Отклонения

      Джип ехал медленно, как переполненный автобус. Будто машина была неисправна, и мужчина не хотел рисковать ей еще больше, как и своей жизнью и жизнью пассажира. Влад не возражал. Когда ненавистные слезы подсохли на щеках, он начал просто смотреть на пейзажи за окном, чувствуя, как от усталости становится… все равно. На все.       На то, что он в отца влюблен больной любовью, на то, что сказать об этом никогда не сможет. И что избавиться от этого не знает как. Что отношения у них если не на минус единице, то на холодном, нейтральном нуле. Что отчего-то делало еще больнее. Ни семьи больше нет, ни нормальных отношений с кем бы то ни было. Ничего. Еще и человек, который никак не может выйти из головы, нашел себе какую-то шмару. Влад все еще хотел убить ее. Растерзать в мясо, спрятать по пакетам и разослать конечности по всему миру, чтобы ее никогда не похоронили целиком. Пусть родные устраивают символические похороны, Владу все равно. Он хотел ее смерти и вернуть отца обратно. Если смерть поможет — он согласен.       «Больной ты черт» — со вздохом подумал Влад и закрыл глаза, откидываясь на заднее сидение.       Виталий молчал, магнитола молчала. Только шорох асфальта под шипованной резиной нарушал тишину, да редкий шум дороги за окном вроде сигналящих автомобилей или чьих-то выкриков, когда они стояли на светофоре. Куда мужчина ехал — загадка. Почему так медленно тоже непонятно. Может, просто по городу катается, коротая время. Может, едет домой с работы поэтому торопиться некуда. Влад тоже молчал, не собираясь говорить. Внутри была такая приятная, тихая пустота, что ее хотелось задержать подольше. И, закрыв глаза, он задремал. А когда открыл, мужчины в машине уже не было.       Выпрямившись на сидении, Влад осмотрелся по сторонам и задержал взгляд на подсвеченных деревянных куполах небольшой церквушки за кованым забором. Ворота на территорию были открыты, рядом стояли несколько машин, в церковной лавке горел свет. Наверняка Виталий где-то на территории или внутри. Но что он там забыл? Свечку поставить? С батюшкой поговорить?       Потерев уставшие глаза, Влад откинулся обратно на сидение, в тишине дожидаясь мужчину.       Виталий отсутствовал недолго. Вскоре появился в воротах и прошел к джипу. Сел внутрь, хлопнул тяжелой дверью и быстро завел машину. Опять молча. Усиленно дернул ручник, будто был чем-то раздражен и, выехав на дорогу, посмотрел в зеркало заднего вида, задевая в сумраке салона сонный взгляд парня. Влад хотел бы улыбнуться, когда поймал взгляд в зеркале, но не было сил. Мог просто смотреть в ответ, пока мужчина не отвел взгляд, сосредотачиваясь на дороге.       — Я так понимаю, тебе некуда идти, — сказал в лобовое стекло хриплым голосом и прочистил горло.       — Типа того, — так же устало произнес Влад, вновь рассматривая улицу за окном.       — Ты очень не вовремя.       Парень поджал губы, чувствуя себя виноватым. Даже не знал, что ответить кроме простого «прости». И это самое «прости» как раз произнес.       Виталий ничего не ответил. Обхватил руль одной рукой, вздохнул тяжело и продолжил молчать.       Да, отношения с этим человеком, кажется, были испорчены, Влад это чувствовал в воздухе. И был безумно благодарен мужчине, что несмотря на это, он все-таки согласился помочь парню. Хотя был ли смысл и с ним молчать, находясь рядом?       Рядом с Виталием хотя бы было спокойно.       До дома они добрались ближе к полуночи. Влад был еле живым, так как сил не было и очень сильно хотелось спать. Виталий был не в лучшем состоянии. По крайней мере Влад видел смертельную усталость на лице мужчины и желание смотаться из этого мира поскорее. Куда бы то ни было. Когда тишина продолжала поглощать их в лифте и дома, пока они раздевались; когда Влад видел, каким измученным был Виталий, парень понял, что он, кажется, правда не вовремя. И что случилось он не имел ни малейшего понятия. А спрашивать было как-то неуютно. Он и так тут свалился на шею, так еще и рот открывать будет? Нет.       — В душ пойдешь? — спросил устало мужчина и стянул с себя куртку.       Влад был настолько уставшим, что поход в душ казался ему пыткой. Поэтому он покачал головой, вдыхая остатки женских духов. Цитрусовых, сладких. Влад бы назвал запах приятным, притягивающим, если бы не знал, кому он принадлежит.       — Спать будешь в зале. Все дам, сам устелешь, — повесил куртку и прошел в комнату, по пути включая свет, шлепая пальцами по выключателю на стене.       Влад проводил широкую спину грустным взглядом.       Слышать такой холодный тон от Виталия, понимать, что нет прежней заботы, доброты и тепла, нет великолепной улыбки, которая всегда должна быть на его лице — было непривычно. Влад все испортил и оставалось только пожинать собственные плоды. Можно ли тут что-то исправить или нет — не знал. Да и сил думать не было. Поставил ботинки на коврик рядом с обувью мужчины и прошел следом за ним.       Виталий копошился в ящиках в спальне, а Влад пока стоял посреди большой комнаты и рассматривал знакомый интерьер. Только что-то тут изменилось. Помимо дивана у стены. Чего-то не хватало, но чего именно он не мог понять. Вроде и фотографии на месте и мебель вся. Но мозг, запомнивший все иначе, судорожно искал недостающие детали.       — Завтра я работаю, — произнес сухо, протягивая парню постельное белье с подушкой и одеялом. — В школу идешь?       Влад пожал плечами, смотря на мужчину. Кажется, тот стал еще шире. Или Влад его давно не видел.       Передав вещи пацану, Виталий молча развернулся и пошел в спальню, но Влад окликнул его, когда мужчина схватился за ручку двери и потянул ее за собой, чтобы запереться и наконец-то поспать. Позвал тихо, неуверенно, все еще смотря на спину. Виталий остановился, но не повернулся.       — Спасибо.       Дверь тихо закрылась, и Влад опустил взгляд на мягкий ковер под ногами. В него все еще хотелось запустить пальцы.       Находясь рядом с человеком, который всегда внушал состояние спокойствия и защиты, теперь Влад чувствовал лишь завывающее одиночество. Кажется, он сделал ошибку, когда позвонил ему. Но лучше быть тут в одиночестве с молчаливым мужчиной под боком и его стервой женой, чем рядом с отцом. Который что есть, что нет — все одинаково. Пора привыкать быть вдали от него по своей воле. Может, из этого что-то получится.       Весь следующий день парень находился в квартире один. Виталий ушел на работу, пока Влад спал, жены его не было видно на горизонте. Звонила один раз Аня, спрашивала, где парень и почему не в школе и, получив ответ, что он приболел, больше не беспокоила. И все. Тишина. Отец молчал, не интересуясь, где сын. Мать не общалась с сыном уже второй месяц, Олег тоже пропал, будто Влад был прокаженным. И сидя в кресле, смотря на ковер под ногами, парень понимал, что иметь такую семью ужасно. Он скучал по семейным сборищам за ужином, по разговорам. Он скучал по брату и его подколам. Скучал по матери и ее кудахтанью рядом. Хотелось все вернуть как было. Но с тем опытом, что он имеет сейчас, чтобы не натворить глупостей. Хотя порой казалось, что это его суперспособность, которую он не умеет контролировать. И как бы он ни старался, все равно выкинет какую-нибудь ерунду.       Виталий вернулся под вечер. Таким же уставшим и молчаливым, каким был и вчера. Понимая, что жена его наверняка опять уехала в командировку, Влад подсуетился как хозяюшка и приготовил ужин из того, что было в холодильнике. Ничего приготовленного он не увидел и не хотел сидеть мертвым грузом на плечах мужчины. Да и за все то время, пока жил с отцом, пришлось научиться вкусно готовить, чтобы хоть как-то угодить Николаю. Жаль, этого не замечали. А теперь грех навыкам пропадать.       — Будешь ужинать? — спросил, встречая мужчину. Виталий молча кивнул и заперся в ванной.       Влад не знал, что произошло у Виталия, но очень хотел выяснить. Только не знал как. Тот не являлся собой. Молчаливый, понурый, с опущенными уголками губ. Он был пародией того Виталия, которого когда-то знал Влад, и от одного взгляда на мужчину становилось нехорошо. Он молча зашел на кухню, так же молча сел за стол и принялся есть, даже не поднимая взгляд на парня, что сидел напротив и тоже медленно поедал собственноручно приготовленный ужин.       Все казалось неправильным. Таким неправильным, что тишина начала давить на парня, но он все еще не знал, как ее нарушить, чтобы это было гармонично.       Виталий поднялся с места, когда доел. Положил тарелку в раковину и ушел в прихожую, чтобы через минуту вернуться с бутылкой виски в руках. Поставил ее на стол, громыхнув толстым дном о стол, и достал два стакана. Влад хотел было сказать, что он не будет пить, вспомнив слова отца по поводу спиртного, но быстро опомнился и прикусил язык. Наверное, алкоголь — это как раз то, что нужно им двоим, чтобы расслабиться.       