Отклонения

      С утра, как только Влад встал и погулял с собакой, он написал матери, что отца положили в больницу. Не углубляясь в детали. Сказал только, что последняя ночь была очень тяжелой, но друг Николая — Виталик, помог со всем справиться и увез его в больницу. В какую Влад сам не знал, да и не интересовался. Главное, чтобы помогло. И ответ его поразил, потому что вместо волнений о муже, он получил новость, что Лене этот Виталик никогда не нравился. Влад был с ней не согласен и считал мужчину лучшим человеком, которого когда-либо знал. После Димки, разумеется. Матери отвечать не стал. Раздраженно откинул телефон на компьютерный стол и пошел убираться на случай, если она все-таки решит вернуться, так как мужа дома нет.       Влад отдраил всю квартиру. Постирал постельное белье в комнате родителей, помыл везде полы и проветрил каждое помещение, понимая, что почти вся квартира провоняла перегаром и сигаретами. Он-то привык уже, а вот мать… Не знал только, что делать с ТТ, который он переложил на тумбу рядом с кроватью. Куда прятать? Отнести в сейф для оружия, где Николай прячет все? Да. Но Влад не знал, где ключи от этого сейфа. Они всегда при отце, а его дома нет. Писать и беспокоить его пока не хотелось. И парень не придумал ничего умнее, кроме как спрятать пистолет у себя в комнате, забрасывая его одеждой в ящике. Как вернется Николай, так сразу отдаст.       Задвинул ящик и пошел наконец-то расслабляться, впервые со смерти Димы ощущая, что он заслужил забыться где бы то ни было.       Вечером написал Виталий, давая парню знать, что Николая приняли и проблем не возникло. Полежит там недельку другую и вернется домой. Пообещал, что отец не сбежит и что Влад, как и всегда, может обращаться к нему по любому поводу. Отправил смайлик, и на этом сообщения закончились. Парень был бесконечно ему благодарен и не нашел слов громче простого «спасибо». В голове было так много мыслей, а внутри чувств по отношению к этому человеку и его помощи, что на выходе была только тишина.       Мать действительно приехала, даже не предупредив об этом Влада. Зашла домой, ставя рядом с собой пакеты с продуктами и сразу начала ворчать, что дома пахнет сигаретами. Погладила радостного пса и недоверчиво посмотрела на сына, который только отрицательно покачал головой, говоря, что он не курит и вообще в доме ничем не пахнет. Но Лена все равно бухтела, пока раздевалась. Воняло и все тут. И раз не курил Влад, то курил муж, пока не лег в больницу. Про него, кстати, и слова не сказала. Молча прошла в спальню и стала переодеваться. Влада такое отношение напрягало, но язык он пока держал за зубами. Он впервые видел мать такой холодной по отношению к отцу.       К ночи пришел Олег. И тут, понимая, что все избегали Николая, раз раньше не пришли, Влад не смог молчать дальше. Встал в дверях своей комнаты и посмотрел, как Лена обнимает старшего брата.       — А раньше приехать нельзя было? — сказал недовольно, скрещивая руки на груди и прислоняясь плечом к дверному косяку. Привычка Николая. — Или что, настолько неприятно было видеть его? Зато как только он попал в больницу, так все, квартира в вашем распоряжении? — рыкнул под конец и прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Но получалось очень плохо. Он разгорелся как спичка. — Спасибо за помощь. Без вас было очень легко. Рад, что ты, ма, даже не поинтересовалась, почему он там оказался, — развернулся резко и скрылся в комнате, громко хлопнув дверью.       — Влад! — раздалось следом, но парень не слушал. Сел на стул и надел наушники, чтобы и дальше никого не слышать. Но у Лены были другие планы. Она вошла в комнату и сдернула наушники с головы сына. — Это что такое? — возмутилась, взмахнув руками и встала рядом, ожидая ответа. Олег тоже вошел в комнату. Кажется, он вообще не понимал, что происходит.       — Это что такое? — переспросил ехидно и хмыкнул, отворачиваясь от матери, чтобы посмотреть в монитор, где на паузе стоял сериал. — Да так. Пока вы шлялись неясно где, я пытался отца на ноги поставить. Виталик, кстати, который тебе так не нравится, помогал мне в этом. И знаешь, он отличный мужик. Вот, договорился с нужными людьми и положил друга больницу. Мне помогал все это время. У него я жил два дня. Из дома сбежал, а он у себя приютил.       Про то, что отец разбил нос, молчал. Не хватало еще добавлять очередной пункт в список ненависти матери к мужу. Он преследовал одну вещь — защитить отца, чего бы ему это ни стоило. Он знал, что происходит, не то, что эти двое, что жили с шорами на глазах. Да и слова Виталия вспомнил, что Лена любит ковырять болячки мужа раз за разом. Должен же быть у него хоть кто-то, кто будет защищать. Отца что-то никто никогда не защищал, и сейчас Влад ощущал в этом острую потребность. Николай слаб, он в больнице, его едва удалось вытащить из пропасти, куда он шагнул, но не упал. Влад не вытерпит еще один такой спектакль. Еще раз кто-то в его жизни попадет в такую ситуацию, и парень уйдет вслед за этим человеком. Ему хватило Димы и отца. Несмотря на радость от того, что все вроде как получилось, он все еще был истощен морально. Три месяца… За три месяца произошло столько всего плохого, сколько не происходило за всю его жизнь. Он на пределе.       — Из дома сбежал? Что произошло?       — Какая разница, — отмахнулся небрежно парень и вернул наушники на голову. — Если бы ты была дома, то узнала бы, — кинул в монитор и вернул внимание к сериалу.       Лена подняла ошарашенный взгляд к потолку и пару раз быстро моргнула, будто в глаза попала соринка. Вздохнула и молча вышла из комнаты. Только тогда Влад понял, что сболтнул лишнего, но слова обратно уже было не вернуть. Оставалось только жить с последствиями. Как обычно. А они никогда не были хорошими, если судить по его жизни в последнее время. И что надо было делать? Идти извиняться? Не хотелось. Он говорил то, что чувствовал. И пока поживет с этим. Если успокоится и мнение изменится — попросит прощения. Если нет, так тому и быть. Влад верил Виталию. Он знал правду об отце, пусть и малую, и теперь имел представление, что происходит.       