Отклонения

      Влада бесило то, что всю прогулку по центру испортил звонок Виталия. Видимо, не получив ответа от парня, как там Николай, он решил сам узнать, как у него дела. И, получив сухое «я жив еще», завел разговор, который не прекращался уже двадцатую минуту. Отец говорил, что он устал от Виталия, но, судя по тому, как оживленно они болтали, был все равно не прочь с ним пообщаться.       Мужчина шел впереди и болтал по телефону, а Влад, плетясь сзади, смотрел на выложенную брусчаткой площадь, слушал разговоры туристов и понимал, что настроение медленно, но верно падало. Он остановился, провожая спину отца взглядом. С пониманием, что в разговор лезть бесполезно, так как мужчину это злит, Влад пошел другим путем. Включил телефон, застегнул куртку и натянул на голову капюшон, когда пошел пушистый снег. Включенный телефон в кармане оповестил хозяина, что его ожидает несколько непрочитанных сообщений. Влад одним глазком проверил от кого они и, увидев что от Виталия, не читая, удалил их. Что там было написано, страшно знать, и рисковать он не стал. Хотя очень хотелось.       Остановился неподалеку от кремлевских курантов и, подняв взгляд к циферблату, понял, что буквально через минуту будет полночь. Кто-то говорит, что под бой желание можно загадать, кто-то, что это чепуха конкретная, и желаний как таковых не существует. Влад относился ко второй группе людей, и в такую ерунду не верил, но, когда стукнула полночь, закрыл глаза и, тяжело вздохнув, желание все-таки загадал. Хотя сам не до конца был уверен чего именно хотел в тот момент. Чтобы отец прекратил по телефону болтать, чтобы родители вновь вместе были или чтобы в личной жизни все наладилось наконец-то. И его перестало кидать от одного человека к другому. То с Димой было что-то непонятное, что в итоге погубило лучшего друга, то в Виталия влюбляться начал. С Аней тоже что-то туманное. Она нравилась Владу, но он все еще ничего не чувствовал по отношению к девушке. Была простая симпатия. Хотелось стабильности в отношениях. Владу хотелось любви. Любить кого-то открыто и сильно, и получать чертову любовь обратно. Но любил пока только отца и не совсем той любовью, какой не хватало в жизни.       Когда куранты замолчали, Влад открыл глаза и посмотрел на циферблат вновь. Девушка неподалеку кинулась молодому человеку на шею и, взвизгнув что-то на незнакомом языке, начала расцеловывать его в обе щеки. Только потом Влад увидел в ее руке коробочку из-под кольца. У другого плеча пара туристов из Китая весело рассмеялась и, достав фотоаппараты, пошла дальше. Несмотря на то, что людей на площади было мало, Влад слышал слишком много голосов. Различных, но в гаме не было того самого. Влад не слышал родной стали.       Кинув на часы разочарованный взгляд, парень сунул руки в карманы куртки и пошел в сторону мавзолея. Брусчатку разглядывал, голубые ели, подмерзших патрульных, что шли через площадь, и понимал — в этом месте нет ничего особенного. И, окинув площадь быстрым взглядом, разочаровался в поездке еще сильнее. Ни отца рядом, ни эмоций от забытых пейзажей центра. Только пустота, одиночество и темное небо над головой. Может и стоило прочитать те сообщения от мужчины. Хоть какое-то развлечение.       — Извини, от этого балабола так просто не отвяжешься. — послышалось со спины и Влад обернулся. — Не замерз?       Парень слабо качнул головой, продолжая идти вперед. Какая-то неясная обида засела внутри, и показывать ее отцу не хотелось. Но Влад ничего не мог с собой поделать. Настроение было на нуле из-за испорченного вечера. Либо он просто сильно устал, потому что половину дня провел на ногах. Непонятно, и разбираться не хотелось.       Николай настроения сына, кажется, не замечал. Поравнялся с пацаном и глотнул морозного воздуха, щурясь из-за снега, когда поднял взгляд к небу.       — Люблю Москву по утрам. Летом. Как только светать начинает, город преображается. На улице никого, тихо, красиво, если солнце. Сказка. Старые районы так вообще…       Влад тускло хмыкнул, продолжая смотреть себе под ноги. Нет, все же желание под бой курантов испортило все настроение, потому что заставило задуматься о собственном комфорте. Чего конкретно не хватает Владу, чтобы быть счастливым. Конечно, улыбка отца после кромешной тьмы, что они пережили, грела, и грела сильно, но этого было недостаточно, чтобы жить дальше, ни в чем не нуждаясь. Хотелось обратно крепкую семью, хотелось забыть, что Влад знал о разногласиях в ней. Хотелось здоровых отношений, быстрого выздоровления отцу и конца школьной жизни.       — Ты притих что-то, — все же заметил Николай, и Влад безразлично пожал плечами.       — Устал, наверное, — буркнул под нос.       — Домой тогда или куда?       — Домой…       Виталию хотелось врезать. В лицо. В ту саму бровь, которая была разбитой и теперь отсвечивала грубой царапиной. За то, что вечер испортил. Влад хотел провести его с отцом, наедине. Общаться, смеяться, гулять где не попадя. Но какой-то один чертов звонок испортил всю атмосферу. А смелости сказать отцу, чтобы он перестал болтать, Влад не нашел. И корил себя за это, пока садился в машину и пристегивался.       Когда машина тронулась домой, мужчина достал телефон и быстрым движением нашел нужный контакт. Влад отвернулся к окну. Хотел было завести разговор с отцом, чтобы исправить ситуацию, позвать гулять дальше, но чертов телефон опять все испортил. Парень уже пожалел, что живет в век технологий.       — Я минут через тридцать дома буду. Ты недалеко? — остановился на светофоре и устало потер лицо. Влад подозрительно покосился на отца, надеясь, что тот не продолжит гулять, как только отвезет сына домой. — Ну подъезжай, да. Подожду.       