Отклонения

      Влад с замершим дыханием стоял и сверлил взглядом дверь, ожидая, когда ее откроют. Если откроют. И, когда послышался звук отпирающегося замка, весь мир сузился только до него и до звука, что громыхал где-то внутри черепной коробки. Влад смотрел, как открывается дверь, медленно, будто в замедленной съемке, слышал частое дыхание собаки, что высунула нос, пытаясь понять, кто там, и не дышал. Все то время он не дышал, пока не увидел отца, что стоял и держал здоровую, рычащую, серую лайку за ошейник. Только тогда, когда парень поймал его удивленный взгляд, Земля вновь начала вращаться, а легкие работать.       Влад стоял и смотрел на него. В клетчатой рубашке, домашних штанах. Родного, своего, живого и невредимого. Бегал растерянным взглядом по лицу и в панике пытался придумать, что сказать и что сделать. И, наверное, со стороны это выглядело ужасно нелепо, но Владу было плевать. В глазах человека напротив и в собственном размеренном, но глубоком сердцебиении был целый мир, остальное оказалось неважным.       Николай сказал четкое и грозное «фу». Дернул за ошейник, повторяя команду, и, когда собака угомонилась, оттолкнул ее глубже в квартиру, произнося следом такое же громкое и грозное «место». Влад сглотнул, вспоминая забытый голос, что медом проникал в уши, успокаивая, несмотря на грозность тона.       Убедившись, что пес лег на место, мужчина вернул внимание к сыну и уверенно протянул ладонь.       — Ну, привет, солдат, — улыбнулся слабо и Влад, будто во сне сжимая отцовскую ладонь в ответ, почти что свободно улыбнулся, чувствуя, как вся тревога, что сковала его тело, стремительно исчезала. — Проходи, не бойся, — сказал следом, отпуская ладонь парня, и кивнул в квартиру.       Собака, что лежала дальше по коридору, вскочила и грозно залаяла, щетиня шерсть на холке и обнажая белоснежные клыки.       — Заткнулся! — гаркнул Николай, заставляя пса опуститься на место и тихо заворчать, не спуская внимательного хищного взгляда карих глаз с незнакомца. — Купил дурака на свою голову, — ворчал он, отходя в сторону, чтобы дать Владу раздеться.       Парень скромно улыбался, поджимая чуть дрожащие губы. Закрыл за собой дверь и замер, окидывая забытым взглядом родную квартиру.       Те же обои, тот же пол, двери. Те же детские рисунки на стене, что висят, кажется, с того момента, как Влад и Олег смогли держать карандаш в руке. Снимались только на время ремонта, чтобы обои поменять. Все было таким родным, домашним, что Влад почувствовал странную тоску под сердцем. Вот он — дом. А не та квартира, что купила Лена. По этому Влад невыносимо скучал. По закрытой двери в свою комнату, по сумраку, что всегда витал в коридоре, по углам, знакомым с детства.       Влад будто бы и не уезжал никуда.       Опустил взгляд на пол и скользнул взглядом по плинтусу, вспоминая очень резко, будто вспышка, как вот там, почти возле своей комнаты, отец ему когда-то разбил нос. Там Влад сидел и пытался поймать струю руками, словно бы это могло ему помочь.       В горле пересохло. Воспоминания, не спрашивая разрешения, начали влетать в голову парня одно за другим, приводя только угомонившиеся мысли в хаос.       — Ты проездом или насовсем? — подал голос Николай, скрещивая на груди руки и приваливаясь плечом к стене неподалеку от сына.       Влад на отца не смотрел. Обводил взглядом знакомый коридор.       — Пока не решил. Пока тут побуду, а там посмотрим… — хмыкнул и пожал здоровым плечом.       — Ну так раздевайся, чего столбом стоишь! Или ты так, на минутку, забрать чего? — осторожно спросил мужчина, не спуская с парня внимательного взгляда.       Сердце в груди Влада скакануло, заставляя вскинуть взгляд к отцу. Стоял, привалившись плечом к стене, следил за сыном, ждал ответа, чуть прищурив глаза.       Все было тем же. Глаза, чуть поджатые губы, щетина, даже волосы были пострижены так же, как и два года назад. Может, в нескольких местах морщины глубже стали, может, изменилось что-то больше, не касаясь внешности. Но Влад видел прежнего отца и это очень приятно грело встревоженную душу.       — Да я бы, — заговорил не очень уверенно, почесывая колючие волосы на затылке, — остался ненадолго.       — Тогда разувайся, — улыбнулся Николай, отлепляясь от стены. — Жду на кухне.       