Или ему так казалось. Но он схватился за их новый союз, за примирение, за ощущение пальцев отца в волосах и готов был стоять за это спиной. То, что он имеет сейчас, далось слезами и истериками. А Николаю почти что кровью. И Владу было до безумного совестно, что надо было довести ситуацию до грани, чтобы что-то понять. И то, если бы не друг Николая — он бы продолжал медленно убивать отца своими словами и ненавистью.       Если бы они только знали, какой беспорядок тут происходит, может, приехали бы раньше и сейчас вели бы себя иначе, но Влад не мог обо всем рассказать. Про пистолет в своем ящике не мог сказать, про то, как отец сидел с ним в руках на кухне, как взял с собой, чтобы уйти и совершить задуманное. Язык не поворачивался. Он уважал отца. Это его история и, если он посчитает нужным, сам расскажет об этом родным. Влад будет молчать.       То, что он был виноват в этом, постоянно задирая отца своими словами и поведением, отказывая ему в извинениях, с которыми тот пдоходил два раза, и одно из которых точно было искренним, верилось не до конца. Влад понимал, что виноват не он один, но свою вину ощущал сильнее. Он чуть не убил собственного отца, которого всегда любил и уважал, и это убивало самого парня.       Влад раздосадованно покачал головой и отвел взгляд от происходящего на мониторе. Посмотрел на телефон, что лежал возле клавиатуры и взял его в руки, просматривая сообщения, что он написал отцу. Прочитал свое извинение, которое писал у Виталия дома и задался вопросом: а читал ли его старик? Даже если нет, Влад начал писать новое сообщение, просто желая узнать, как у него там дела. И получить ответ.       «Как ты там?»       Отправил сообщение и отложил телефон в сторону, закрывая ладонью глаза. Может, не стоило Николая трогать, может, стоило дать ему отдохнуть, побыть одному, но так сильно хотелось написать, узнать как дела, что Влад не мог сопротивляться. Вина мучила его, и хотелось оказаться ближе к отцу. Через сообщение или просто стоять рядом — неважно.       «Кормят тут отвратно. Я не наедаюсь», — ответил Николай и Влад глупо улыбнулся. Он получил ответ и был безумно этому рад.       «Хочешь, привезу что-нибудь?»       «Не надо. Проживу как-нибудь пару дней».       Влад нахмурился, надеясь, что это шутка. Решил рискнуть и высказать негодование. Он же волнуется и спрашивает не для того, чтобы побесить.       «Пап, ну серьезно?»       «Посмотрим. Я спать, доброй ночи».       «Доброй ночи».       С улыбкой Влад отложил телефон и вернулся к просмотру сериала, впервые за последнее время ощущая желание жить, а не существовать.       Он пообещал себе вернуться в учебу, подтянуть оценки и стать примерным сыном, чтобы отец мог им гордится. Вернется к нормальной жизни, найдет девушку, найдет какое-нибудь спортивное хобби. Станет… нормальным. Обычным человеком. Выпустится, поступит куда-нибудь, начнет новую жизнь и забудет обо всем плохом, что было в этом году. Кроме своего друга. Его отпустить в мыслях все еще не получалось.       Через два, три и даже пять дней Николай никуда не сбежал и продолжал находиться в больнице и получать нужное ему лечение. К нему иногда ездил Виталий, о чем докладывал парню, но других мужчина не подпускал. Влад был не против. Понимал, что им всем нужно время, чтобы сделать свои выводы повторно и прийти к тем же ответам. И отдохнуть друг от друга. Влад не говорил с матерью, которая словно бы обиделась на него за те слова. Ее парень не очень понимал, но пытался вести себя так, словно ничего и не было. Вышел в школу и по вечерам старался вести с ней беседы, посвящая в свою школьную жизнь. И вскоре женщина растаяла и тоже перестала делать вид, что слова сына ее сильно задели. Но о муже все еще ничего не спрашивала. И оставалось надеяться, что она хотя бы звонила ему, чтобы узнать, как дела и что вообще произошло, раз он попал туда. Влад не наседал, наблюдал со стороны и надеялся. Это он научился делать отлично в последнее время.       В Ане начал видеть хорошего друга, какого не видел в ней раньше. Стал проводить с ней больше времени, ходить куда-то, сам звал погулять или в гости, или еще куда-нибудь, чтобы хорошо провести время. Наконец-то подстригся, чтобы выглядеть прилично. Сбрил отросший могавк, что выглядел просто ужасно, и выровнял волосы на всей голове, наконец-то не желая морщиться, когда смотрел на себя в зеркало. Он стал… Владом. Тем, который был всегда. Волосы, правда, были короче обычного, но ничего. Пара месяцев и все вернется на круги своя. Вспоминал тот день, когда он решил сделать такую глупость, как стрижка и покраска волос, с улыбкой и стыдом. Больше он такой ерундой заниматься не планировал.       В течение недели получилось подтянуть оценки по двум предметам и полностью влиться в учебный процесс, наверстав дома те темы, которые он пропустил, пока пытался наладить жизнь. Учителя на уши не приседали с нравоучениями и советами, что в выпускном классе не стоит так наплевательски относиться к учебе. Одна училка правда посмела сравнить Влада с его ныне покойным другом, говоря, что не стоит вести себя как он, если Влад хочет окончить школу. Парень чудом удержал язык за зубами. Благо Аня, что вошла в класс за журналом, отвлекла его от злости. Учительница отпустила ученика, провожая его суровым взглядом, и села за стол.       Одноклассница и нынешняя хорошая подруга, оказывается, занималась вокалом и иногда то тут, то там выступала. И в тот день как раз пригласила Влада на одно из своих выступлений, говоря, что будет рада его там видеть в качестве поддержки.       