Но, кажется, у Николая были как раз такие планы. Влад не спрашивал. Отвернулся обратно к окну и насупился. Сам предлагал весь день и ночь вместе провести, а теперь…       Влад больше с мужчиной не говорил. Смотрел на ночной город и старался ни о чем не думать. Считал проезжающие машины, подсчитывал ночных гуляк, вспоминал, как гулял тут или там. Вспомнил вкусную пекарню, которая стояла неподалеку от метро, и которую пришлось снести, чтобы освободить место. Вспоминал, как здорово было прогуливать школу весной в парке, который они только что проехали. Вспоминал и понимал где-то глубоко внутри себя, что ревновал отца к тому человеку, который сейчас с ним поедет куда-то. Что он заберет время, которое они должны были провести вместе. Внимание, улыбку и разговоры по душам. Влад заранее ненавидел этого человека. Внимание отца хотелось целиком направить на себя. Он скучал по нему все то время, пока они не общались. Парень почти не знал его, и тут наконец-то мужчина начал медленно приоткрываться сыну. Рассказывать что-то, улыбаться.       Да Влад убить готов был за то, чтобы такие моменты происходили чаще. Он скучал по отцу и наконец-то получил его внимание, радуясь этому как заблудившийся пес, что дождался руки хозяина.       Николай остановил машину неподалеку от подъезда и улыбнулся сыну, будто улыбкой пытался прогнать его быстрее. Влад не спешил выходить из авто. Кинул на входную дверь неопределенный взгляд и быстро взглянул на мужчину за рулем.       — Куда поедешь? — спросил не совсем уверенным голосом.       — Не знаю пока.       В машине повисла тишина. Влад так и сидел на месте и смотрел вперед сквозь лобовое стекло; Николай, смотря в зеркальце заднего вида, пытался поправить выбившуюся прядь волос.       — Постричься надо уже. Оброс как дикарь, — ворчал, в попытках убрать волосы за ухо, но все было тщетно, и прядь упала обратно на лоб, не имея нужной длины, чтобы засесть за ухом. Мужчина гневно выдохнул, но больше попыток не предпринимал. Достал сигарету из пачки и сунул в рот. — Ты вроде устал. Влад, — окликнул сына, который глубоко задумался о чем-то и, щелкнув зажигалкой, затянулся.       — Часто курить начал, — сказал вместо ответа и глянул на отца, что медленно выдыхал дым в салон машины. Николай только усмехнулся и открыл окно.       — И что?       — Да ничего. Просто заметил.       Хотелось сказать много чего на этот счет, но после небрежного «и что», все слова испуганными птицами разлетелись по сторонам.       — Быстро он, — промычал Николай, глядя на подъезжающую машину позади. — Ну что, идешь домой или с нами продолжишь?       Влад обернулся через плечо и увидел знакомый джип. Все внутри скрутилось в тугой узел и грозило развязаться, полоснув по парню праведным гневом.       — Я думал, ты устал от него, — произнес недовольно и вернул взгляд к отцу. Николай пожал плечами, ничего не ответив, и Влад разозлился окончательно. — Окей, ладно, — тоже пожал плечами и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Обида и ревность клокотали внутри с огромной силой и больше скрывать парень это не мог. И как раз поэтому решил рвануть к дому, чтобы не наделать и не наговорить глупостей. Хотя так хотелось.       Возненавидеть человека, в которого еще пару часов назад был влюблен, было очень легко, если этот человек стоял между ним и отцом. И Влад ненавидел Виталия, что тоже вышел из машины, всей душой. Ненавидел так же как и себя за то, что рот не смог открыть и сказать отцу, чтобы он прекратил болтать по телефону. Да и что сказал, что домой ехать надо, а не еще куда-то. Его же не гнали.       — Влад! — послышался голос отца, и парень остановился, не дойдя до двери буквально пару шагов. Обернулся через плечо, метнув на мужчину злобный взгляд и вздохнул, увидев, что он направляется к нему. — Что случилось-то?       — А тебе ли не все равно, — буркнул он и прикусил язык. Этого не надо было говорить, но эмоции взяли вверх, и Влад дал себе мысленный подзатыльник. «Как баба», — подумал и покачал головой. — Все нормально.       — Обиделся что ль? — встал рядом и, мягко схватив за плечо, развернул к себе, чтобы посмотреть в глаза. — Влад. Что не так?       — Ты сказал, что мы можем провести день в месте, — вздохнул побеждено, не выдерживая взгляда синих глаз. Быть открытым перед отцом было нестрашно и очень неловко. И ладно бы разговор касался того, что они пережили вместе, того страха и боли, но нет. Разговор касался непосредственно того, что было только у парня на душе. Его обиды и ревности. И этого он показывать не хотел. Это было ужасно глупо и по-детски. Николай не поймет. Он такое не любит. — В итоге позвонил он, — кивнул на курящего Виталия у джипа, — и все. Ты пропал.       — Ты серьезно, Влад? — усмехнулся неверяще Николай и покачал головой, сводя с сына взгляд. Влад понурил голову. Надо было просто уйти.       — Да, я серьезно. Я хотел провести время вместе с тобой, но где мы, там он. Ты позвал меня отвлечься, но в итоге опять был кто-то посторонний, ты предложил провести день вместе, я предложил прогуляться. Вместе, па, а не одному шляться.       Николай устало провел ладонью по шее.       — Ты сам был не против.       — Ну да, — тихо рассмеялся парень. — Я домой, хорошо провести время, — кинул немного токсично и махнул отцу. Сделал шаг к двери, но чужая рука остановила его, и сердце будто по привычке испуганно забилось о ребра, ожидая удар, что должен последовать после.       — Надо ртом говорить, что тебя не устраивает и чего ты хочешь, Влад, — почти прошипел Николай, и парень испуганно сглотнул. — Я спросил тебя, «домой»? Ты что ответил? Я не колдун, чтобы мысли твои читать, — отпустил запястье и тяжело вздохнул, возвращая себе прежнюю невозмутимость. — Большинство проблем в этом мире решается путем диалога.       