Отклонения

      Открыв глаза при пробуждении, Влад не сразу сообразил, где он находится. А, когда понял, не смог сдержать сонной счастливой улыбки, вновь закрывая глаза и зарываясь носом глубже в подушку.       Он дома.       Дома.       И вчера все прошло как нельзя лучше.       В окно светило осеннее солнце, за стеклом кто-то агрессивно ругался, за дверью Влад слышал, как цокает когтями туда-сюда лайка отца. Он приоткрыл глаза и с улыбкой заскользил сонным взглядом по своей комнате, все сильнее обнимая подушку, чувствуя себя маленьким ребенком. Парень медленно вспоминал вчерашний вечер и половину ночи, и просто не мог перестать улыбаться, как бы не устали щеки.       Они поговорили, пожали друг другу руки, Николай сказал, что гордится сыном, что он рад его видеть, и вообще, его появление — лучший подарок. Это было… удивительно.       Влад откинул одеяло и сладко потянулся, понимая, что пора вставать. Время уже, наверное, за полдень. Но в своей кровати так приятно спалось… Влад давно не спал так крепко. Хотя, может, дело было просто в том, что он был пьяным.       Хотелось курить.       Схватив рукой штаны, что валялись рядом с кроватью, и футболку, Влад оделся и вышел из комнаты, сразу сталкиваясь с собакой, что лежала возле его двери и будто караулила, зная, что гость встал и скоро выйдет. Животное подняло голову и быстро поймало взгляд человека, пока не издавая ни звука. Парень отвел глаза и сделал шаг в коридор. И это стало ошибкой, потому что лайка стремительно вскочила и кинулась на парня, заливаясь лаем и грозным рычанием, давясь слюной и злобой.       Влад едва успел скрыться в комнате, закрыв за собой дверь.       — Ебаная псина, — шикнул он, слушая, как лает кобель за дверью, и ожидая, когда его угомонит Николай. И ждать долго не пришлось.       — Место! — раздался крик, перекрывающий грозный лай, и пёс вмиг успокоился, перебегая от двери в комнату с неприятелем на место. — Сука такая, а, — добавил тише и пару раз стукнул костяшками по двери сына. — Выходи.       Влад неохотно вышел, сразу проверяя, где уже ненавистный ему пес. И быстро поймал в темноте коридора серое пятно, что лежало на коврике. Хотел бы он врезать шавке, чтобы знала свое место.       — Он привыкнет… — вздохнул мужчина, тоже глядя на собаку. Влад не очень-то в это верил, скрещивая на груди руки. — Есть будешь? — спросил, переводя взгляд на вышедшего из комнаты парня.       — Да, я бы поел, — решил ответить на вопрос, продолжая смотреть на собаку.       — Что будешь?       — Да простая яичница сойдёт, — усмехнулся Влад, не веря в то, что Николай почти хлопочет вокруг него. Как-то это было скорее… неправильно что ли, чем непривычно.       — Ну, тогда пошли, — кивнул мужчина в сторону кухни.       Лайка лежала на месте и недовольно ворчала, то и дело дергаясь, готовая в любую секунду сорваться с места и кинуться на чужака.       Влад плюхнулся на свое законное место за столом и размял шею, рассматривая знакомую кухню, будто в первый раз. Николай прошел мимо и открыл холодильник, чтобы достать яйца. А парень, кидая взгляд на окно, заметил некие изменения в отце, что быстро привлекли внимание.       — Ну ни хера ж себе, — воскликнул он с улыбкой, — ты руку себе забил!       Николай удивленно обернулся к сыну, оставляя пачку яиц возле плиты. Посмотрел на руку, что не была скрыта рубашкой, как вчера вечером, и улыбнулся.       — Ага. Встречался с мужиками из отряда. Решили татуировки сделать. Год забивал.       — Покажи, — воодушевленно попросил парень, сам протягивая руку, чтобы уже схватить запястье мужчины и поближе рассмотреть каждую татуировку. После вчерашнего спокойного вечера и разговоров он чувствовал себя совершенно спокойно рядом с мужчиной и не думал, что и как делает или говорит. И надеялся, что у Николая было так же.       