, понял, что это сын.       — Убирайся вон, — прохрипел он и положил ладони рядом с собой. Сжал край матраса, голову отвернул, чтобы Влад не видел слез. — Уебывай, я сказал, — повторил грозно, и Влад ушел, даже не думая спорить с ним. Закрыл за собой дверь и быстрым шагом пошел в комнату, по пути повторяя только одно слово: «пиздец».       Николай наконец-то сел на краю матраса и рвано выдохнул, утирая пяткой ладони слезы, что текли и текли из глаз. И он не мог это прекратить. И не сможет, пока они сами не остановятся. Сжал в зубах нижнюю губу, зажмурился до боли в глазных яблоках и задержал дыхание, стискивая в пальцах край матраса. Воспоминания, пришедшие в кошмаре, медленно отступали в силе реализма. Но память с эмоциями осталась. И никогда не умрет.       Влад, сидя на полу возле кровати, обнял собаку, что подошла к хозяину, и зарылся носом в жесткую шерсть на шее. Внутри все завязалось в тугой узел, сердце без устали долбило по ребрам. Все еще хотелось исчезнуть. Сдохнуть, желательно.       В кармане джинс, что лежали возле кровати, завибрировал телефон, и Влад резко дернулся к нему.       Сообщений от Виталия: «я всё».       Влад проверил время. 4:23.       «Приезжай», — без заминки написал и отправил сообщение.       «ты чего не спишь».       «Просто приезжай».       «ок».       Влад положил телефон рядом и умыл лицо ладонью, пытаясь судорожно придумать хоть что-нибудь, что поможет и успокоит, но в голову не лезло ничего. Совершенно.       И сидел он в комнате все время, пока Виталий ехал к нему, сонно моргая глазами и поглядывая на стрелку спидометра. Пока Николай опять не засопел в комнате, когда слезы наконец-то прекратили стекать по щекам, и он не смирился с тем, что, возможно, сон опять повторится. Сидел, смотрел на телефон возле прижатых к груди ног, слушал надрывные завывания в груди и пытался понять, чего он хочет сейчас. К отцу ли ворваться в комнату и лечь рядом, обнять и шептать пустые извинения. Так глупо, порывисто, но жарко в желании… Или сбежать из дома, плюнув на эту семью. Или просто увидеть и услышать Виталия. Чтобы стало хорошо.       Вспоминал все слова, кинутые в порыве злости. Про службу, что он ненавидит его с ней. Обвинения, угрозы. Слова Виталия вспоминал, что пережил отец. Убийство ребенка, героин, пытки, сбор и сортировка тел. Взрывы, убийства, трупы, потери, горе и желание уберечь от этого семью. Вспоминал, как кричал отец, зовя Серого и шептал извинения в пустоту. Пистолет в его руках, водку. Удар не так давно, глаза его, когда Влад сказал, что он больше не отец ему. И как раньше было хорошо. Как он ждал мужчину, как радовался ему, улыбался, когда тот волосы взлохмачивал на голове и рассказы начинал о том, как сборы прошли или игры. Не более. Ни слова о том, что было на работе, ни слова о выездах, ни слова о командировках или операциях. Только что-то веселое, поучающее. Как плавать его учил, вспоминал. Толкал с лодки в воду, смеялся заливисто, помогал забраться обратно, давал время перевести дыхание и хвалил, что Влад не утонул и на воде удержался.       Пацан спрятал в коленях лицо и заплакал от горечи и тоски, что начали съедать его изнутри, потому что как же сильно это все хотелось вернуть. Улыбку отца, его смех, разговоры по вечерам после школы, его контроль, когда он дома, строгость. Отец хотя бы был рядом. Здоровым, живым, своим, любимым и любящим.       Владу хотелось его обнять. Сильно, как в далеком детстве, когда тот возвращался после долгого отсутствия. Кинулся бы на шею и сжал в тисках. Обнять и сказать, что все будет хорошо, и он рядом, если что. Что любит его и никогда больше не предаст. Увидеть мягкость в глазах и улыбку слабую, прощающую.       Так хотелось все это увидеть и сделать, что сердце разрывалось на части, и каждая душевная кость ломалась в щепки. От желаний было больно, до темноты в глазах больно, но все, что мог сделать Влад, это прятать лицо в коленях и плакать, глуша собственные всхлипы.       Его не подпустят к себе. Прогонят, скажут что-нибудь резкое, обидное. И от этого тоже было не менее больно.       