Влад нашел тысячу и одно слово на эту фразу, но прикусил язык. Кивнул, проглотив все, и пошел домой, по пути доставая из кармана ключи.       Зайдя в лифт и нажав на кнопку последнего этажа, Влад чувствовал, как становится странно горестно от того, что он едет в лифте домой, а отец кататься с чертовым Виталием. Что в итоге они проводят время не вместе. Что один звонок все испортил, и Влад ничего с этим не смог сделать. Эта горесть душила, скреблась внутри, и, больше не в силах делать вид, что он спокоен, все нормально, Влад застонал, не понимая, что за эмоции крутятся внутри и откуда они возникли. Что за злость на Виталия? Он же не делал этого нарочно. Что за обида на отца, что он решил провести время с надоевшим другом? Откуда взялась эта глупая ревность, которой быть вообще не должно?       — Да что со мной, сука, не так, — выдохнул Влад и закрыл глаза, приваливаясь спиной к стенке лифта.       Хотелось быть рядом с Николаем. Всегда и везде. Его внимание хотелось направить только на себя и чтоб больше никто не смел их отвлекать. Хотелось всего здесь и сейчас. Вновь ехать с ним в лифте, смотреть на широкую спину, вдыхать запах неизменного одеколона, бояться и одновременно любить. Сильно, беспрепятственно, сжигая себя дотла.       Когда двери лифта открылись, Влад неохотно вышел. Так же неохотно зашел в квартиру, отперев дверь, оттолкнул от себя пса и прошел в комнату, не забыв закрыть за собой дверь, чтобы никто не беспокоил. Кобель лег под дверью и недовольно заурчал, а Влад упал спиной на разобранную кровать и тяжело вздохнул, устремляя взгляд в темный потолок. Последние два дня так стремительно изменили его отношение к отцу, что все еще не укладывались в голове. Все перемешалось до такой степени, что первоисточник эмоций теперь было невозможно найти. И Влад не пытался. Он просто любил этого человека и разбираться ни в чем не планировал. Даже в ревности и обиде, что все еще гудели внутри.       Он скучал по отцу, переживал за него. И сейчас Влад упивался тем, что все наладилось. Несмотря на новизну, силу и наивность эмоций.       Проснулся парень ближе к полудню из-за крика матери, что ругалась с кем-то по телефону. И судя по тому, что Влад услышал имя какой-то там Наташи, это был не отец. Отца дома все еще не было и, кажется, он не появлялся и не появится, пока тут жена. Что сильно печалило парня.       Налив в чайник воды и достав из холодильника яиц, чтобы позавтракать, Влад взглянул на зашедшую на кухню мать. Выглядела она недовольно и уставши.       — Влад, сядь, пожалуйста. Я хочу поговорить с тобой.       Парень заранее знал, что за тема предстоит и горько вздохнул, откладывая яйца в сторону. От этого не сбежать, как бы не хотелось обратного.       — О папе и разводе, да? — проговорил смиренно и подпер подбородок пяткой ладони.       — Он рассказал?       — Ага…       — Владик, хороший мой, послушай, — заворковала женщина, садясь напротив сына. — Все это не с проста. К этому все шло уже очень долго, и последние события… заставили меня задуматься в который раз. Как минимум нам пока лучше пожить раздельно…       — Месяц раздельно, — вздохнул он и потер сонные глаза. — Тебе не кажется, что это слишком много, чтобы жить раздельно?       — Мы будем общаться с твоим отцом.       «С твоим отцом», — повторил про себя Влад. Не нравится ему эта фраза. Мать говорит о нем, как о чужом человеке.       — Ладно, — кинул безэмоционально и глянул на два яйца, что ждали своего часа.       — Ты так… спокойно об этом говоришь, — удивилась Лена, любопытно смотря на сына.       — Мои слова здесь все равно ничего не решат, а тебе я уже все сказал раньше, — пожал плечами и встал. — Я просто надеюсь, что все будет в порядке. И что за этот месяц ты поймешь, как тебе его не хватает, — вздохнул устало и тускло улыбнулся матери. — Я все еще не понимаю, почему нельзя простить друг друга, но от меня тут ничего не зависит, видимо.       — Владик. Ох… — встав вслед за сыном, женщина сделала шаг к парню и крепко его обняла, прижимая к себе. — Я тебя очень! Очень сильно люблю, знай это. Всегда буду любить. Ты мое сокровище. Ты и Олег. Мне очень жаль, что все вышло именно так. Я тоже очень надеюсь, что все будет хорошо. Прости меня, пожалуйста, что все это происходит. Мы, наверное, не самые лучшие родители. Но мы стараемся в этом разобраться. Дай нам время, хорошо? — говорила куда-то в шею парня, не отпуская сына от себя.       Влад кивнул, обнимая женщину в ответ. Он любил ее. Всем сердцем, как каждый должен любить свою мать. И верил ей. Так же безоговорочно, как верил отцу. Но что-то было не так. Он не любил ее так же сильно, как Николая. Без того трепета и волнения, какие были рядом с мужчиной.       — У вас точно все хорошо? Я могу оставить тебя с ним? — отстранилась и взглянула в глаза сына с волнением. — Или поехали со мной.       — Да, ма, у нас все хорошо. Можешь не беспокоиться.       — Ну хорошо, — шмыгнула носом и окончательно выпустила сына из объятий. — Я сейчас поеду уже. Ты, если что, звони, хорошо? В любое время суток! Я буду заезжать, готовить, если надо. Деньги нужны будут — говори. Я рядом буду, всегда.       Влад молча кивнул, почему-то не чувствуя какой-то грусти по этому поводу, хотя, казалось, еще недавно изводил себя мыслями, что мать думала о разводе, и семья разваливается.       — Ты так вырос… — шепнула Лена и покачала головой. В глазах стояли слезы, и она поспешила отвернуться, но Влад успел их заметить и лишь слабо по-доброму улыбнулся.       — Люблю тебя, — сказал в след и пошел провожать Лену. И как только подошел к двери, она открылась, и на пороге появился Николай. Уставший и сонный.       — Уже уходишь, — сказал хрипло и закрыл за собой дверь.       — Да, уже ухожу, — кинула небрежно и принюхалась совершенно незаметно для мужчины, но заметно для сына, что видел, как сильнее обычного раздувались ее ноздри. Влад в воздухе запаха алкоголя не чувствовал. А если бы почувствовал, то встал бы на сторону матери и отчитал бы отца, как полагается. А потом и на друга его наорал в придачу. — Олег в общежитии пока поживет. Пожалуйста, — вздохнула тяжело, смотря через плечо мужа на дверь, — Не пытайся связаться со мной сам. Я сама позвоню.       Николай вяло пожал плечами.       — Владик. Звони в любое время, слышишь? — говорила сыну, пока надевала пальто. — По любому поводу. Я буду жить не здесь, но я всегда рядом, если нужна помощь, понял меня?       Влад активно закивал на каждое слово матери. Она уходила. Уходила, потому что думала разводиться с его отцом, но Влад был спокоен. Удивительно тих и смирен для такого события. И ему это не совсем нравилось. Провожая мать, слушая, как она продолжает что-то кудахтать, ведая сыну, как она его любит и как ей жаль, Влад смотрел на отца. Следил за тем, как бегает грустный взгляд синих глаз по жене, как мужчина едва заметно поджимает губы и вздыхает, и почти что дрожал от мыслей, что муравьиным роем бегали в голове.       В детстве Влад всегда хотел быть похожим на отца. Тоже военным стать или в милицию пойти работать. Хотел выглядеть как он, вести себя как он. Он был героем для сына, настоящим. Сильным, выносливым, верным Родине и преданным семье. Многим мальчикам говорят об отваге, чести, что слабых надо защищать. Владу никто об этом не говорил — у него был яркий пример того, каким мужчиной надо быть. Как себя вести, как выглядеть.       — Люблю тебя, Влад, — сказала напоследок Лена и крепко-накрепко обняла сына, обрывая его поток мыслей.       — Я тебя тоже, мам. Возвращайся быстрее, хорошо? — шепнул и отстранился.       Женщина кивнула. Взяла за ручку чемоданчик на колесиках и, посмотрев на мужа, что смотрел куда-то вглубь коридора, вышла из квартиры.       Николай устало провел ладонью по лицу и принялся раздеваться. Влад с тоской посмотрел на закрывшуюся дверь и привалился плечом к стене, скрещивая руки.       — Ну что, теперь можно разбрасывать по квартире носки? — хмыкнул, глядя на отца, как он расшнуровывал ботинки и ставил их на коврик.       — Я тебе разбросаю, — рыкнул грозно и выпрямился. — Марш уроки делать. Я тебе спуску не дам! — продолжал рычать, и Влад рассмеялся, отлипая от стены.       Игнорируя радость, что топила органы внутри, что теперь они живут только вдвоем, и никто не будет им мешать, Влад пошел на кухню.       Он так и не позавтракал.       Жить с отцом оказалось на удивление легко. Он не докучал парню, как делал это раньше, когда еще служил. Никаких нравоучений, никаких жестких запретов, криков и ругани. Влад чувствовал себя так свободно, как никогда прежде. Они встречались по вечерам на кухне и сидели, смотрели телевизор, изредка перекидываясь парой фраз. И, несмотря на то, что Влад хотел больше общения с отцом, его устраивали эти вечера. Потому что они принадлежали только им. Влад наслаждался каждой секундой, каждой фразой и смаковал эти редкие слова. Ждал каждого вечера, не спешил уходить с кухни, даже если отец смотрел новости, ворча себе под нос, что все, что происходит на экране — чушь собачья, и вообще этого мужика на экране он знает, и такой херни он бы никогда в жизни не сказал. Влад ничего не торопил, не навязывался. Просто приходил вечером на кухню, грел ужин на двоих и садился за стол, терпеливо дожидаясь отца.       До вечера Влад обычно задерживался у Ани. Они делали уроки, гуляли, пытались наладить отношения, толкнуть их чуть-чуть дальше. Но что-то не получалось. Была симпатия, обоюдная, но будто чего-то все еще не хватало. Девушка говорила, что Влад у нее первый и она боится, а парень не торопил. Говорил себе, что здоровые отношения строятся на доверии и понимании, и надеялся, что все, что сейчас происходит, к ним и приведет. Здоровым, крепким и долгосрочным отношениям.       Каждый день Влад созванивался с матерью и мог по часу сидеть с ней на телефоне, шатаясь по квартире или чертя квадратики с кружочками в тетрадях. Было удивительно легко и приятно общаться с ней, когда она не жила рядом. Влад радовался звонкам, с радостью выслушивал, как у нее дела, делился своими успехами и широко улыбался, когда она говорила, что любит сына и очень скучает по нему. Пару раз они встречались, и несколько раз Лена заглядывала домой. И Влад всегда был первым, кто провоцировал объятия. В такие дни Николай отсутствовал. Как он говорил, он ходит к психотерапевту, поэтому Лена может прийти и не бояться встретиться с ним. Но один раз они все же столкнулись, и Влад усадил их ужинать.       Лена рассказывала, что ее повысили и перевели работать в другой офис. Николай рассказал, что нашел себе работу инструктором по единоборству, а Влад сидел и не мог налюбоваться на давно забытую семейную идиллию, где каждый друг за друга рад и не скрывает этого. Мать улыбалась, когда Николай сказал, что работа с его психикой идет полным ходом, и врачи довольны; улыбалась, когда случилась перепалка с сыном из-за тройки по геометрии. А Николай ухмылялся, когда жена рассказывала о повышении и о том, что скучает по вечерним посиделкам, и улыбался, когда Влад рассказал о том, что встречается с Аней. В такие моменты парень был уверен в том, что все будет хорошо. Они снова будут все вместе. Сидеть вот так по вечерам на кухне и разговаривать обо всем на свете.       Не хватало только Олега. Но он и так редко появлялся дома, поэтому Влад не особо сильно переживал на его счет. Только переписывался изредка, чтобы выяснить, как у него идут дела.       