Мужчина вздохнул, включил плиту и подошел ближе к сыну, чтобы он рассмотрел изображения.       Влад горящим от интереса взглядом рассматривал рисунки, обхватив запястье отца и закрутив его предплечье во все стороны. Рассматривал какие-то узоры, обвивавшие руку, абстрактные фигуры, рисунки, напоминавшие о прошлом, вроде головы солдата, что был изображен в профиль в баллистических очках и шлеме, рисунок Черной Акулы и винтовки Драгунова. Там были какие-то даты, надписи, которые Владу ничего не говорили, и другие мелкие рисунки не только на военную тематику. Были медведь и волк, изображенные в схватке, череп с ножом во рту, языки пламени, в которых тонули другие надписи, руны, что наверняка что-то значили. Все было выполнено только черными чернилами и выглядело довольно гармонично. Хотя видеть забитое предплечье отца и еще немного плечо, что пряталось под длинным рукавом футболки, конечно, дико.       — Ну ты даёшь, помолодел прям, — рассмеялся Влад, выпуская запястье мужчины из пальцев и растирая между ними чужое тепло. — И что все это значит? Или просто так?       — Где как, — пожал плечами, возвращаясь к плите, где в сковороде уже шипело масло.       — Ты был снайпером? — решил спросить, смотря на изображенную СВД, что мелькала то и дело, пока Николай работал рукой, вынимая яйца.       — Серый был, — ответил спокойно и разбил три яйца в сковородку.       Влад перевел взгляд в окно.       Да, Серый. Сергей Соболев. Влад помнит кошмары. Помнит жетоны погибшего человека, каждую грань, каждую шероховатость, их вес и прохладу. И надпись на втором жетоне, раздробленную на обе стороны, которая теперь, при воспоминании, бьёт как-то по-особенному: «Как я их всех люблю (и их всех убьют). Всех. Все мы смертники. Всем артподготовка в 6, смерть в 7». И вспоминая обо всем разом, смотря на голубое небо за окном, решил услышать слова отца, но не реагировать на них, считая, что так правильнее.       — А кто такой Титан? Или… что это? — вспомнил небольшую надпись, что почти терялась среди языков пламени, будто тонула в нем. Решил отвлечься и отвлечь отца.       — Мой позывной со времен Афгана.       Влад усмехнулся, соглашаясь с таким позывным. Он, правда, шел отцу. Конечно, погоняло могло прилипнуть совсем в других обстоятельствах, но Владу нравилось думать, что это из-за силы и характера отца.       — Не передумал насчет поездки? — накрыл яичницу крышкой и, отложив лопатку, повернулся к сыну.       — Какой? — нахмурился Влад, начиная судорожно вспоминать вчерашний вечер. И что-то вспоминал. Медленно и со скрипом.       — Я на охоту тебя с собой звал.       — А… — произнес не очень уверенно, начиная припоминать подобное. Пока не знал, что думать на этот счет. Но он, вроде, согласился, судя по вопросу мужчины. Этого Влад не помнил.       — Я участок прикупил и дом построил в деревне. Так что поедем не совсем на привычную дачу…       Влад заинтересованно выгнул бровь. Это было неожиданным. И интересным. Он с секунду подумал, глядя в окно, и довольно хмыкнул, облокачиваясь о спинку стула и скрещивая на груди руки. Все очень внезапно и скоро, но что-то в этом было. Азартное.       — В целом, я никуда не собираюсь и не тороплюсь… мать только предупредить надо, наверное. Да погнали, — улыбнулся, — я с радостью. Прям сегодня?       Николай сосредоточенно кивнул и вновь обернулся к плите, чтобы закончить готовку.       — Почему нет? Можно позже, если у тебя дела.       У Влада не было никаких дел и в ближайшее время не предвиделось. Все, что он делал по приезду домой — спал и отдыхал. Пару раз встретился с друзьями из армии. Все. Новые друзья еще служили, их оставалось только ждать и надеяться, что они вернуться живыми и невредимыми.       