Развернулся и ушел, оставляя парня наедине с собой и все еще рычащей собакой, что смотрела на него из другого конца коридора.       — Только дернись в мою сторону, я тебе пасть порву, — рыкнул псу, стараясь не смотреть собаке в глаза, и нагнулся, чтобы расшнуровать берцы.       Влад старался ни о чем не думать, пока ставил обувь на коврик рядом с кроссовками отца. Пока шел в сторону ванной, скользя пальцами по родным стенам. Слышал, как гремит чем-то на кухне отец, как работает телевизор. Усердно намыливал руки и смотрел на себя в зеркало, стараясь взглядом в свои потемневшие за два года глаза расслабиться окончательно. И, выключив воду, обтерев руки о штаны, пошел на кухню, молясь про себя, чтобы воспоминания оказались слабыми и не нарушили внутри него ничего.       Зашел на кухню, не замечая отца, и опустил взгляд на стол, за которым сидел последний раз в свой последний день в этой квартире. Смотрел на него и вспоминал то утро, когда перед окном отец признавался сыну в том, что он переживает. Когда Влад выдавил из него правду, прокалывая себе кожу и манипулируя своим здоровьем.       «Глупо. Как же, бляха-муха, глупо».       Сердце быстро барабанило в груди, разгоняя прежнюю тревогу, разворачивая давно упакованные мысли и раскладывая их перед парнем как орудия для пыток.       Владу было стыдно за то утро. Безумно стыдно за свое поведение. Глупое и недалекое. Но он отчаянно надеялся, что отец простил его. Забыл и поэтому мог разговаривать с сыном, пропуская в свою квартиру. Что именно поэтому он протянул ему руку.       Тихо вздохнув, Влад увереннее прошел на кухню и сел на стул, на котором сидел пару лет назад. Стул, конечно, был заменен новым. Как и стол, как позднее заметил Влад, но воспоминания от этого не исчезли.       — Смотрю, пса завел, — заговорил внезапно для самого себя. Мужчина опустил взгляд к сыну и, нажав на кнопку, выключил телевизор, погружая кухню в тишину. Влад смотрел на мужчину открыто и радовался глубоко внутри себя, что они разговаривают. Что Влад видит в нем только отца и никого больше. Радовался так сильно, что почти улыбался.       О, да. Он скучал.       — Ну, да. Купил пару лет назад щенка у знакомых охотников, — заговорил мужчина, отходя к плите и облокачиваясь о нее поясницей. — Вот теперь с ним на охоту хожу. Кобель-то умный, но недоверчивый.       — А Алёна где? — спокойно спросил Влад, продолжая смотреть на отца.       Мужчина чуть нахмурился, но ненадолго. Прогнал задумчивость и вновь слабо улыбнулся, скрещивая руки на груди.       — Выгнал я ее, — сказал со смешком и беспечно пожал плечами.       — Не сошлись во мнениях? — усмехнулся Влад, откидываясь на спинку стула и тоже скрещивая руки на груди, под стать отцу.       — Ага, типа того, — протянул Николай, смотря прямо в глаза Владу, словно пытался увидеть в них что-то. Влад взгляда не отводил. Понимал, что именно хотел увидеть там отец, и ему скрывать нечего. Влад был чист на свои намерения. — Мать говорила, что тебя ранили…       — В плечо, — и дернул еще не до конца пришедшем в себя плечом. О том, как он мучился с осколочными, говорить не хотел. Ни к чему. Ведь все равно от госпитализации отказался и на позиции остался. Ничего серьезного. Тяжело, больно, но не смертельно. Бронежилет спас по большей части.       — И как оно?       — Тебе ли не знать, — улыбнулся Влад, покачивая головой из стороны в сторону.       — Ну, да, ну, да … Ты… всегда так ходишь? — обвел ладонью одежду парня и выгнул бровь.       Влад тоже посмотрел на себя, не сразу сообразив, что не так.       — А, это… — осмотрел рабочие военные штаны, летнюю форменную куртку и зеленую футболку, в которой еще не так давно бегал по горам, — пока да. Как-то не до магазинов было. Моя старая одежда мне мала. Можно что-то накопать, конечно, но как-то… не.       — Да, — промычал мужчина, — ты подрос… Возмужал, — добавил громче и, оттолкнувшись от плиты, встал перед парнем. — Ну, что, выпьем? Расскажешь мне о службе?       Влад едва скрывал счастливую улыбку в тридцать два. Его распирало от счастья, но он почему-то боялся его показывать.       Они говорили. Отец хотел слушать его. Он не прогнал.       — С радостью, — все же легко рассмеялся он, опуская ладони на колени и выпрямляясь. — Но… я бы, наверное, чая бахнул. С алкоголем как-то… не дружу.       