Николай в действительности устроился на работу инструктором. Преподавал самооборону. Говорил, что далось ему это дорого и тяжело, так как нет бумажки о педагогическом образовании, но прошлое в ФСБ сделало свое дело, и, когда он прошел испытательный срок, его со скрипом взяли. Влад хотел ходить к нему на занятия, быть с ним чаще, но сам Николай, сказал, что нет. Только не так. Если Влад хочет учиться самообороне, как и прежде, то Николай может дать ему телефон старого знакомого. Но сам он обучать его не будет. По крайней мере не в центре.       Разговора по душам так и не состоялось. Никакой правды, никаких вопросов. Влад чувствовал, что все еще был не готов к некоторым ответам, да и смотря на отношения, которые шли как по маслу, говорил себе, что пока можно оставить все как есть. У них все нормально, ни к чему ворошить прошлое. Его если и забыли, то забыли спокойно.       Виталия парень не слышал и не видел. Только изредка слышал его имя из уст отца, но не больше. Тот не писал и не звонил, и Влад был благодарен за это. Стало действительно легче после двух недель тишины. Виталия нет рядом — нет мыслей о нем. Влад пытался наладить свою личную жизнь традиционно — через девушку, и бросать эти попытки пока не планировал. Так что всякие Виталии и другие люди на заднем плане посылались к черту. Только мозг так просто обмануть не получалось, и при воспоминании о мужчине, Влад всегда вспоминал его улыбку, и на душе становилось слишком тепло, чтобы он мог с уверенностью сказать, что ему плевать на мужчину.       Сладко зевнув, Влад потер уставшие глаза и перевел взгляд на звонящий рядом телефон, отвлекаясь от физики по которой он пытался сделать домашнюю работу. Кем он будет, парень все еще не знал. Кем работать, на кого поступать, чего хотеть от жизни. Мысли и желания разбегались кто куда. Влад хотел отдыхать и ничего больше.       Взяв телефон и глянув на экран, парень с удивлением увидел, что звонит отец. Сегодня он весь день в зале, так что звонок был неожиданным. На часах только 6 часов вечера. Николай как минимум до десяти будет занят и только к ночи домой приедет.       — Да? — спросил удивленно, приложив телефон к уху.       — Привет, Влад. Дома есть нечего, а я заканчиваю. Сегодня короткий день, если можно так сказать. Тут зал хотят генерально отдраить… Я чего звоню… — прочистил горло и рыкнул на кого-то, кто шумел рядом, мешая говорить. — Не хочешь поесть где-нибудь? Мне ополоснуться, собраться, и я свободен. За тобой заеду.       Влад задумался над предложением и конечно же не смог сказать нет. Поэтому, доделав физику, ждал очередного знака от отца, что пора выходить, и он ждет его у подъезда.       Приятно было видеть изменения в мужчине. Да, он пил какие-то таблетки, ходил к врачам, но Владу хотелось верить, что если он бросит эту терапию, он останется собой. Останется таким же веселым, открытым и общительным.       Стоя в лифте и медленно спускаясь, Влад почему-то беспричинно нервничал, подкидывая в руке ключи от квартиры. И как бы он ни хотел найти причину тревоги, он не мог. Будто ему настолько скучно стало жить без каких-то событий в жизни, что мозг сам находил себе проблемы, беря их из воздуха. Но чем ближе Влад подходил к машине отца, тем сильнее было волнение, будто причина была именно в Николае.       — Как работа? — спросил, когда пристегнулся и посмотрел на отца.       Он наконец-то постригся, теперь напоминая себя старого. Правда, уложенных волос не было, и из-за зала они торчали в разные стороны, но это не мешало видеть старого отца, который еще служит и любит мучить младшего сына из-за школы. Николай был уставшим, но отчего-то довольным. Взъерошенным и, кажется, еще мокрым после душа.       — Да нормально, как работа… Устал как собака, непривычно еще. Сегодня так много народу было, что за всеми не успевал. Этому покажи, тому покажи. С этим в паре постой, с тем. Девушки — это вообще отдельный сорт удовольствия. Не поймешь, то ли они боятся тебя, то ли ты им сильно нравишься. Одна так вообще, — свистнул, когда вырулил со двора и прибавил газу. — На той неделе было, — заговорил оживленно и Влад приготовился в животрепещущему рассказу, довольно улыбаясь и глубже утопая в мягком сиденье. — Как же ее звать… Алёна, кажется. Не всех еще запомнил. На вид ей лет 18. Ну молодая совсем, твоя ровесница. Она у меня раза три была. Так вот на третий раз подходит и выдает: не хотите ли сходить на свидание, Николай… Вы мне нравитесь, хотела бы узнать вас поближе.       Влад неодобрительно хмыкнул, не понимая до конца: ему не нравится то, что к отцу липнет кто-то, пока мужчина женат, или то, что к отцу вообще кто-то липнет.       — Я ей кольцо на пальце показываю молча, а она только хмыкает и говорит, что это никогда не было помехой, если люди заинтересованы друг в друге. Нет, — закачал головой, выезжая на дорогу, — я понимаю, равноправие и все такое, девушки уже взрослых мужиков, что в отцы годятся, на свидание зовут, но башку-то на плечах надо иметь! А она еще послезавтра у меня. Я даже не знаю, что делать. То ли выгнать ее к Санычу, то ли… не знаю, — фыркнул и выругался, когда впереди идущая машина резко дала по тормозам. — Может, на хер ее послать? Грубо, конечно, зато доходчиво. Вторая тоже глазами пожирает. И ладно бы слушала что-то, пока я ей объясняю, показываю, так нет. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Я людям, блять, в голову пытаюсь важные вещи вбить, а они в облаках витают. Я не на свидание вслепую хожу. Вот учишь, учишь вроде. А потом бац, случись чего, и что они вспомнят? Мои глаза? Руки? На что они вообще там палятся?! Неприятно! — возмутился мужчина и ударил по рулю ладонью. — Да двигай резче, че ты встал! — выкрикнул машине впереди, что так и не тронулась дальше.       