Отклонения

      Алёна была… неоднозначной. Влад почти не заметил, как пролетело время рядом с ней. Она постоянно что-то рассказывала, шутила, перемазалась в муке, когда пыталась поймать пакет с ней же, что стремительно летел вниз. Смеялась открыто, от души, будто наконец-то дождалась нормального отношения парня. И Влад смеялся вместе с ней, то и дело говоря и себе и ей, что нужно быть потише или они разбудят отца. Парень даже забыл о том, как ему тошно от жизни и беспомощности. Рядом с безбашенной бабой все казалось… простым. А Влад был уверен, что она именно безбашенная. Слышал в ее смехе, видел в движениях, в том, какой открытой она была.       Алёна была, кажется, своим человеком, так как Влад не чувствовал рядом с ней ни стеснения, ни неловкости. Он даже не думал, что они так быстро смогут найти общий язык. И вообще смогут его найти…       В голове не укладывалось, что раньше он ее ненавидел и хотел прогнать. Но прежде на глазах были шоры, и он не видел ничего кроме отца и своей любви. Прошедшая ночь почему-то заставила их снять.       — Пахнет и правда вкусно, — улыбнулась Алёна, осматривая майку, что была вся в муке.       Влад усмехнулся, садясь на стул, в ожидании, когда таймер в печке отсчитает время до нуля. Да, пахло вкусно.       За окном уже светило солнце, время на часах показывало 7 утра, и скоро должен был встать отец. Он больше не кричал, и от этого двум людям на кухне было спокойно. Ну либо они так смеялись, что не слышали, или Николай не мог заснуть от их шума. Влад заметил, что девушка все еще в одних трусах и майке только тогда, когда они успокоились. Обвел любопытным взглядом длинные ноги, только заметил, что она еще и без лифчика была, и выгнул бровь, без стеснения продолжая ее рассматривать, цепляя взглядом торчащие под майкой соски.       — Я думала ты гей, — улыбнулась Алёна, садясь за другой край стола, скрывая под ним обнаженные ноги и скрещивая на груди руки, чтобы хоть немного закрыться от изучающего взгляда парня.       — Почему же, — усмехнулся парень, — мне нравится только один мужчина. Я по девушкам больше.       И рассмеялся, когда увидел, как стремительно начала краснеть Алёна, опуская смущенный взгляд в сторону и сильнее прячась от глаз парня.       — Да релакс, — поспешил успокоить ее, — ты не в моем вкусе.       Алёна хмыкнула, стирая с лица смущение. Как-то лукаво вздернула бровь и блеснула белыми зубами в такой же лукавой улыбке.       — О, ну да, в твоем вкусе огромные брутальные мужики, да?       Влад засмеялся почти что без грусти в голосе, понимая, что да, она имеет в виду Виталия и в какой-то степени она права. Только отца огромным он не мог назвать.       — Сучка, — беззлобно усмехнулся Влад, откидываясь на спинку стула. — Мы поладим, — кивнул с улыбкой и поймал в ответ доброжелательную улыбку девушки напротив.       — И надо было тебе как мудак себя вести! — возмутилась с улыбкой на губах. — Давно бы уже общались нормально.       — Твоя правда, — вздохнул Влад, пожимая плечами. Ну а что он ещё мог на это сказать? Описывать то, что было у него на душе в те дни как-то не очень хотелось. — Но лучше поздно, чем никогда, м?       Алёна засмеялась, кивая.       — Я вообще тебя убить хотел, — признался с улыбкой. — Ненавидел тебя.       — Но все не так плохо в итоге, да? — и игриво дернула бровями. Влад выгнул губы в кривой усмешке.       — Как вкусно пахнет! — послышалось из-за спины, и парень обернулся, чтобы увидеть отца, что заходил на кухню. В домашних бриджах, с голым торсом и привычными жетонами на груди. Все было почти как прежде…       — Доброе утро! — воскликнула Алёна и вскочила с места, чтобы подойти к мужчине. Влад почти не думая проследил за ней взглядом. Как она подошла к нему, обняла и поцеловала в небритую щеку.       Влад быстро уронил взгляд в пол и отвернулся. Ему было все еще больно наблюдать за этим. Он был не готов. И Николай видел. Он следил за сыном, пока девушка оставляла поцелуй на его щеке. Видел, как изменилось выражение лица парня. И Влад это знал. Он хотел провалиться сквозь землю.       — Мы с Владом пирог тебе решили испечь! Он сказал, это твой любимый.       — Да ну, — прохрипел скептично, не сводя со спины сына холодного взгляда.       — Ага, — все улыбалась Алёна. — Так что теперь я умею готовить твой любимый десерт.       — Спасибо, милая, — улыбнулся Николай и тоже поцеловал девушку в щеку, приобняв ее за талию одной рукой.       Влад не сводил загнанного взгляда со стола. Наверное, ему лучше уйти. Пойдет спать. Сегодня все равно выходной. И, не слушая о чем еще мурлычет сладкая парочка, встал с места. Но уйти не смог. Они стояли прямо в проходе, а язык к нёбу присох, чтобы попросить их подвинуться.       — Ты не хочешь одеться? — поинтересовался Николай у Алёны, разглядывая ее внешний вид и стройные ноги. Влад слабо улыбнулся, вновь замечая как краснеет девушка.       — Конечно, — проговорила смущенно и юркнула с кухни в коридор.       Парень, поймав грозный взгляд отца, улыбку стер мгновенно и опустил взгляд в пол.       Надо просто уйти.       Сделал несколько шагов, чтобы пройти мимо мужчины и скрыться в комнате, но замер вновь, когда отец преградил ему проход, становясь посередине и скрещивая на груди руки. Влад не знал, что делать. Он чувствовал себя маленьким и беззащитным, полностью обнаженным перед отцом. Мужчина знал, теперь все знал и вел себя… так. Парень не знал даже, что думать. Он смотрел за плечо мужчины и не смел смотреть на самого отца. Вообще. Смотрел в сумрак коридора, куда проникал свет из кухни, и задыхался, вдыхая и выдыхая через раз.       Он боялся. Боялся Николая и неизвестности. Он боялся тишины, что была между ними. Боялся дыхания мужчины, что обожгло висок, когда он повернул голову к сыну. И Влад чуть не упал на пол из-за ослабевших вмиг коленей, когда вдруг почувствовал тепло от его кожи. Тело мужчины шпарило как печка, и Влад сухо сглотнул, моргая подрагивающими веками.       Парень не мог этого выносить. Поджал губы и, толкнув отца плечом, вышел из кухни, стремительно направляясь в комнату. Он по-настоящему задыхался.       Это был их первый контакт со времен того, как Влад обо всем рассказал.       — Влад? — окликнула его Алёна по пути на кухню, уже в лосинах. — Все нор… черт… на тебе лица нет, — охнула она и обхватила его за плечи, останавливая на полпути. — Что случилось?       — Ничего, — выдохнул порывисто, пока мог дышать, потому что после сказанного слова вновь не мог вдохнуть.       — Я видела, что у вас отношения… так себе, но чтоб настолько… я… могу чем-то помочь?       — Игнорируй мое существование рядом с ним, если не хочешь получить от него по лицу, — сказал бездыханно и, выкрутившись из теплых длинных пальцев, скрылся в своей комнате.       Алёна ошарашенно смотрела туда, где только что стоял Влад, и ничего не понимала. Но, кажется, к словам парня стоило прислушаться.       Влад заперся в комнате, сел на край кровати и сжал голову в руках. Он задыхался, ему было плохо. У него кружилась голова и дрожало все тело. Его пугало собственное состояние, но он ничего не мог с этим сделать.       Почему он вообще так испугался, чего именно? Отца рядом? Влад будто был уже подпиленным деревом, которое просто достаточно было пнуть, чтобы оно упало. И он падал, во все глаза смотря в пол и слушая треск собственного равновесия, которое катилось в тартарары. Влад падал в темную пучину и не знал, что его там ждало. Падал без готовности, со страхом, и не мог остановиться. Он не мог даже моргнуть, продолжая сжимать в пальцах голову.       И чем ближе он был ко дну, тем сильнее хотелось вновь взлететь к поверхности.       Парень разбился ровно тогда, когда смог моргнуть. Будто, открывая и закрывая веки, он поменял реальность перед глазами. Сменил сцену, выбрал другой спектакль, где ему придется отыгрывать совершенно другую роль. Не роль мебели, которую двигают, что-то другое.       Кобель сонно зевнул и, склонив голову, подошёл к хозяину. Обнюхал коленку, обнюхал прижатую к голове ладонь и лизнул ее, привлекая к себе внимание и выражая любовь к парню. Проворчал что-то недовольное и плюхнулся в ноги, смотря на закрытую дверь. Облизнулся и наконец-то затих.       Влад видел черно-белый бок пса, как медленно скользила поджатая задняя лапа по полу в сторону из-за гладкой поверхности, как пес то и дело подбирал ее под себя снова и снова. Смотрел на все это и чувствовал рев в своей голове. Приближающийся и оглушающий своей силой.       Владу было больно от отношения отца. Он это понял достаточно ясно, когда смог выпрямиться на кровати и выпустить голову из рук. Ощущать ненависть и пренебрежение человека, что безумно дорог — это невыносимо. Видеть его с другим человеком, не иметь возможности даже пообщаться и просто в глаза посмотреть. И Влад понял, что это его новая жизнь. Впредь его ждёт только это, пока он не сможет отпустить себя и свои проблемы. А сколько времени он уже пытается от этого избавиться и какие итоги? Любовь живёт 3 года? Парень не готов был столько ждать, у него больше не было на это сил. Он всё ещё любил сильно, не жалея себя.       Да, Влад встал на какой-то верный путь, что вел к двери, из которой бил свет, да, он всё ещё хочет ему следовать, любить отца светло и издалека, не мешать жить, помогать Алёне, укреплять нормальные здоровые отношения. Влад хотел, чтобы Николай был счастлив. И он уверен, что мужчина будет счастлив, если парня рядом не будет. Если его вообще не будет. Он будет счастлив с Алёной, без педика сына, который ещё и любит его больше, чем отца.       Влад не сможет издалека смотреть на него с робким восхищением. Он не способен на это.       Но он будет стараться. Несмотря на то, как ему тяжело, он будет стараться. Страдать, плакать, рвать волосы на голове, но он будет молчать и пытаться все исправить.       