Отклонения

      Последний раз Влад проснулся абсолютно выспавшимся у Виталия. Когда его никто не будил, дома было тихо, ему никуда не нужно было идти по делам или в школу. Или гулять с собакой. Потому что следующим утром Влада как раз разбудил кобель, тычась своим носом ему в лицо. Аккуратно, будто старался не будить, но сам надеялся, что этим действием вырвет хозяина из лап сна. Холодный мокрый нос коснулся щеки, потом носа человека, а потом ладони, что торчала из-под одеяла. Влад не сразу почувствовал эти прикосновения, но, когда что-то холодное и мокрое коснулось губ, он наморщил нос и, отмахнувшись от неприятной, влажной прохлады, открыл глаза, сразу встречаясь с янтарным взглядом своего пса. Закатил раздражённо глаза, перевернулся на другой бок, отворачиваясь от собаки, и сразу услышал тихий скулёж, под который спать дальше уже не представлялось возможным. Застонал сам и, вернув внимание псу, вздохнул.       Он любил свою собаку. Ценил его присутствие рядом, потому что животное будто чувствовало настроение хозяина и приходило, и уходило по зову его души. Влад любил с ним разговаривать, играться, когда отца не было дома, спать и иногда гулять, если прогулка не касалась утра. Но если приходилось вставать и идти с ним утром, потому что больше никто собаку не выводил, — это являлось пыткой.       Когда-то Влад воодушевлённо думал, что будет бегать с ним по утрам в парке, который находился не так далеко от дома. Но, сделав так два раза, понял, что это не про него. Помнит, как смеялся отец, когда на третий день парень отказался вставать раньше его летней нормы, чтобы пойти и куда-то бегать. Николай тогда отстал от сына. Закрыл дверь в комнату и пошёл бегать с собакой сам.       Теперь Николай спал. Никуда не вставал по утрам, никуда не ходил. Стоило уйти на заслуженную пенсию, как он стал сам не свой. Алкоголь, ночные гуляния, агрессия — сильнее, чем была до этого. Всё. Влад плюсов не видел.       Оделся, забрал ошейник с поводком и, кинув обеспокоенный взгляд на пистолет, что так и лежал на табуретке возле двери, ушёл гулять с собакой. А когда вернулся, то оружия на месте уже не увидел. И отец не спал. Влад хотел бы, чтобы чёртов пистолет так и лежал тут, чтобы Николай забыл про него — желательно навсегда, — но увы. И теперь чёрт знает, где он был.       Прошло ли вчера всё хорошо? Парень так не думал, но наивно надеялся, что да. Будто его надежды смогут как-то повлиять на отрицательный ответ, что сам мозг выдаёт при мыслях о вопросе. Будет ли ещё Николай брать в руки оружие, чтобы приложить к виску, лбу или куда он там желает пулю пустить? Влад молил, чтобы ответ был «нет», но понимал, что это маловероятно. Но они же вроде нормально поговорили? И опять парень слышит в голове слово: «нет». Ничего нормального вчера не произошло. Ни разговора не вышло, несмотря на то, что Николай бросил пистолет, ни обещаний никаких не было дано. Да, он пожелал спокойной ночи, но был ли мужчина в себе или не в себе из-за сна и сам не осознавал, что делает? Хотелось бы верить в то, что он понимал, с кем говорит и как говорит. Но Влад не хотел строить иллюзий на этот счёт. Раздевался и с тоской под сердцем вспоминал, как был наивно рад услышанной фразе; как хорошо засыпал и какой чудесный сон ему снился. Словно там, в другой реальности, разум пытался компенсировать нехватку человека рядом.       Хорошо было. Ночью и когда-то, когда ещё на них не навалилась вся эта чернуха.       Кобель отряхнулся, забрызгав грязью обои и штаны Влада, и побежал есть, оставляя после себя грязные следы на полу.       — Доброе утро, — буркнул парень и пошёл за тряпкой в ванную, проклиная собаку, которая в этот раз не дождалась команды «гуляй» и сразу понеслась к мискам, словно до прогулки ей не разрешали есть.       На кухне работал телевизор, слышался грохот посуды и недовольный бубнёж отца. Задерживаться в проходе парень не планировал. Взял быстро тряпку из ванной и пошёл убирать за собакой, даже не зная, как реагировать теперь на отца после вчерашнего вечера. Стоит ли говорить с ним, смотреть на него, рядом находиться. Хотелось, конечно, но почему-то Влад думал, что не стоит. Пусть тот сам решит, что ему нужно больше: тишина и отсутствие Влада рядом или его компания. В конце концов, вчера сын и так много чего наговорил, с чем мужчина всё ещё не знал, как поступить.       На кухню парень не заходил. Помыл тряпку, кинул в ведро в углу и пошёл в комнату, дожидаясь там, пока кухня освободится, чтобы пойти позавтракать. Хотя в холодильнике мышь повесилась и есть там было особо нечего. Деньги были*, если поскрести по сусекам, но идти в магазин совершенно не хотелось. Хотелось, чтобы мать уже вернулась. Рядом с мужем была, готовила, убиралась, сына отвлекала от тяжёлых мыслей своими глупыми разговорами обо всём на свете. Влад даже почти что скучал по ней. С ней точно было бы немного легче. Или он крупно обманывал себя, просто надеясь, что кто-нибудь ещё заберёт на себя часть ответственности за состояние мужчины.       Дверь тихо открылась, и в проёме появился отец, который издалека и в тени коридора казался призраком или другой нечистью. Влад неосознанно вцепился пальцами в одеяло, пока сидел на кровати и пытался ответить Ане, что он болеет. Николай замер и потупил взгляд, словно забыл, зачем зашёл. Зато кобель точно знал, чего хочет, и, протиснувшись в щель, быстро забежал в комнату и сразу прыгнул на кровать к хозяину.       — Твою мать! — воскликнул Влад, когда животное улеглось на разобранную кровать, оставляя на постельном белье песок и разводы грязи. — Убирайся! — рявкнул, и пёс испуганно спрыгнул с кровати, прячась в углу комнаты.       — А я говорил, чтобы ты отучил его от этой привычки, — хмыкнул мужчина в дверях и устало провёл ладонью по лицу. — Я блинчики с мясом нашёл и пожарил. Иди, позавтракай, — кивнул в сторону кухни и сам пошёл туда.       Владу ничего не оставалось, кроме как испуганно сглотнуть, судорожно перебирая в голове мысли, что влетели в неё стаей перепуганных птиц.       Николай пригласил его на завтрак? Спокойным тоном? Влад отказывался в это верить, смотря на приоткрытую дверь. Было ощущение, словно он ещё спал. Но, так или иначе, Влад всё же встал и пошёл на кухню, не собираясь отказываться от предложения, каким бы коварным оно ни являлось. Верил в хорошее — и всё тут, потому что другого выбора у него не было. Оставалось только слушать мужчину и надеяться на лучшее — на то, что вчерашний отчаянный крик его отец всё-таки услышал, и хоть что-то в его голове, но щёлкнуло. Не зря же отложил пистолет?       