Влад любил отца и смертельно винил себя в том, что происходит. Он бы все отдал, чтобы это исправить, только вот никто ничего не брал. Только нервы кто-то высасывал из него, но ничего не давал взамен.       Телефон несколько раз завибрировал на полу, оповещая хозяина устройства о новом сообщении, и Влад неохотно поднял его, всматриваясь мыльным взглядом в экран.       «у двери».       Встал, одел штаны и, пошатнувшись, пошел к Виталию, останавливаясь у двери и вслушиваясь в тишину. Слезы так и текли по щекам, и прятать их Влад не хотел. Не было сил думать еще о чем-то кроме своей боли и боли отца, в которую он его толкнул своим поведением.       Сунул ноги в кроссовки и тихо открыл дверь, стараясь не выпустить пса, что уже сунул нос в проем, наверное, чувствуя, что за дверью кто-то елозит.       Виталий стоял в форме и перебирал мелочь в карманах куртки, смотря в окно, что было на лестничной клетке. Обернулся, когда услышал, как открылась дверь и замер, увидев парня и то, в каком состоянии он находился. Внутри даже, вопреки собственному желанию, что-то тоскливо потянуло.       Влад так же тихо закрыл дверь и повернулся к мужчине. Посмотрел на него, как на чудо, всматриваясь в удивленный светлый взгляд, и поджав губы, чувствуя, как крутит все внутри в желании хотя бы с кем-то быть рядом, сделал шаг навстречу, сразу утыкаясь лбом Виталию в грудь. Хотелось, чтобы то, о чем он говорил не так давно, свершилось — и его просто обняли. Что Виталий и сделал. Обхватил чужие плечи и прижал к себе, тяжело вздыхая. Покачал головой и закрыл глаза, чувствуя, как слегка вздрагивает парень в его руках. Как чужие руки, пробравшись под распахнутую куртку, медленно обвивают его тело и прижимают в ответ.       — Я тут, все хорошо, — шепнул он на ухо, чтобы еще хоть как-то успокоить пацана.       — Не уходи, — тихо попросил Влад, вжимаясь носом в плечо мужчины, вдыхая запах машины, улицы и ткани.       Виталий растерянно посмотрел на закрытую дверь и закрыл глаза, позволяя себе обнимать парня, и Владу обнимать в ответ.       Парень провел носом по плотной ткани куртки, теснее обхватил широкий торс, скользнул губами по меховому воротнику и прижался носом к шее, под линией челюсти, замирая вновь. Втянул носом запах пота и парфюма, да закрыл глаза, погружаясь в комфорт и спокойствие, наслаждаясь легкой близостью с мужчиной рядом. Теплота чужого тела успокаивала, запах уже казался родным, крепкие объятия внушали чувство безопасности. Все казалось таким неправильным и правильным одновременно, что кружилась голова.       За дверью в квартире спал отец, отпустив кошмары. Тихо поскуливал на коврике пес.       Виталий гладил парня по спине, чувствуя на шее чужое теплое дыхание, что приятно щекотало тонкую чувствительную кожу. Влад прижимался к мужчине, чувствуя, как сильно ему самому нужен отец.       — Ну, ты чего, — шепнул опять мужчина. Ласково, беспокойно, пуская сердце парня в новый ритм. Спокойный и мягкий. — Влад… чего стряслось?       Парень неохотно отстранился от Виталия и устремил взгляд в окно на ночную улицу. Пожал плечами и сел на ступеньку, что вела на чердак дома. Говорить особо не хотелось — сил не было. Хотелось просто находиться рядом и молчать. Но, может, если он заговорит, то станет легче? Разговорится, сразу смысл найдет, объясниться сможет и дальше разговор поддержать.       Мужчина сел рядом и обнял парня одной рукой, подтягивая к себе. Хотелось поддержать его, помочь, успокоить. Понять, в конце-то концов, что происходит. Тот выглядел абсолютно убитым, и от этого вида было некомфортно.       — Он кричал во сне, — начал хрипеть тихо, севшим голосом, звуча так, будто только что воскрес из мертвых. — Про Серого. Стой…       У Виталия на лице не дрогнула ни одна мышца, но глаза говорили многое, и Влад черство усмехнулся. Перенимать страх мужчины не хотелось. Задавать вопросы тоже. Он просто сидел рядом и впитывал в себя чувство безопасности и спокойствия. Наслаждался объятиями и теплом.       — Я его разбудил. Он плакать начал. Выгнал меня… — опять усмехнулся безэмоционально и опустил взгляд на грязный пол под берцами мужчины. — Мне страшно, — признался, закрывая глаза и снова утыкаясь носом в плечо Виталия, царапая его о края нашивки на плече. Хотелось слиться с мужчиной и стать с ним единым целым. И больше никогда не появляться на этом свете.       — Все наладится.       — Я это уже слышал.       — Так поверь мне.       — Я верю.       — Тогда пойми, что его кошмары — это вполне нормально.       — От этого не менее страшно. Я так понимаю, это одна из тех историй, о которых ты умолчал?       Виталий хмыкнул, и Влад все понял. Кивнул спокойно и шмыгнул носом. Не кричал, не возникал, но мужчина понял его молчание по-своему.       — Влад, я…       — Я знаю. Что ты рассказал не все. Понимаю это. Рассказ получился коротким, — улыбнулся тускло. — У отца шрамов на теле больше, чем было твоих слов.       Виталий опять хмыкнул, но на сей раз более горько.       — Больше ничего не было?       — Нет. Мне как-то хватило и этих событий, — вздохнул устало и открыл глаза. Теплый свет на лестничной клетке почти что убаюкивал. В руках мужчины хотелось заснуть. — Чай будешь?       — Я бы с радостью, в горле пересохло, — улыбнулся он и выпустил парня из объятий, чтобы тот пошел сделать чай.       Влад молча ушел за термосом с чаем и вернулся через несколько минут, протягивая его мужчине.       — Вот спасибо, — усмехнулся Виталий и принял из рук Влада чай.       — Как рейд?       — Вполне. Ничего интересного, — сказал сразу, когда заметил заинтересованный взгляд парня. — Парочка любителей экстремизма в клубе. Даже отпора не было и угроз.       Снял с плеч куртку и аккуратно повесил на перила, чтобы не пачкалась. Под курткой привычная черная футболка, только с надписью «ОМОН», которую не так давно носил Влад. Или одна из многих, что лежит у мужчины дома или на работе. Влад сел рядом и обратил взгляд к двери своей квартиры, представляя спящего отца. Снится ли ему опять кошмар? Плачет ли он, боится во сне…       — Будешь? — предложил термос Виталий, и Влад покачал головой.       — Ничего в горло не лезет.       — Да, тебя словно сама смерть навещала, — улыбнулся искренне и широко, и Влад улыбнулся в ответ. Не так широко, но тоже искренне. Внутри даже что-то похожее на искру вспыхнуло.       — Тебе идет, — прохрипел он, смотря на улыбку и ямочки на щеках. — Улыбка. Добрая слишком.       — Эм, спасибо? — засмеялся и сделал несколько жадных, больших глотков чая из термоса.       — И глаза у тебя добрые, — не унимался парень, переводя взгляд с улыбки на глаза. Светлые, как летнее небо.       — Я не добрый, — покачал головой, ставя термос рядом с лестницей, и стер улыбку с лица.       — Для меня ты добрый, мне этого достаточно, чтобы так говорить.       Виталий удивленно посмотрел на Влада, выгнув бровь, но все же улыбнулся скромно, опять отрицательно качая в стороны головой.       — Дурак ты, — хмыкнул.       — Почему с тобой рядом так хорошо, — скорее у пола под ногами спросил Влад, нежели у самого мужчины.       Виталий промолчал, хмуря брови. Без тени улыбки на лице. По ребрам гулко билось сердце. Разговор медленно утекал в неудобное для него русло.       — Я тебя не знаю совершенно, но ты уже стал… близким. То ли из-за помощи всей этой, то ли потому что с тобой легко или потому что просто нравишься.       Виталий продолжал молчать, сосредоточенно глядя на стену перед собой и на дверь в квартиру Соколовых. Он понимал, о чем говорит Влад, и примерно знал, что у него на душе. И все это ни то тяготило, ни то волновало. И не в плохом ключе, как мог надеяться сам мужчина, что пугало его самого.       — Спасибо, — хмыкнул Виталий, надеясь, что на этом все закончится.       — Я не знаю, что бы я делал без тебя.       