Потому что это правильно.       Но пока ему надо было успокоиться, и Влад уже знал способ, от которого становится легче.       Он встал с кровати на дрожащих ногах и вышел из комнаты. Влад ненавидел себя за эти слабости, но они странным способом помогали. Мозг вообще работал очень странно, когда задевал мысли о том, чтобы пойти в ванную и пустить себе немного крови. Он противился этого, пугался и одновременно с этим жаждал. Влад не понимал самого себя, пока шел в ванную, стараясь не слушать разговор, что доносился с кухни. Он ненавидел себя, знал, что этого можно избежать, но все равно шел и был готов. Влад знал, что это безумно глупо, что отец заметит, и так же понимал, что его это не будет волновать, потому что Николаю сейчас точно не до здоровья сына после того, что он узнал. И так же Влад вспоминал его взволнованный взгляд в тот день, когда он приехал из школы.       Сумбур в голове не давал ответов, он только путал, продолжая двигать к ванной.       Николай тихо засмеялся с каких-то слов Алёны и Влад замер, протягивая руку к двери и обхватывая ручку. Посмотрел на кухню и поймал добродушную улыбку девушки. Но она быстро исчезла с ее лица, уступая место волнению. Мужчина тоже обернулся через плечо, держа в руке чашку. Влад смотрел на спокойное лицо отца и медленно разжимал пальцы, выпуская из них металлическую ручку.       Он обещал себе стараться ради него. И чтобы был счастлив любимый человек, нужно не забывать о своем благополучии.       Мысль уютно устроилась в голове парня, и Влад принял ее с больным сердцем. Глянул на старые порезы на запястье и вновь посмотрел на Николая. Кажется, в последний раз, потому что ровно в тот момент, когда спокойное выражение лица мужчины сменилось растерянным, Влад больше не мог видеть в нем отца. Он видел только красивого мужчину, с которым хотелось быть вместе. А слово «папа» осталось где-то позади.       Николай все равно давно не вел себя как отец.       Влад с новой силой хотел целовать эти губы, ощутить дыхание мужчины на себе, почувствовать касание пальцев поверх обнаженной кожи.       Он не понимал…       Смотрел на отца без страха и хотел его снова. Так сильно, что темнело перед глазами. Стереть растерянность с его лица, чтобы испуганно бегающие глаза Николая смотрели с желанием и смотрели только на парня. Влад хотел общения с ним…       Почему мужчина вообще испугался?       Знал, зачем Влад идёт в ванную после того, как сын посмотрел на когда-то порезанную руку? Боялся его прямого взгляда, понимая, что в мыслях парня далеко не экзамены? Чувствовал его желания кожей, поэтому боялся?       Владу нравилась эта мысль. Будила что-то дикое внутри.       Николай боится его…       — Коль?.. Все нормально?       Мужчина вскинул растерянный взгляд на Алёну и быстро повернулся к ней, кивая.       «Ты обещал» — сказал себе Влад по поводу нового пути и новых стараний, и ушел обратно в комнату, ставя крест на новых порезах.       Надо быть сильным.       Он тоже будет игнорировать Николая. Так будет легче им двоим.       Так будет… правильно.       Хотя Влад давно потерял смысл слова «правильно». Ничего правильного в его жизни не было уже очень давно.       Но Влад старался вести обычную жизнь, попытаться третьим открывшимся дыханием наладить ее. И девушка Николая очень странно тому способствовала.       Они часто проводили время вместе.       Оба этому удивлялись, не забывая поиздеваться друг над другом, напоминая себе про самое первое их утро и проделки Влада, и вместе смеялись, понимая, что оба были дураками. Пока Николай был на работе, Влад и Алёна сидели, смотрели телевизор, обсуждая скачанный из сети фильм, и ели приготовленные вместе вкусняшки. Иногда девушка вместе с парнем гуляла с собакой по вечерам, а вскоре предложила ему вместе бегать по утрам. Влад не отказался, понимая всю пользу. Правда расталкивать его по утрам девушке все же пришлось.       Благодаря спокойствию, что обрел рядом с ней, Влад смог сдать физику.       Оставалась география…       Николай все еще кричал во сне. Алёна жаловалась Владу, что мужчина спит беспокойно, но парень ничего не мог с этим сделать. Сгорал от того, что в этом виноват только он, и сгорал от того, что парню это говорила девушка, что спит с его отцом, которого он любит до потери пульса.       Он не мог видеть их вместе, как бы не старался. Ненависть по отношению к Алёне закипала, Влад отводил взгляд и уходил, но потом, когда она была в стороне от отца, парень стыдливо понимал, что так нельзя. И всячески заставлял себя быть спокойнее, заставлял себя понимать их, войти в положение, радоваться в конце-то концов, что Николай улыбается, любит кого-то нормального, получает такую же искреннюю любовь в ответ.       Влад старался изо всех сил, заставляя себя через не могу и обманывался там, где мог, чтобы стало легче.       