Влад осторожно зашёл на кухню, внимательно косясь на отца, что сидел на своём законном месте — во главе стола и аккуратными глотками пил горячий кофе, то и дело поднимая взгляд на телевизор, по которому шли новости. Не стал проходить перед глазами мужчины, чтобы не нервировать его, поэтому сел на место, которое было ближе к выходу из кухни, и сразу уронил взгляд на стол, даже не зная, что делать. Блинчики лежали на широкой тарелке, что стояла посередине стола. Там же стояла пустая кружка и чайник, из носика которого шёл пар. Пачка чая, сахар. Николай точно не шутил, что приготовил блинчики, поэтому, наверное, их всё же стоило съесть. Влад даже в таком простом действии был не до конца уверен, но всё равно взял вилку, что лежала рядом с тарелкой, и наколол на неё один блинчик.       Если Влад ещё более или менее чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, не беря в расчёт, что проснулся под утро из-за отца, то Николай словно бы не спал неделю, что Влад понимал и принимал, вспоминая его ночные крики. Он еле держал открытыми глаза, под которыми были синяки. Он так тяжело дышал, словно уже спал, смотря телевизор. Даже пальцы, что держали кружку, казалось, вот-вот — и разомкнуться. Вряд ли кофе ему поможет, думал Влад. Ему поможет только крепкий и здоровый сон, который сейчас неоткуда было взять.       — На сколько справка? — спросил у телевизора и поставил кружку на стол.       Влад затравленно посмотрел в окно и задумался, как ответить на этот вопрос. Он будто бы с маньяком разговаривал, что его похитил, и теперь жизнь парня зависела от его ответа.       — На неделю, — ответил честно, потому что совершенно не понимал, что можно сказать ещё.       — Её тоже Виталик достал? — спросил опять у телевизора, не опуская взгляда на сына. Влад тоже посмотрел в телевизор, где говорилось что-то про «Невский экспресс» и кавказцев. Николай противно улыбнулся и наконец-то посмотрел на сына, отчего у него вылетел ответ из головы и даже вопрос. — Ну? Не со стеной разговариваю, вроде.       — Д-да, он, — отпустил резко взгляд на стол и покрутил в руке вилку с блинчиком.       Николай умыл лицо ладонью и замер, удерживая пальцы на глазах. Вздох после был таким тяжёлым — будто он умирал, но Влад понял, что тот просто не знал, что делать и говорить на этот ответ. И хотелось бы объяснить ему, что он не так всё понял, но Влад держал язык за зубами: сделает только хуже, и оправдания его тупые никто слушать не станет. Вроде с утра всё было хорошо. Но своим вопросом Николай сам всё начал рушить. Но и других ответов у Влада не было. Что ему надо было делать, чтобы и дальше всё налаживать в их отношениях? Врать?       Мужчина встал и молча вышел, оставив сына одного на кухне вместе с работавшим телевизором. А Влад, опёршись локтями о стол, откинул блинчик обратно в тарелку и спрятал лицо в ладонях, следуя примеру отца и так же тяжело вздыхая, совершенно не понимая, какого хера происходит.       Через силу он позавтракал и ушёл обратно к себе, чтобы до вечера не выходить из комнаты. Взял книжку, чтобы отвлечься, но всё равно жадно вслушивался в каждый шорох, что раздавался за дверью. Николай получил плохой ответ. Он расстроенным и огорчённым ушёл с кухни, и чёртов пистолет всё ещё был где-то при нём, чтобы Влад мог расслабиться и погрузиться в книгу. Он читал абзац и несколько минут смотрел на щель под дверью, слушая всё, что происходило в квартире. Но там была тишина, и парень надеялся, что отец просто отсыпается и что ему не будут сниться кошмары.       Днём писал Виталий, спрашивая, дома ли отец. На что Влад, конечно же, ответил, что да, чёрт возьми, он дома, очень надеясь, что друг всё-таки соизволит поговорить с ним и перестанет находиться в стороне. Время пришло. Но мужчина не приехал ни через час, ни через два, ни через три. Влад успел погулять с собакой, сходить в душ, приготовить ужин на себя и отца и опять запереться в комнате, готовясь ко сну, потому что время было как раз десять часов вечера. А он и так слишком разбит, чтобы пренебрегать сном. И отец вроде живой. Телевизор в гостиной смотрит.       Но как только Влад коснулся пальцами резинки штанов — в дверь позвонили, и пёс, до этого лежавший у кровати, вскочил и кинулся в коридор, заливаясь лаем.       Раз звонок, два звонок, и Влад понял, что отец открывать дверь не торопится. Значит, никого не ждёт. А если никого не ждёт, значит, это не Виталий, так как парень думает, что он бы предупредил друга о том, что скоро заедет. Но кто? Мать? Олег? Словно у них ключей нет… Кто ещё может наведаться в такое время?       Влад пригладил растрёпанные волосы, быстро глянув в зеркало. Угомонил пса грозным словом и пошёл открывать дверь, даже не собираясь смотреть в глазок. Ему настолько всё равно, кто там, что даже оборотни не удивят и не испугают.       — Даров, — прозвучало не очень радостно, и Влад сделал шаг глубже в коридор.       — Боже…       — Да, знаю, я красавчик, — хмыкнул Виталий и зашёл в квартиру, не дожидаясь приглашения.       Влад включил свет, чтобы лучше рассмотреть мужчину, которого где-то успели покоцать: грубо заштопанная бровь, словно врач куда-то сильно торопился и даже не думал ровно накладывать швы; один глаз был ярко-красным из-за кровоизлияния; губа разбита. А ещё мужчина заметно хромал.       — Ты где так…       — Я силовик, не забывай. Смена была… в общем, — вздохнул и нахмурился, — забей. Батя дома?       — Ага, — и указал пальцем руки в сторону гостиной, всё ещё не сводя взгляда с гостя. На брови явно будет грубый шрам, который расчерчит волосяной покров надвое.       — О! — улыбнулся Виталий, когда увидел, как из комнаты вышел друг. — И тебе даров, — протянул руку для приветствия, но Николай жать её не спешил. Встал рядом и прислонился плечом к стене, скрещивая на груди руки.       — Я не буду её жать, — сказал холодно, смотря на протянутую ладонь. — Что забыл?       — М-да, — Виталий раздражённо закатил глаза, но всё же взял себя в руки, в очередной раз глубоко вздохнув. Рука потянулась к переносице, но не достигла её. Вместо неё мужчина потёр заросшую щетиной щеку. — Поговорить пришёл.       — Я не буду ни о чём говорить.       — Ёбаный рот, — едва ли не застонал. — Нет, ты будешь говорить. Нормально и спокойно, Коль. Давай ты не будешь меня сейчас бесить, я не в настроении спорить с тобой.       — Какого хера тогда забыл тут? — так же спокойно сказал. И Влад по вчерашнему такому «разговору» знал, что внутри мужчина закипает. И стоило бы, наверное, спрятаться в комнате, но он продолжал стоять и, приоткрыв рот, переводить взгляд с одного мужчины на другого.       — Колян… — рыкнул предостерегающе. — Мы договаривались.       — Я не буду с тобой ни о чём говорить. Выход знаешь где, — оттолкнулся от стены и повернулся в сторону комнаты, из которой вышел.       — Потому что ты что-то там видел в глазок? Блять, ты серьёзно? Ты серьёзно думаешь, что мне нужно что-то от твоего сына? Ты меня, блять, за кого держишь, придурок? — начал заводиться Виталий, и Влад хотел было его успокоить, потому что такой тон — не лучший для разговора с его отцом, но лишь сделал шаг в сторону, чтобы не попасть под горячую руку. Слова отчего-то казались обидными. — Ты в глаза мне смотри, пожалуйста, я с тобой разговариваю.       Николай неохотно обернулся через плечо и, вопросительно выгнув бровь, посмотрел на друга.       — Вот же ж, — вздохнул светловолосый. — Коль, ты вроде бы тупым никогда не был, но если что-то, сука, касается твоих замашек, то у тебя словно мозги отключаются. Прекращай хернёй страдать и во всём подвох видеть. Я его успокаивал, блять. Он был просто в, блять, охуенном ужасе. Ёбаный твой рот, приятель, твой сын через ад прошёл из-за всего произошедшего. Мне надо было его с лестницы спустить, когда он ко мне в слезах вышел? Или тебе напомнить, как ты Санька обнимал, когда он друга потерял? Я тебе много твоих грешков могу припомнить сейчас.       Влад в ужасе стоял неподалёку от Виталия и слушал всё, что он говорил, желая ни то заткнуть его, ни то подстегнуть говорить дальше. По виду Николая он не мог понять, что происходило у него внутри. Тот был… безэмоциональным. Смотрел на друга и молчал. Взгляд пустой, холодный; тело расслабленно.       — Хватит к сыну относиться, как в шавке бездомной. Он твой сын, который беспокоится за тебя. Если ты думаешь, что на твои желания застрелиться всем похуй — что ж, ты ёбаный эгоист, дружище. Я так хотел спокойно с тобой поговорить, но ты меня завёл. Уж прости.       Николай наконец-то вздохнул. Свободно. И прикрыл глаза. Злости в нём Влад не видел и расслабился сам. Видимо, Виталию можно таким тоном с ним разговаривать. Или Николай принял пинки, что, конечно, было маловероятным.       — Я переживаю за тебя, сын твой переживает за тебя. Сын, Коль. Тебе было бы похуй, если бы, к примеру, Олег хотел с собой покончить? Не думаю. Так с хера ли Влад должен пальцы крутить и плевать в твою сторону?       — Заткнись, а, — попросил тихо Николай. — Он сам виноват в этом.       Влад стыдливо опустил глаза.       — Пошли поговорим, м? — попросил спокойно и заглянул в глаза друга. Николай вздохнул и кивнул в сторону кухни. — Влад с нами.       — Нет, — категорично мотнул головой, продолжая движение.       — Коль… нам всем надо поговорить. Пожалуйста.       Николай ничего не ответил. Замер на секунду и пошёл дальше, а Влад посмотрел на гостя, что начал медленно раздеваться.       — Ты серьёзно? — спросил шёпотом, не понимая предложения поговорить с Владом тоже.       — А что? Хочешь отсиживаться в стороне? Влад, ты участник этого пиздеца, так что да — я серьёзно. Ты тоже будешь всё это говно разгребать, — скинул куртку, поставил на коврик берцы и, поведя раздражённо плечом, пошёл на кухню.       Виталий был будто бы чем-то сильно рассержен, и Влад не знал, чем конкретно: другом, болью или другими обстоятельствами. Или просто не рад был видеть парня после того, что он сказал ему тем ранним утром, и во что это вылилось теперь. Что ж, Влад тоже был рассержен на себя за это.       Николай сел на своё место, Виталий на место Влада, спиной к окну, а Влад —напротив Виталия. Телевизор молчал, пёс нервно скулил в проёме, глядя на гостя; все сложили руки на столе и сосредоточенно рассматривали его. Каждый порез, каждую потёртость, и слушали скулёж пса.       — Что с тобой происходит? — первым начал Виталий и поднял уставший взгляд на друга. Влад тоже глянул на отца. Но мельком, боясь смотреть на него дольше секунды.       Николай молчал, не сводя взгляда со стола — только желваки играли на челюсти, выдавая его нервозность.       — Мы с тобой часто виделись. Когда ты руки успел опустить? Я что-то пропустил этот момент. Когда Макар умер?       Николай покачал головой.       — Из-за Влада? Раньше?       Опять молчание. Влад не понимал, как Виталий будет вести диалог с его отцом. Это казалось заранее проваленным заданием.       — Коль, господи, ты можешь просто поговорить с нами? Не чужие люди тут сидят. Я не заставляю нам душу нараспашку открывать. Мы все тут пытаемся понять, что с тобой происходит, чтобы всё исправить! — взмахнул руками и откинулся на спинку стула, что скрипнул под весом человека. — Ты мне сказал, что хочешь застрелиться. Чётко, ровно, на серьёзных щщах. И не врал. Из-за слов сына?       — Я просто устал, — наконец-то сказал Николай и прикрыл глаза.       — От чего?       Николай посмотрел на друга и покачал головой. И Виталий будто бы понимающе кивнул, опуская взгляд на свои руки, сцепленные на животе. Влад, правда, ничего не понимал и рта больше не открывал. Только смотрел вопросительно на Виталия, а он взглядом пытался сказать, чтобы парень тоже говорил. Попытку предпринял поговорить с отцом, исправить что-то. Влад не знал, что говорить. Вспоминал всё, что ему говорил мужчина, всё, что говорил отец. И что он сам ему уже говорил. И… идей не было.       Все перевели взгляд на Николая, когда он встал и пошёл к кухонному шкафчику. Открыл одну створку, сунул внутрь руку и достал неоткрытую бутылку водки. Взял три стопки из другого шкафчика и поставил на стол.       — Ты за рулём? — спросил у Виталия и открыл крышку.       — Нет. На метро.       — Сурово, — хмыкнул тускло и наполнил первый стаканчик.       — А что поделать. Сцепления моя нога не терпит…       — Ребятня попалась буйная?       — Если бы, — улыбнулся Виталий, — бывшего вояку утихомирить пытались. Спецназ, хули, — взял стопку и подмигнул Владу, пока отец не видел.       Николай устало улыбнулся, глядя на бутылку в руке. Влад смотрел на третью пустую стопку и не понимал, кому она предназначалась. Не ему же. Отец против того, чтобы Влад пил. Особенно водку. Но стопка всё-таки быстро наполнилась и была придвинута пальцами отца в сторону сына.       — Ты бы не налегал на это дело, — всё говорил Виталий.       — Без тебя решу, на что мне налегать.       Спорить Виталий не стал. Не сейчас. Николай взял свою стопку, посмотрел на сына, отчего тот тоже взял свою, не понимая, пить или не пить. Проверка это или предложение выпить с ними. Голова кругом шла от происходящего. Будто всё ещё сон. И парень не понимал, то ли он хочет проснуться, то ли нет.       — Пьём, Коль…       Влад поднял свою стопку, раз уже ему налили, не смея даже возникать. Что происходило — не знал. И даже знать не хотел. Он просто был, слушал и повторял за мужчинами.       — За тебя, — улыбнулся Виталий и, чокнувшись с другом, залил в себя водку.       — Пей, — сказал Николай сыну, и он тоже влил в себя жидкость, надеясь, что выживет.       