Влад рассмеялся, но с толикой беспокойства.       — Ты пил таблетки?       — Нет, — притих Николай, обхватывая руль двумя руками. — Сядем где-нибудь и выпью. На голодный желудок вроде нельзя. Ты реши куда хочешь, потому что мне все равно. Хоть ресторан, хоть шаурма. Я голодный как волк, все съем.       Влад выбрал ресторанчик, где не так давно они сидели с Аней. Там было уютно, вкусно и по цене нормально, раз Влад смог оплатить полностью обед на двоих. Николаю и правда было все равно где есть, потому что он быстро согласился и поехал в указанное место.       — В общем. Я это к тому, что работая с людьми, можно глотнуть с лихвой неприятностей. Одно дело в команде работать. Где все друг друга знают, у всех есть четкая задача. То тут… вакханалия. Особенно с женщинами. Может… может, это я старый стал и не понимаю чего-то. Но как-то… — вздохнул и провел пальцами по волосам, зачесывая их назад, — не хочется мне с ними работать. Особенно после этой Алены.       — Да ладно тебе, — не прекращал улыбаться Влад, чувствуя внутри неприятную смесь из ревности и негодования. — Видный мужчина появился. Почему бы на шею не повеситься, когда можно? Еще и бывший спецназ!       Николай неодобрительно посмотрел на сына, и Влад неловко прочистил горло от взгляда.       — Никто не знает, о моем прошлом, кроме начальника.       — Расслабься, — вздохнул Влад и посмотрел в окно. — И получай удовольствие от внимания со стороны.       — Я работать туда прихожу, а не задницей сверкать, как некоторые, и не за девочками, — ворчал Николай, стоя на светофоре и нервно барабаня пальцами по рулю. — И хочу чтобы те, с кем я работаю, выкладывались на полную, а не строили мне глазки. Мне их внимание до пиз… — откашлялся, но Влад понял, что отец имел в виду. И было приятно осознавать, что он игнорирует попытки некоторых особ привлечь к себе внимание.       Дальше спорить Влад не стал. В примирительном жесте поднял ладони и до конца поездки смотрел в окно, слушая только гул двигателя и шелест асфальта под колесами.       В ресторанчике все уютные места были заняты и пришлось занять те столики, которые стояли в центре зала. Но стоило сесть, обратить внимание на отца, что сосредоточенно рассматривал меню, как место перестало быть важным. Весь мир сосредоточился на человеке перед парнем.       Меню было одно на столик, и Влад позволил сначала отцу заказать себе еды, так как он был наиболее голодным. И пока тот мычал, смотря список блюд, парень пытался понять, что конкретно могли видеть в нем его ученицы. Глаза, как сказал отец? Да самые обычные глаза. Взгляд суровый, тяжелый, всегда с едва заметным прищуром, брови чуть сведены. Влад привык к нему, а раньше так вообще боялся. Руки? Жилистые натруженные от физической нагрузки руки. Мышцы под кожей переливались, когда мужчина пальцами шевелил или запястьями. Вены, черные волоски. Обычные мужские руки. Николай был обыкновенным мужчиной. Да, видным, особенно в форме. Но не с обложки журналов и не из голливудского кино.       «Но все равно красивый», — сказал себе Влад и неловко свел взгляд с отца на наполненный зал.       Вот только отца оценивать не хватало. Отец как отец. Обычный, привычный, родной.       — Здравствуйте, — сказал Николай, и Влад перевел взгляд с людей в зале, на официантку, что подошла, с намерением принять первый заказ.       Милая студентка, держа в руке блокнотик и ручку, улыбалась клиенту и внимательно выслушивала его, подсказывая, где надо и что-то рекомендуя, если ее об этом просят. С уважением и интересом смотрела на мужчину и кивала, не сводя с него зеленых глаз. Что она думала о мужчине перед ней? Красив ли он, чем мог заниматься. Какой у него голос, что это за молодой человек пришел с ним. Влад думал и смотрел на отца. На то, как шевелятся тонкие губы, как воспитанно он улыбается, общаясь с официанткой, как дергается кадык, когда он сглатывает в паузе, чтобы смочить горло.       Влад наблюдал за отцом, изредка переводя взгляд на девушку и необоснованно сильно ревновал. Мерзкое чувство испепеляло его изнутри. Приводило в гнев и печалило одновременно. Казалось, еще секунда, и он выкинет глупость.       — Я сейчас, — буркнул и встал из-за стола, чтобы выйти в уборную и привести мысли в порядок.       Встав перед зеркалом, Влад провел ладонями по лицу и тяжело вздохнул, совершенно не понимая, что с ним происходит. Откуда это противное чувство ревности, откуда столько желания забрать все внимание отца на себя. Абсолютно все. Взгляд, слова, улыбку, даже чертовы касания, до которых Влад был голоден. Это было неправильно, и это не нравилось парню. Пугало, потому что объяснения он найти не мог. Что официантка, которая просто подошла принять заказ; что девушки, с какими Николай занимался на уроках самообороны. Абсолютно мнимая угроза, но парень не мог ничего поделать со своим состоянием. И не думал о матери, на которой Николай был женат, что он может ей изменить с кем-то из них. Не думал о том, что Николаю это не надо. Думал только о себе, что он потеряет его из своей жизни. Что мужчина переключится на кого-то другого, будет меньше времени с сыном проводить, перестанет обращать на него внимание. Что мужчина будет принадлежать кому-то еще.       Бегая растерянным взглядом по своему отражению в зеркале, Влад глубокого хватал спертый воздух в уборной, вдыхая ванильный аромат освежителя для воздуха, старался прекратить поток мыслей и угомонить жаркую ревность, обжигающую изнутри. Ему было страшно. Влад ощущал грусть от того, что может потерять человека, что ждет его обратно. Он злился на себя, на тех, кто заставляет его испытывать чувство ревности и заодно злился на отца, что он не замечает состояния сына. Мужчина улыбался официантке, наверняка улыбался той Алисе или Алене, Влад не помнил ее имени. И это бесило. В этом весь отец — вежливо улыбаться воспитанным людям, так его воспитали, если лицо не скрывает маска или балаклава. Но Владу плевать.       