Это был какой-то бар. Без байкеров и заядлых выпивох. Без стриптизерш и милиции у входа. Он был небольшим и уютным. С приятным приглушенным светом внутри и столиками с кожаными диванчиками. Внутри проходил какой-то конкурс, где за первое место давали какой-то сертификат и скромную сумму в виде взноса тех, кто пришел поддержать. Влад ничего не вносил и не знал об этом. Аня сказала, чтобы он не переживал, и парень перестал это делать. Заказал себе и Ане чая с пирожными и просто наблюдал за людьми на сцене, обсуждая каждого, кто выступал с подругой.       Аня пела… потрясающе. Влад и не думал, что она обладает таким голосом. В жизни она звучала тихо и порой даже скромно, но когда запела, Влад открыл рот. На сцене этот человек преобразился почти до неузнаваемости. И ему нравилось то, что он видит и слышит. Настолько, что даже задумался, что это все значит. От песен у него шли мурашки по телу, от ее голоса шевелились волосы на голове. А от харизмы, которой она одаривала всех присутствующих, не сходила улыбка с лица. Девушка определенно нравилась парню и он сам был этому рад.       Конкурс в итоге выиграл какой-то мужик, который не уступал подруге в вокальных данных. Аня не расстроилась, а только рассмеялась и сказала, что делает это ради удовольствия. Влад проводил ее до дома, не уставая поражаться, почему она все это время скрывала свой талант. Что ей надо идти в музыку, а не на психолога, и не держать такое в секрете. Аня улыбалась и отмахивалась от парня, смущенно отводя взгляд. Влад был очарован ей. И понять не мог почему. То ли после выступления и порции ее харизмы с безупречным голосом, то ли по другой причине. Путать себя сильнее не хотелось, поэтому он не думал об этом. А то еще сделает неверный шаг, обидев девушку. Этого ему не надо.       Но когда они подошли к дому Ани, девушка, спросив разрешения и получив неуверенное пожатие плечами, сама его поцеловала, придержав за плечо. Легко, нежно. Влад не чувствовал знаменитых бабочек, ничего такого, но это все равно было приятно. Он сам продолжил легкий поцелуй, положив ладонь на талию, и сам его прекратил, отходя на шаг. Девушка ничего не сказала. Обняла парня и молча ушла домой, услышав брошенное вслед «до встречи».       Домой Влад возвращался в мыслях, но с улыбкой на лице. Жизнь, кажется, начала налаживаться. И где-то в глубине души он этого боялся.       После того раза Влад больше не писал отцу. Все узнавал от Виталия, который звонил ему пару-тройку раз на неделе. Сказал, что отца еще на неделю оставляют, что пока все нормально и, судя по их разговорам, он идет на поправку. По крайней мере, про желание застрелиться больше не говорил. Влад верил. Слепо и безоговорочно, благодаря за каждый звонок и слушая в конце перед гудками смех мужчины.       Влад старался вести достойную жизнь, развиваться, учиться, думать о будущем, строить отношения с Аней, которые начались абсолютно внезапно. Но никто не был против, поэтому оба решили хотя бы попытаться. Николай будет рад, что у Влада появилась девушка, и это успокаивало парня. Надо было показать ему, что он изменился, и парни его не привлекают. Только один мужчина. Но эти мысли Влад гнал прочь. Он не видит Виталия и становилось легче.       Ни Олег, ни мать так и не интересовались, как там дела у Николая. Виталий говорил, что никто так и не звонил ему. И это расстраивало Влада. Он не понимал, как можно так относиться к родному человеку? Оступился, да, бывает. Его отец сложный человек и каждый в семье это знает. Нельзя вести себя так цинично и отворачиваться от него, когда ему так нужна помощь. Но с другой стороны Влад так и не сказал никому, что именно тут происходило, чтобы они начали беспокоиться. И что он сам этого не делал, пока не узнал, что отец хочет застрелиться. После этих мыслей становилось очень стыдно, и каждый раз Влад говорил себе, что сделает все, чтобы загладить свою вину перед отцом.       В пятницу, радуясь, что наконец-то учебная неделя подошла к концу, Влад вызвался проводить Аню и провести с ней немного времени. Никого не предупреждал, что будет поздно, да и не хотел. С матерью, из-за ситуации с отцом, отношения были напряженные, с Олегом Влад и так редко общался. И сам брат опять начал пропадать где-то, приезжая домой, только чтобы поесть или сходить в душ. Поэтому, гуляя с подругой, Влад не думал, что его кто-то будет ждать. Но телефон в кармане несколько раз завибрировал, оповещая о новых сообщениях, и ему пришлось проверить кто это, чтобы сказать, что он будет поздно. И чтобы никто никаких дел с ним не планировал. Но очень удивился, когда увидел на экране слово «отец». Не думая долго открыл сообщения и удивился еще сильнее от их содержания, потому что мужчина написал, что он вернулся из больницы и, если парень хочет, может пойти с ним сегодня на какую-то там встречу ветеранов. Все берут жен, детей, кто кого хочет. И Николай выбрал одного только Влада среди жены и старшего сына.       Прогулка с подругой быстро закончилась нелепыми оправданиями и поцелуем в щеку.       Влад почти что летел домой, не думая ни о чем конкретном.       Дома увидел одежду отца на вешалке, его ботинки и одежду матери. Николай и вправду вернулся, что не могло не радовать парня, который за две недели успел соскучиться и извести себя мыслями, как там отец и не изменил ли он своего решения по отношению к сыну. Конечно, сообщение говорило, что нет, не изменил, но хотелось убедиться в этом лично. Увидеть улыбку, руку пожать или получить редчайшие объятия.       