Но Виталий не открывал бутылку. Сидел напротив Влада, смотрел на спиртное, что стояло на столе рядом со стаканами, и больше не трогал. Будто размышлял: пить или не пить. Влад размышления не прерывал. Доел свою порцию, помыл посуду со столовыми приборами. Убрал все в сушилку и понадеялся, что мужчина согласится выпить и позовет Влада. Парень бы не отказался расслабиться. Не нажираться как у Леши в сопли, а просто выпить, по-человечески, чтобы расслабить тело и мозги.       — Не хочешь по городу покататься? — спросил Виталий, кажется, у бутылки, потому что так и не сводил с нее холодного взгляда. Но Влад осмелился предположить, что это к нему обращались. И он не мог ответить «нет».       — Было бы… круто, — пробубнил неуверенно и обтер мокрые ладони о джинсы.       Кажется, выпивка откладывается. Именно откладывается, как надеялся Влад. И уже через несколько минут они ехали в лифте, погруженные каждый в свои мысли. И каждый в своих мыслях сел в джип. Виталий на водительское сидение, на пассажирское кинув куртку, Влад назад. Развалился на широком сидении и стал смотреть в окно, слушая уже знакомую тишину дороги.       Только вот через час тишины и разглядывания пейзажа за окном, Владу это наскучило. А еще в голову начали лезть мысли, которые хотелось выкинуть раз и навсегда. И это надо было пресечь. Потому что бесило.       И Влад, чтобы отвлечься от всего, что происходит в его жизни, решил отвлечь и Виталия от того, что могло происходить у него в голове. Уж больно он тихим был и задумчивым.       Сел на середину, склонился к пассажирскому сидению впереди и, схватившись за изголовье, чуть вылез вперед, скользя нервным взглядом по профилю мужчины.       — Как на работе? — задал базовый вопрос, не сводя с мужчины взгляда. Виталий покачал головой. Но хмуриться не перестал.       — Сойдет, — ответил холодно.       — Интересно, наверное, в ОМОНе работать?       Тишина.       — На… — нахмурился, пытаясь вспомнить имя жены Виталия, чтобы не облажаться, и на секунду отвел взгляд от мужчины на улицу за окном. — Надя в командировке?       Опять тишина.       — У тебя все нормально? — попытался копнуть чуть глубже и, кажется, копнул слишком глубоко.       — Влад, ты чего хочешь от меня? — вздохнул устало и провел ладонью по лицу. — Мне тебя обратно отвезти и отцу сдать? Сиди молча.       Это было неожиданно и не очень приятно. Он по-хорошему хотел поговорить с мужчиной. Наладить отношения, отвлечь и себя и его. Подойти издалека с разговорами о то и о сем. Поэтому слова, чтобы он сидел молча и Виталий может его сдать отцу, и то, что он хочет это сделать — заставили опешить и затрещать от негодования. А еще почувствовать вспыхнувшую искру раздражения. Влад, правда, пытается по-хорошему. Наладить что-то! И Виталий сам предложил покататься. Чем сейчас парень заслужил к себе такое отношение? Если мужчине хочется, чтобы парень не говорил, то мог просто сказать, что хочет тишины. Но он этого не сделал. Игнорировал вопросы, а потом просто послал его, пусть и завуалировано.       Влад постарался взять себя в руки. Сейчас не время раздувать искру раздражения, если он хочет наладить хоть что-нибудь в своей жизни.       — Будто он ждет, — фыркнул все-таки раздраженно и плюхнулся обратно на заднее сидение.       — Ну начинается, — усмехнулся Виталий, тормозя машину на светофоре.       — А что начинается? — так же раздраженно произнес Влад, глядя на мужчину с заднего места. Смотрел на бритый затылок, на то, как Виталий нервно барабанил пальцами по рычагу коробки передач. Он что-то не совсем понял. И кто еще был раздражен больше? Виталий, что ведет себя пассивно-агрессивно, или парень.       Влад прикусил изнутри щеку, гуляя растерянным взглядом по салону джипа. Почему-то раздражало все, что происходит. Отец шлюху какую-то нашел, на сына внимание не обращает, мать тоже пропала. Еще и Виталий исполняет непонятно что. Да, Влад оступился когда-то, спьяну написал дури. Спьяну! Не обязательно теперь вести себя так!       Кажется, нормально не выйдет. И Влад даже не успел уловить момент, когда все покатилось по наклонной. Все его настроение. Когда мужчина об отце заговорил, начиная поднимать улегшийся на дно ил? Когда захотел избавиться от парня, как от увязавшегося бездомного пса? Или вообще все сразу. Даже думать не хотелось. Влад был уже почему-то взвинчен. И с каждым словом мужчины раздражался все больше.       Парню надо было походить к психологу или психиатру. Его психическое состояние покачивалось из стороны в сторону и грозилось упасть совсем. Он чувствовал это. Тогда в джипе, стоя на светофоре, особенно когда состояние покоя резко перешло в состояние чистого раздражения. В такие моменты все тормоза начинают отключаться.       Кажется, именно тогда он понял, что окончательно заебался от той жизни, что проживает.       — Хватит. Свои проблемы оставь себе, — внезапно рявкнул Виталий. — Я в этом не участвую. Не хочешь находиться дома — хорошо. Можешь пожить у меня. Но свои вот эти «мне плохо, помоги, ты мне нужен» оставь при себе. Вообще все оставь при себе. Рот закрой и сиди тихо, — гаркнул грубо, басисто.       — А ты чего как девочка обидки кидаешь? — проговорил не особо уверенно и внимательно посмотрел на Виталия. Заметил, как тот нервно повел шеей.       — Прошу прощения? — произнес сдержанно-вежливым тоном и дернул ручник, чтобы поехать дальше, когда светофор вновь загорелся зеленым.       — Заигнорил меня как телка, — хмыкнул Влад. Невысказанные слова колючим комом стояли посреди глотки. — Я тебе писал насчет отца, так сложно было ответить мне одним простым словом? Я верил, что ты меня действительно в ЧС добавил, а сегодня, оказывается, все это оказалось лажей. Ты просто меня игнорил. Как баба.       Адреналин начал медленно разогревать кровь. И Владу это нравилось. Он давно не испытывал чего-то подобного.       Виталий как-то по-темному рассмеялся, чуть закинув голову. Обогнал еле плетущийся автобус и вздохнул, кривя губы в недоброжелательной усмешке. Добавил газа, влетая на трассу танком, и скрипнул кожей руля, сильнее сжимая его в пальцах. Влад настроение мужчины решил проигнорировать.       — Мне сейчас надо как-то оправдаться перед тобой?       — Наверное. Я был бы не против, — пожал плечами и посмотрел в окно. На то, как стремительно проносятся мимо автомобили, фонари и здания. От скорости было как-то по-новому приятно. Захотелось, чтобы джип влетел в кого-нибудь. — Я был пьян и ты это знаешь. Написал с дури херню какую-то. Подумаешь. Не думал, что тебя так легко можно задеть.       — У тебя какие-то проблемы, Влад? Ты че ко мне прицепился? — спросил обманчиво спокойно и снизил скорость. Будто скоростью пытался вынести из себя немного злости.       — Ты моя проблема, Виталик, — ответил прямо и четко, с каждым словом закипая все сильнее. И поймал себя на мысли, что ему надо выплеснуть на кого-то всю свою злость. Все, что накопилось внутри. Все раздражение, напряжение и негодование. И Виталий одним неверным словом пробудил все, что Влад топил в себе. — Ты прекрасно знал, что мне от тебя было нужно. Знал, как я к тебе отношусь. Нет бы, блять, хоть раз прямо сказать что-нибудь. «Влад, ты мне тоже нравишься», или «Влад, иди ты на хуй, я люблю свою женушку, которая спокойно может мне по ебалу прописать посреди улицы». Но нет. Ты играл в свои сраные игры!       Влад чудом не разбил себе голову, когда машина резко затормозила и свернула с дороги куда-то во дворы. Едва успел схватиться за ручку на двери и в итоге ушибся только плечом, которое сразу заныло от силы удара. Куда мужчина торопился, Влад не имел ни малейшего понятия, но сегодняшнее вождение мужчины его не радовало. Не зря отец всегда говорил — пристегивайся. Только была проблема — на задних местах не было ремней безопасности.       Машина остановилась в темном дворе. Влад место не узнал, он даже не следил за дорогой, поэтому не знал, что это за район города. Дорога переходила в тупик — стену одного из домов, залитую белой краской, под которой можно было разглядеть граффити.       — Выметайся, — отчеканил Виталий, сжимая руль и смотря прямо в лобовое стекло на стену перед машиной, освещенную фарами.       — Что?..       — Пошел вон из машины.       Влад мотнул головой, словно пытался выбить из нее что-то. Например, негодование от сказанных мужчиной слов.       — Никуда я не выйду.       Он же не выгонит его непонятно где?       — Ты согласился меня забрать, — почти прошипел Влад, глядя на мужчину. На ухо, что было видно с его стороны, на бритый затылок и на половину челюсти, что была очень напряжена. И непонятно было, то ли хотелось подраться с мужчиной, что уложит его одним пальцем, то ли засосаться прям в машине. И то и то казалось хорошей идеей.       — И уже сто раз пожалел об этом. Идиотом был, моя вина!       — Ты не можешь меня бросить здесь!       — Могу, — усмехнулся Виталий и сам вышел из машины, чтобы обойти ее и дернуть за ручку со стороны Влада. Парень едва успел выпустить рукоять из пальцев, чтобы ему не вырвали плечо. — Выходи, — повторил вновь терпеливо, но холодно настолько, что кровь в жилах парня стыла. Влад отсел подальше от выхода, садясь на форменную куртку мужчины. — Я сказал выметаться! — рявкнул опять и потянулся к парню в салон, чтобы схватить за руку или ногу, что попадется первым, и вытащить на улицу.       Влад так просто не покинет машину. Если Виталий хочет от него избавиться, ему придется применить больше силы. Намного больше.       Парень схватил служебную куртку и прикрылся вещью, зная, что ей мужчина ничего не сможет сделать. Виталий отвечает за нее и будет отчитываться, если она будет рваной или грязной. Что-что, а как трепетно надо обращаться с формой — Влад знал. И использовал ее как щит.       — Куртку положи, — пробасил агрессивно и замер, склонившись, чтобы залезть глубже в салон машины.       — Нет, — ответил быстро и уверенно. — Я не покину твою машину, потому что тебе что-то не нравится. Например, правда, которую я тебе сказал. Я думал, что яйца у тебя больше, — хмыкнул задумчиво и почувствовал, как щекотящей волной пронесся в крови адреналин, мобилизуя все в теле парня. Да, он видел, как изменился в лице мужчина. Такого выражения лица Влад не видел ни разу, и ему это нравилось. Кажется, он хотел того, чего ждет очень давно. Чертового наказания за что-то плохое. Чего-то физического, а не тупой игнор от отца, который даже поговорить с сыном не может. Влад жаждал хорошей драки, чтобы выбить из себя дурь и чтобы мозги наконец-то встали на место. Если это, конечно, возможно. Хотелось выплеснуть всю усталость из тела чем-то физическим. — Ну что замер? Я жду.       Бесило всё и все. Отец с равнодушием, сука, которая ебалась с ним, мужчина напротив, что вел себя не по-мужски вовсе, как понял Влад. Аня со своей ненужной любовью. Всё абсолютно. Даже он сам себя бесил так сильно, что хотел прямо в ту секунду двинуть ногой по лицу Виталия, чтобы быть растерзанным в клочья. Его рвало изнутри от желания выплеснуть все то, что кипело внутри. А словами ведь и сказать нельзя было обо всем этом. О том, как ему плохо и что именно разворачивает его изнутри, заставляя вести себя как умалишенного.       Ему нужно к врачу. И эта мысль почему-то бесила особенно сильно.       — Тебе придется немного потрудиться, чтобы вытащить меня, — все говорил и говорил Влад, даже не думая, что именно вылетает из его рта. Он будто был пьян. — Ну вот что ты замер? Я же бешу тебя, верно? Я глупый-глупый подросток, что тебя унижает сейчас. Сотрудника силовых структур, ай-ай-яй. Мусорок.       Рука мужчины так резко дернулась в сторону парня, что он не до конца успел уловить это действие. Кажется, Виталию было плевать на свою куртку, чтобы еще была в руках парня. Он схватил прям за нее и потянул на себя, а, когда чужие пальцы выпустили вещь, скорее от страха, а не от желания отпустить ее, схватил парня за запястье и вытащил из машины, слушая болезненные стоны. Поставил Влада на ноги, сильно сжимая руку и, прижав парня к машине, наклонился к лицу, глядя прямо в глаза.       — Уебывай, — прорычал так грозно, что у Влада почти задрожали колени. И опять непонятно: то ли от возбуждения, то ли от страха. — И больше никогда не появляйся у меня на глазах…       Но Влад усмехнулся от этого заявления. Попытался проигнорировать боль в запястье и, сильнее изогнув край губ в ухмылке, не думая дважды, потянулся к губам мужчины, чтобы, в желании разозлить сильнее, насолить мужчине еще больше, украсть быстрый поцелуй. Он так давно думал об этом, что грех было не воспользоваться последним шансом ощутить каково это — целовать Виталия.       Дыхание от боли перехватило тогда, когда губы парня задержались на чужих, теплых, мягких и влажных, чуть дольше, чем планировал сам парень. Кишки и желудок скрутило таким болезненным спазмом, что перед глазами потемнело, а ноги от сильной боли перестали держать тело. Влад выпал из этой жизни, кажется, на несколько часов, но, когда открыл глаза и все же увидел прежний мир, понял, что прошло всего ничего. Боль начала отпускать, позволяя человеку дышать, возвращая ему прежние краски жизни, спустя пару минут. И Влад, рискнув напрячь и расслабить пресс, куда пришелся удар, рассмеялся. Открыто и громко, игнорируя боль в животе.       Было хорошо, потому что было больно. Так больно, что было страшно от этого отключиться и умереть. И это было приятно. А смешно было от того, что он наконец-то получил эту боль и от того, что хотел именно этого. Только легче не стало.       — А еще?.. А-у?       — Ты нормальный вообще… — как-то потрясенно сказал Виталий, и Влад наконец-то заметил, что мужчина никуда не ушел, а продолжал стоять рядом, смотря на валяющегося у колес джипа парня.       — А что, похоже? — усмехнулся ядовито и злобно, и попытался встать, держась рукой за открытую дверь машины. — Ты что, думаешь я шутил, когда говорил, что на грани? — продолжал улыбаться, медленно поднимаясь на ноги. Живот болел так, будто его изнутри пытались вскрыть бензопилой.       Виталий поежился от холода и промолчал на высказывания Влада.       Влад наконец-то выпрямился в полный рост. Но за машину все равно приходилось держаться. Так, на всякий случай.       — Я сыт по горло твоим поведением, — холодно произнес мужчина и развернулся, чтобы сесть в машину и уехать.       — Чего ты боишься? — сплюнул желчь, что оказалась во рту и ощерился от ноющей боли. Она была максимально неприятной и сильной. Хотелось сесть и согнуться надвое. Виталий остановился у капота и развернулся к парню, выгнув когда-то травмированную бровь, которая теперь была расчерчена красным шрамом.       — Я? Ничего.       — Трус, — шикнул парень и поднял взгляд на Виталия. Среди сугробов, темноты какого-то двора, стоя в одной футболке массивной фигурой, он выглядел зловеще. И Влад бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится то, что он видит. — Ни жену свою не можешь на место поставить. Ни меня, — продолжал кусать мужчину, сам не понимая, зачем. Он получил удар, хороший, что до сих пор сосет из него все силы. И не знал, чего добивался дальше. Будто хотел того, чтобы мужчина добил его и кинул в один из сугробов рядом. — Ты даже себя не можешь на место поставить, раз тебя может задеть пьяный бред тупого пьяного подростка.       Виталий устало провел ладонью по лицу и подошел обратно к парню, становясь рядом.       — Ты думаешь, меня, правда, задел твой пьяный бред? — выпалил злобно и толкнул парня в грудь, заставляя того оступиться и упасть внутрь салона, попутно отбивая ему затылок о крышу машины. Влад застонал от боли в голове и залез глубже в салон, больше не собираясь выходить из машины. Виталий сел следом, захлопывая дверь с такой силой, что заложило уши. — Ты вообще дегенерат, да?       Влад слегка расслабился в тепле, и вздохнул свободно, когда сел. От положения сидя боль будто бы отступала. Слова Виталия не задевали. Они вообще ничего не будили из-за оскорбления. Только небольшой интерес, потому что Влад не понимал, о чем тот говорил и где Влад был неправ. И не то, чтобы он хотел выяснять. Он вообще не хотел разговоров. Парень все еще был заведен, чтобы сидеть на месте и чесать языком. Адреналин не хотел покидать его крови, заставляя думать о рисках. Подогревал дальше кусать мужчину, заставляя его чесать кулаки.       Приложив ладонь к больному животу, будто это могло помочь, Влад прислонился лбом к спинке переднего сидения и закрыл глаза.       — Я устал, Влад. Я не железный, — проговорил не особо уверенно Виталий и тяжело вздохнул.       Парень приоткрыл глаза и, не отнимая лба от спинки сидения, посмотрел на мужчину, что сидел рядом. Слова задели что-то живое внутри, заставили успокоиться хотя бы частично, обратить внимание на собеседника, что больше не хотел вестись на провокации парня. Виталий выглядел спокойным.       — Хватит меня использовать, — добавил тише и, откинувшись на заднее сидение, закрыл глаза.       А Влад, нахмурившись, смотрел на мужчину, скользя взглядом по уже ставшему родным профилю и пытаясь понять, что именно все-таки имел в виду Виталий. Ответ вроде и копошился внутри, но на подсознательном уровне был неприятным, поэтому Влад не позволял ему быть окончательным. Сидел, бегал взглядом по Виталию и искал новый ответ, который устроит его самого, а не правду, что сует ему под нос жизнь.       — Ты мне сколько времени на мозги капал со своей симпатией? Все говорил, какой я хороший. Я похож на камень, которого эти слова не тронут? Я повелся, Влад, — сказал почти грубо и открыл глаза. Парню стало не по себе от признания. При чем настолько не по себе, что захотелось заткнуть мужчину, чтобы не слышать ничего дальше. Сбежать из машины и пойти домой пешком. К чему-то Влад все-таки был не готов. — Тоже неосознанно тянуться к тебе начал, а потом ты сказал, что влюбляешься в меня, — обхватил переносицу двумя пальцами и нахмурился. У него будто сильно заболела голова. — А потом сказал, чтобы я не мешался, — усмехнулся и убрал руку от лица. — Меня заебали эти качели. Я женатый человек, понимаешь? — быстро посмотрел на парня. — А тут парень, ты, со своей любовью лезет. Думаешь, это легко? На работе людей пиздить, дома упреки вечно выслушивать. Вести, вроде, нормальную жизнь, а потом ты как кот мартовский лезешь. Повторю, я не железный. Любой человек поведется на что-то теплое рано или поздно. Поэтому да, я действительно игнорировал тебя. И тебе шанс давал встать на ноги и перестать ерундой страдать, и себе время, чтобы за голову взяться. Потому что то, что было, не лезло ни в какие ворота, парень.       — Я и… — сглотнул тяжело и, выпрямившись, посмотрел на мужчину. — Я и не думал… — все раздражение мигом куда-то улетучилось, будто его и не было. Теперь только горькое сожаление, что парень такой дебил.       Посмотрел в окно, провожая взглядом поднятый ветром целлофановый пакет, и быстро глянул на мужчину, что сидел молча рядом и смотрел вперед.       — Виталь, прости, что все так вышло. Я не думал, что тебе тяжело от этого. Я был глупым и не знал, чего именно хочу, еще и отец, — выдохнул в конце и закрыл глаза.       Несмотря ни на что все еще хотелось к нему. Вырывать из лап его новой пассии, кинуться в ноги и извиняться, пока его не простят. Пока все не наладится вновь. Влад был готов на все. Только не знал, что именно из этого «все» действительно поможет ему. Все походило на какую-то шутку. При чем на шутку во сне. Потому что еще вчера он сидел со стояком на отца, потом пытался не дать разлететься осколкам сердца по сторонам, думал об убийстве, а теперь смотрит на Виталия и хочет быть с ним. Чтобы не было никакого отца, никакой любви к нему. Чтобы не было никакой семьи. Только они вдвоем и больше никого. И как бы сильно ни хотелось быть с Виталием, находиться рядом с отцом хотелось больше. И это бесило. Хотелось быть хотя бы отчасти нормальным. Обычным парнем.       Хотелось, чтобы Виталий знал все. Абсолютно. Чтобы понимал, что именно преследует пацан. Но Влад физически не мог выдавить из себя хотя бы части той правды, которую скрывает. Его не поймут. Осудят, заклеймят как-нибудь гадко. А Влад и согласится с этим. Не будет больше мужчины рядом. Парень останется совершенно один. Но правда скребла по горлу наждачкой.       «Люблю тебя, пап, и больше никого» — подумал и закрыл глаза, скребя пальцами по обивке задних сидений.       — Да, у нас разница в возрасте, я тупой болван, ты женат, а еще я сын твоего друга, но я хочу быть с тобой. С тобой… спокойно и хорошо. Хочу целовать тебя, трогать, жить с тобой, — сказал сдавленно, понимая, что сказать это хочет отцу. Только ему и больше никому. Но тот наверняка ликует, что сын ушел. Позвал свою шлюху и теперь сидит с ней.       Больно.       Тошнило.       — Я устал от твоих игр, Влад. Хватит. Пожалуйста.       Все это было очень глупо. Настолько глупо, что хотелось смеяться.       Кроме «прости» не было ничего. А его говорить уже и не хотелось вовсе.       — Поехали домой, — сказал Влад вместо продолжения. Это было бессмысленно. Виталий выразил свою точку зрения и чхать он теперь хотел на симпатию Влада. Кажется, теперь она раздражала.       Мужчина ничего не говорил. Вышел, обошел машину и сел за руль, чтобы добраться до дома. В уже ставшей привычной тишине в машине, но с воем в голове, который не прекращался ни на минуту.       До дома они доехали подозрительно быстро. Влад крепко держался за силовой поручень в машине, чтобы его не кидало по салону во время резких поворотов, и смотрел за окно, стараясь абстрагироваться от всего в этом мире. Только не мог прогнать мерзкое чувство собственной беспомощности и стыда. Он испортил все, абсолютно. И почему-то был уверен, что на этом его суперспособность не заканчивается.       Джип пришлось поставить вдали от дома, потому что, проезжая возле подъезда, Виталий не видел свободных парковочных мест. Вышли из машины, одновременно осмотрелись, будто оценивали обстановку в районе, и пошли в сторону дома, сунув руки в карманы куртки и глядя себе под ноги. Ближе к дому Виталий закурил и остановился, когда услышал со стороны другого дома мужской крик. Довольно истеричный, истошный, чтобы списать на пьяные возгласы. Влад тоже повернул голову в сторону выкрика и замер. Виталий сильнее закусил фильтр зубами, не сводя взгляда с темноты района. Кажется, Влад знал, о чем он думает. И хотелось схватить его за рукав куртки, чтобы остановить.       — Виталя! Виталя! — воскликнула бабка, выбегая из-за деревьев на детской площадке. Держалась за сердце, бежала и тянула за собой старую толстую собачку. Влад ее узнал. — Убьют же! Убьют сволочи! Помоги, пожалуйста! Ох, — вздохнула и остановилась возле мужчины и пацана.       — Так, спокойно, баб Нюсь, — сказал сдержанно. — Дышите главное. Где, кто?       — Не знаю! — взмолилась и схватила мужчину за плечи, едва дотянувшись до них. — Набросились как собаки! Убьют, Виталя!       — Может, ментов вызвать? — подал голос Влад, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.       — Они пока доедут, тут пол квартала кровью зальет, — выдохнул мужчина и, выкинув сигарету, направился в ту сторону, где послышался очередной выкрик, понимая, что это и есть место нападения. — Жди тут, — сказал ни то Владу, ни то бабке, удаляясь все дальше.       — Ты рехнулся идти в одиночку?       Мужчина залез в карман штанов на бедре и вытащил оттуда что-то продолговатое. Щелкнул и блеснул в свете фонарей серебряным лезвием большого толстого ножа.       — Пиздец, — выдохнул Влад, чуть не садясь на землю от страха, влетевшего в него как фура на полной скорости. Ему все это не нравилось. Очень не нравилось.       — Ой-ой, — поддакнула бабка, садясь на лавочку возле тротуара.       — И че делать? — спросил у нее, глядя во все глаза. Хотелось бежать. И непонятно в какую сторону. А мужчина все удалялся и удалялся. — Не, — мотнул головой, принимая сиюсекундное решение. — Сидите тут, я не позволю ему свою жизнь угробить…       — Стой, дурак! — задыхаясь, крикнула бабка парню, что сорвался с места, чтобы догнать скрывшегося из поля зрения мужчину. — Стой, кому говорю! Ой, болван… — закачала головой, скрывая лицо в ладонях.       Влад несся по следам Виталия, не чувствуя никакого адреналина, который был час назад и который бы очень сильно помог сейчас. Его гнал только страх за мужчину, что он сейчас сделает что-то непростительное и за решетку сядет. У Влада кровь в жилах стыла от одной только мысли, что Виталий кого-то порежет. И почему-то был уверен, что он мог это сделать.       В горле стоял ком.       Влад замер, когда увидел толпу из пяти человек, что избивали кого-то, кто лежал, свернувшись калачиком. Удары ног обрушивались на лежащего, что уже даже не кричал. В живот, по почкам, в спину, по голове. Люди галдели, смеялись, выкрикивали проклятия и угрозы и, кажется, даже не думали останавливаться. Влад не знал что делать — в драку лезть или мужчину вытаскивать. Зато Виталий не мешкался абсолютно. Вновь щелкнул по кнопке, выпуская лезвие, и влетел в толпу, расталкивая всех, кто избивал лежачего. Одного ударил по затылку, повалив на асфальт, второго швырнул за шиворот в сторону, третьего пырнул ножом в бок несколько раз.       После стремительного и целенаправленного удара ножом, парень готов был свалиться без сознания, наблюдая за тем, как люди, что окружили лежачего, забегали как стая перепуганных, но злых собак. Сначала отбежали в сторону, не поняв, что произошло, а потом, оскалив зубы, скопом набросились на подлетевшего мужчину. Человек, которому прилетело ножом, этого, кажется, не почувствовал. Испуганно посмотрел на здоровую фигуру и, ощерившись, вместе с остальными кинулся на нее, выкрикивая невнятные угрозы.       Влад кинулся в толпу тогда, когда в руках у одного из нападавших показался нож, просвистевший буквально в миллиметрах от шеи мужчины.       — Уебывай, — рявкнул Виталий, выталкивая Влада в сторону, чтобы не мешался, и парень отлетел как мешок, чуть ли не падая пятой точкой в сугроб у тротуара от силы толчка.       — Хватит! — выкрикнул Влад, борясь с желанием кинуться в толпу и распихать всех, и со страхом получить пером в глаз. Если у кого-то инстинкт самосохранения отключался, то у Влада он вопил на полную как сирена и на дрожащих ногах заставлял стоять в отдалении.       Виталий еле отбивался от пятерых человек, уклоняясь от ударов и от сверкающего, как и его, лезвия ножа.       Когда мужик, что получил ножом меж ребер, наконец-то понял, что что-то с его телом не так, он отошел на пару шагов в сторону, засовывая ладонь под черную куртку. Вынул, осмотрел темную кровь и завалился в бок, выставляя руку, чтобы не разбиться при падении. Второй нападавший упал на асфальт от удара в нос, болезненно выкрикнув что-то и сразу замолчав. Третий тоже приложил ладонь к телу. Но теперь к груди, с ужасом замечая на руке кровь, что стремительно покидала его тело. Как Виталий нанес ему удар — Влад не уловил.       