Всё было не так плохо, как помнил Влад по прошлому опыту питья водки. Даже морщиться не хотелось и блевать идти. Причмокнул пару раз, пытаясь оценить вкус, и только потом почувствовал всю крепость, что лавой протекла под кожей.       — Дай парню закусить хоть, — хохотнул Виталий, и Николай, глянув на сына, полез в холодильник, доставая из него ещё утром приготовленные блины, которые никто так и не доел. Поставил перед сыном и сел обратно на стул.       От абсурдности происходящего плыло сознание, и Влад бросил все попытки понять, что происходит и какую роль он играет во всём этом спектакле. Казалось, что роль мебели, которая время от времени скрипит.       — Давно кошмары? — вновь заговорил Виталий, отставляя пустую стопку на стол. Николай, загибая пальцы на руке, пытался посчитать ночи.       — Дня четыре.       — По тебе так не скажешь. Ты словно месяц не спишь, — усмехнулся, вновь облокачиваясь о спинку стула. — Знаю, что ты орать начнёшь, но я всё равно скажу. Ты не хочешь к мозгоправу сходить? Это не дело так у…       — Не начинай, — ощерился Николай, тоже облокачиваясь о спинку стула.       — Тебе нужна профессиональная помощь! Ты знаешь, что это вещь действенная. Ты знаешь, что поможет. Я не ложиться в психушку тебя заставляю, а просто поговорить с человеком. Раз уж с нами не хочешь говорить, поговори с ним. Это лучше, чем с криками просыпаться посреди ночи и мечтать о смерти каждую секунду, да?       — Да что ты, блять, знаешь? — выкрикнул Николай, ударяя ладонью по столу. Влад будто по привычке дёрнулся.       — Что ты не спишь уже четвёртый день из-за кошмаров с Серым и сдохнуть мечтаешь, — сказал холодным тоном, и Николай почти утробно зарычал, закрывая глаза, чтобы взять себя в руки. — Или что ещё снится?       — Этот сопляк тебе всё докладывает? Я смотрю, вы хорошо спелись, м? — вновь открыл глаза и посмотрел на друга. Потом на сына, и Влад потупил взгляд. — Думаю, ты мне лапшу на уши вешаешь, дружище.       — Да, Коль. Ебались мы два дня подряд. Безвылазно. Вот и спелись. Тебе самому не тошно так думать?       — Тошно, представляешь.       — К чёрту Надюху, да? К чёрту работу мою, чтобы на несовершеннолетних нападать. Я что, похож на педика?       — Когда это тебя останавливало беззаконие? — рассмеялся отец Влада. И парню было неприятно слышать этот смех. Он был стальным.       — Ой, боже… — застонал Виталий и закатил глаза. — Ты когда выходил на улицу последний раз? Тебе проветриться надо. Ты как ребёнок, ей-богу. И мы с темы соскочили.       — Правда хватит, пап, — подал голос Влад, не понимая, откуда у него взялось столько решимости заговорить. Видимо, вся эта ситуация настолько напрягать начала, что терпеть больше сил не было. — Виталий меня просто успокоил, или для тебя простые объятия уже имеют другой смысл?       — Если дело касается тебя, то да, — ответил спокойно и вновь взял бутылку, чтобы заново наполнить все стаканчики, что стояли на столе. Влад устало закрыл глаза и отвернулся. Бесполезно. Ничего не изменилось. И никогда не изменится.       — Коль, ну, право, хватит уже до парня докапываться.       — Ты вообще не лезь, раз не знаешь, что происходит.       — Я знаю, что происходит. Чёрт возьми, он подросток! Ты от него чего хочешь? Чтобы он дома сидел безвылазно и на алгебру дрочил? И не надо глаза закатывать. Не вижу ничего плохого в том, что произошло. Это произошло. Всё, конец. Не стоит ли заново всё начать?       — Отвали, Виталь.       — Он тоже человек, Коль!       — А ты кто? Ты чё лезешь? Ты в миротворцы переквалифицировался?       — В медиаторы, ага. Я серьёзно. Он твой чёртов сын, тебе самому каково от своего отношения? Оступился, бывает. Ты ему хоть пособолезновал, когда он друга потерял?       — Друга? Нет. И, знаешь, я даже рад, что он умер.       Влад оцепенел, смотря на наполненную стопку. Эти слова ударили сильнее, чем он мог предположить неделями ранее. В мыслях всё звучало иначе. Всё. Абсолютно. По крайней мере, они ещё не стали реальностью.       — Ну, пиздец, — протянул Виталий, смотря на друга и на его сына. — Ты вот серьёзно ща?       Николай устало потёр глаза, будто его все заебали тут — что было близко к правде. Влад ответа вообще слушать не хотел. Хотел уйти.       — Нет, — выдохнул тихо и растолкал стопки по людям. — Я не знаю…       — Ахуеть, — всё же вытолкнул из себя бездыханно Влад.       Николай что-то буркнул под нос и молча закинул в себя сто грамм. Друг следом. Влад после Виталия — просто потому, что мог. Закусывать не хотелось. Хотелось нажраться и упасть в беспамятство.       — Чё вот вы доебались до меня все… — зашипел внезапно. — Сука, всю жизнь я плохой для всех. Этой всё не то, этому не так. Я есть я. Точка! Ни исправить, ни изменить. Не нравится? Все знают, где эта ёбаная, сука, дверь! — взревел и схватился за голову. — Хочу сдохнуть — хер мне. Хочу жить дальше — все мешают. Живу, когда не хочу, жить буду, когда сдохнуть захочу, да? Прекрасная перспектива. И что мне делать с этим? Либо вы меня отпускаете, либо не лезете со своими принципами и хотелками. Я есть я. Всё. Да, я сука, да, я мразь, — выпустил волосы из пальцев и посмотрел на друга. — Да, мне хуёво. За свои грехи расплачиваюсь. Так дайте, блять, расплатиться по-человечески! Ты, — ткнул пальцем в сторону Виталия, — меня как никто другой знаешь. Так к чему это всё?       — Чтоб тебя Влад узнал лучше, — сказал спокойно, не боясь Николая. Совершенно. Влад завидовал его спокойствию, потому что сам глотал нервные вздохи. — Вам это надо.       Нервы ни к черту.       — Влад… — рассмеялся Николай. — Влад лучше узнал, Влад успокоился, Влад извинения мои принял? Бедный Владик…       Парню было противно это слышать. Вся эта встреча — одна большая и плохая шутка. На отца даже смотреть не хотелось, не то что слушать.       Николай вздохнул и прикрыл глаза, глянув на оцепеневшего парня, что сидел, глядя в стол. Мужчина затих, замер, вспоминая вчерашний вечер, и чувствовал, как внутри сонным змеем ворочаются мерзкие чувства и эмоции, которые хотелось убить. Ведь было так легко ненавидеть сына, избегать его и кусать словами, думая, что ненависть взаимна. Так что, чёрт возьми, тогда изменилось и когда? Вчера вечером, когда Николай позволил себе услышать сына?       Виталий молчал, глядя на парня. Говорить даже ничего не хотел. Крутил в пальцах стопку и просто ждал разрешения ситуации. Либо они сидят дальше, либо он вступает в драку, либо уходит. Всё зависит от Влада. С Николаем уже не хотелось говорить после его слов. Не сейчас.       