Мужчина сидел на кухне и привычно смотрел телевизор, с неохотой помешивая суп в тарелке. В домашних бриджах, как обычно, без футболки или майки, с жетонами на груди, которые никогда не покидают его шеи. Небритый, уставший, он не заметил появления сына в коридоре. И только когда Влад зашел на кухню, перевел на него взгляд. Измученная улыбка на миг озарила небритое лицо и Влад улыбнулся в ответ. На душе наконец-то воцарился мир и покой. Обойдя отца, он сел за стол, и сложил на нем руки, чтобы поговорить или даже просто посидеть в тишине. Рядом с Николаем наконец-то было легко и парень не ждал никакой беды.       — Как в больнице? — спросил с улыбкой, надеясь, что разговор удастся.       — Что за тупой вопрос, Влад, — не очень довольно ответил Николай и отодвинул от себя тарелку с супом. — Как может быть в больнице? Я ненавижу это место, — добавил тише и потер ладонью лицо, чтобы прогнать сонливость. — Еда паршивая, от таблеток вечно хочешь спать, всем что-то надо от тебя, лезут, куда не просишь, вечно анализы какие-то, — вздохнул и уронил взгляд на стол. — Как в школе лучше скажи…       — Да нормально. Подтянул пару предметов, наверстал упущенное, — все улыбался, смотря на уставшего отца. Он словно ни дня не спал, пока находился в больнице. Влад не знал, почему тот так выглядит, но и спрашивать пока не спешил. Трогать отца глубже не хотелось. Ни о состоянии спрашивать, ни о том, помогло ли. Чувствовал, что рано, и сам себя не торопил. Уж куда там Николая торопить. Ему нужно время, чтобы самому привыкнуть к тому, что теперь Влад не враг. — Скоро пробное ЕГЭ сдавать будем. Там посмотрим, как я готов.       — Посмотрим, — вздохнул мужчина, не моргая, продолжая смотреть на стол.       — Во сколько встреча? — решил поинтересоваться тем, что тоже волновало. Даже скорее — интриговало.       — Часов в восемь на месте надо быть. Так что хорошо, что ты подстригся. Мне нравится, — хмыкнул и поднял взгляд на Влада. Парень скромно улыбнулся, радостный, что смог угодить отцу такой ерундой. — Если хочешь со мной, то будь готов выйти в пол седьмого.       — Без проблем. Я с радостью.       Николай кивнул и вернул внимание к телевизору. Кажется, разговор был окончен. Влад не настаивал на продолжении. Встал и ушел в комнату, чтобы не нервировать отца присутствием и глупыми разговорами. Не давить — главное новое правило. Довольствоваться тем, что он имеет, и не просить большего, пока ему этого не дадут.       Пока было время, Влад решил немного расслабиться и поиграть в приставку, которую не включал уже, кажется, пару месяцев. Мозг надо разгрузить, об отце перестать думать, о встрече предстоящей. Но как только он запустил игру, дверь в комнату открылась, и вошла мать. Пришлось отложить геймпад и вздохнуть. Не хотелось с ней говорить. Не сейчас. И почему-то он чувствовал, что разговор ему не понравится.       — Как в школе? — завела будничный разговор и села на край кровати, смотря на напряженную спину сына.       — Нормально, — кинул равнодушно, смотря на заставку на экране.       — Как там… папа? — спросила тихо и осторожно, будто Николай мог ворваться в комнату и убить ее за такие вопросы. Влад даже усмехнулся, не понимая, почему бы ей самой не узнать?       — Так пойди и спроси, — не выдержал и усмехнулся еще раз. Громче. Переводя взгляд с экрана на мать. — В чем проблема?       Лена ничего не ответила. Разгладила складку на покрывале и поджала губы, наверное, думая, что сказать. Влад молчал, ожидая ответа. Но его, кажется, не последует, и этот цирк с обидами его начал утомлять. Повернулся к матери корпусом и нахмурился, собираясь мыслями и словами, которые не заденут, но донесут суть так четко, как только смогут.       — Хватит, — сказал твердо, привлекая к себе внимание женщины. — Надо уметь прощать. Ты знаешь какие у нас были отношения с ним, — кивнул в сторону закрытой двери, указывая на присутствие отца, — но я простил его за все. Попросил прощения за то, что сам вел себя ужасно. И, смотри, мы опять отец и сын, — развел руками. — Это не так сложно.       Лена вздохнула, опуская взгляд на ковер под ногами. Продолжала молчать, поджимая губы.       — Я знаю, что он ударил тебя. Слышал ваш разговор в тот день. Ты тоже виновата в какой-то степени. Мы все виноваты в чем-то. Я уверен, папа уже сто раз успел проклясть себя за это. Просто подойди к нему. Он не кусается.       Хмыкнул и взял геймпад, возвращаясь к игре. Говорить эти вещи было странно. Но очень приятно.       Лена ничего не сказала. Встала и молча вышла из комнаты. И вместо того, чтобы пойти на кухню и поговорить с мужем, свернула в противоположную сторону. Влад искренне не понимал, что происходит. Но устал пытаться понять. Пока его волновало только то, что его отношения с отцом наладились. На остальное отвлекаться не хотелось. Особенно на что-то, что имело негативные оттенки.       К вечеру Николай заглянул в комнату сына, напоминая, что скоро выходить. Бритый, волосы уложены, взгляд прояснился, словно ему наконец-то удалось поспать. Видеть изменения в мужчине было приятно. Ни синяков под глазами, ни растрепанных волос, ни черной щетины, что украшала его лицо на протяжении всех тех дней, когда он сидел безвылазно дома. Николай выглядел как прежде, когда еще работал, и это грело душу. Кажется, больница и впрямь помогла. Но Влад понимал, что пока рано делать выводы.       Лена не вышла проводить мужа и сына, не вышла узнать, куда они уходят и когда будут. Влад ее не видел, когда обувался. Не видел, когда позвал, чтобы попрощаться и сказать, что он уходит с отцом. Она сидела в комнате и игнорировала его окрики. Это было неестественно, но зацикливаться на этом Влад не хотел. Посмотрел на отца, что с безразличным выражением лица ждал сына, и пошел на выход, не забыв потрепать по голове пса.       