Николай не спорил. Кивнул сыну на шкафчики позади себя, видимо, говоря ему, сам делай себе чай, не в гости пришел, а сам ушел за бутылкой, чем немного расстроил Влада, который будто бы инстинктивно начал волноваться, понимая, что отец будет пить. Алкоголь он, правда, невзлюбил. И не только потому, что не умеет себя в руках держать. Он, правда, делал с людьми не самые приятные вещи, если не уметь пить. А Влад не умел. Так и не научился.       Встал, чтобы сделать себе чай, и все то время, пока кипятил воду, радовался и готовился к разговору, понимая, что это глупо. Но иначе не получалось.       — Мне Леха звонил, — подал голос Николай, возвращаясь на кухню с бутылкой водки, — говорил, что сына моего встретил.       — Клевый он мужик, — ответил Влад, поворачиваясь к отцу. — Помогал мне сильно, пока не ушел.       — Он мне про тебя то же самое говорил. Хвалил, — добавил тише и сел за стол, ставя рядом бутылку, которая сильно мозолила парню глаза. Хотел бы он сказать, что пить не стоит, но держался. — Мать-то как на это среагировала?       — А она тебе ни слова?       — Побрюзжала немного, но не сильно. Я так и не понял ее отношение к этому, да и не лез сам.       Влад вздохнул, смотря на знакомый вид из окна.       — Плакала, истерику закатила. Ну, это до, хотя и после было то же самое. И все еще не может отстать от меня, говоря, что я обманываю сам себя, и вообще ты во всем виноват.       Николай рассмеялся, чуть закинув голову, и Влад широко улыбнулся, слушая забытый смех. Он наконец-то окончательно успокоил парня, отогнав все тревоги и печали.       Все было хорошо, и Влад мог в это поверить. Вот она реальность. Перед ним. Новая, счастливая и ослепляющая своей силой.       — Да, очень на нее похоже. Но ты сам что? Обманываешь себя или как?       — Мне нравится, — сказал, дернув здоровым плечом. — Никогда бы не подумал, но, по секрету, думаю продолжать.       Мужчина как-то тяжело вздохнул, опуская уголки губ вниз, а взгляд на бутылку, и Влад стер с лица улыбку, не понимая причину такого тяжелого вздоха.       — Горжусь тобой, — сказал тихо Николай, и сердце Влада упало куда-то к его ногам, заставляя и взгляд потерянно упасть тоже куда-то вниз.       Как бы ни было хорошо мгновение назад, тоска обрушилась на него с какой-то бешеной силой, выбивая почву из-под ног и заставляя метаться взглядом от предмета к предмету.       Он гордился им. Сыном. Отец. Влад в это не верил, воспроизводя услышанное раз за разом. Он готов был умереть, чтобы услышать эти слова еще раз и в то же время он начинал злиться от того, что только спустя столько времени и столько боли он смог услышать это от Николая.       — Что ж, — нарушил тишину мужчина, вырывая парня из размышлений, — я готов слушать, что у тебя там.       Влад посмотрел на отца и покачал головой, прогоняя негодование и грусть. Не время для этого. Сейчас надо просто радоваться, что они вновь вместе, что Николай гордится сыном, принял его и, наверное, все простил. Размышления на потом. Как финал отличного дня.       Налил себе чая, достал еды из холодильника и принялся рассказывать, почти захлебываясь в собственных историях.       Он был на одной волне с отцом, чего не было никогда. Рассказывал про армию, что ему повезло попасть не к идиотам, которых заставляют только окопы рыть и траву красить, а в нормальную часть, где из людей бойцов делали, а не домохозяек. Рассказывал, как прошел год, как обучали, как знакомства завел новые и как решился продолжить службу уже по контракту, не сомневаясь в этом ни на секунду. Рассказывал про Кавказ, как страшно было, но и интересно. Как хотелось большего и как он за этим шел, даже не думая о последствиях. И видел в глазах напротив понимание. Такое прямое понимание, что сводило скулы, и он продолжал рассказывать, не сводя с синих глаз своих почти так же синих, что из-за стресса успели поменять цвет.       Влад стал настолько близок к отцу за время рассказа, видя понимание в глазах, что не понял, что стал еще ближе, пока служил. Осознание ударило чуть позже, когда Николай тоже о службе вспомнил, опуская взгляд куда-то в пол и поглаживая своего пса, что чуть поуспокоился, но взгляда с парня не сводил. Влад хотел быть ближе и он стал, даже не понимая, что это возможно. Смотрел в родные глаза и расцветал, как саванна после обильных дождей.       