Старший мужчина закрыл глаза и покачал головой, воюя с самим собой; с принципами, с правилами, которые он выстраивал в течение жизни. С тем, что создал сам, чтобы легче было жить. И война эта была болезненной. Почти физически. Мир раскалывался надвое, но мужчина изо всех сил старался сделать его единым, привычным, хоть и знал, что его пора оставить позади. Хотя бы на время.       — Прости, — шепнул Николай, смотря на сына, и едва ли не скривился оттого, что он это всё-таки сказал. — Прости, Влад, — повторил ещё тише и спрятал лицо в ладонях, облокотившись локтями на стол. И стыдно, и страшно. Николай ненавидел сам себя за этот разговор; за то, что себе изменяет; за то, что наделал и что собирается сказать. — Говно у тебя отец. И лучше я не стану. Мне правда плохо. Да, я хочу умереть. Я устал, заебался. Слышать везде и всюду, какой я ужасный. Я это и так знаю. Прекрасно знаю, что я за человек, и легче от этого не становится. Я многих убил, я многих не спас, я разрушил много жизней. И я не жалею об этом. Я не хочу, чтобы меня спасали. Твои попытки, Влад, обречены на провал. И твои, Виталь, тоже. Ты сам знаешь. Семья была островом, где я чувствовал себя нормальным, но я даже это умудрился испортить, — вздохнул нервно, будто из последних сил сдерживая эмоции внутри себя. — Каждый день мне снится один и тот же человек, и я больше не могу его видеть. Я не выдерживаю, я боюсь спать, боюсь, что всё опять повторится. Если на работе я был нужен хоть кому-то, то без погон я, оказывается, на хер никому не сдался.       Внутри у Влада всё рвалось на части в желании просто оказаться чуть ближе и обнять. Сказать, что он точно нужен одному человеку на этой планете. Но боялся говорить и двигаться. Выстроенная реальность рушилась на его глазах, потому что такого отца он не слышал ни разу. Он видел его слабым, видел, как ему тяжело внутри и снаружи, но сейчас две картины слились в одну и все, что было раньше казалось каким-то пустяком. Новая катастрофа происходила на его глазах, и он не знал, что ему делать. Видел только, как Виталий знаки неоднозначные подаёт в сторону Николая. Но у парня не было возможности понять, что они значат. Сидел, затаив дыхание, и чувствовал, как первая стопка выпитого постепенно достигает сознания и тела, придавая немного расслабленности и бесстрашия.       — Ты мне нужен, — выдохнул нервно и опустил взгляд на стол. — Знаю, я не подарок и херни нагородил. Но я скучаю по тебе, пап, и устал жить воспоминаниями о том, как хорошо было в детстве, — тяжело вздохнул заложенным носом и поднял взгляд к потолку, чтобы задержать в глазах слезы. Он устал плакать. — Я извинюсь ещё раз за всё, что сказал тебе и что сделал. Я готов всё исправить, всё изменить, но окончательный вердикт выносишь ты. Я не могу насильно тебе навязываться. Я… я боюсь тебя.       Николай с грустной улыбкой покачал головой.       — Я монстр, — шепнул тихо и опять покачал головой.       — Ты мне нос разбил… Я… никогда не видел столько крови.       — Я знаю. Я оттирал всё на следующий день. Прости, Влад. Не хотел. Я никогда не думал, что смогу на семью руку поднять. Но своей сущности не скрыть.       — Я простил тебя. За все.       Николай затих, глядя на стол и нервно потирая большой палец, чтобы хоть часть напряжения снять. Думал над тем, что говорит и что слышит в ответ, и всё ещё не понимал какую сторону из разорвавшегося мира выбирать. Старую или новую. Нырять обратно в темноту, где нет выхода или простить парня и принять свои ошибки, которые разум всё ещё отказывался до конца признавать.       Влад вздохнул и уронил голову на руки, что лежали поверх стола, закрывая глаза и ожидая решения отца. Мир вокруг словно замер. Парень не слышал звуков, не ощущал запахов, не чувствовал, как сквозняк гуляет по ногам. Погрузился в стазис ожидания и смотрел на темноту под закрытыми веками. И когда тяжёлая ладонь легла на его голову, не сразу понял, что произошло. Но узнал её. Узнал пальцы, узнал тяжесть, движения пальцев, когда они пару раз погладили затылок. Даже с закрытыми глазами Влад почувствовал, как закружился мир. И он боялся двигаться, даже дышать, чтобы не спугнуть момент, даже если он был иллюзией. Плотнее закрыл глаза и поджал губы, чувствуя, как приятная тёплая дрожь проходит по телу от макушки до пят. Давно забытое и такое желанное прикосновение, которое, кажется, дало ответ на все его вопросы и сделало одну большую мечту наконец-то реальностью.       Когда ладонь исчезла с головы, Влад неохотно поднял её и посмотрел с опаской, но надеждой на отца, сразу замечая его измученную улыбку. Но не смог улыбнуться в ответ. Он так этого ждал, что теперь не до конца верил в происходящее. И ждал подвоха, удара, смеха. Чего угодно. Но Николай молчал, устало глядя на сына.       — Руки хотя бы пожмите друг другу, че вы как не родные! — хохотнул Виталий, и Влад осторожно протянул отцу ладонь, чтобы заключить новый союз.       Крепкое рукопожатие длилось пару секунд, но его хватило, чтобы парень понял, что это начало новой истории, которую он не имеет права испоганить. И что подвоха нет. Пока.       — Я уж думал, что на моем веку это не произойдёт, — всё смеялся Виталий.       — Заткнись уже, а, психолог недоделанный, — шикнул Николай и вновь наполнил водкой опустевшие стаканчики.       Владу было странно сидеть среди двух ветеранов и, будто бы забыв обо всём, слушать их истории и болтать. Свободно, с интересом и улыбкой на лице. Словно не было тех ужасных месяцев кромешного ада, не было ссоры с отцом, будто бы сам Николай не хотел ещё вчера мозги себе вышибить, и не Влад пытался добиться неясно чего от Виталия на лестничной клетке. Всё было настолько нормально и ненормально одновременно, что не укладывалось в голове. Парень пытался себе же объяснить, как из вчерашней истерики он перекочевал на кухню, где сидел и пил с Николаем и его другом водку, да ещё в придачу не боялся общаться с отцом. Но не мог. На пьяную голову Влад думал, что это сон. Всё вокруг было странным. Эмоции слишком радостные, мысли спутанные, запахи вокруг и его реакция на внешний мир. Он думал и понимал, что мысли будто не его. И чем больше пил, тем сильнее становилось ощущение сна. Пока Виталий не отобрал у него стаканчик, наверное, замечая, что с парня хватит. Ведь из разговорчивого малого он превратился в того, кто пытается сделать вид, что не пьян и из последних сил держится за реальность, чтобы не утонуть в другом мире, который пугает и путает сознание.       Когда Николая уложили спать, а Виталий стоял и одевался, Влад понимал, что ему нужно с кем-то поговорить перед тем, как он сам ляжет спать. Он хотел отпустить мысли, убедиться в том, что всё взаправду, что завтра не вернётся вся ненависть и недоверие друг к другу. Что отец не возьмётся за старое и особенно за пистолет. Что он перестанет и пить и, самое главное, продолжит общаться с сыном, как общался сегодня, когда они все резко забыли, что недавно произошло долгожданное перемирие. Поэтому, когда Виталий махнул парню, собираясь уйти домой, Влад сам толкнул его за дверь, чтобы поговорить на лестничной клетке и не будить отца. Хотя вряд ли его могло хоть что-то разбудить.       — Тебе не кажется, что наши разговоры на лестничной клетке… — Виталий нахмурился, глядя на пацана, — не всегда идут гладко.       — Не всегда? Это было один раз. Да погоди ты. Я просто поговорить хотел.       Виталий хрюкнул пьяно и сел на ступеньку, где сидел не так давно.       — Ну, говори разговоры свои.       Влад покусал губу перед тем, как подсесть к мужчине. Виталий зевнул широко и громко, да откинулся назад, облокотившись локтями о ступеньку выше. Формы на нем не было, поэтому он решил, что в гражданской одежде мог делать всё, что захочет. И плевать было на её чистоту.       — Тебе не кажется, что это какой-то… бред? — спросил у пустоты и только потом посмотрел на мужчину рядом, что развалился на лестнице. — Я про то, что отец решил всё наладить. Я не знаю… он что, правда решил всё отпустить или это какой-то очень хитрый ход? Я завтра проснусь… а он меня за дверь выставит или вечером уедет, а я на утро получу вести о том, что он с собой покончил.       Виталий засмеялся. Громко и открыто, закинув голову назад. Влада такая реакция смутила, но он промолчал. Сначала дождётся ответа, потом решит, что говорить. Если вообще будет что говорить.       — Я понимаю твоё недоверие. Я тоже сначала не поверил, но… всё нормально, Влад. Да ладно тебе, — выпрямился и положил ладонь на чужое колено. — Серьёзно, всё нормально будет. Твой отец пришёл к выводу и принял решение попытаться жить новой жизнью. Наверно, — нахмурился и посмотрел под ноги, будто сам не верил себе.       — Наверно?! — воскликнул парень. — Черт возьми, если это какая-то тупая шутка от тебя и моего отца, клянусь, я сам вас убью!       — Да никакой шутки, ты чего? Я вижу, как тебе это важно. Ну, Влад, подумай сам, я ж не могу влезть ему в голову, в конце-то концов, — развёл руками, убирая ладонь с колена парня. Влад только сейчас заметил, где она была и как без неё стало прохладно. — Черт знает, что он придумал. Но он был трезв, когда говорил все эти вещи. И… — почесал затылок, — не думаю, что он будет такими словами разбрасываться. Коля не балаболит попусту, откровения тоже направо и налево не раскидывает. Я… верю ему, наверное.       Пожал плечами, и Влад растерянно вздохнул, переводя взгляд на дверь в свою квартиру. Он всегда верил Виталию. И этот момент не был исключением. Мужчина не подвёл ещё ни разу. Парень верил ему больше, чем себе.       — Ладно, — покачал головой. — Верю. Че лыбишься? — заметил широкую улыбку и капельку крови, что выступила из разбитой губы, где треснула корка. — Я думал, что ты спокойный, когда пьяный.       — Разный алкоголь развозит по-разному. От виски, скотча и всего такого я спокоен. От водки и самогона мне весело, как и от пива. А вот вино… Ууу, вино лучше держать от меня подальше. Сам не свой сразу, могу и морду набить.       Влад ничего не ответил на эти откровения. Скривил губы в подобие улыбки и встал, чтобы пойти спать.       — Ты на ме… стоп, метро ж закрыто, — обернулся к мужчине и любопытно выгнул бровь. — Ты как домой поедешь?       — А что? Приглашаешь к себе? — тоже встал со второй попытки, и схватившись за перила, подошёл к Владу. — На такси поеду. Словно у меня выбор есть. Я, блять, сутки не спал. Жена приехала… — потряс головой и устало провёл ладонью по лицу, скребя пальцами по щетине. — В аэропорт, обратно, поболтать, потрахаться, Коляна навестить. Где тут отдых? А то, что я отдохнуть хочу после того, как меня как младенца отмудохали, так это похер.       — Отоспись у нас… — предложил тихо, сам не до конца уверенный в том, что поступает правильно. — Я постелю тебе в гостиной. Там… диван раскладной. Вроде.       Виталий задумался, поймав паузу. Посмотрел на парня и, положив ладонь на его плечо, кивнул.       — Не смею отказывать, — хмыкнул и сделал шаг в сторону квартиры, но напоролся грудью на ладонь парня, что остановила его от дальнейшего пути. Многозначительно посмотрел на неё и вопросительно выгнул здоровую бровь, не понимая, что не так.       — Стой, — шепнул Влад, убирая руку от мужчины. — Кто такой Серый? Что случилось? Я так понимаю, это про него говорил папа. Его он видит каждую ночь?       Виталий устало прикрыл глаза и осмотрел лестничный пролёт, что был ниже, когда обернулся через плечо. Словно там кто-то был.       — Не могу знать. То есть… — и рассмеялся опять громко, закинув голову. — Не могу знать, блять. Не могу сказать, Влад. Такие истории не должны выходить из чужого рта, — улыбнулся ласково. — Не смотри на меня так. Я не вправе разглашать это. Это личное. Ты видишь, как мучается отец, я его предавать не буду. Когда-нибудь спросишь сам, — похлопал по плечу и опять улыбнулся.       Влад несколько секунд смотрел на пьяное и довольное выражение лица мужчины, на страшный красный глаз, а потом отпустил эту ситуацию и безразлично пожал плечами, говоря, мол, ладно, не судьба узнать хоть что-то об этом человеке.       Парень проводил мужчину в гостиную и дал постельное белье. Хотел было пойти спать, но, увидев, как мучается мужчина, не понимая, что из этого простыня, а что пододеяльник, решил помочь. Виталий сел в кресло и из него наблюдал за тем, как Влад готовит его место ко сну, то вырубаясь на мгновения, то вспоминая что-то очень важное, но склизкое, что ускользало из головы так же внезапно, как и появлялось там. Парень проигнорировал «спасибо» от мужчины и пальцы, что на секунду зарылись в отросший могавк. Пожелал спокойной ночи и, проверив как там отец, пошёл наконец-то к себе.       Пригласил к себе пса, обнял его, подтянув ближе и, посмотрев в темноту коридора, попытался заснуть, стараясь не слишком думать о том, что сегодня произошло или сон отпугнёт.       Но спать не пришлось долго. И это уже должно было стать привычным — просыпаться от криков отца, но в то утро всё было иначе. Он кричал. Кричал без остановки, будто его пытали, и Влада бросило в холодную дрожь, пока он пытался понять, что произошло. От крика стыла кровь в жилах. Даже пёс завыл, будто в унисон свою песню пытался затянуть. Владу пришлось его заткнуть и быстро выскочить из-под одеяла, чтобы узнать, что случилось.       Он встретился с Виталием в коридоре. Мужчина тоже проснулся и ещё будучи сонным и полупьяным пытался собраться мыслями, выходя из комнаты. В одних трусах стоял в коридоре и смотрел на парня, что тоже вышел на кошмарный вой, что затянул Николай.       — Не бойся, — кинул пацану и пошёл в сторону друга, чтобы успокоить и помочь, если это будет необходимо.       