Пока они спускались в лифте, Влад, стоя за спиной отца, чувствовал, что для них двоих там слишком тесно. Что находиться так близко к мужчине он пока не готов. Стены давили, потолок тоже давил, а пол, казалось, вот-вот и провалится. Влад смотрел на черное пальто отца и вдыхал полной грудью запах одеколона, который еще недавно вводил его в состояние неподдельной тревоги, будто он был ланью, что чуяла в траве запах своей смерти. Может поэтому ему было неуютно. Может потому, что он все еще чувствовал отголоски того страха, который был при нем, стоило отцу появиться в поле зрения. Влад чувствовал волны адреналина, что накрывали его, но отказывался их принимать. Вжался спиной в стенку, стараясь как можно дальше отойти от Николая, и пытался успокоиться. Он не понимал самого себя. Ему было страшно, когда все наладилось, и это было противоречиво.       За руль мужчина не сел. Вместо этого вызвал такси по телефону, и парень понял, что он планирует пить на встрече, что его обеспокоило. Но вида он не подал. Пока что встревать не будет. А там — как пойдет. Стоял неподалеку, рассматривал вечернюю улицу, слушал, как ругается кто-то в доме за стеклом, перебирал мелочь в карманах. Николай стоял рядом, то и дело затягиваясь и высматривая такси, что должно было подъехать с минуты на минуту. И когда оно подъехало, и они сели, Влад понял, что начинает нервничать.       Он не знал никого из друзей своего отца, не считая одного человека. Он не знал, что будет там делать, о чем говорить. И он не знал, как себя вести среди этих людей, чтобы не опозорить Николая. Так обрадовался, что его позвали с собой, что не подумал о последствиях, которые могут быть. Что делать, если отец начнет опять сильно пить, как его вразумить, что это не дело? Стоит ли вообще говорить с ним об этом, когда рядом будут его друзья? Владу было некомфортно и, рассматривая город за окном, он успел пожалеть, что согласился.       Но, когда он вышел из машины и пошел за отцом, понял, что уже ничего поделать нельзя и сдался, позволяя ситуации нести себя в любом направлении. Будет разгребать любое дерьмо по мере его поступления.       Это был ресторан. Не шибко дорогой, но и простым ресторанчиком его язык не поворачивался назвать. Внутри сидели люди разных уровней. Кто-то в джинсах, кто-то в дорогом костюме. Кто чай пил, кто аккуратно отрезал небольшой кусок от мяса, на изысканно украшенной тарелке. Николай игнорировал всех этих людей. Он точно знал куда идти и не останавливался, даже не проверяя, идет ли за ним сын. Подошел к официанту, сказал ему что-то и кивнул, когда тот махнул рукой в сторону другого зала. Если отец выглядел прилично для этого заведения, выглаженный, одетый с иголочки, даже без официального костюма, то Влад чувствовал себя потасканным бездомным. Пусть и вымытым.       Николай зашел в зал, который был для особых гостей и сразу широко улыбнулся, когда увидел в углу большой стол, за которым кругом уже сидели несколько человек. И Влад выдохнул облегченно, когда увидел знакомую белобрысую голову. Верхнюю одежду они повесили на вешалку, что стояла у входа, и пошли к людям. Влад не узнал никого кроме Виталия и его жены, что сидела рядом и мило улыбалась. Там были еще два взрослых мужчины, один из которых был абсолютно седым. Женщина, которая была женой кого-то из них и девушка, наверное, чья-то дочь. Садясь рядом с отцом и улыбаясь Виталию, что подмигнул ему, Влад понимал, что должен прийти кто-то еще.       Если пару минут назад Влад не знал никого, то, благодаря отцу и его друзьям, узнал всех, кто был. И потом познакомился еще с теми, кто подошел. Николай всех познакомил со своим сыном, обходя вниманием только Виталия, и Влад расслабился окончательно, понимая, что все собравшиеся здесь очень простые и добродушные люди. Все улыбались, смеялись, не терпели, если кто-то сидел с кислой миной, и всех вовлекали в разговор, который, что удивило Влада, не касался ни войны, ни службы, ни чего-то подобного. Он быстро всех узнал, быстро разговорился сам, зацепившись языком с пожилым мужчиной, и расслабился окончательно. Нервировало только то, что отец пил, но Влад, даже спустя пару часов, не понимал, как его остановить. Да и Виталий вроде бы, не паниковал на этот счет. И парень не лез.       Когда Влад вернулся из туалета, разговор начал медленно уползать в сторону службы. Все уже были подвыпившими, уставшими немного и готовыми к философии и воспоминаниям, что разделяли между собой. Влад понял, что все друг друга знали по одному конфликту. И, кажется, это была как раз Чечня. Владу это не нравилось. Отец только из больницы пришел, ему ни к чему старые раны бередить, но парень опять боялся возразить. Сидел и молча слушал легкие на детали истории, переводя взгляд с одного рассказчика, на другого. Молчал только его отец.       Николай пустым взглядом смотрел на стол и крутил в руках вилку. Кажется, он даже не слушал никого, поскольку был погружен в свои мысли. И Владу стало неуютно, потому что он не знал, что стало причиной такого падения духа. Мужчина не выглядел слишком пьяным, не выглядел сонным. Николай стал именно грустным, и это тревожило его сына. Влад пытался поймать взгляд Виталия, чтобы сказать знаками, что отцу плохо, но не мог. Тот был так увлечен беседой, что не замечал взволнованного парня. И, когда взгляд отца стал совсем горьким, Влад решил взять все в свои руки. Тревожно выжигающее ребра сердце бесило, и он хотел успокоить его. Чего бы ему это не стоило.       — Ты как? — наклонился к мужчине и сказал тихо, чтобы другие не услышали. Попытался заглянуть в глаза, но не вышло. Николай моргнул и тяжело вздохнул, видно, не собираясь отвечать. У Влада тоскливо потянуло в груди и игнорировать это ощущение он не мог. — Пап?..       — Пойду покурю, — сказал всем и встал с места.       