Влад хотел его улыбку себе. Открытую, широкую, обнажающую ряд ровных зубов. Взгляд синих глаз хотел направить на себя, чувствовать его кожей, смотреть в ответ в эти глаза. Влад любил и улыбку, и взгляд. Начал ценить спустя все беды, что они пережили. Ценить настолько, что не хотелось пропускать ни единого случая, чтобы увидеть их. И когда Николай улыбается кому-то еще, все внутри парня начинает крутиться потревоженным кровожадным зверем. Влад хотел слушать голос отца 24 на 7. С хрипотцой, когда отец расслаблен, со сталью, которая может испугать, если мужчина чем-то недоволен. Родной приятный слуху голос. Влад готов слушать его вечно и неважно, о чем мужчина будет говорить. Главное, чтобы говорил, главное, что смотрел на сына и улыбался ему.       О руках, что обнимали крепко, с теплотой, даже думать не хотелось. Внутренности жгло огнем при одном представлении, как было бы здорово, если бы отец его просто коснулся или обнял. Вот прямо сейчас, зашел и обнял.       Застонав, Влад облокотился локтями о край раковины и спрятал лицо в ладонях. Все настолько неправильно, что кружилась голова. От мыслей, от эмоций и от приятного трепета, что он ощущал всем телом.       — Эй, приятель, все нормально? — сказал зашедший мужчина, положив ладонь парню на плечо.       — Все прекрасно, — буркнул Влад и, скинув небрежно чужую ладонь со своего плеча, покинул уборную, хотя возвращаться к отцу было страшно, несмотря на то, что очень хотелось. Убедиться, что он на месте, ждет его. И что официантка наконец-то ушла, перестав пожирать его своим милым воспитанным взглядом.       Николай сидел за столом, все еще рассматривая меню. Барабанил пальцами по столу, едва касаясь его подушечками пальцев и ждал сына. Вокруг сидели люди, но над душой у мужчины никто не стоял. Влад скользнул взглядом по затылку с короткими черными волосками, по широким плечам, обтянутым серой футболкой и глубоко вдохнул кислорода, с запахом приготовленных блюд, что стояли на столах. Ему нужен был кислород. И хороший удар в живот. Прямо туда, где были кишки. А затем удар по почкам.       И он бы точно не отказался от удара по голове. Чтоб раз, и приятная, расслабляющая пустота в сознании.       — Разрешите? — прозвучало рядом, и Влад пропустил вперед официанта с подносом, что шел в сторону своего столика.       Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Влад пошел к отцу. Ему просто надо выпить. И парень очень надеялся, что отец позволит ему это сделать. Надо прочистить мозги, расслабиться.       — Заказывай, — кинул Николай Владу и слова, и меню и, откинулся на спинку стула.       Влад не рисковал смотреть на мужчину. Взял меню и уронил взгляд на него, видя знакомые буквы, но не понимая слов. Мозг работал кое-как и не мог сосредоточиться на том, что именно было написано на толстом ламинированном листе.       — Можно выпить? — сказал листу, смотря на большую букву «М», с которой начиналось слово «Меню».       — Конечно. Сок, чай, выбирай, — усмехнулся мужчина, и парень закрыл глаза, от простого смешка поднимаясь на седьмое небо.       — Я про алкоголь, — сдержанно произнес парень, молясь Богу, чтобы его отпустило. Это неправильно. Эмоции, чувства, мысли. Все неправильно, и это слово «неправильно» парень повторял про себя как мантру.       — С чего бы тебе пить? Нет, Влад. Давай нормально посидим.       — Просто устал физику делать. Голова болит. Вино бы помогло. Немного, — продолжал говорить в меню, не поднимая взгляда к отцу. Смотреть на него было страшно. По-настоящему страшно.       Николай тяжело вздохнул и наклонился к сыну, складывая руки на столе. Влад, чтобы быть чуть дальше, вместо отца откинулся на спинку своего стула, не выпуская из пальцев листа.       — Ну выбирай, — хмыкнул не особо радостно. — О, спасибо! — сказал подошедшей официантке, что принесла первое блюдо в виде какого-то салата. Влад живо метнул на нее недовольный взгляд и едва не скрипнул зубами от милой улыбки, что не слезала с ее лица, пока она смотрела на его отца. — И бокальчик вина, пожалуйста. Влад?       «Сука», — подумал Влад и закрыл глаза.       — Прием! Ты спишь что ли?       — На ваш выбор, — кинул девушке, и она быстро сделала пометку в блокноте.       — Что-то еще?       «Чтобы ты съебалась отсюда и больше не подходила».       — Рамэн с курицей и, — вздохнул, глядя в меню, через силу заставляя свой мозг работать как следует. А не абы как. — И… и пока все.       — Хорошо. Десерт не…       — Нет! Все, — рыкнул парень и откинул на стол меню, больше не выдерживая этого голоса и тона.       — Хорошо, — кивнула девушка и, прижав к себе блокнотик, пошла передавать заказ поварам.       — Влад, — позвал его мужчина недовольным тоном, и Влад рискнул поднять на него глаза. Взгляд был не совсем довольным. Руки на груди скрещены, губы чуть поджаты. — Если у тебя болит голова, выпей таблетку. Персоналу грубить необязательно.       — Прости, па, — выдохнул и уронил взгляд на стол.       В голове туман, сердце выжигало грудину, мысли опарышами копошились в голове.       — Виталик говорил, что ты налакался у него не слабо, — продолжил говорить Николай, беря в руки вилку.       — А что еще он говорил? — произнес ворчливо, разглядывая ногти.       — Да ничего особенного. Что парень ты хороший. Глупый в силу возраста и неопытности, но хороший.       — Ну спасибо, — хмыкнул недовольно и поднял взгляд на отца, чувствуя на себе его взгляд.       