Хотел бы Влад не бояться, но конечности еле шевелились из-за страха. И он едва заставил себя пойти за мужчиной, чтобы узнать, что происходит с отцом.       Виталий первым залетел в спальню к другу и сразу кинулся к Николаю, что потерялся в кошмаре, то и дело крича и стеная, отчего волосы на затылке вставали дыбом.       — Коля! Колян! — кричал Виталий, подняв друга за плечи над кроватью. — Проснись! Коля! — потряс хорошенько, и мужчина открыл глаза. Но из кошмара явно не вырвался. Его трясло, он дышал через раз, словно задыхался и смотрел сквозь друга, не смея отогнать картинку сновидения. — Свет! — крикнул мужчина Владу, но парень не слушал. — Свет, блять, живо! — выкрикнул приказным тоном, и Влад вырвался из плена оцепенения, подбегая к кровати и включая ночник, что висел на стене на стороне отца. Виталий прикрыл глаза друга ладонью, когда в комнате зажегся тусклый тёплый свет. — Всё хорошо, просыпаемся. Слушай меня. Это всё сон. Просыпайся, дружище, всё позади, — говорил спокойно, тихо, не выпуская из пальцев плечи отца, что продолжал в панике задыхаться и дрожать, всё ещё пребывая на грани сна и яви. И только когда Николай вцепился в руку друга, Виталий позволил себе чуть разжать пальцы. — Дышим. Коля, смотри на меня. В глаза мне смотри, всё хорошо. Дышим. Вдох, медленный выдох. Выдох! Выдох, я сказал!       Николай сделал резкий вдох, но медленно выдыхать у него не получалось. Он будто бы разучился это делать и после одного вдоха сразу пытался взять ещё один, но Виталий не сдавался. До боли сжимал плечо друга и повторял одни и те же слова, заставляя того слушать и делать так, как он говорит. Смотрел прямо в глаза, говорил, что он в безопасности, чтобы тоже в глаза смотрел, а не по сторонам и дышал. Влад, сам того не понимая, тоже дышал так, как говорил Виталий. И, кажется, тоже начал успокаиваться.       — Воды принеси тёплой, — обратился к парню и уложил Николая на подушку, когда тот перестал задыхаться. Накрыл одеялом и сонно потёр лицо. Достал ладони друга и сжал их в своих. — Влад!       Парень дёрнулся и вылетел из комнаты, чтобы сделать то, о чем его просили. Руки плохо его слушались, когда он наполнял тёплой водой из-под крана стакан. По пути обратно разлил часть, но всё же донёс то, что просил мужчина. Протянул ему, стараясь не смотреть на отца, и вышел, садясь на пол возле спальни. Подтянул колени к груди, спрятал голову в руках и замер, приводя своё состояние в норму.       — Давай, приятель, садись. Держи, — спокойно говорил Виталий, а Влад слушал. — Ладонями обхвати. Не спрашивай, пожалуйста. Просто делай. Сам знаешь зачем. Спасибо.       Влад слышал, как тяжело вздохнул Виталий. Как невнятно что-то сказал отец, и как скрипнула кровать.       — Я сейчас…       Виталий вышел из комнаты и увидел Влада у двери, сидящим на полу и прячущим лицо в ладонях.       — Ты как, нормально? — спросил так же тихо и спокойно, как разговаривал с Николаем.       — Ага, — сказал неуверенно, убирая руки от головы. — Так кричал он впервые… не знаю, что бы я делал без тебя, — вскинул брови, смотря на стену перед собой. И он не врал. Без Виталия был бы кромешный ад. Влад не имел понятия, как действовать в таких ситуациях.       — Справился бы. Влад, будь добр, принеси мобилу. Она или в штанах, или в куртке, ладно?       Влад пару раз вяло кивнул и поднялся с пола, чтобы пойти искать телефон, не задавая лишних вопросов. Виталий ушёл обратно к другу, а Влад шарился по чужим карманам, стараясь найти устройство. Вернулся, когда телефон был у него и протянул Виталию. Мужчина сидел с Николаем и смотрел на друга, что сидел и, держа стакан в руках, смотрел пустым взглядом сквозь Виталия. На сына внимания даже не обратил.       — Спасибо, — едва шепнул Виталий и взял телефон из пальцев парня. Глянул на Николая обеспокоенно и стал искать в контактах тот самый, который нужен прямо сейчас. Влад из комнаты уходить не спешил. Отошёл чуть в сторону, чтобы не стоять рядом с отцом и не нервировать его, если вдруг что и ждал, что предпримет мужчина. Виталий приложил телефон к уху и, продолжая смотреть на друга, слушал гудки по ту сторону линии. — Леонид Николаевич! — чуть не воскликнул, но быстро взял себя в руки. — Доброй… эм, не знаю сколько сейчас. Простите за столь поздний звонок. Вы сегодня случаем не дежурите?.. — перевёл взгляд на парня и закусил губу, сразу щерясь от неприятной боли. — Это Виталий Архипов. Да-да, он самый, — улыбнулся и стал осматривать комнату, погруженную в полумрак. — Вспомнил тут внезапно, что вы говорили звонить в случае чего и днём, и ночью, и… вот, — прочистил горло и потёр переносицу, закрывая глаза. — Нет, не мне помощь нужна. Николая Соколова помните? Николай Алексеевич Соколов.       Влад подпёр стену спиной и скрестил руки на груди, смотря на нервничающего Виталия и на отца, которому, кажется, было всё по барабану. Он держал стакан, полусидя на кровати и смотрел в пустоту. Даже, кажется, не дышал почти. Выглядел жалко, и парень перевёл взгляд на пол.       А всё так хорошо начиналось.       — Он спать не может, боится. Кошмары снятся, не просыхает. Что ещё… да хреново ему, — глянул на друга. — Сейчас с панической атакой проснулся, едва успокоил его. Минуты три пытался заставить дышать нормально, — вздохнул и потрогал тыльной стороной ладони лоб Николая. — Нет, нету.       Влад с тревогой пытался понять, чего хочет добиться Виталий. И надеялся на то, что человек, который сейчас говорит с ним, поможет. Кем бы он ни был. Влад хотел, чтобы отцу стало хорошо. Чтобы он спал, пить бросил, вернулся к жизни и перестал себя убивать.       — Да, посмотрите, пожалуйста. Мой телефон у вас есть? Отлично, жду, — сбросил вызов и положил телефон рядом с собой, пряча лицо в ладонях и сразу убирая их, потому что бровь отдалась тупой болью от прикосновения.       — Ты же знаешь, что я никуда не поеду, — прохрипел Николай, сморгнув пустоту в глазах. Посмотрел на друга и уронил взгляд на ладони, что всё ещё держали стакан.       — Помолчи, пожалуйста, а. Смотри, вон… на водичку, — вздохнул и почесал затылок. — Это не дело, Коль. Я тебе помочь не в силах, я работаю и нянчиться с тобой не могу. На Влада всё скинешь? Думаешь, он справится? Тебе спать страшно! — сказал громче, не переходя на крик и развёл руками. — Там тебе помогут.       — Мне никто не поможет…       — Ой, блин, — простонал мужчина и встал с края кровати, где сидел. И как только встал, завибрировал телефон. — Молчи, — шикнул на друга и ответил на звонок. — Да…       Влад сел на пуфик, что стоял неподалёку и посмотрел на отца. Николай отставил стакан на прикроватную тумбу и лёг на подушку, закрывая глаза. Его губы шевелились, но никто ничего не слышал, и парень сомневался, что с них срывались хоть какие-нибудь звуки.       — Я не удивлён, — закатил глаза Виталий в телефон и дал круглая по комнате. — А его можно в белый список перенести? Я буду очень… очень благодарен! Тут вариантов больше нет. Его бы сейчас положить, я не смогу везти его ещё куда-то. Обещаю, он не сбежит никуда.       — Надейся, — буркнул Николай и приоткрыл глаза.       — Цыц, — шикнул мужчина, прикрыв телефон ладонью. Влад слабо улыбнулся, глядя на этих двоих. Хотел бы он себе такого же друга как Виталий. — О, — выдохнул облегчённо. — Спасибо огромное. В долгу не останусь! — улыбнулся широко и глянул на Николая. — Жду!       Подкинул телефон в руках и подмигнул Владу.       — Собери отцу щётку там зубную, шлепки. Короче, все, что в больнице понадобится. А ты, — повернулся к Николаю, — идёшь сейчас со мной в душ. Давай-давай, — улыбнулся и пошёл к другу, чтобы помочь ему встать, когда заметил его жалобный взгляд. — Если ты так перегаром будешь вонять, боюсь, дело не выгорит.       — И хорошо, — буркнул опять и не сдвинулся ни на миллиметр, чтобы помочь другу поднять себя.       Пока ванную никто не занял, Влад пошёл собирать вещи для личной гигиены, что понадобятся отцу. Он был так рад, что отца, возможно, положат на лечение, что витал в облаках, стараясь больше ни о чём не думать. Носился по квартире, собирая в спортивную сумку вещи, и улыбался. Виталию всё же удалось затолкать друга в ванную и поставить под душ. Влад слышал, как они препираются за дверью мягко и не особо агрессивно. Виталий не кричал, не грубил Николаю и не оскорблял его. Голос звучал мягко, но настойчиво и лишь изредка он позволял себе его немного повысить, чтобы друг наконец-то начал делать то, что ему нужно. Парень знал, что кричать сейчас не вариант и был очень рад тому, что Виталий знал, что делает.       Когда мужчины вышли из ванной, сумка собранной стояла у двери. Влад улыбнулся Виталию, что подталкивал друга обратно в спальню, и пошёл следом, даже не зная, чем ещё себя занять.       — Одевайся, — сказал другу и взял телефон, что оставил на кровати. — Одевайся, Коль. Или в одних семейниках поедешь.       — У меня нет сил, — выдохнул Николай и плюхнулся на кровать.       — Прости, конечно, но я не буду тебя одевать. Это не так сложно. Где твои вещи? — оглянулся и пытался найти хоть что-нибудь, что было похоже на повседневную одежду Николая.       — Ты бы сам оделся, — хмыкнул мужчина и, опёршись рукой о кровать, кое-как встал, чтобы одеться. Виталий с прищуром посмотрел на друга, но спорить не стал. Сжал телефон в ладони и пошёл за своей одеждой, чтобы одеться и после вернуться к другу и стоять у него над душой, если тот так и не справится с этой задачей.       Влад тоже вышел из комнаты и сел туда, где недавно сидел — у двери. Погладил подошедшего пса и уставился на линолеум под босыми ногами. Слышал, как разговаривает по телефону Виталий, как тихо бубнит что-то отец, и как следом квартиру оглушает звон дверного звонка. Парень сразу напрягся, смотря на входную дверь и слушая звон в ушах, когда звук затих. Кобель подбежал к двери, фыркнул, принюхиваясь под порогом и залаял.       Виталий вышел из гостиной в одних джинсах и вопросительно посмотрел на парня. По его взгляду Влад понял, что мужчина никого не ждёт, значит визит был от чужаков. Уж точно не мать и брат решили вернуться домой в такое время.       Успокоив собаку и послав её на место, Влад посмотрел в глазок и с толикой страха заметил людей в погонах.       Не успел Влад как следует испугаться, как Виталий быстро с ними разобрался, позвав друга и сообщив гостям, что у бывшего военнослужащего простые кошмары. Они пришли на жалобу, что поступила от соседей по поводу криков. И, получив от хозяина квартиры корочку, где говорилось, что он ветеран боевых действий, отдали честь и ушли, пообещав поговорить с людьми, чтобы они вошли в положение.       — Выдохни, — кивнул сыну Николай, когда дверь закрылась, и передал документ Виталию.       Влад кивнул, заметно расслабляясь. Николай уже был одет. Сел на табуретку и подпёр голову ладонью, опуская взгляд на пол и на пса, что радостным крутился у его ног. Жетоны качались поверх чёрной футболки, и мужчина обхватил их пальцами, сжимая в кулаке. Закрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Ты… как? — неуверенно спросил Влад и отошёл к противоположной стене. Подпёр её собой и посмотрел на отца.       — Отвали, Влад… — сказал тихо и покачал головой.       Сердце тоскливо потянуло в груди, и парень в досаде поджал губы. Верить в то, что всё было шуткой не хотелось.       — Где ключи от машины? — спросил Виталий, когда вышел из комнаты одетым. — Я поведу.       — У тебя же нога…       — У меня ноги, Коль. Две, — взял куртку с крючка и перекинул через руку. — Поднимайся, — протянул руку.       — Я не принцесса, — шепнул устало и сам встал с табуретки, покачнувшись сразу, как принял вертикальное положение. Взял своё пальто, тоже перекинул через руку и посмотрел на сына. От взгляда отца Владу было физически больно. Ровно там, где люди говорят есть душа. — На, — вынул ключи из кармана пальто и кинул другу.       — Далеко? — обратился Влад к Виталию, и тот покачал головой.       — Не. Ладно, поехали мы, — улыбнулся Виталий Владу и открыл дверь. — Выходи, пожалуйста, — попросил друга и кивнул ему, когда он вышел. — Прошу, вызови лифт, я телефон забыл. Я пройду в обуви?       Влад кивнул и пошёл вслед за мужчиной, чтобы задать ему один вопрос, который почему-то волновал. Зашёл за ним в спальню родителей и краем глаза заметил пистолет под подушкой отца. Сердце замедлило свой ритм, чтобы в следующую секунду забиться быстрее.       Виталий взял телефон, что лежал на тумбочке и убрал в карман джинс.       — Слушай, — не дал выйти Влад, остановив словом в дверях спальни. — А что если он… другим вернётся?       — Другим? — Виталий хмыкнул. — Другим. Каким другим, Влад? Живым? Если не сбежит, вернётся другим, да, смирись. Если сбежит, то… — вздохнул и покачал головой. — Мне ехать пора. Нас ждут. Ничего плохого не случится. Все наладится.       Влад проводил Виталия и встал в дверях, смотря, как мужчины зашли в лифт. Как Виталий нажал на кнопку первого этажа. Как отец улыбнулся сыну, когда двери начали закрываться. Устало, вымученно, но мягко. И все тревоги, что появились недавно из-за ответа на один вопрос, развеялись.       Квартира погрузилась в тишину. Пёс лёг в комнате Влада, ожидая, когда хозяин вернётся в постель, а парень пошёл выключать в комнатах свет, думая только о том, что отец наконец-то получит профессиональную помощь. И что Виталий золотой человек. Без него у Влада ничего бы не вышло.