Остальные решили отступить, сыпля угрозами в адрес злобного мужчины, что спрятал лезвие и убрал нож обратно в карман. Речь была сбитой, с акцентом, Влад только сейчас придал значение черным волосам и большим карим глазам на лицах тех, кого видел.       Виталий, дождавшись когда нападавшие отбегут на достаточное расстояние, подошел к лежащему на земле потерпевшему и сел перед ним на колени, сразу проверяя пульс и быстрым взглядом пытаясь понять степень повреждений. Виталий выругался себе под нос и, достав телефон из кармана куртки, вызвал скорую, сообщая о драке и жертвах. И, когда убедился, что вызов приняли, убрал телефон и встал с коленей, чтобы вернуться к бабке и парню.       Тот, кто получил ножом в грудь, присел на землю, касаясь мокрого асфальта дрожащими окровавленными пальцами, и Влад отвернулся, беря вдох и делая выдох через раз.       — Блять! — рявкнул Виталий, когда увидел парня неподалеку. — Пиздец! — еще раз, громче. — Я тебе, сука, где сказал быть! — а следом болезненно застонал, держась за руку и сгибаясь по полам от других травм. — Пошел на хуй отсюда! — рыкнул Владу и подошел к нему. Влад боялся поднимать на мужчину взгляд. Смотрел на слякоть под ногами и старался просто считать в уме от одного до бесконечности.       Люди умирали рядом с ним, заливая улицу кровью. Умирали, растапливая под собой мартовский снег, и скулили. И это сделал не кто-то другой, а человек, с которым еще недавно хотел подраться Влад. Человек, который позволил пожить у себя. Виталий, которого Влад называл самым лучшим человеком. Конечно, он убивал людей. На войне. Но это… это другое и не укладывалось в голове.       Когда парень не сдвинулся с места, продолжая смотреть в одну точку, Виталий выругался себе под нос и сам с силой толкнул парня в сторону дома.       Влад поднял взгляд на мужчину. Виталий выглядел почти нетронутым. Губы были немного в крови, но явных повреждений на лице не было. Или щеку прикусил, или рот изнутри был разбит. Зато ладонь, что поддерживала другую руку, была в крови. Немного, но красный цвет в свете темной улицы и фонаря перевернул во Владе все, что только можно было.       — Иди вперед, — рыкнул повторно и опять толкнул Влада, заставляя наконец-то двинуться. И парень пошел, вновь опуская взгляд под ноги и стараясь не думать о том, свидетелем чего стал.       Об этом хотелось сообщить. Прямо сейчас. Это казалось правильным поступком.       Захотелось резко домой. Прямо домой. В свою комнату, в свою кровать. Обнять пса, накрыться одеялом и заснуть, будто ничего этого не было. Отца на утро обнять, крепко, по-семейному, сказать, что он любит его. Как сын. Тепло и искренне. Матери позвонить захотелось и извиниться за все, и Ане, извиниться, что был таким мудаком.       Бабка встала с лавки резко и бодро, когда заметила хромающего мужчину и парня, что не сводил ошарашенного взгляда с дороги под ногами.       — Я скорую вызвал, пожалуйста, дождитесь их, скажите, что видели, ладно? Я… мне бы домой, не хочу светиться… — усмехнулся глухо. — Если что, квартира 12, третий этаж.       — Все хорошо? — неуверенно спросила бабка, все еще держась за сердце. Видела, как неуверенно стоит на ногах мужчина, как за руку держится и как пальцы отсвечивают кровью.       — Ага… Вам бы тоже с ними посидеть, чтобы давление померили хотя бы.       — Я тебя переживу, дорогой. Уж что, а жизнь — это мое проклятие. Все помереть не могу! — улыбнулась и одернула собаку, что радостной лезла на руки к мужчине.       — Ну что вы, баб Нюсь, — все усмехался Виталий, краем глаза следя за Владом, что будто в трансе стоял рядом. — И это… близко не подходите, пожалуйста. Я… не уверен, что…       — Я могила, — приложила иссушенный палец к губам. — А этот? — кивнула на парня.       Виталий промолчал, глядя на парня.       — Мы пойдем, — кивнул бабке и толкнул парня в спину, чтобы тот двинул в сторону подъездной двери.       Влад экстренно пытался организовать в голове хаотично летающие мысли, поэтому слов Виталия не услышал.       — Я сказал «мы пойдем», — произнес с нажимом и, положив ладонь на спину парня, пошел вместе с ним, заставляя двигаться дальше.       В лифте, стараясь слиться со стенкой, Влад чувствовал, как становится плохо. От страха, от того, что он видел и от того, что он ничего с этим не сделал. Будто кровь тех людей и на его руках. И мужчину почему-то винить не мог до конца. Он еще не переварил случившееся, чтобы как-то реагировать на это. Только потрясение и страх.       Адреналин начал просыпаться очень запоздало. И только когда двери открылись, Влад почувствовал, как его начинает потряхивать от силы его волн. Хотелось бежать.       Виталий первого впустил Влада. Только потом зашел следом, тихо закрывая за собой дверь. Влад осмотрел темную квартиру, фонари за окном, прислушался к тому, с каким звоном ключи от квартиры падают на столик у зеркала. Как с шипением снимает с себя куртку мужчина, как она шуршит, когда он вешает ее на крючок. Звуки были слишком громкими для тишины. И другого для Влада не существовало, пока тяжелая ладонь не легла на его плечо, вырывая из мира шорохов.       — Ты как?.. — спросил тихо, осторожно, мягко, чтобы не испугать парня. Повернул его лицом к себе и шлепнул ладонью по выключателю на стене, чтобы включить свет, освещая прихожую и пацана перед собой. И когда мужчина увидел его лицо, не выражающее ничего, то вздохнул и, обняв за плечи, прижал к себе, так же осторожно и мягко, всегда давая шанс вырваться, если того захотят. — Прости, дорогой, — шепнул ласково и прикрыл глаза, поглаживая плечо парня. — Я же говорил тебе стоять в стороне. Вот зачем ты только пошел?       Влад уткнулся носом в плечо мужчины, вдыхая запах машины, остатков парфюма и немного пота. Но не отталкивал. Ни один из запахов. Закрыл глаза и вздохнул, даже не зная, стоит ли говорить о чем-то. Его все еще потряхивало, адреналин тоскливой псиной завывал за забором, за которым его заперли, стараясь не замечать.       — Не хотел, чтоб ты… — и покачал головой, понимая, что то, чего он не хотел — произошло. Виталий применил чертов нож. Хотя теперь, немного погодя, успокоившись в теплых медвежьих объятиях, Влад понимал, что он бы там все равно ничего не решил. Нож бы все равно нашел свою жертву.       — Прости, — опять шепнул Виталий, прижимаясь щекой к макушке парня. — Прости, что накричал на тебя.       Он же мог и Виталия там потерять…       Влад вцепился пальцами в футболку мужчины на спине, сильнее прижимаясь к его телу. И когда послышалось тихое шипение, а мужчина дернулся в его руках, Влад отстранился. Так легко, будто его и не держали во все.       — У тебя… все нормально? — и увидел окровавленную руку рядом с телом мужчины. Длинная рваная царапина шла от локтя и ниже, огибая предплечье. Виталий тоже посмотрел на рану и всего-навсего невесело усмехнулся, пожимая плечами.       — Ерунда, — ответил быстро. — Очередную прививку от столбняка делал полгода назад. Только куртку порезали, — хмыкнул и посмотрел на парня снизу вверх. — Ты лучше говори со мной… С этим я как-нибудь разберусь.       — Я… — и вздохнул, прогоняя прохладный воздух по легким. О чем он мог сказать? В голове пустота. И в то же время она вот-вот лопнет от мыслей. — Лучше давай тебя подлатаем, — произнес устало, гоня прочь картинку того, с какой легкостью люди дубасили друг друга, и как легко Виталий наносил удары ножом в бок тому мужчине, будто колол не человека, а растаявший кусок масла.       — Как скажешь, — вздохнул мужчина со слабой улыбкой. Влад старался ее не замечать. Она выглядела странно после всего того, что учудил мужчина на улице.       «Не жизнь, а пиздец» — подумал и кинул взгляд в спину Виталия, что открыл дверь в ванную и зашел внутрь. Влад видел дорожку крови, что стекала из резаной раны вниз к запястью и пальцам. Его никогда не тошнило от крови, он ее никогда не боялся, но теперь все казалось иначе. От нее хотелось бежать как животному. Как антилопе, что почуяла в воздухе запах крови — запах своей смерти и смерти сородичей. Бежать и не оглядываться. Запах и вид крови теперь заставляли сердце биться чаще.       Виталий сел на бортик в ванной и включил в раковине холодную воду, чтобы быстро промыть рану.       — Пожалуйста, в зале, там где… черт, я не знаю где. Надя все по местам убирала. Пожалуйста, где-то в зале аптечка. В ящиках.       Влад молча кивнул. Разделся, снимая куртку и обувь, замечая, что куртка из-за объятий сзади и на рукаве была в крови мужчины, и пошел искать аптечку, выдвигая каждый ящик, который видел. Выдвинул, задвинул. Выдвинул, задвинул. Не обращал внимания на то, что лежит внутри или не обращал внимания на пустоту ящика. Искал аптечку и не думал ни о чем. И когда нашел тканевую толстую сумку с белым крестом посередине среди пластикового ящика с таблетками, слабо улыбнулся.       