Влад оглядел его друзей и их сопровождающих, и не увидел ни у кого на лице волнение за друга. Только Виталий выгнул вопросительно бровь, но, кажется, тоже ничего не заподозрил. Кивнул другу и вернулся к диалогу. Влад не хотел оставлять это так. Тоже встал и пошел за отцом, стягивая по пути куртку с вешалки. Пальто отца продолжало висеть там, где он его оставил.       — Здесь нельзя курить, — возразил охранник на выходе и указал ладонью на переулок чуть дальше, когда парень вышел на улицу.       Николай отрешенно кивнул и, спрятав зажигалку в карман, пошел в указанном направлении. Влад тихо пошел следом и зашел за угол. Увидел, как отец облокотился спиной о стену и поджег сигарету. Видел, как выдохнул дым в Московское небо и закрыл глаза, прислоняясь затылком к зданию ресторана. Напротив него была стена соседнего дома. Исписанная граффити и заклеенная рекламными объявлениями. А чуть дальше, за приоткрытым забором, был въезд во двор. Такой же темный и унылый как переулок. Влад поежился от прохладного ветра и пошел к отцу, чтобы поговорить. Николай, заметив, что сын рядом, возражать не стал. Сделал еще одну затяжку и слабо улыбнулся. Но от его улыбки сыну легче не стало.       — Ты понравился всем, — сказал тихо мужчина, даже не стараясь перекричать машину, что без глушителя пронеслась рядом. Но, что удивительно, Влад услышал его. Удивленно вскинул брови и едва улыбнулся. — Славный парень, говорят. Ругались, что раньше тебя прятал.       Влад улыбнулся чуть шире. Наверное, диалог произошел, когда он отошел в уборную. И было немного жаль, что он его пропустил.       Николай опять поднес сигарету к губам и чуть затянулся, задерживая дым в легких. Посмотрел на мокрый асфальт под ногами и прикрыл глаза. Взгляд не изменился. Оставался таким же печальным, словно его что-то сильно тревожило и тянуло вниз. Влад судорожно подбирал нужные слова, но ничего не шло в голову. Было страшно наседать на отца, страшно сказать что-то не то, опять оступиться.       — Почему ты историй не рассказываешь? Я уверен, их у тебя много, — начал аккуратно, издалека, вставая чуть ближе, пока не почувствовал запах сигареты.       Николай опять слабо улыбнулся, продолжая смотреть под ноги. Стряхнул пепел с кончика сигареты и посмотрел, как он тлеет. Влад ждал ответа. Молча и терпеливо. Но Николай молчал, смотря на оранжевый тлеющий кончик. Кажется, мужчина не будет говорить и Владу опять пришлось напрячься, чтобы придумать еще что-нибудь. Но в голове была пустота. Он не умеет ходить вокруг да около, а говорить прямо было страшно. Но, может, стоило рискнуть. Он ведь волнуется за отца.       — Что с тобой? — спросил аккуратно и в страхе поджал губы, ожидая, что сейчас Николай разозлиться и ударит, уйдет. Но он остался стоять на месте. Только улыбку стер с лица, что не обрадовало. Поднял взгляд к ночному небу и задумался, прокручивая сигарету в двух пальцах.       — Почему-то сложно возвращаться к этому, — заговорил тихо. — Будто из-за кошмаров что-то сломалось внутри, — шепнул под конец и опять приложился к фильтру губами. Вдохнул глубже и выпустил дым в воздух. — Или из-за больницы.       Непривычно было слышать откровения от своего отца. Он никогда не говорил, что происходит у него внутри наедине с сыном. И Влад не понимал, почему говорит сейчас. Это и радовало, и пугало одновременно. Пугало своей новизной и отсутствием опыта. Парень не знал, что делать. Стоит ли отвечать?       — Мне… — сглотнул тяжело, — позвать Виталика? — сказал осторожно и с опаской посмотрел на Николая, что с улыбкой закачал головой.       — Только не его. Я устал от него за все эти дни. Не пробивной. Со всеми договорится, ко всем в доверие войдет, и свое получит. Уже отбой, а он после работы ко мне. Не уедет, пока я с ним не поговорю. Могли до двенадцати на крыльце корпуса стоять и курить. Достал… Всех достал, но никто и слова против ему сказать не мог.       Влад усмехнулся, вставая рядом с отцом, так же прислонившись спиной к стене. Парню было холодно, но Николай холода будто не замечал.       — Да, он такой. Обаятельный и харизматичный, — улыбнулся шире и тоже покачал головой, вспоминая мужчину.       Влад заметил, как Николай повернул голову в его сторону, как руку с сигаретой опустил, и посмотрел в ответ, сразу замечая опустевший взгляд. Стало неуютно под ним и улыбка быстро исчезла с лица парня. Он что-то не то сказал?       Николай выкинул докуренную сигарету в сторону и тяжело вздохнул, убирая руки в карманы штанов. На лице читалась печаль и озабоченность чем-то. И Влад понимал, что он скоро узнает, чем именно озабочен отец, потому что тот явно собирался что-то сказать, но не мог найти подходящих слов.       — У вас с ним точно ничего не было? — сказал холодно, отводя взгляд от сына.       Владу не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть. Он устал от этой темы, но, видимо, надо быть терпеливее, чтобы позволить отцу отпустить ее.       — Ничего, — ответил не особо твердо, вспоминая, как он хотел получить что-то от мужчины. Вспоминал крепкое бедро под ладонью, запах пота и слабый запах его парфюма, что тянул к себе. — Он просто меня успокоил.       Такую правду отцу не стоит знать. Она умрет вместе с Владом. Как это называется, ложь во благо? Он не был готов к честности с этой темой. И никогда не будет. Табу.       — Мне было страшно, — продолжил говорить, стараясь дальнейшими словами увести тему в другое русло. — Я никогда не слышал, как ты во сне кричишь, — говорил тихо и спокойно, разглядывая объявления, что были приклеены к противоположной стороне. — Я не мог тебя разбудить. Ты звал человека, воздух рукой хватал. Будто бежал куда-то во сне. И… плакал. Я просто не знал, что делать, — выдохнул и прикрыл глаза, возвращаясь в памяти в тот день, хотя очень не хотелось. Про Виталия и вопрос отца уже и забыл. — Ты сидел на кухне с пистолетом в руке, игнорировал все вокруг, а ночью… было это.       — Прости, — шепнул Николай и протянул руку к сыну, чтобы… что? Она упала, так и не достигнув парня. Влад разочарованно отвел взгляд от руки, что была протянута в его сторону. Внутри все мерзко тянуло, будто от боли, но ее не было. Только неприятное ощущение пустоты, которую хотелось заполнить.       — Я тебя давно простил, — качнул головой, задумавшись. — Знаешь, что я понял, пока все это происходило? — поднял голову к Николаю и поймал уставший взгляд синих глаз. Мужчина промычал, давая парню понять, что он слушает дальше. — Что жизнь слишком коротка и жестока сама по себе, чтобы ссориться с кем-то, кто тебе действительно дорог. Думаю, ты как никто другой знаешь, что убить что-то намного легче, чем спасти. С отношениями это работает так же. Ты нагородил непонятно чего, я тоже не отставал. Но знаешь, что еще важно? — опустил взгляд под ноги и испуганно сглотнул, совершенно не понимая, что он говорит и зачем. Просто хотелось.       — Что? — спросил тихо и достал еще одну сигарету из пачки. Щелкнул зажигалкой и затянулся.       — Что мы справились. Что все осталось позади. И теперь все, что мы можем, это вынести уроки, чтобы подобного больше не повторилось.       Рядом послышался смешок, и Влад поднял взгляд на отца, что стоял и улыбался, зажимая в зубах сигарету. Скользнул взглядом по родному профилю, заметив на висках посветлевшие волосы и вздохнул тяжело и протяжно. Либо первая седина, либо свет от фонарей на улице так падал, но под сердцем все равно тоскливо потянуло. Человек рядом был родным. Отцом. Влад знал его всю жизнь, но после всего произошедшего, после всего, что перенес парень, он стал словно еще более родным и близким. Чем-то новым, что было несказанно страшно потерять вновь.       Хотелось протянуть ладонь и коснуться человека рядом, убедиться, что он тут, настоящий. Стоит и курит. Но Влад всего-навсего сжал пальцы в кулак, понимая, что он просто устал для такой глупости. Все это по-настоящему. Все наконец-то наладилось, они снова отец и сын. Но внутри все равно было ощущение не до конца заснувшей тревоги. Словно что-то все еще было не так.       — Это ли не верно, — выдохнул мужчина со смешком, и Влад слабо улыбнулся.       — Я считаю, что нам нужна правда, пап. Нам надо сесть и поговорить. Высказать все претензии, все обиды и решить их. Без утаек.       Николай задумчиво кивнул, не сводя взгляда с пространства перед собой.       — Устроим, — сказал твердо и жадно затянулся, чтобы потом откинуть недокуренную сигарету в сторону. — Обещаю.       Влад верил. Безоговорочно и покорно, больше не смея сомневаться в собственном отце, который за эти несколько минут стал чем-то более близким.       Они поговорили. Душевно, как считает Влад. Как отец и сын. Искренне и открыто. Влад говорил, а его слушали и, что главное, слышали. И это было бесценно для парня, потому что, что такое разговор с отцом, он уже забыл. И от этого весь момент, пусть и короткий и монотонный, казался драгоценным и очень близким сердцу.       Владу хотелось улыбаться и смеяться снаружи, как и полагается, когда все кончается на хорошей ноте, но он не мог выдавить даже слабой улыбки. Внутри была буря, и, что странно, счастья там парень не чувствовал.       Тяжелая ладонь легла на плечо парня и притянула к себе, чтобы обнять. Влад не смел сопротивляться. Сделал шаг навстречу и закрыл глаза, позволяя отцу себя обнимать, а себе расслабиться и поверить в реальность. Он чувствовал тепло мужчины, руку на спине, пальцы, что крепко держали на месте и запах одеколона, который еще в лифте напоминал о страхе, но теперь дарил ощущение безопасности и дома. Влад чувствовал, как бьется собственное сердце, и захлебывался внутри себя от эмоций, которые не мог разобрать на отдельные составляющие.       — Идем внутрь. Я замерз, — сказал тихо Николай и отпустил парня.       Неохотно, погрузившись глубоко в себя, Влад шел за Николаем обратно в ресторан. И до конца встречи особо ни с кем не разговаривал. Он только думал и следил за мужчиной рядом, что звался его отцом. Все думали, что парень просто устал, спать хочет, поэтому не лезли, и Влад был им за это благодарен.       Все разошлись где-то к часу ночи. Пьяные, веселые, довольные. Все обняли друг друга, пожали руки и попрыгали кто куда: в машину к жене или детям, в такси или пошли пешком, думая прогуляться и проветриться. Влад с Николаем ждали такси, стоя у ресторана. Виталий с женой стоял рядом и о чем-то беседовал с другом, на что мужчина закатывал глаза. После разговора с сыном Николай немного вышел из себя и вклинился в разговор. О войне он особо не говорил, но на отвлеченные темы — пожалуйста. И это радовало парня рядом. Он даже пил меньше. То ли понимал, что алкоголь так же влияет на его состояние, как и затронутая тема, то ли просто не хотел.       Виталий, пьяный и довольный, обнял парня на прощание. Обнял Николая и остался ждать свое такси. Мужчина с сыном сели в свое и поехали домой в полной тишине. Влад смотрел в свое окно, Николай в свое и каждый думал свои мысли. Влад думал о том, что происходит, а Николай о вечере и что сказал ему сын.       У дома расплатился с водителем, протянув ему наличные, и покинул машину. Но домой не спешил. Поднял взгляд к темным окнам своей квартиры и достал сигарету. Влад стоял рядом и тоже заходить внутрь пока не торопился. Даже несмотря на холод, что пробирался под одежду. Смотрел, как курит отец, смотря куда-то вверх и молча ждал. Неясно чего. Разговора, действий или похода домой. А Николай продолжал медленно курить, смотря на здание перед собой. Сначала выкурил одну сигарету, потом сразу полез за другой. Влад видел, как подрагивают кончики его пальцев, как он с чего-то начинает нервничать и просто ждал.       — Мне врач сказал, что стоит отпустить, — начал говорить Николай, переводя взгляд с окон на сына, — все, что тяготит. Постараться хотя бы. И, знаешь… есть кое-что, что не дает жить спокойно, — закусил сигарету, нахмурившись, и, распахнув пальто, стал расстегивать цепочку с металлическими шариками, которая держала жетоны. Сердце Влада беспокойно ухнуло в груди. — Напоминает о прошлом каждый день, — вздохнул и, сложив жетоны и цепочку в ладонь, протянул сыну. — Возьми себе. Эта вещь… Важна для меня. Очень, — сглотнул и потряс ладонью, призывая ребенка взять жетоны, что он предлагает. — Ну же. Я подумал над твоими словами и… решил, что ты прав. Во всем. Нам надо быть умнее. Жизнь очень хрупкая вещь, а у меня кроме семьи никого.       Влад осторожно взял протянутую вещь, чувствуя на ней остатки чужого тепла. Он не верил в то, что берет их себе. Они были при отце, кажется, с его рождения. Влад не помнит ни дня, чтобы он ходил без них. Они были неотъемлемой частью его жизни, а теперь Николай по своей воле отдает их. И не кому-то, а Владу.       — Храни их у себя. По крайней мере пока.       Влад молча кивнул, хватая цепочку одной рукой, а другой, держа два жетона, рассматривал, что на них написано. Он ожидал увидеть там инициалы отца, его группу крови, подразделение, часть. Что угодно, что связано с его службой. Может, девиз какой-нибудь. Но выгравированное на одной стороне потертое временем «Сергей Александрович Соболев», а на другой «Серый», разрушило все ожидания. Влад смотрел на жетон, на пять букв и не знал, что ему теперь делать. Он не имел права их носить. Это точно.       — Он тебе снился? — сказал дрожащим от волнения голосом и прочистил горло. Намотал цепочку на руку, а жетоны сжал в кулак.       — Да.       Спокойно и тихо. Влад кивнул, больше не собираясь продолжать эту тему. Не хотел слышать больше. Был не готов.       Николай хлопнул сына по плечу и пошел в дом.       В абсолютной тишине они ждали лифт, в такой же тишине вошли внутрь. И, стоя позади отца, смотря на широкую спину, вдыхая теперь родной запах одеколона, Влад ощущал только жгучее желание сделать шаг навстречу и обнять. Крепко, с любовью, показав этими объятиями, сколько всего значит для него человек рядом. И желание быть ближе было таким сильным, что пугало, плавя пол под ногами. Желание стать значимее, роднее. Влад вновь чувствовал в груди сильные удары сердца, чувствовал, как не хватает кислорода в кабине лифта, как стены снова давят на него со всех сторон. Но не из-за страха. Что-то похожее на адреналин разгоняло кровь, тревожило, заставляло дышать раз на раз, сосредотачиваясь на окружающем мире.       Он закрыл глаза и задержал дыхание, слушая, как поднимается лифт все выше и выше. Казалось, они давно уже должны были быть на этаже, но время тянулось так медленно, будто прошла уже целая вечность. Чуть отклонился и, сдаваясь под напором желания быть ближе хоть как-то, прислонился лбом к чужой спине.       — Потерпи, скоро ляжешь, — послышалось совсем рядом и Влад зажмурился от тона, с которым Николай это сказал. Тоном полным заботы и мягкости, чего парень, кажется, никогда не слышал. Спустя всю чертову осень кромешного ада, это било по нему как молот по наковальне. Высекая искры. Николай, что безумно редко позволял себе что-то ласковое с сыновьями, что крайне редко позволял себе объятия, сейчас был слишком нежным. Мягким, ласковым, всем тем, что всегда подавлял в себе. И Владу хотелось большего. И все себе. Чтобы вернуть в стократном размере.       Отстранился, открывая глаза и поднял взгляд к затылку. Когда мужчина повернул голову, чтобы посмотреть время на телефоне, который вытащил из кармана, Влад увидел бледную полоску шрама на шее. Раньше не замечал его или просто привык. Но сейчас, в тусклом и теплом свете лифта, он казался новым. Влад вспомнил, о чем говорил Виталий, где Николай получил его и при каких обстоятельствах, и поджал губы, стойко выдерживая волну, что разбилась о его наигранное спокойствие брызгами неясной тоски и боли.       Сердце холодом жгло внутри, а парень не понимал почему. Почему тоска, почему тревога, почему человек, что еще с утра был просто отцом, стал Отцом. С большой буквы.       Когда двери лифта открылись, выпуская двух людей на этаж, Влад не захотел выходить. Хотел остаться внутри еще, продлить момент. Чтобы кабина лифта, может, еще меньше стала, чтобы дом был выше. Но Николай, что вышел первым, обернулся и посмотрел удивленно на сына, заставляя того одним только взглядом следовать за собой.       Сжал жетоны в ладони сильнее и пошел домой.       Пес радостно встретил пропавших людей. Николай не кричал, не ругал его. С улыбкой гладил и параллельно с этим раздевался. Влад тоже раздевался, стараясь не смотреть на отца и собаку. Повесил куртку, снял ботинки и пошел в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Жетоны держал намотанными на запястье и то и дело смотрел на них, чувствуя, как внутри все волнительно сжимается при понимании того, что теперь они у него. От того, кому они принадлежали, и что информация на них ни разу не касалась отца.       На выходе столкнулся с Николаем, который выходил из кухни со стаканом воды. Пожелал сыну спокойной ночи и пошел спать, проходя не дальше по коридору в спальню, а сворачивая в гостиную. Влад понимал, что он не телевизор будет смотреть, а что будет спать там, избегая жены. И это было неприятно. Дико неприятно. Что Лена нос от мужа воротила, что после всего, что пережил мужчина, она не рядом с ним. Николай изменился, Влад это видел. Слышал. Но почему мужчина не поговорит с женой? Боится недопонимания? Взрослые люди же. Даже Влад смог себя пересилить и изменить все. Не без посторонней помощи, конечно, но и он готов был помочь родителям.       Парень пошел к себе. Лег под одеяло, позвал пса под бок и закрыл глаза, почему-то со страхом ожидая пробуждения под очередной крик отца.