И это получалось.       Когда он сдавал географию, а Алёна стояла и ждала его у школы, будучи группой поддержки, Влад растаял. Позволил себя обнять после экзамена, поцеловать в щеку и утащить в кафешку, чтобы расслабиться. И там, болтая с ней, в какой раз смеясь с ее историй с учебы в МЧС, понимал с тоской под сердцем, что она идеальная девушка для мужчины.       Было больно, ее вновь захотелось убить в один миг, но Влад в который раз насильно заставил себя порадоваться за них. За Николая особенно. И, кажется, надломился в том месте, где был сломан не один раз.       Влад видел в Алёне своего пацана несмотря на то, что она была довольно ухоженной девушкой. Но что-то было в ней… пацанское. Да, она красилась, следила за своим длинными волосами, вела себя как светская девушка рядом с Николаем, была воспитанной и утонченной, но стоило ей остаться наедине с парнем, и все как-то менялось. Либо она просто была собой, либо отыгрывала какую-то роль. Влад был не против. Ему рядом с ней было комфортно, как и Алёне было комфортно рядом с парнем. Он мог бы даже назвать ее другом, которого ему так не хватало. Если бы не ненавидел ее в те частые моменты, когда она стояла рядом с мужчиной.       Влад мог играть с ней в приставку, гулять с собакой, бегать, обсуждать что-то вроде фильмов или даже политики. Рассказывал ей об отце, давал какие-то советы, рассказывал, что он любит и ненавидит, как его можно было порадовать. Рассказывал и чувствовал, что сделать подарок и порадовать Николая хочет только он. А Алёна в ответ всячески поддерживала парня, была другом и конечно же постоянно подкалывала по поводу того, что ему нравится Виталий. И не могла промолчать, если видела на улице кого-то, кто был похож на его мужчину. И Влад почему-то смеялся с этого и в конце концов сдался, вздохнув и закатив глаза. Отпустил пса в парке на собачьей площадке и, сев на скамейку, рассказал ей про мужчину. Как увидел его впервые, как понял, что понравился и рассказал про их последнюю встречу, чувствуя тяжелую вину за то, что он не смог ему ответить и что в какой-то степени из-за Влада Виталий в ту самую минуту мог кричать из-за простреленной ноги или оторванной из-за прилетевшего снаряда руки.       — Так что я долбаеб, как видишь, — усмехнулся грустно, следя за кобелем, что носился в тени деревьев с другой собакой, сшибая с ног всех, кто стоял на пути.       — Драматично, — вздохнула девушка и закинула руку на плечо парня, чтобы обнять. — Он вернётся. И вы попробуете ещё раз. Такая история обязана кончиться хорошо. Кто, кстати, другой человек, которого ты любишь?       Влад покачал головой, даже не собираясь думать об этом. Ему только легче стало. Он только научился обманывать себя по-взрослому.       — Не буду наседать, — хмыкнула она. — Просто пожелаю вам с Виталиком удачи, — и чмокнула парня в щеку.       Влад хотел было обтереть щеку о плечо, но почему-то лишь смущённо улыбнулся и посмотрел на Алёну.       Да, хотел бы Влад, чтобы Виталий поскорее вернулся. Тогда он кинет все силы, чтобы любить мужчину так же, как Виталий любит парня. Оставит отца Алёне, перестанет жить миражами и попробует что-то реальное. Он был уверен, что это возможно, что, если Влад по-настоящему постарается, у них все выйдет, для этого открыты все двери. Конечно, Николай будет этому не рад, но это всяко лучше, чем если бы сын любил отца, а не его друга. Влад просто переедет к мужчине и все. Он всё ещё следует за данным себе обещанием и всё ещё считает это правильным.       Он старается.       — Спасибо, — шепнул девушке, и она положила голову на плечо парня, тоже наблюдая за играющимися собаками.       — Не за что. Тебе спасибо, что с Колей мне помогаешь. Он это… замечает.       — Что я тебе рассказываю что-то? — испугался вдруг, понимая, что Николаю это ой, как не понравится.       — Да нет, — отмахнулась она. — Что я стараюсь для него. Он это очень ценит.       — Для тебя-то он старается? — усмехнулся пусто и прикрыл глаза, тоже прижимаясь к девушке, прикладывая щеку к ее макушке.       Он скучал по близости.       — Ага… — вздохнула неоднозначно.       — Карелия ваша горит синим пламенем, я так понимаю?       — Наша майская-то? Типа того… — вздохнула вновь. — Ну, он говорит, что чуть позже. Но почему позже и насколько позже, я хз. Уже июнь…       Хотел бы Влад, чтобы это было связано с ним, даже сердце ускорилось, но понимал, что, наверное, просто из-за работы. Надеждами не тешился, пытался жить реальностью. Хоть и чертовски больно.       — Вас уже можно записывать в голубки, да? — рыкнул позади знакомый голос, и Влад с Алёной вздрогнули, отскакивая друг от друга. — Это как понимать?       Парень с девушкой обернулись на лавке и увидели Николая за сеткой, что стоял и грозно смотрел на Алёну.       — Испугал, Господи… — приложила руку к груди. — Ты ревнуешь, Коль? — спросила как можно более мягко и встала с лавки. Влад перевел взгляд на бегающих собак, слушая разговор вполуха.       — Я тебе звонил ряд десять, где твой телефон? — продолжал рычать мужчина. — Нам выходить пора.       — Ой… дома забыла… прости, пожалуйста… ну, позвонил бы Владу! Знал ведь, что мы вдвоем гулять пошли.       — Не слишком ли часто ты с ним стала время проводить?..       Алёна огорченно вздохнула и замолчала. Влад тоже молчал, чтобы ничего не портить. От вопроса стало не по себе. Ждал беды.       — Давай в сторонке поговорим, — сказала неуверенно и, легко улыбнувшись парню, вышла с собачьей площадки.       Влад впервые услышал, как они ругаются, стоя поодаль, и чувствовал себя виноватым, потому что слышал свое имя из уст девушки раз за разом.       — Ты можешь просто доверять мне, как я доверяю тебе?! — выкрикнула наконец Алёна, и Влад обернулся, замечая сладкую парочку на газоне под деревом. — Ты, между прочим, ничего о себе не рассказываешь, я даже не знаю кто ты, но все равно люблю тебя! И теперь ты обвиняешь меня… в чем, Коль? В том, что я с твоим сыном в хороших отношениях? Он клёвый парень!       Влад видел, как заиграли желваки на челюсти отца, как он сжал их и как изменился его взгляд. Сердце будто пропустило пару ударов. Влад знал, что будет, если Алёна продолжит говорить. И стало страшно.       — Алён! — выкрикнул он, боясь того, что может быть. Увидел бейсболку на месте, где сидела девушка. Вздохнул. — Ты кепку забыла!       Николай кинул темный взгляд на сына и двинул челюстью. Владу плевать. Плевать, если ударит, ударит прилюдно, при девушке, возненавидит сильнее. Но он не позволит ее ударить. Не позволит ему испортить все, что у них есть. И он надеется, что через время мужчина поймет и скажет «спасибо». Хотя бы про себя.       — Елисей! Ко мне! — позвал пса и схватил белую бейсболку со скамьи.       — Мне нравится проводить с ним время, — продолжала девушка, и Влад начал сильнее торопиться, путаясь пальцами в поводке и не попадая карабином за кольцо. Алёне лучше просто молчать… — Любой родитель был бы рад, что его любимый человек ладит с его ребенком от… прости меня, но от бывшей жены…       — Алён! — вновь выкрикнул Влад, выходя с площадки и кое-как закрывая за собой калитку. Надо было отвлечь отца от злости, что кипела внутри него. Отвлечь своим криком, своим присутствием, переманить его на себя.       — Спасибо, Влад, — улыбнулась она, забирая из его руки свою белую кепку. — Я совершенно забыла про нее. Елик, мы виделись пару минут назад, — рассмеялась тускло, гладя радостного пса по голове.       Влад тоже улыбнулся ей и посмотрел на отца, чтобы отвлечь его окончательно. И вместо злости в его глазах видел детскую растерянность. Вновь. Мужчина переводил потерянный взгляд с девушки на парня и молчал.       Влад понял одно — он всё ещё боготворит это растерянное выражение лица. Оно было безупречным. Разгоняло кровь по венам парня до такой степени, что он захлебывался эмоциями.       — Ну что ты мол… — начала было Алёна, но мужчина вдруг решил всё-таки заговорить.       — Билеты на твой спектакль в спальне на комоде. Хорошо провести время, — кинул холодным голосом и, задержав на сыне пустой взгляд, развернулся, чтобы уйти.       Влада бросило в холод. Он не понимал ничего.       — Ну что ты как ребенок. Коль! Медвежонок!       «Медв… что?..»       — Пап! — тоже окликнул его Влад, и мужчина замер на секунду. У парня защемило в груди. Его слышат. Откликаются. Парня на секунду ослепило разрывной изнутри.       Но Николай пошел дальше, даже не обернувшись. Влад готов был кинуться за ним. Обнять, утешить, сказать, что Алёна ему просто друг, которого у него давно не было, и что он хочет для них как лучше. Сказать, что он все еще любит его… Но знал, что его не будут слушать. Пошлют, ударят или привычно проигнорируют.       — Что это с ним… — прошептала грустно и посмотрела на парня.       — Прости, все из-за меня…       — Не неси ерунды. Я ж сама с тобой общаюсь…       Владу хотелось, чтобы именно его отец ревновал к Алёне, а не наоборот. И этими мыслями вновь разжигал в себе огонь.       — Ты ходила по ахуенно тонкому льду… ещё бы пара слов, и на твоём личике бы красовался пиздецки красивый синяк.       Алёна обомлела, теряя из виду спину мужчины, что свернул за угол дома. Влад готов был поклясться, что она побледнела.       — Ударит меня… ты шутишь…       — Я не раз получал от него. И моя мать тоже. И я предупреждал тебя, — хмыкнул грустно и потрепал пса за ухом. — Ты ещё плохо его знаешь и тебе надо учиться и учиться, если всё ещё хочешь быть рядом с ним.       — Хочу… — шепнула она, опуская грустный взгляд на зелёную сочную траву. — Он… сложный.       — Ага, ебаный пазл на сорок тыщ кусков.       Алёна тихо рассмеялась.       — Пойдешь со мной в театр?       Настала очередь Влада растерянно бегать взглядом по парку.       — Не думаю, что это хорошая идея. Поговори с ним лучше. И сходите вместе, как и хотели. Да и я не фанат всяких там… спектаклей.       — Не знаю почему, но я уверена, что ему нужно дать немного времени. Я обязательно поговорю с ним вечером. Прям чувствую…       — Драконишь его больше, — пожал плечами Влад, переживая за состояние отца.       — Билеты дорогие, между прочим! Пропадут.       Влад опять пожал плечами. Он почему-то устал. Будто бегал кросс с препятствиями по пересеченной местности. Хотелось в кроватку и спать, а не на спектакли идти. Пара минут его морально выжала.       — Идём! — всё-таки решила девушка, и Влад покорно пошел за ней.       Николая дома не было. Машины возле дома тоже не было, и Влад молился, чтобы все было нормально. Чтобы он не наделал глупостей, не начал пить, никого не избивал, чтобы выместить злость. И, сидя в метро рядом с Алёной, он решил объясниться. Мужчину от глупостей остановить, если он их замышляет. Вынул телефон из кармана и принялся писать:       «Привет, па. Хочешь ты этого или нет, но ты прочитаешь все, что я тебе напишу далее. И только попробуй проигнорировать мои сообщения»       Нажал «отправить» и нервно почесал лоб, думая над следующими словами. Собираясь храбростью. В конце концов, ему без пяти 18. Надо быть взрослым. Уже. Наконец-то. Взрослым.       Взрослым.       «Алёна мой первый ДРУГ за эти мучительные месяцы, после того как я потерял Димку. Мне ничего от нее не надо. Да, я ее ненавидел, когда она появилась, потому что я люблю тебя. И как раз потому, что я все еще люблю тебя, я не позволю тебе что-либо испортить, потому что я, несмотря на все это, хочу, чтобы у вас все было хорошо. Чтобы у ТЕБЯ все было хорошо. Я не позволю тебе ударить ее. И я и ты знаем оба, что было бы, если бы я тебя не отвлек. Ты любишь ее, она любит тебя. Мне пиздец как больно от этого. Но она классная, и я рад за тебя, что она рядом. Так что советую запихнуть свою гордость и ревность себе же в задницу и извиниться перед ней вечером. Ты можешь ненавидеть и орать на меня, но не смей кричать на нее. У меня все»       У Влада дрожали пальцы, но он это сделал, в какой-то мере радуясь, что ему не пришлось говорить это в лицо Николаю. Потому что он бы не смог.       И чертово «спасибо» в ответ на сообщение парня перед самым спектаклем выбило почву из-под ног.       Влад не знал с какой интонацией его читать и что оно значит, но слабо улыбнулся, выключая телефон одновременно с тем, как в зале гас свет.       Спектакль по скромному мнению парня был очень даже ничего. Было интересно наблюдать за живыми актерами в реальном времени, за тем, как пыль поднимается от их шагов, но для парня все-таки было скучновато. Зато Алёна, кажется, была в восторге. Влад и не думал, что она натура творческая и театр любит. Вышел с ней из здания, когда спектакль закончился и закурил, наблюдая за тем, как выходят остальные.       — Тебе не понравилось? — спросила у Влада и взяла у него только что подожженную сигарету.       — Ну… такое…       — Зануда, — закатила глаза и затянулась. — Я хочу прогуляться, вечер прекрасен!       Влад поднял взгляд на девушку и выгнул бровь, наблюдая за тем, как осторожно она подносит сигарету к накрашенным губам, мечтательным взглядом провожает дым в небо и легко улыбается. Она была красивой. «Соской» добавил бы Влад, но почти что зауважал Алёну за все то время, пока они общаются, поэтому это слово убил еще на подступах к мыслям.       — Что? — заметила взгляд парня на себе и вздернула удивленно бровь.       В красном платье, что было подвязано черным широким кожаным ремнем, на каблуках, с дамской сумочкой на плече, длинными прекрасными волосами, она казалась кем-то недоступным. Светской львицей за миллион. Влад усмехнулся на свои мысли. И она принадлежала отцу. Он себе взял хороший кусок. Он это заслужил. И самое забавное, что несмотря на неприступность и на красоту, Алёна была хорошим человеком, а не сукой. Влад в это почти не верил.       — Красивая ты соска, — все же сказал и пожал плечами, смотря на милиционера возле театра, что разговаривал с кем-то, кто уже успел где-то надраться.       — О, ну ты и гандон, Влад, — закатила глаза Алёна.       — И ты все еще не в моем вкусе, милая, — продолжал говорить с ухмылкой, рассматривая выходящий из театра народ. Смотрел на людей и понимал, что очень-то даже в его вкусе вообще-то.       — В твоем вкусе…       — Огромные брутальные мужики, да-да, — рассмеялся, но быстро стер улыбку и взглянул на девушку.       — Кого ты все-таки любишь? — спросила с хитрым прищуром.       Влад тяжело вздохнул и посмотрел на все еще не подожженную сигарету в пальцах.       — Не могу сказать. Даже не пытайся…       — Ну Влад! — воскликнула капризно и даже топнула каблуком. Парень тихо рассмеялся, сминая никотиновую палочку. — Ты можешь мне доверять!       — Я знаю…       — А я тебе расскажу, что отец о тебе думает, — улыбнулась хитро, но Влад не повелся. Зато сердце повелось, отзывчиво забарабанив о клетку из ребер. Знала бы девушка как это было жестоко с ее стороны, может, и не говорила бы так.       — Ничего он не может обо мне думать.       — С чего ты взял?.. — произнесла удивленно.       — Потому что я для него не существую. Идем, — кивнул на лестницу и сам пошел с территории театра.       Алёна кинула печальный взгляд в спину парня и осторожно пошла следом.       — Что у вас происходит? Я могу помочь?       — Без вариантов, — произнес категорично, но все же улыбнулся, когда девушка взяла его под руку и вздохнула, видимо сдаваясь на время.       — Тебе говорили, что ты на Колю похож?       — Нет. Но разве что только таким же дерьмовым характером, — буркнул невесело и потянул девушку дальше.       Пока они петляли по улочкам, Алёна рассказывала о своей жизни, а Влад слушал, гуляя между домов и вдыхая запах теплой городской ночи. Смотрел на цветущие кусты сирени, цветущие каштаны и следил за тем, как летает тополиный пух в свете фонарей. Влад искренне мечтал об отношениях, наконец-то чувствуя запах зелени, начавшегося лета и ощущая, как живет мир вокруг. И замер, когда услышал довольно редкую для городской суеты пташку, что пела свои песни в кронах деревьев.       — Что? — замерла Алёна, поднимая взгляд к каштану, откуда доносилось пение.       Владу отчего-то захотелось плакать, вспоминая, как Николай учил его различать пение птиц, когда они отдыхали за городом.       Как же он скучал по нему…       — Соловей поет. А там дрозд вторит, — слепо указал пальцем в другую сторону и медленно моргнул. — Черный…       — Фига ты… птицевед, — усмехнулась девушка, вслушиваясь в ночное пение, которое не замечала за своим рассказом.       — Отец учил, — вздохнул грустно и закрыл глаза.       — Не думала, что ты такой романтик… — хмыкнула и положила голову на плечо парня, глядя в темноту кроны. — И почему я с твоим отцом встречаюсь, а не с тобой…       — Ой, помолчала бы лучше. Он и так зол на нас, а ты такие вещи говоришь.       — Да я пошутила, — слегка ткнула в бок и выпрямилась, когда услышала мелодию звонка. — Да и вообще ты порой мразь конченная по отношению ко мне, — говорила с улыбкой, вытаскивая телефон из сумочки. — И этим мне почему-то нравишься…       Влад завидовал тем двум, что прятались в свежей зелени. Пели и не знали человеческих бед. Ни разума, ни глупых проблем.       — Коля нас заберёт, — произнесла, когда убрала телефон обратно в сумочку. Влад весь разговор пропустил мимо ушей, поэтому не сразу уловил суть. — Идём к метро.       — Все нормально?       Алёна с улыбкой кивнула, и Влад решил поверить ей.       Они достаточно долго ждали мужчину у станции метро. Алёна успела рассказать ещё несколько историй, замёрзнуть, отчего Владу пришлось отдать ей свою толстовку, начиная мёрзнуть вместо нее, и даже успела проголодаться. Парень уже забыл какими капризными и слабыми бывают девушки. На такие прогулки он с Алёной ещё не выбирался. И не сказать, что раздражало. Может, любви или влюбленной симпатии между ними и не было, но Влад прямо и четко хотел таких отношений. Нормальных, со слабым полом. Чтобы и одеждой делиться, когда замёрзнет, и успокаивать, что скоро они покушают, и следить за сальными взглядами некоторых индивидуумов, будучи готовым дать отпор, если вдруг что.       И мысли не совсем нравились парню.       Хорошо было то, что стоило вообще начать думать об отношениях, как подъехал Николай, останавливая весь поток мыслей парня и направляя его на себя. Алёна рассматривала засвеченное ночное небо, поэтому машины не заметила, зато Влад заметил и вместо слов ткнул девушку локтем в бок. Она недовольно покосилась на парня, но, заметив мужчину, что вышел из авто, улыбнулась. Как-то виновато.       — Прости, пожалуйста, если вдруг… обидела, — заурчала сразу, падая в раскрытые объятия Николая, что тоже виновато улыбался.       — Это ты прости, — выдохнул он, прижимая к себе Алёну и кидая быстрый взгляд на парня, что резко отвернулся, засовывая ладони в карманы джинс.       Влад старался не слушать то, о чем они говорят. Он хотел, чтобы все было нормально, но от всех этих нежностей его тошнило. Он хотел, чтобы у них все было хорошо, но хотел этого издали. Когда парень видел их вместе, все было… болезненно. Радоваться как-то не получалось. Даже Алёну любить. Она обнимала мужчину, касалась, целовала, а Влад горел ревностью и желанием быть на ее месте.       — Домой? — прощебетала девушка. — Тогда поехали!       Видимо, Николай шепнул ей ответ на ухо или кивнул. Владу плевать. Ехать он не хотел. По крайней мере с ними двумя в одной машине.       — Я пешком пройдусь, — кинул безразлично и двинул в сторону дома.       — Влад! — сразу возникла девушка. — Куда ты!       — Домой, — кинул небрежно и продолжил путь, даже не оборачиваясь. Не мог видеть их. И не хотел.       