Маленькая, но приятная победа. Он нашел ее. Глупость, ерунда, но почему-то стало чуть легче на душе. Взял за ручку и отнес мужчине, что сидел теперь без футболки и осматривал кровоподтеки на боках и животе. Влад передал аптечку в руки и встал в проходе, наблюдая за тем, как выточенными годами движениями мужчина начал оказывать себе первую помощь.       — Дай, — ткнул пальцем на ополаскиватель для рта, когда перевязал руку, и Влад, увидев пузырь с зеленой жидкостью, передал его мужчине. Виталий прополоскал рот, замазал йодовой сеткой синяки на теле и встал с края ванной, щерясь от неясной парню боли. — Спасибо.       — За что? — спросил устало и поднял взгляд к светлым глазам.       — Как минимум за то, что ты еще тут… — улыбнулся тускло и сел обратно. Болело отбитое бедро. Мышца ныла так сильно, что не выдерживала нагрузок. Влад сел рядом, заставляя Виталия подвинуться ближе к раковине, чтобы хватило места на двоих. Влад сел, вздохнул, смотря на круглый коврик в ванной и на берцы мужчины, что заляпали весь пол и ковер грязным талым снегом с улицы. Мужчину это, кажется, не напрягало. — Влад?       Парень посмотрел на него, быстро ловя взгляд голубых глаз, что излучали беспокойство.       — Знаешь, я хотел позвонить в милицию, чтобы… даже не знаю зачем. Это казалось правильным. Ты… человека ножом пырнул. И я даже не уверен, выжил ли он. Тот который, — вспомнил, как человек держался за грудь и хватал ртом воздух, будто задыхался, и закрыл глаза, — которому ты ударил в грудь.       — Не думай о то, что произошло, Влад. Ты этого видеть не должен был. А отморозок выживет, — произнес твердо, холодно, смотря на прихожую из ванной. — Не переживай…       Влад слепо и наивно поверил, делая неуверенный кивок головой. Думать об этом не было сил. Все казалось сном или галлюцинацией. Будто он у Леши и перебрал с чем-то. Влад даже об отце забыл совершенно, будто этого человека не существовало на планете. Ни о семье не думал, ни о друзьях. Мир в голове сосредоточился на этом вечере и на людях, что в нем присутствовали. И чем дольше он сидел на краю ванной вместе с Виталием, слушая то тишину, что нарушилась тогда, когда кто-то включил воду на этаже выше, тем спокойнее становилось. Тем быстрее он отпускал ситуацию и смирялся с тем, что жизнь — говно. А в конце подыхаешь.       — Чай будешь? — Разрезал тишину Виталий, кладя руку на спину парня и медленно скользя ей к затылку. Мазнул пальцем по коротким волосам и замер. А Влад закрыл глаза, чувствуя дрожь от осторожного прикосновения. Кивнул и открыл глаза. — Сейчас сделаю.       — Да сиди, — встал сам и вышел из ванной, чтобы сделать чая на двоих, понимая, что мужчине сейчас не до движений в целом.       Виталий не спорил. Собрал использованные предметы из аптечки, отмыл раковину от крови и встал, чтобы выкинуть мусор, написать нужным людям и сообщить, что произошло. Не факт, что отмажут, но лучше уж иметь хоть какой-то шанс, чем молчать и ждать неясно чего. Пока Влад разливал кипяток по кружкам, в которых уже лежали пакетики с чаем, Виталий пошел за таблетками, а когда вернулся, то дымящийся чай уже стоял на столе. Влад даже где-то откопал пачку печенья, о которой мужчина ничего не знал. Виталий сел за стол, придвинул к себе чашку и посмотрел на парня, что молчаливо смотрел в стол. И только сам Бог знал, что происходило у него в голове.       — Не хочешь поговорить? — Спросил тихо, привлекая к себе внимание Влада. Тот приподнял голову, нашел взглядом мужчину перед собой, скользнул уставшим взглядом по обнаженной груди и закусил изнутри щеку, задерживая взгляд на крестике и шраме, что расчерчивал одну из грудных мышц. Хотелось спросить откуда он.       — О чем? — спросил в ответ и наконец-то посмотрел в глаза мужчине. Глаза Виталия успокаивали, пока смотрели в ответ и смотрели мягко.       — Да о чем угодно, — хмыкнул, пожимая плечами. — В себя не погружайся только…       Влад усмехнулся грустно и покачал головой, скрещивая руки на груди. Чай пить как-то перехотелось. Весь этот вечер… он запутал парня. Все, что в нем было: поездка тупая по городу, желание укусить мужчину словами как можно больнее, подраться с ним. Признание выслушал, которое все еще в голове не укладывалось, увидел, на что способен Виталий, и как быстро от этого отходит, будто ничего плохого не произошло. И ведь он даже не нервничал, пока сидел и медленными глотками цедил чай, запивая пару закинутых в рот таблеток.       Влад прикрыл глаза.       — Хотел бы я тебя понимать. Хоть чуть-чуть. Хотя бы знать, как действовать и что говорить.       — Не понял, — нахмурился Виталий, выпрямляясь на стуле.       — Я тебя совершенно не знаю, — вздохнул тяжело и склонился над столом, складывая на нем руки. — Что ты за человек… не знаю, как общаться с тобой. Ты кажешься добрым и открытым, с тобой вроде бы легко, но сегодня я увидел, каким ты можешь быть и как легко можешь заколоть человека одним ножом, а потом сидеть и как ни в чем не бывало пить чай. Ты даже не боишься, что тебя посадить за такое могут или тебе все равно потому, что ты мент, и на это хер положат?       Виталий нахмурился и причмокнул, пытаясь придумать, что именно ответить на это Владу.       — Ты… — тоже нахмурился и закусил губы, погружаясь в мысли. Как продолжить фразу дальше, вкладывая в нее смуту, что была на душе. — Ты… блять, неважно, — всплеснул руками, опять откидываясь на спинку диванчика. Он не мог внятно говорить. Не сейчас. Мысли разбегались, как перепуганные тараканы. — Я просто хочу знать, кто ты. Что ты за человек. Я… после того, что сегодня произошло. Как бы мне ни было тошно и страшно от этого, я все еще не хочу прекращать с тобой общаться.       Виталий, воспользовавшись заминкой, решил заговорить, чтобы Влад хотя бы на несколько минут расслабился и просто слушал. Сейчас ему ни к чему думать о том, что именно произошло и свидетелем чего он стал. Да, парень не маленький, драки точно видел и кровь тоже. Но не то, как люди кровью истекают, излучая волны страха и желания просто прожить подольше. И не каждый человек мог принять это со спокойным сердцем.       — Во-первых, прости за то, что тебе пришлось видеть. Я поэтому тебя в стороне хотел оставить. Еще не дай Бог пострадал бы. Во-вторых, я тебе когда-то говорил, что я не добрый человек. Я злой, грубый, жестокий и холодный. То, что я так общаюсь с тобой, что ты меня добрым называешь. Ну… к своим людям я со всем теплом, со всей душой. Уж такой я человек. Но если это кто-то посторонний, то, прости уж. Для меня он пустое место. И если ко мне или моим людям плохо относятся, я это тоже терпеть не буду. Срываюсь почти сразу. Тебя вот только терпел как мог, — усмехнулся и осторожно привалился спиной к спинке стула, по началу терпя тупую боль в лопатке. — Дурака.       Влад посмотрел на мужчину, продолжая слушать и молчать.       — Я людей противогазом пытаю… Отдушина моя от всего, что происходит. Я вообще добрым был всегда. Потом в армию угодил из-за того, что не поступил никуда, а потом в Чечню… потом все изменилось, — говорил, глядя на стол и кружку с чаем, что медленно, но верно остывал. — Не могу сказать, что война меня как-то изменила. Нет. Я там тоже добряком слыл…. Но когда я домой вернулся после полугода, то… меня просто вычеркнули из жизни. Дом был куплен другими людьми, родителей нет. Сестры нет. Ни записки, ничего. Меня вычеркнули из всех документов. Уж не знаю, кто им помог. От семьи осталась только фамилия и воспоминания. Я, конечно, был трудным подростком и ребенком, но… я никогда не думал, что меня настолько ненавидели, — вздохнул, удивленным взглядом сверля деревянную поверхность стола. — У меня не было ничего. Я приехал в пустоту. Ни денег, ни места, где переночевать. Я, блять, воевал в Богом забытых местах, чудом жив остался, думал встретят меня по-человечески на пару дней. Я ж письма слал им, говорил, что отпустят в увольнение скоро. Встретили, — усмехнулся и взял кружку с чаем, чтобы сделать глоток и смочить горло. — Больше я в увольнения не ходил. Был там до конца, пока санными тряпками меня гнать не начали. В тот день, когда я ломился в свой же дом, а мне потом сказали соседи, что его продали уж пару месяцев как… тогда что-то сильно изменилось. Не знаю, что именно. В Чечню я вернулся другим человеком.       Влад продолжал молчать, не сводя с Виталия внимательного взгляда. Замечая, как меняется его выражение лица по мере того, как он рассказывает о себе. От злости до обиды и смятения.       — Отношения к людям у меня испортилось. Я… стал плохо доверять кому бы то ни было. Все чаще всего на хуй шли. Улыбки так… вежливые были, — улыбнулся сам, но искренне, Влад это видел. — Кое-как заставил себя приоткрыться Наде. Она, кстати, съехала. Вчера буквально. Последние вещи собрала и свалила в закат. То есть, я ее на вокзал отвез, а там она уж не знаю куда. Тебя потом забрал. В общем, едва с ней общение наладил. Теперь вот, — покрутил обручальное кольцо на пальце, — развод. Будет скоро. Для нее я всегда был скотиной или тюфяком.       — Почему ты со мной так быстро на контакт пошел? — наконец-то заговорил Влад, пытаясь лучше понять мужчину.       Виталий лишь пожал плечами.       — Ты сын моего дружищи. Лучшего, — сказал как-то слишком тихо, опуская взгляд под стол, когда откинулся обратно на спинку, щерясь от боли. — Смысл тебя ненавидеть? И напомнил себя в молодости. Как-то… цапнуло что ли. Да хрен знает, Влад. Что есть, то есть. Давай в гостиную уйдем, я не могу тут сидеть, — нахмурился и встал со стула, хватаясь пальцами здоровой руки за край стола.       Влад не возникал. Допил чай, убрал кружки в раковину, пока Виталий рассматривал пропитанную кровью повязку. И когда обернулся к мужчине, замер, замечая его грустный взгляд на себе.       — Мне жаль, что все вышло именно так. Никто не заслуживает того, чтобы от него отворачивалась вся семья, — сказал со знанием и покачал головой. Мужчину хотелось просто обнять. — Отчасти я тебя понимаю, — потер ладони друг о друга, будто замерз и подошел к Виталию. — Знаю, я урод моральный иногда, но… спасибо, что со мной ты добрый, открытый и… ты клевый, Виталь, несмотря на то, что, — вновь покачал головой, некстати вспоминая драку. Ее хотелось выбить из головы раз и навсегда. — Без тебя я, правда, не знаю к чему бы пришел. Ты говорил, что не мой ангел-хранитель, но я не согласен, — протянул ладонь, чтобы коснуться теплой кожи на груди и нахмурился. Погладил пальцами тяжелый металлический крестик и сдвинул пальцы чуть в сторону, пока не коснулся того самого шрама. Осколок или пулевое?       Мужчина закачал головой. Почти что яростно. И непонятно было, он отрицает слова парня или что-то другое? Владу было плевать. Он ответ получил еще в машине и к чему шел — не имел никакого понятия. Он просто действовал. Очередное «нет» его бы не обидело.       Но вместо «нет» Виталий вздохнул и, опустив взгляд к парню, подцепил его подбородок пальцами, чтобы тот приподнял голову и, поймав взгляд серых глаз, наклонился, чтобы наконец-то поцеловать. Влад было дернулся, скорее от внезапности и незнания того, что именно последует после, чем он нежелания.       Широкая ладонь резко обхватила затылок парня и потянула на себя, чтобы отвлечь от мыслей грубым и жадным поцелуем. Да таким грубым, что поначалу Влад испугался напора мужчины. Он не просто сминал его губы поцелуем. Виталий схватил парня за подбородок двумя пальцами и силой заставил приоткрыть рот, чтобы углубить поцелуй. И Влад поддался, говоря себе, что пропади оно все пропадом. Даже если будет больно.       Мужчина был теплым и мягким, сам вел, и это то, что было нужно. Хоть и было немного страшно от того, что и с кем он делает. И еще немного страшно от чужого напора.       Это была не девушка и даже не Димка, с которым Влад тоже не старался быть аккуратным. И то, что чувствовал парень, было новым и очень приятным. Этот уплывающий страх, эта боль от грубых касаний и поцелуя. Власть, настойчивость и отказ действовать нежно. Он был с мужчиной и прекрасно это чувствовал.       Виталий целовался с такой отдачей, будто не делал ничего подобного не один год, и теперь дорвался до объекта вожделения: жадно, настойчиво, грубо и властно. И парня повело. Так сильно, что пришлось вцепиться в широкие плечи, чтобы устоять на месте.       Сносящее крышу возбуждение Влад почувствовал, когда Виталий прервал поцелуй, чтобы взглянуть на парня. И пауза казалась ему длиною в вечность. Он был с ней не согласен. Теплых губ резко стало не хватать, как и горячего дыхания и касаний мозолистых пальцев на челюсти, что держали ее, будто бы Влад вертел головой.       — Что? — спросил с придыханием, смотря в голубые глаза мужчины. Тот покачал головой, убирая от парня пальцы.       — Я не могу, — сказал сдавленно и сел на диванчик, где недавно сидел Влад.       — Что? Ты… ты же сам… — не понимал Влад, разводя руками в сторону. Он хотел продолжения. Целовать Виталия было потрясающе. Парень слизнул его вкус с губ и проморгался, прогоняя растерянность и возбуждение. Мужчина выглядел потерянно и подавленно. Неужели Влад настолько плохо целовался?       — Сам, — подтвердил он, не сводя взгляда с плитки на кухне. Бегал по ней взглядом, избегая смотреть на парня. — Не должен был. Прости.       Влад уже ничего не понимал. Стоял молча и просто смотрел на Виталия, что явно сражался с чем-то внутри себя.       — Что тебя останавливает, я не могу понять… Это ни к чему не обязывает. Мы можем просто… расслабиться, знаешь. Никто из нас не залетит. Я…       — Расслабиться, — рассмеялся Виталий. Тихо и нерадостно. — Так ты это называешь…       — А как еще ты можешь это назвать? Разве секс или… да что угодно, это не расслабление?       Виталий покачал головой. Влад опять развел руками.       — Это и отличает нас, — сказал после спокойно и твердо. — Ты не готов.       — К чему, Господи? Да, я никогда с парнями не ебался. И целовался всего пару-тройку раз, но… я… меня это не пугает!       Виталий опять рассмеялся. Так же тихо и нерадостно.       — Я не про нашу гипотетическую близость. Ты… — провел пальцами по лбу и растерянно глянул на парня. Влада этот взгляд даже немного испугал. Он абсолютно ничего не понимал и ему это не нравилось. — Не все касается секса, Влад. И твои слова отлично говорят, что именно тебе нужно. От меня.       Влад в очередной раз развел руками и пожал плечами, как бы говоря «че ты несешь вообще». Виталий усмехнулся, осторожно облокачиваясь о спинку диванчика.       — Я так больше не могу, — закачал головой.       — Да что, бляха, не так?! — воскликнул он, наполняя кухню звоном своего возмущенного голоса. Сердце нервно билось в груди в ожидании чего-то нехорошего. Но что могло сейчас произойти нехорошего? Виталий скажет, что у него члена нет — отстрелили, или что он импотент? Что все это шутка и он ярый гомофоб, и сейчас достанет свой нож, что все еще был в штанах, что находились на нем, и прирежет парня? Что могло плохого произойти, чего парень с готовностью ждал? — Ты сам меня поцеловал, а теперь даешь заднюю!       Виталий несколько секунд не моргая смотрел на парня, перед тем, как заговорить.       — Я люблю тебя.       — Че? — сразу переспросил Влад, не уверенный до конца в том, что он услышал все верно.       — Я люблю тебя. Понял окончательно это сегодня в машине, когда мы домой ехали. Ты давно был моим слабым местом…       Влад сделал шаг назад, врезаясь поясницей в раковину. Он все еще ничего не понимал и слова, сказанные мужчиной, тревожно носились где-то в подсознании. Влад не знал, как на это реагировать. Знал одно: счастья от услышанных слов он не испытывал. Ни грамма.       — Ты бежишь от самого себя, Влад. Ко мне. Я не могу этого позволить. Рушить твою же жизнь своими необдуманными поступками. Не могу дальше позволять тебе использовать себя, потому что, как видишь, я сломался. Думаешь, я не хочу с тебя одежду сорвать? Я бы с радостью тебя у себя оставил. Позволил бы тебе все, что ты захочешь, но я не могу.       Влад качал головой, разглядывая плитку под ногами. Слышать это было… противно. Он был не готов к такому, мир словно рушился на глазах. И от того, что он был не готов такие слова принять, они были противными.       Ему же нравился Виталий, почему сейчас неприятно — Влад не понимал.       — Я по глазам вижу твое отношение к этому, — усмехнулся безрадостно и встал с диванчика. — Не знаю, про какую влюбленность ты мне когда-то говорил. Я повелся… но сейчас я вижу, что ее нет. Нет ничего. Только проблемы от которых ты бежишь ко мне. И, поверь, то, что может произойти между нами в спальне, в гостиной или тут, на кухне, не сделает этот мир и твою жизнь лучше. У тебя вагон проблем, с которыми ты сначала должен разобраться. И только потом решать, что именно я значу для тебя. Виталик, что всегда руку протянет и поможет. Или Виталик, с которым ты хочешь быть, потому что… то-то. И не потому, что у меня улыбка добрая. Это глупо, Влад, хоть и приятно. Людей не за улыбку любят, — добавил тише и, поджав губы, прохромал в комнату. Он хотел сесть на что-то более мягкое.       Закрыв глаза, Влад медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь на кончиках пальцев.       Лучше бы Влад принял игру в игнор.       Он хотел любовь отца. И больше ничью. И то, что предложил ему Виталий — свою любовь, было неприятным сюрпризом. Влад почувствовал себя кинутым. Он думал, что будет весело, если они будут вместе, что им будет хорошо. Они смогут стать… парой, жить вместе. Но услышанные слова только подтвердили то, что Влад хотел совершенно не этого. А просто отвлечься, как и сказал Виталий. Забыть отца, навязать себе другого человека, что просто нравился, но не цеплял чем-то конкретным. Была симпатия к Виталию, не больше. Влечение, желание расслабиться. Нет, в тот момент, когда Влад понял, что влюбился в него, сидя на лавке в парке, он чувствовал именно то, что влюблен. Но чувство исчезло буквально сразу, как Влад его почувствовал. И что это было теперь непонятно.       