Все было таким нормальным, что Влад теперь боялся даже минимально задеть что-то из прошлого, ведь не дай Бог осталось что-то непрощенное и не забытое до конца, что разом испортит все, что они с Николаем имели.       Вообще было странно то, что они так легко общались. Влад почти боялся этого. Еще и внезапное предложение поехать на охоту. Нет, конечно, он был не против и после завтрака помогал отцу с вещами, что пригодятся вдали от дома. Сваливал все у двери и не прекращал думать, пытаясь смириться со всем происходящим, как смирился с новой реальностью вчера. Но вчера было вчера, прошлое, которое не оставило видимого отпечатка. Только хорошие воспоминания. Теперь же все было каким-то другим. Сумбурным, проносящимся мимо, и Влад боялся упустить что-то важное, пусть и наслаждался этим. Слушал рычание лайки, запертой в спальне, ходил по своей квартире, пока Николай относил первые вещи, рассматривал трофеи отца в зале, трогал морды на медальонах, красивые рога, клыки и пытался просто принять то, что все хорошо.       Если вчера это было легко, то сегодня необоснованная тревога вновь набирала обороты. Он едет с отцом за город. Они там, возможно, будут вдвоем. И как бы ни было хорошо, Владу что-то не давало покоя. И далеко не страх с тревогой. Какая-то чуйка, что после Кавказа все еще работала на все сто. Будто будет какой-то подвох.       Парень даже с волнением проверил себя ещё раз на отношение к отцу, когда мужчина вернулся, чтобы забрать последние вещи и наконец-то уехать. Окинул его внимательным взглядом и прислушаться к ощущениям, неохотно вспоминая о забытых эмоциях. В глаза посмотрел прямо, задерживаясь на них чуть дольше положенного, обвил любопытным взглядом забитую руку еще раз, рассмотрел, как переливаются мышцы под чернилами, и тяжело сглотнул.       Пустота. Пустота с примесью чего-то теплого и уютного.       Парень не стал сосредотачиваться на этом. Ни к чему. Он здоров, просто боится и накручивает себя.       Влад взял рюкзак с какими-то вещами отца и одно из его ружей. Выпустил Николая с другим ружьем и радостной собакой, что даже забыла о чужаке, и вызвал лифт, напоминая себе написать в машине матери, что он приедет чуть позже и что все круто. Он едет с отцом на охоту, о чем мечтал с детства.       «Надо было раньше из дома уходить» — подумал с улыбкой и зашел в лифт. Николай решил пойти пешком, не рискуя здоровьем сына из-за не привыкшей к нему собаки. Встретились у подъезда и Николай повел сына к машине, по пути вскользь сообщая, что ехать чуть больше пяти часов и пребудут они на место уже к ночи. Влад замедлился на миг, пытаясь принять внезапную информацию. Удивленно вскинул брови, поправил рюкзак на плече и пошел дальше за отцом, говоря себе: «не беда». Просто внезапно. До их дачи за МКАДом ехать не больше полутора часов, а тут чуть больше пяти.       Осмотрел чехол в руке, посмотрел в спину отцу, что шел впереди с другим ружьем и собакой на поводке, и замер в страхе и досаде, когда увидел до чертиков знакомую машину.       Черный модифицированный УАЗик стоял в свете осеннего солнца, немного закиданный начинающей желтеть листвой от березы рядом. Тот же багажник на крыше, люстра, те же усилители обоих бамперов, лебедка. Это был тот же самый джип, который Влад помнил со времен последней поездки в нем.       Мысли таким напором ворвались в голову, что Влад даже не успел среагировать на них. Стоял и смотрел на машину, и как идет к ней отец.       Сердце сделало кульбит. И не очень хороший. Воспоминания просвистели пулей, обжигая изнутри.       — Ты чего там встрял? — не особо довольно крикнул Николай и открыл заднюю дверь багажника, чтобы посадить собаку. Отцепил карабин от ошейника и, потрепав кобеля по шее, закрыл его.       — Это же… это же, — только и мог говорить Влад, указывая ладонью на машину перед собой.       — Да, это джип Виталика, — сказал спокойно и прошел к водительской двери. Снял с плеча чехол с ружьем и открыл дверь. Влад прошел ближе к машине, не сводя с нее удивленного взгляда. Он не знал, что думать. Кинул на заднее сиденье рюкзак, ружье и сел на пассажирское спереди, дожидаясь отца, что еще ходил туда-сюда и что-то раскладывал. — Джип на меня оформлен, — сказал, садясь в машину и хлопая дверью. — Моя машина тоже была на Виталика оформлена, но незадолго до того, как уехать, он попросил выписать его. Так удобнее было передвигаться, если кто-то из нас был пьян или… болен. Так как путь до дома не особо… гладкий, я беру его джип. В общем, вот, — завел машину и, оглянувшись к собаке, что поставила передние лапы на заднее сиденье и смотрела вперед, схватил руль и выкрутил его в сторону дороги.       — Он жив? — спросил единственное, что волновало, не сводя с отца внимательного взгляда. Выражение лица Николая ему не понравилось. Оно будто бы стало печальным. Сердце быстро отозвалось тревожной дробью.       — Я не знаю, — выдохнул тихо и поддал газа.       — Он не давал о себе знать?       — Нет. Тишина.       — А ты узнавал? Искал?       — Нет.       — Ты все еще дуешься на него?! — почти воскликнул Влад, вызывая у собаки сзади недовольное рычание. — Дерьмо случается, подумаешь. Я тоже наворотил хуйни. Он клевый мужик!       — Дерьмо случается? — повторил Николай, переводя раздраженный взгляд на сына. Влад поздно понял, что ляпнул лишнего. Он волновался, чтобы думать о том, что говорит. Думал только, что было в голове именно в тот самый момент. На службе расслабляло. Особенно мат. Тут все-таки нужно быть сдержаннее. Влад забылся, выпал на секунду. — Я давно простил его, Влад. Когда человек может не вернуться, становится не до глупых обид.       В груди как-то по-особенному заныло, и Влад прикусил губу, глядя на бардачок. Язык жгли уже сформулированные предложения, но говорить все не хотелось. Хотелось сказать хотя бы одну фразу, раз уж тема зашла. Рискнуть.       — А меня простил? — произнес почти что холодно, не моргая и продолжая смотреть на бардачок.       — Давай не будем ворошить прошлое, — спокойно попросил Николай, выезжая со двора на дорогу.       — Да, — выдохнул тихо, печально — не будем. Конечно.       И отвернулся к окну, понимая, что поездка из-за задетой темы, кажется, испортилась.       Они спокойно общались, Николай был рад видеть сына, но прошлое, кажется, еще не отпустил. Было оно ему неприятно, тяготило, может. А, может, он и не планировал его отпускать, просто надеясь, что сын излечился и они теперь могут общаться. Без тех черных дней мерзости.       Владу было почти что обидно.       Он не хотел вести себя аккуратно, боясь одним неверным словом разрушить то, что они имеют сейчас. Хотелось открытости, как вчера вечером. Говорить, не думать и знать, что тебя поймут. Что все позади. Связи между ними.       Николай ведь гордится им…       Мужчина, кажется, решил сделать вид, что никакого разговора не было. Помолчал недолго, а потом заговорил, начиная рассказывать про деревню. Хорошо это у него получалось — не замечать, игнорировать и делать вид, что все нормально. Даже спустя два года. «В этом весь он» — думал про себя Влад и медленно смирялся, понимая, что да, что-то в этой жизни все еще неизменно. Но он не мог сказать себе, что он был согласен с выбранной позицией отца. Это казалось неправильным, каким-то трусливым поступком.       Но Влад молчал, принимая его сторону. Хотя бы это казалось правильным. Если отцу от этого легче, он согласен. Ничего портить парень не хотел. Ему дорого обошлось это перемирие, чтобы капризничать и силой выбивать ответы. Довыбивался. Пропал на два года из-за этого и чуть кони не двинул.       