И уже через пять минут пожалел о решении хотя бы потому, что не забрал свою толстовку у Алёны и в итоге замерз. Ушел далеко от станции метро и теперь двигался к следующей, понимая, что добраться пешком до дома в одной футболке и выжить он не сможет. А болеть как-то совершенно не хотелось. На улице лето! И не сказать, что его это, в общем-то, радовало. Он сегодня впервые заметил, что творится вокруг и как прекрасно жить. На минутку. Потому что после того, как он увидел обжимания Николая и девушки, жизнь вновь потеряла все краски, запахи и вкусы.       Влад не понимал самого себя.       Он так хотел, чтобы все было хорошо. Хотел исправить хоть что-то. Так настойчиво следовал за этим, не сворачивая с пути. Сумел сломать себя, открыто радоваться, когда Алёна рассказывает, что у них с Николаем все хорошо. Но не мог радоваться, когда все происходило на его глазах.       Влад искренне не понимал.       Когда все приведется в порядок, когда ему полегчает, когда пропадет это больное желание быть рядом? Дышать воздухом, которым дышит он. Греться теплом, которое греет мужчину.       Он месяц обманывал себя очень умело. Верил себе, стоило повторить какую-то ложь несколько раз подряд. Нарисовал сам себе красочную картинку перед глазами, как у них все хорошо — Влад живет своей жизнью, а Николай и Алёна своей. Смотрел на нее и бился о нее лбом, как птица о нарисованное на стене окно. Стремился к ней, но понимал, ударяясь о реальность, что все это тщетно. Мечты. Влад не сможет. Он сломается рано или поздно. И сломается иначе, чем открытое счастье за влюбленных.       Он ломался не один, и не два раза. Влад знал эти переломные моменты. Помнил их достаточно ярко. Слышал треск собственных устоев, помнил, как может быть плохо и куда это может привести. Он каждый раз воскресал как феникс, но понимал, что так не может быть всегда. Еще один-два раза и все. Конец. И далеко не смерть будет концом. Что-то более страшное.       И Влад боялся очередного такого момента.       Греясь в вагоне метро, следя за тем, как мелькает подсвеченная темнота с проводами за окном, уже чувствовал треск внутри себя. Слышал треск опор, которые он выстроил за май, стоило приготовить тот чертов пирог. Ощущал каждой клеткой тела.       Влад все еще хотел отца. И все еще ненавидел себя за это.       Привычная усталость пластом легла на плечи парня, и он закрыл глаза, ощущая забытое желание собственного наказания. Ощутимого для организма и психики.       Полгода он страдал от собственной мерзости, пытался что-то с этим сделать, но все равно любил не переставая каждый день, каждую минуту, даже если говорил себе «нет». Даже если заставлял говорить самому себе «нет». Он любил. Сильно, сводя самого себя с ума. И не понимал как это возможно. Любить так собственного отца. Спустя полгода все еще не понимал.       Как? Почему? За что?       Когда Влад пришел домой, он заметил, что в нем пусто, не считая собаки. Ни Алёны, ни Николая в квартире не было. Парень даже думать об этом не хотел. Кто их знает, куда они могли поехать. Может, погулять еще, поговорить друг с другом. Или сняли номер в гостинице, чтобы…       — Сука, — вздохнул Влад прислоняясь спиной к стене. Тоска разрядом прошила все тело. — Сколько ж можно… Пап… — шепнул тише и покачал головой. — Сколько ж можно тебя любить еще. Как же я хочу, чтобы… — и раздосадовано прикусил губу.       Строя диалог с самим собой, Влад прекрасно ощущал, как сходит с ума. Ему надоело это.       Он признался ему в своих чувствах, поделился страхом, но не изменилось почти ничего. Влад хотел ответ. Да или нет, плевать. «Нет», конечно же будет чертово «нет», Влад не дурак. И он хотел его. Грозное в лицо «нет». Простой ответ, что может быть проще? Любые чувства требуют ответа, любого. Но не тишины. Им нужно либо затихнуть, либо разгореться с новой силой. Парень устал от равнодушия отца.       Стянул кроссовки, погладил скулящего пса и прямой наводкой пошел в сторону гостиной, где в баре был запас крепких напитков. Должен был быть, если Николай не опустошил его, когда пил. Хотя Влад видел в его руках только водку. Что-то другое он не пил. Сок и водка — энергия для жизни в те дни. И открыв створку твердой рукой, заметил темную бутылку коньяка. Запечатанную.       Уверенно взял ее, закрыл бар и пошел на кухню.       Влад сомневался, что сладкая парочка приедет сегодня — не в их стиле. Утром, возможно. А у Влада до утра еще полно времени. И выпить успеет и спать пойти, чтобы не светить пьяным лицом перед девушкой.       Он открыл бутылку, достал из холодильника закуску в виде колбасы, достал хлеба и сел за стол, начиная прямо из горла целенаправленно напиваться, давясь крепостью напитка. Хотел легкости в душе, хоть и понимал, что алкоголь сделает только хуже.       Хотелось наказания. Все еще хотелось ебаного наказания за то, кем он является.