Он хотел любовь отца. Но уже какой раз получает любовь всех вокруг, но не его.       Выпив воды, Влад помыл кружки, стараясь немного снять напряжение в конечностях от всего нервяка, что накатил волной. Поставил их в сушилку и, глянув на часы, что показывали всего 11 вечера, пошел к Виталию. Смотреть на него было страшно и в какой-то степени неприятно, но Владу нужно было с ним поговорить.       Мужчина полулежал в кресле, закрыв глаза. В руке телефон, что отсвечивал включенным экраном, на столике работающий ноутбук. Виталий выглядел неважно с синяками на теле, с окровавленным бинтом, с опущенными уголками губ.       — Виталь, — окликнул его Влад, подходя ближе. Мужчина открыл глаза, сразу находя взглядом парня неподалеку. — Я… наверное, мне лучше домой?       — Как хочешь. Я не гоню, — ответил спокойно, выпрямляясь в кресле. Отложил телефон, закрыл крышку ноутбука и вновь обратил все внимание к парню.       Осмотрев комнату, Влад вздохнул, собирая остатки сил в кулак.       — Как нам дальше… быть, — еле выговорил, будто ему что-то мешало говорить свободно. Смочил пересохшее горло и посмотрел на Виталия в кресле.       Ежик светлых волос, толстый шрам, расчерчивающий бровь, добрая улыбка, ямочки на щеках, открытые светлые глаза. Он манил к себе. Приглашал подойти ближе, упасть в объятия. Он был красивым, это Влад мог сказать без заминки. И все-таки добрым. К парню. Что все еще цепляло. Несмотря ни на что.       — И тебе и мне нужно время. Больше двух месяцев, что у нас были. Я… я покину город на какое-то время, чтобы у тебя больше не было соблазна написать или позвонить мне. Это был мой запасной план вообще-то, — рассмеялся пресно и покачал головой.       — Куда ты поедешь? — удивился Влад, не понимая, как можно просто взять и уехать, бросив все. — Переведешься?       — О, нет. Мне надоело работать тут, — отмахнулся. — Я давно подумывал уходить из ОМОНа. И из органов в целом.       — Тогда куда…       — Не могу сказать…       — Да ты шутишь, — взмолился Влад, запрокидывая голову.       — Буду наемником, так лучше? Мы долго не увидимся. Это то, что нам нужно. Я буду в другой стране работать, ты тут — заниматься своей жизнью.       — Н-наемником?       Виталий утвердительно кивнул.       — Я устал от гражданки. Одиннадцать лет я провел в зоне боевых действий. Почти безвылазно. Я скучаю. Полечу дальше воевать.       Влад не нашел, что сказать на это. Опустил задумчивый взгляд в пол и тяжело вздохнул, пытаясь принять все произошедшее. В один вечер произошло так много всего… и что-то ему подсказывало, что это не предел.       То, что Виталий хочет свалить подальше только потому, что тут Влад, не укладывалось в голове. Неужели он способен сбежать от простого мальчишки, у которого паутина в голове? И не куда-то в другой город, чтобы работать грузчиком, а на гребаную войну.       Влад молчал, смотря в пол и больше не делал ничего, пока не защемило в груди. Кажется, он принимает его решение сбежать от парня. Кажется, он понял.       — Только живым вернись, — шепнул и сделал шаг к мужчине, чтобы ткнуться носом в грудь. Обнял осторожно, чтобы не причинить боль и нервно вздрогнул, сдерживая рвущиеся наружу слезы.       — Ну ты чего? — мягко произнес и сам обнял парня, прижимая к себе. — Все хорошо будет.       Ответом послужила тишина и более тесные объятия, сковавшие кольцом отбитые бока. Виталий терпел, поглаживая парня по спине, чтобы утешить.       — Прости, что ответить не могу. Я думал, что все просто, но… Ты прав оказался, прости.       — Никогда не извиняйся ни перед кем за то, что не можешь ответить на его чувства. Ты не обязан любить в ответ, слышишь?       Влад закивал головой.       — Я не люблю тебя, но ты мне очень важен, — признался, отстраняясь от Виталия и быстро стирая слезы пяткой ладони с обеих щек. — И ты мне, правда, нравишься, — всхлипнул нервно, почти сухо и посмотрел в глаза мужчины. Светлые, добрые, прям как тогда, когда он впервые увидел его вместе с отцом. — Прости, Виталь. Это максимально некрасиво и… Это ужасно! И я долбаеб! — почти выкрикнул, пока мужчина не приложил палец к его губам. — Я был влюблен в тебя, это правда, но так сильно хотел наладить отношения с отцом, что решил отложить эту влюбленность на потом. Чтобы, когда все организуется, я мог вернуться к тебе, попытаться сделать хоть что-то…       Мужчина опять прижал к себе парня, просто потому что хотел это сделать. Не хотел видеть его растерянное выражение лица. Когда он произнес те три слова, все начало ощущаться иначе. Как-то сильнее. На миг даже пожалел, что сказал Владу, что не может дать ему того, чего именно хочет парень. Но это говорило тело. Разум же понимал, что близость, любая, будет ошибкой.       — Сейчас я влюблен в другого, а тобой пытаюсь выбить этого человека из своей головы… — снова заговорил Влад, почти неосознанно водя носом по крепкой шее.       — Ну, неприятно, но я хоть причину услышал, — хмыкнул Виталий, позволяя Владу щекотать дыханием тонкую кожу на шее и себе позволяя расслабиться. Хотя бы ненадолго. На секунду сделать вид, что все нормально.       — Я домой лучше поеду, — отстранился от мужчины, потупив взгляд. Кажется, ему было не убежать от того, кто он есть, и от того, что его преследует. Его гнали каждый раз так или иначе, стоило хотя бы постараться отвлечься и все забыть. И даже сейчас, здесь, если его и не гнали прямо, сам Влад не мог оставаться рядом с Виталием.       — Конечно. Тебя… подвезти? — поинтересовался осторожно, но Влад закачал головой.       — Куда тебе, — хмыкнул, обводя ладонью синяки на теле и раненую руку. — Доеду на метро.       Посмотрел в грустные светлые глаза и пошел одеваться, чувствуя себя просто ужасно. Душу выворачивало наизнанку.       Виталий молча провожал парня, стоя в проеме комнаты и прихожей. Теребил крестик на груди, будто трогая его, молился о чем-то, смотрел на парня и молчал. И в звуках шорохов, которыми Влад наполнил комнату, это молчание было очень шумным. Хотелось быстрее покинуть квартиру, но, накинув на плечи куртку, Влад понял, что не хочет покидать мужчину, потому что то, куда именно он хочет уехать — не отпускало. И Виталий видел, как нерешительно Влад водил глазами с предмета на предмет. Отпустил крестик, тоскливо поджал губы и прошел в прихожую, чтобы быть чуть ближе.       — Влад? — окликнул его, вырывая из размышлений.       — Не уезжай, — вновь посмотрел на мужчину с мольбой в глазах.       — Влад…       — Это глупо!       — Я давно хотел этого… — говорил устало, едва шевеля губами. Он понимал парня. Прекрасно понимал и чувствовал его слова внутри себя. Всю досаду и растерянность. — Не начинай, пожалуйста. Давай распрощаемся как нормальные люди.       — Пожалуйста, — шепнул едва слышно, не сводя с мужчины молящего взгляда.       — Влад. — Холодно, строго.       Парень замолчал, опуская взгляд. Но молчал недолго.       — Обещай, что вернешься живым.       — Ты знаешь, что я не…       — Обещай! — сказал раздраженно, не принимая другого ответа.       — Обещаю, — сдался Виталий. Во всем. И в напоре Влада с тупым, невозможным обещанием, сдался его симпатии и глазам, что вновь смотрели на него с надеждой. Парня хотелось обнять вопреки всему. Запереть в этой квартире, любить и оберегать от всего, что столько времени не дает ему покоя. Поэтому, если сейчас Влад предпримет еще какую-нибудь попытку быть ближе, Виталий не уверен в том, что сможет дальше держать оборону.       Парень протянул руку. Держал ее перед мужчиной, и Виталий пожал ладонь, сжимая чужие пальцы на несколько долгих секунд. И, когда рукопожатие прекратилось, Влад развернулся к двери, отворачиваясь от Виталия.       — Я буду скучать, — сказал, чуть обернувшись, и открыл дверь, чтобы покинуть этот дом и больше не сорить ненужными и бесполезными словами.       — Не будешь, — шепнул двери Виталий и вздохнул тяжело. Запер дверь, осмотрел повязку на руке и, вернувшись в кресло, снял с шеи крестик. Погладил нагретый от тела металл и, сжав в кулаке, швырнул поглубже в комнату.       Влад ехал в метро и смотрел краем глаза на парочку, что сидела в конце вагона и, хихикая, обжималась, думая, что до них никому нет дела. Смотрел и думал, что ждет его дома, когда он придет. Ненависть? Равнодушие? Пустота? Отец так ничего и не ответил ему, Влад проверил телефон. Он был даже не уверен, что Николай читал его.       И дома, тихо заходя в квартиру, Влад встретился с псом и сходу с женскими сапогами, что стояли на коврике рядом с ботинками отца.       Захотелось по-человечески умереть.