Николай был искренне рад видеть сына. Он не сводил с него открытого взгляда, улыбался и внимательно слушал, не упуская ни слова, и это топило чуть зачерствевшего парня, заставляя улыбаться чаще и открываться, рассказывая не только факты из службы, но и о том, как он боялся и переживал, когда слышал, что такие бойцы, как ФСБшники понесли потери, как очередного товарища эвакуировали, а ему повезло оказаться чуть дальше и позже, чтобы не задело. Искренность отца и направленный прямо в душу взгляд, вынудили признаться, что Влад тоже гордится им, что он уважает его всем сердцем за то, что он пережил, кто он на самом деле, и что Владу жаль, что он не может ощутить сполна всего, что перенес отец. Николай тогда пьяно закачал головой, прикрывая глаза.       — Сплюнь, придурок, — почти рыкнул он, вновь поднимая взгляд к сыну, — радуйся, что тебе легче было. Там такой ад был, что в… — осекся и причмокнул, разгоняя по рту привкус водки. Влад понял, о чем он. Вспомнил кошмары. Фразу закончил мысленно. И Николай, кажется, понял это. Парень вновь увидел это почти нечитаемое понимание в его глазах, и вновь защемило в груди. — Не лезь в пекло, пока есть что ценить в этой жизни. Я надеюсь тебе есть что ценить?       Влад отвел взгляд в сторону, думая, говорить ли отцу, что он как раз один из тех моментов в жизни, ради которых стоит жить, или нет. Горло сковало в какой-то миг, и он решил, что не стоит. Не сейчас.       — Жизнь полна приятных моментов… — выдохнул он, не поднимая взгляда на мужчину.       — Верно, — кивнул утвердительно. — Ты всего год отслужил в горячей точке, чтобы… Боже, — выдохнул внезапно, тоже опуская взгляд куда-то в сторону. — Год…       Влад наконец-то посмотрел на отца, не понимая, что его так удивило или потрясло. И, когда молчание затянулось, хмыкнул.       — Ты о чем?       Мужчина закачал головой, протягивая руку к бутылке. Наполнил свою стопку и встал с места. Влад молча ждал, когда отец вернется, рассматривая свою кружку, из которой пил чай еще пару лет назад. Было странно вновь держать вещь в руках и понимать, что ее не выкинули.       — Давай, пей, — сказал Николай, ставя стопку перед сыном.       — Я, правда, не…       Николай жестом поднятой ладони заткнул сына и, подтянув рукав рубашки, посмотрел на наручные часы.       — У меня сегодня день рождения, — буркнул мужчина, наполняя стопку до краев. — Не огорчай отца.       Влад замер, в панике пытаясь вспомнить дату. И, когда вспомнил, испуганно глянул на отца.       — Блять…       — То-то же. Так что давай, — взял свою и улыбнулся.       — Черт, я и не подумал…       — Забудь. Твой внезапный визит — лучший подарок, — хмыкнул и кивнул на стопку. Влад подавился словами, что хотел сказать. Как реагировать на слова отца не знал. Зато тело знало, откликаясь несоизмеримым счастьем, что било через край. Влад улыбался и не скрывал этого, сияя так же, как сиял отец, пока не начал пьянеть. — Ну что?       Влад всё-таки взял стопку и посмотрел на мужчину.       — За тебя, пап, — хмыкнул и чокнулся с отцом, радуясь еще больше от произнесенного мягко «пап», которое он не произносил, кажется, сотню лет.       Влад старался не пить много, но даже это самое «немного» подкашивало его. Особенно в виде неразбавленной водки, которая больше походила на самогон.       Он решил, что хватит с него рассказов, и переключился на то, что было у Николая за эти годы, теперь его засыпая вопросами. И мужчина отвечал, расслабленно и открыто, скользя пьяным взглядом по кухне и все еще поглаживая макушку пса, который наконец-то окончательно успокоился, верно сидя рядом с хозяином, что будто напряжение снимал простыми поглаживаниями.       Николай рассказывал, как жил с Алёной, как работал, как его звали инструктором по обращению с оружием, тактической медицине и работе в городе, здании и лесу. Как он проработал так несколько месяцев и ушел, когда понял, что устал. Что он хочет наконец-то отдохнуть от всего этого, как бы сердце не звало обратно в бой. На войну бы он пошел по первому зову, а так, на полставки просто трогать автомат и объяснять кому-то что-то, он не хотел. Только душу травить. Дело, конечно, полезное, важное, и он был ценным сундуком со знаниями, но все равно отказался, пообещав задокументировать свои знания и передать на бумаге.       