Виталий неловко прочистил горло и покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце, вновь сверля взглядом стену. Сжал кулак и спрятал ладонь в карман штанов. Он подсел на нервяк, потому что слушать все это было до невозможного приятно и неприятно одновременно. С женой давно разногласия, как бы он всем не говорил, что любит ее, теплоты в отношениях нет, он, как и Николай, во всем всегда виновен. Злой, несдержанный, грубый, не умеет слушать, никогда не помогает. И теперь Влад говорит все эти вещи… Послать бы парня мягко и не принимать слова близко к сердцу, но…       — Да ладно тебе, — улыбнулся мягко и склонил голову. Внутри выла вьюга, но для парня нужно было быть сильным и непоколебимым. Назревал конфликт внутри него самого, и от этого хотелось спрятаться как можно дальше. Желательно дома и дальше от Влада.       На лестничной клетке повисла тишина. Виталий смотрел себе под ноги и думал, беспокойно меняя мысли в голове, а Влад смотрел на мужчину, скользя уставшим взглядом по чертам лица, рассматривал профиль в уютном теплом свете лампы под потолком. Хотелось протянуть к мужчине руку и просто коснуться его. Попросить еще уюта и теплоты, еще объятий в которых становилось так легко и спокойно. Обнять в ответ и прижаться. Запах его тела втянуть и скользнуть губами по его шее к губам, очертив изгиб челюсти и почувствовать под ними колючую однодневную светлую щетину.       Когда-то Влад говорил при отце, что ему нравится Виталий, и теперь чувствовал это вновь. С такой силой, что путало мысли. И понять до конца не мог, то ли это правда, то ли все из-за того, что мужчина каждый раз идет ему навстречу и с такой отдачей, что трогал сердце парня своей искренностью и желанием помочь. Сегодня особенно. Голос его вспоминал, когда он по телефону с Владом говорил, объятия вспоминал, которые подарил ему, когда парень вышел из квартиры. Как обнимал потом и как общался с ним, постоянно улыбаясь.       Влад сам себе чего-то надумал и теперь отчаянно верил в это, чувствуя то, чего быть внутри не должно. Не сейчас. В который раз…       Он устал и должен отдохнуть, восстановить силы, но в какой раз шел совершать еще ошибки.       Поднял обессиленную кисть в воздух и осторожно переложил ее на колено мужчины, чувствуя под пальцами, как он вздрогнул и напрягся.       — Влад… — сказал надломленным голосом Виталий, но Влад будто не слушал его, ведя пальцами выше, чувствуя крепкие мышцы и плотную ткань служебных штанов. Повторял про себя: «черный, серый, белый, серый, черный, серый», скользя пальцами по камуфляжному рисунку и ощущал то, насколько удивительно спокойно бьется в груди сердце. — Влад, — повторил чуть громче и накрыл ладонь парня своей, чтобы тот остановился. И это сработало. Парень замер, смотря на ладонь мужчины и на обручальное кольцо, что золотом светило в свете лампы. Тепло ладони чувствовал, грубые подушечки пальцев. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но… — вздохнул Виталий и сжал чужие пальцы. — Не стоит. Я завязал с этим очень давно, я говорил и теперь я женатый человек. За мной много грехов, не хочу еще этот на себя брать, пойми, — сказал сдавленным голосом, с опаской следя за реакцией парня и за собственными мыслями, что храбро пытались встать на правильную сторону и толкнуть туда самого мужчину. — Ты сам говорил, что нормальный теперь, — попытался достучаться до парня его же словами, но Влад только горько хмыкнул, поворачивая ладонь внутренней стороной к мужчине, чтобы по-детски переплести их пальцы и почувствовать больше тепла. Виталий не препятствовал. Сжал ладонь и прикрыл глаза, теряя все мысли, которые только начали выстраивать крепкую, непробиваемую стену из важности того, что надо отступить и уйти домой. Влад сам со всем справится.       — Я заебался существовать, — холодно прохрипел парень. — А ты рядом весь такой… открытый, добрый. Знаю, ошибка, знаю, сам себе все надумал, но… — вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на чужом тепле и на слабом запахе парфюма. — Помнишь, я при отце говорил, что ты мне нравишься? Так вот, я не могу понять, что происходит сейчас. И тебе либо бежать от меня надо, либо…       — Никуда я не убегу, — хмыкнул безрадостно мужчина, отворачиваясь от парня. — Я взрослый мужик, меня такой херней не испугать. Я не твой от, — и закусил щеку, понимая, что сейчас кое о чем напоминать Владу не надо.       — Не мой отец, — закончил за него Влад и высвободил пальцы из чужой руки. Сжал ладони между коленей, чтобы сохранить тепло и открыл глаза, вновь встречаясь взглядом с полом под ногами. — Который сейчас страдает по моей вине, а я вместо того, чтобы что-то делать, хочу от тебя получить больше, чем ты даешь. Ебучий эгоист, — усмехнулся тускло и покачал головой. — Ты все говоришь правильно. Я дурак и таким останусь. Я должен был умереть вместо Димки. Все тогда было бы иначе. Никто бы не страдал. Я не должен был говорить это ему, я должен был думать лучше, считаться с чувствами других — говорил, вспоминая прошлое и не моргал, скользя взглядом по пыли и грязи. И спокойствие, воцарившееся после усталости, нагрянувшей из-за слез, начало отступать, возвращая сонную бурю из горя, вины и злости. — Но я думал только о своем комфорте. Боялся с отцом отношения испортить до конца, не думал о том, что он тут не при чем, что раньше надо было думать над словами и поведением своим, может, тогда бы все иначе было. Боялся испортить отношения с лучшим другом и надумал себе что-то, отвечать начал. И надумал ли? Я, блять, все еще не понимаю, что тогда было. Правдой ли все было или правда в том, что я запутался, — закрыл глаза и почувствовал, как сжимается тоскливо сердце при воспоминании о друге. При мыслях о том, куда он угодил и что сейчас происходит. — Сказал бы я тебе, что ты мне нравишься, если бы не чувствовал что-то по отношению к парню? Нет. И что теперь? Что меня сломало? Я, блять, всегда баб любил! — сказал громче, открывая глаза.       Виталий молчал, внимательно слушая парня и не собираясь его перебивать.       — Никогда на парней не смотрел. И каков итог? Димку целовал, ответил ему на все, что он хотел и что хотел я сам. Тебя, — сглотнул и посмотрел на мужчину, что сосредоточенность смотрел на парня, — тебя поцеловать хочу. Прав был отец. Я чертов педик и мое место в психушке.       — Ты запутался и пытаешься понять, что правда, а что ложь. И не мыслями, а действиями, — нарушил собственную тишину Виталий, выстроив свой план действий, который ему не особо нравился, но к которому сам тянулся. — Хочешь проверить гей ли ты? — спросил осторожно и глубоко вздохнул, ожидая ответа от парня, который отвечать не особо желал, потому что боялся. — Чего ты сейчас хочешь?       Влад качал головой, пряча глаза от мужчины. Мысли роем пчел жужжали в голове. Думать больше не было сил.       — Понять, насколько я говно, — шепнул нервно. — Я устал разочаровывать отца, но сейчас хочу сделать главную подлость и поцеловать его друга, который какого-то черта стал сильно нравится. Тебе просто надо послать меня. Я сам справлюсь со всем…       — Ты запутался, Влад… — выдохнул Виталий. — И путаешь многие вещи…       — Будто я не знаю… — вяло пожал плечами.       Виталий тяжело вздохнул, хватаясь за переносицу и судорожно пытаясь понять, что сейчас делать и говорить. Уйти? Нет, этот вариант сразу отметается в сторону, Влада сейчас оставлять одного не особо хотелось. Обнять парня? Ему вроде это и надо, но что будет потом? Не лучше было бы избегать контактов, чтобы не давать ему надежду?       — Не должен был я вообще говорить все это. Ты бы уже давно дома был. Прости…       Виталий прикусил губу, смотря на Влада, разглядывающего пол под ногами. На тени под глазами, сцепленные в замок пальцы, что он держал меж коленей. Губы поджатые. Тот был тенью самого себя, и как словесно вытаскивать его оттуда Виталий не понимал. Не сейчас. Он сам устал после работы и уже хотел спать, так что мозг, чем дальше, тем хуже понимал происходящее и тем реже подкидывал хорошие идеи. А они сейчас были очень нужны или он, правда, просто уйдет, оставляя парня наедине со своими демонами и проблемами, что тянули из него последние силы.       — Я пойду, — шепнул Влад и встал с лесенки. — Спасибо, что пришел. Стало… спокойнее. Я это очень ценю. Прости за шоу. Я должен уметь держать язык за зубами, — проговорил не совсем внятно, бубня себе под нос и смотря под ноги. На мужчину не было сил поднимать взгляд. Было стыдно за слова, да и желание быть ближе все еще топило здравый смысл и жгло сердце и кожу.       