Поездка в итоге прошла довольно хорошо. Не было тишины между ними, не было какой-то затаенной обиды. Было только неуютно ехать в машине Виталика, который был неясно где. Влад даже рискнул позвонить ему в дороге, но встретился с теми же словами, что и год назад. Кинул телефон в бардачок и решил на время отпустить мужчину, стараясь не думать о его гибели, и о том, что между ними было.       Николай с сыном болтали, смеялись, легко и непринужденно обсуждая какую-то совершенно ненасущную ерунду. Влад то отрубался, то возвращался в реальность, замечая, как стремительно темнеет на улице. Они останавливались несколько раз в кафешках, чтобы отдохнуть от дороги и перекусить. Останавливались, чтобы дать собаке размять лапы, что все время находилась позади, где было не развернуться. И уже в ночь съехали с трассы на проселочную дорогу. А с нее свернули еще раз на еще более проселочную дорогу, раскачивая джип так, будто в шлюпке бороздили штормовое море. Влад даже за собаку заволновался, что была позади, не имея возможности ухватиться за что-то.       — Признавайся? в какое чистилище ты нас везешь, — буркнул Влад, изо всех сил держась за силовой поручень, чтобы не разбить себе голову.       Николай рассмеялся, включая люстру, чтобы лучше видеть дорогу и окрестности. Влад присвистнул, рассматривая высокий густой лес и убитую напрочь дорогу, где на машинах ездили от силы несколько раз в год.       — Еще десять минут и должны приехать, — сказал с улыбкой на губах.       — Десять минут! Я за десять минут себе разобью все, что можно разбить!       — Не ной, — вздохнул мужчина, устало хмуря брови.       — В БТР на ухабах трясет не так сильно, как в этой шайтан машине. На кой черт джипу подвеска, если она не работает? Буханка идет плавнее.       — Ну, подумаешь, немного нуждается в ремонте, — хмыкнул мужчина.       Влад устало закатил глаза, цепляясь за поручень, как за единственную возможность выжить. Ему даже страшно было увидеть эту деревню. Он уже представлял один-два разрушенных дома и сторожку отца, построенную на медвежьем дерьме. И все из-за убитой дороги, по которой только еноты бегают. Ну и лисы.       Вскоре машина выехала из леса и, встретив подъем на холм, заурчала сильнее. Николай выключил люстру и поддал газа, чтобы быстрее наконец-то доехать до места назначения. И, когда они выехали в поле, дело пошло приятнее. Джип все так же трясло, но хотя бы можно было ехать быстрее, не так сильно отбивая себе копчик и внутренности. Но все трудности исчезли, когда они наконец-то въехали в деревню, где была нормальная раскатанная дорога без ям глубиной в Марианскую впадину и кротовых нор с холмиками.       Где-то стояли столбы с фонарями, освещая несколько домов. Где-то была кромешная темнота, будто люди или разбили фонарь, или решили, что без света лучше. Влад видел по краю дороги старые огромные деревья вроде берез, дубов и тополей, типичные русские бревенчатые избы, где-то более современные дома, а где-то удивлялся, что постройки перестали стоять вдоль дороги. Будто кому-то стало тесно.       Джип остановился в конце улицы, где неподалеку друг от друга было несколько домов. Влад не очень хорошо видел сами дома из-за темноты, так как фонаря там не было, но зато точно видел дом отца, как предположил сам Влад. И на избу он похож не был. Обычный современный дом в два этажа. Да, бревенчатый, но далекий от чего-то исконно русского.       — Вылезай, — кинул Николай и открыл дверь, щёлкая ремнем безопасности. Влад тоже отстегнулся и вышел из машины на почти морозный воздух, который быстро пробрался под тонкую летнюю одежду.       Мужчина в полной тишине открыл багажник, выпуская шального пса, которого слегка покачивало после поездки, взял из рюкзака фонарик и чехол с ружьем. Передал ружье Владу, который пытался в деревенской ночной темноте рассмотреть чуть больше, взял рюкзак, второе ружье и кивнул в сторону, зазывая за собой.       