И подняв раз, отвести больше не мог.       Николай улыбался. Слабо и лукаво, будто он наслаждался, что сын недоволен тем, что его назвали глупым. И вообще рассказали о том, что он напился. В уголках глаз морщинки, которые были там всегда, но Влад почему-то не замечал их раньше. Хитрые, не совсем глубокие. Взгляд довольный, светлый, открытый. Трехдневная щетина, которой мужчина никогда не давал расти дольше.       Секунда, и мужчина переводит взгляд на тарелку с салатом, приступая к еде.       Влад чувствовал всем телом, всей душой, если такая была, что готов ради отца на все. Спуститься в ад, пройти все 9 кругов. Что угодно. Если Николай попросит. Если мужчина это одобрит. Влад готов был прозябать в чистилище, если это будет нужно. Убивать, спасать, страдать. Сейчас и всегда. Все ради него одного. Абсолютно.       Преданность, привязанность и благоговение были такими сильными, что сшибали с ног.       Рука мужчины потянулась к соли, что стояла на столе. Пальцы обхватили баночку, и она исчезла из поля зрения пацана. Вернулась на место, когда блюдо было достаточно посолено, и Влад вновь посмотрел на мужчину, что с аппетитом уминал салат. Парень ощущал, что приближается от отметки «это неправильно», к отметке «от этого сносит крышу».       И крышу сносило конкретно.       Его тянет к отцу. Сильно и прямо. Хотелось его пальцы на своей коже ощутить, их силу, силу хватки его руки. Чтобы схватил и прижал к себе. Тепло ощутить непозволительно близко. Кожей к коже. Дыхание у уха и вес тела. И представление тепла, пальцев на теле, дыхания, силы отца — будоражило. Неправильно и слишком сильно.       — Блин, — выдохнул мужчина, отложив вилку и потянувшись к карману пальто, где зазвонил телефон. Влад опустил глаза на стол и начал растерянно бегать по нему взглядом, стараясь отогнать наваждение. Но мозг, поймав приятную волну, переключаться не хотел.       Да, Владу хотелось ощущать всю силу, что Николай имеет над ним. Физическую и моральную. Влад готов был стелиться перед отцом, выполнять любой приказ, любую просьбу. Слушаться, подчиняться что угодно. Главное, чтобы Николай был доволен. Заметил, похвалил, улыбнулся. Коснулся. Ради касания Влад готов был на все.       Он слушал разговор по телефону, но не слышал слов. Слушал голос, раздраженный тон и смотрел на то, как двигаются чужие губы. Его губы.       С каждой мыслью Влад становился все более взволнованным. Понимание, к кому тянет — поднимало волну адреналина. От мыслей о том, какого это — поцеловать отца, подташнивало.       Голова закружилась окончательно. От силы тревоги, от страха, непонимания того, что происходит и от любви, которую очень хотелось выразить, показать, но не было возможности, Владу было плохо. Плохо так сильно, что хотелось умереть.       — Влад? — обеспокоенно произнес мужчина, когда голова сына упала на сложенные на столе руки. Хотелось исчезнуть из этого места. Нырнуть в прорубь, полоснуть себя ножом по груди, чтобы вырвать глупое сердце. — Совсем плохо что ль? Голова?       Не думая над вопросом и ответом, парень кивнул. Отца не хотелось слушать, но уши ловили каждый шорох с его стороны.       — Иди в машину. Жди меня там, я расплачусь и поедем домой, — выдохнул и положил на стол ключи от машины. — Влад, ты слышишь?       Парень опять кивнул и неохотно поднял голову. Взял ключи со стола не глядя на отца и молча встал со стула.       — Извините, — окликнул мужчина официантку, что проходила мимо. — Можно это все с собой завернуть и счет, пожалуйста?       — Конечно!       Влад взял куртку со спинки стула и пошел к машине, еле волоча ноги.       Без мыслей открыл авто, сел на пассажирское и, прислонившись горячим лбом к окну, закрыл глаза. Слушал приглушенные голоса на тротуаре, слышал, как тревожно бьется сердце в груди. Чувствовал, как сам трогается рассудком с каждой секундой все сильнее. Его продолжало подташнивать от обнажившихся новых ощущений и мыслей, голова в действительности начала болеть от переизбытка эмоций, и хотелось кричать. Или зареветь. В голос. Выреветь все в слезах, чтобы стало легче. Чтобы голова очистилась и пришла адекватность или хотя бы ответ, который исправит этот абсурд.       Николай пришел быстро. Кинул еду на заднее сиденье и сел за руль. Заводить машину не спешил. Кинул обеспокоенный взгляд на сына и нахмурился, пытаясь понять, что делать. Влад же ничего не делал. Продолжал смотреть на людей, что проходили мимо и молился, чтобы они скорее оказались дома. Быть рядом с отцом страшно. Страшно, что сейчас появится что-то еще. Что-то новое. Чувства, мысли, эмоции. Что парень что-то сделает, выдаст себя. Скажет что-то не то. Что отец поймет.       — Ты не бился ей нигде? — подал голос и потянулся ладонью ко лбу сына, чтобы коснуться его тыльной стороной. Едва ладонь коснулась чужой кожи, парня дернуло, будто она обожгла, и Николай вздернул брови. — Ты горишь. Не заболел?       Яростно покачав головой, Влад закрыл глаза. Чувства душили неправильностью и своей силой. Он просто любил отца. Как должен любить своего отца всякий сын, Влад не мог ошибаться, не мог что-то надумать. Он скучал по Николаю и был рад, что все наконец наладилось. Боялся оступиться, боялся огорчить. Это же нормально. Но где он свернул не туда? Откуда взялась эта мерзость?       — Я просто, делал физику. Просто, блять, делал физику, — шептал сдавленным голосом, прекрасно ощущая, как глаза наполняются слезами из-за скрытого внутри страха. — Что пошло не так, — сказал уже одними губами и спрятал лицо в ладонях.       — Заедем в аптеку, — выдохнул Николай и наконец-то завел машину. — Пристегнись. Завтра дома посидишь.       Нигде завтра Влад не будет сидеть. Особенно дома.