Рассказал, что выбрал отдых и охоту, что стали отличной отдушиной от всего. От чего именно не уточнял, и Влад молчал. Рассказал, как решил всерьез заняться этим, как у мужиков по поводу собаки спрашивал, как решился купить Рюрика, с которым теперь и на кабана, и на лося, и на медведя ходить мог. Уж как он треплет кошек и других мелких животных говорить долго не стал. Похлопал пса по голове и прогнал на место. Предложил посмотреть на несколько интересных трофеев в гостиной, и Влад пообещал, что позже он обязательно на них взглянет.       Влад слушал отца, внимая каждому слову, и на расслабленный пьяный разум понимал, как безумно сильно он скучал по человеку рядом. По таким вот спокойным разговорам, по его голосу, взгляду. Все было родным до мурашек по телу.       Как бы Влад ни пытался это отрицать, Николай занимал в его сердце отдельное место. Хотя бы потому, что всегда был каким-то недосягаемым для ребенка. Супергероем, загадкой. Стеной, за которой можно спрятаться. И теперь мужчина будто бы сам позволял быть рядом с собой. Или Владу так казалось и он пытался выдать желаемое за действительное. В конце концов, он был пьян, а на пьяную голову что только не взбредет в мысли.       — Я, наверное, по тапкам… — вздохнул устало и потер полусонное лицо, понимая, что его разморило. Допил остатки крепкого напитка и поморщился. — Ща отрублюсь, — и встал, держась за спинку стула.       Николай встал следом, довольно уверенно держась на ногах. Влада это все еще удивляло. Потянулся, разминая затекшие мышцы, привлекая внимание пса, что лежал в проеме между кухней и коридором, и вздохнул.       — Ты… вырос, — сказал задумчиво, смотря на сына, что стоял рядом.       Влад почти хрюкнул от абсурда.       — Ну да, с тебя ростом почти, несмотря на говеное питание.       — Я не про это, — отмахнулся мужчина и Влад затих, ловя сказанные слова маленькой частью трезвости. — Рад, что заглянул, — улыбнулся и протянул сыну руку. И Влад, глянув на ладонь отца, не задумываясь, пожал ее. — Оставайся, — сказал тихо, не разжимая пальцев. — Твоя комната все еще твоя. На кой черт среди ночи тащиться куда-то. Ты выпил, устал. Кровать свободная имеется. Твоя, между прочим, — усмехнулся и выпустил пальцы сына.       Влад неловко почесал затылок, чувствуя, как ноет травмированная мышца. Не мог сказать «нет». Он, правда, устал.       — Не смею отказывать, — хмыкнул и посмотрел на отца, замечая его слабую улыбку.       — Вот и хорошо. Принесу тебе белье, идем, — развернулся и махнул за собой.       Лайка вскочила с места и пошла за хозяином и Влад, смотря на угол, за которым скрылся мужчина, пошел следом, удерживая себя на ногах при помощи стены.       Николай вручил сыну постельное белье, понимая, что он вряд ли будет себе устилать в таком состоянии. Но мало ли.       — Поехали завтра на дачу? — произнес внезапно для Влада, и парень выгнул бровь. — На охоту сходим.       — На кого?       Он был не прочь пострелять, это точно. А уж с отцом тем более.       — На кого угодно. Лось, медведь, кабан, — перечислял, загибая пальцы, — кто у нас там еще есть, — косуля, заяц, утки… Кого увидим, того и пристрелим. Не переживай, все по совести, — хлопнул задумчивого сына по плечу, и Влад будто очнулся, выныривая откуда-то из глубин спокойствия, в которые погрузился.       — Ладно, — ответил спокойно, сонно моргая. Не совсем он понял предложение, но что-то внутри отозвалось.       Николай кивнул твердо и спокойно.       — Тогда спокойной ночи, — сказал сыну и пошел на кухню, чтобы выключить свет и убрать со стола. — Как проснешься, так и поедем, — кинул напоследок и завернул за угол.       Влад ничего не ответил. Покачнулся на месте и, держа в руке постельное белье, что пахло свежестью, потопал к себе в комнату.       Он не заметил того, что вся мебель как стояла, так и стоит на прежних местах, не почувствовал ничего от того, что вновь в своей комнате и устилает свою кровать. Влад кое-как разделся, с горем пополам смог застелить матрац простыней и засунуть подушку в наволочку. Про пододеяльник и думать боялся. Отложил его в сторону и накрылся одеялом без постельного белья.       — Блять, слава Богу все вроде бы ок, — пробубнил пьяно в подушку и закрыл глаза.       Не думал, не слышал ничего вокруг.       Чувствовал, как стремительно падал в сон и не сопротивлялся.