Виталий тоже встал, выпрямляясь во весь рост. Парня хотелось обнять вопреки здравому смыслу. Привык он к нему, привязался, несмотря на сучий характер и поганый язык. Влад понравился мужчине еще тогда, при первой встрече и разговоре. Взъерошенный, идущий наперекор отцу, следующий своим заповедям. Сейчас стоял и пытался все исправить. Тронуло. Виталий вспоминал себя и все, что пережил сам. С каждой секундой вспоминал все больше. И чем больше было воспоминаний, тем сложнее было от них отделаться. Он-то в итоге ничего и не смог исправить. Все исправила армия и война. Его, жизнь его, друзей и семью, что просто отвернулась и уехала, пока он прятался от пуль, молясь Богу чтобы обошлось и чтобы никого не зацепило. И слушал то там, то тут скуления и стоны парней, которым не повезло. Молитвы не были услышаны ни разу, но он все равно носил крестик, молился при виде церквей и ставил свечи, надеясь, что на сей раз его услышат.       — Влад, — позвал мягко и тронул за плечо, привлекая внимание и заставляя поднять взгляд. — Мне жаль. Что все так повернулось в твоей жизни, — говорил тихо, смотря в покрасневшие глаза пацана. — Но ты не один. Я рядом, ладно? Несмотря на все, я буду рядом. Твой отец — мой друг, которого я не брошу. Ты — его сын, который стал дорог мне за эти пару дней. Я всем вам хочу помочь.       Влад только кивнул, вновь опуская взгляд в пол. Уже хотелось уйти и забыться во сне. И то, если получится заснуть.       — А насчет твоих слов, я… — прикрыл глаза и отвел взгляд на чужую дверь в квартиру, изо всех стараясь правильно сформулировать в голове фразу, которая не обидит парня.       Не думай об этом? Забей? Все наладится? Это явно не то, что хотел бы услышать Влад, и явно не то, что его успокоит. Но слов больше и не было и нужно было резко выкручиваться.       — Влад, пойми меня правильно. Я женатый человек и просто не могу…       — А хотел бы? — перебил мужчину и прямым взглядом посмотрел на него. Да так серьезно, что Виталий растерял остатки слов.       — Я хочу, чтобы у вас с отцом отношения наладились! — в отчаянии простонал он и сел обратно на лестницу, хватаясь за голову.       — Окей, — дернул плечом. — Можно и прямо сказать, а не подводками. Правду я всегда любил больше лжи.       — Влад…       — Хватит, — покачал головой и пошел к двери. — Еще раз, спасибо, что приехал. Стало… легче.       Как Виталию надо было ответить? Пойти навстречу такой наивной симпатии? Или обрубить все на корню, давая парню шанс встать на ноги и больше не погружаться в кромешную тьму путаницы и ошибок?       — Я не смогу ответить тебе, Влад, — сказал честно и встал, снимая с перил куртку. Отряхнул ее и закинул на плечо. Видеть, как гаснет и так тусклый взгляд серых глаз, было неприятно. — Занимайся отцом и собой. Не стоит лезть в дерьмо глубже.       — Хорошо. Спасибо за честность. Стало… еще легче, — улыбнулся слабо и наконец-то посмотрел на мужчину. Виталий улыбнулся в ответ и с тоской заметил, как сильнее расцветает улыбка парня. Тот не врал…       — Если у отца будут сильные кошмары — буди. Из кромешного ада всегда приятно выныривать, даже если реальность ото сна отличается не шибко сильно, — накинул куртку на плечи и подошел к пацану. — Звони, пиши. Я на связи. Будь спокоен и тихо люби его.       Положил руку на плечо, боясь других действий и пошел по лестнице вниз, надеясь, что поступил он правильно.       Влад закрыл дверь и печально посмотрел в темноту дома, чувствуя, как сердце неприятно выжигает все внутри. Ему так надоел холод вокруг, тлен и серость простых будней, что хотелось тепла от любого человека, кто ему протягивал руку. Жаль, только один такой человек был, с кем было хорошо, спокойно, уютно, как дома. И жаль, что с ним Влад тоже, вроде бы, испортил отношения.       Послушав тишину за дверью в спальню родителей, Влад пошел к себе, чтобы постараться забыться сном.