Вдохнув свежий холодный воздух, Влад поежился от мороза и свежести, и пошел за отцом, ориентируясь только на дорожку от его фонаря, стараясь не сломать по пути к дому ноги.       Больше по сторонам не смотрел, понимал, что глупо это — темно, хоть глаз выколи из-за затянутого неба, а в свете фонарика рассматривать что-то то еще испытание. Он видел только чуть протоптанную тропинку и потом выложенную камнем дорожку, когда зашли за деревянный забор. Да и не сказать, что ему сильно любопытно было, что за деревня. Он всегда к ним был равнодушен. Увидел улицу, дома, деревья и примерно понял, куда он попал.       Подождал, пока отец отопрет дверь и войдет, и зашел следом.       — Эй, а тварь твоя? — поинтересовался, когда мужчина начал закрывать за собой дверь, игнорируя то, что его пес остался на улице.       — Здесь он на улице живет на цепи. Все с ним будет хорошо. Позже воды ему вынесу и еды.       — Сурово, — хмыкнул Влад, поправляя чехол с ружьем на плече.       Пахло деревом и чем-то еще. Чем-то неуловимым.       — Это лайка, а не мопс.       Влад промолчал. Подождал отца и пошел дальше, все еще ориентируясь на свет от фонаря, что был в руке Николая, и освещал только пол в коридоре. Мужчина остановился около второй двери, проходя террасу, и вновь звякнул ключами, открывая второй замок. Хмыкнул что-то своим мыслям и открыл дверь, заходя внутрь. Влад зашел следом и прищурился, когда дом озарил свет.       — Ебать, — выдохнул Влад, скидывая вещи у двери и осматривая зал, что открылся ему. — Ты… ты какого олигарха убил, чтобы отстроить такое… — присвистнул и оглядел высокий потолок, перила второго этажа и большой камин с выложенной кирпичом трубой. На мебель и планировку пока не смотрел особо. Обернулся к отцу, что с загадочной улыбкой скидывал вещи у двери, и выгнул удивлённо бровь. — Ты матери купил квартиру, купил участок и построил себе целый дом! Нихуя у тебя денег!       — Влад, — сказал спокойно, хватая оба чехла и слабо улыбаясь, — я не кассиром в Магните работал. У меня отличная пенсия, другие соц. выплаты и была хорошая зарплата, пока я работал военным инструктором и инструктором по самообороне. И, в отличие от тебя, я умею считать деньги, — хмыкнул и положил оба ружья на диван, возле окна. — А ещё у меня отличные условия кредитования.       — Ты в кредит это все устроил? — ещё раз осмотрел быстрым взглядом большой зал, замечая новые детали вроде огромной лосиной головы, что висела на лестнице над телевизором, у которой размах рогов был чуть ли не в два метра.       — Нет, это все на свои честно отложенные, кровные. Кредит только на квартиру Лены. И то пополам платим. Да и сэкономил немало тем, что сам многое сделать мог. Ну и друзей позвал. Они, к слову, купили дома на другой стороне улицы.       — Ммм, — промычал задумчиво, а потом усмехнулся, обводя первый этаж беглым взглядом, — улица майоров ФСБ?       — Вроде того. Ладно, ты располагайся, я пойду, Рюрика устрою, пока он местных котов не перегрыз. На втором этаже две спальни. Выбирай любую. Там, — указал рукой в сторону, где была закрытая дверь, — душевая с туалетом. А там, — в другую, — кухня. Горячая вода есть. Связи нет. Только кабельное ТВ. Если хочешь, огонь можешь развести, зябко внутри. Я ушел, — и вышел, тихо закрывая за собой дверь.       Сев на диван возле чехлов с оружием, Влад обвел зал ещё раз, и с улыбкой вздохнул, не до конца понимая, где он и что тут делает.       Чуть передохнув, Влад устроил себе экскурсию, пока отец пропадал где-то на улице. Ходил по первому этажу, рассматривал трофеи, вроде чучела зайца, что стояло посередине стола перед диваном, чучело тетерева на ветке на стене и голов разных животных, начиная от лося, кабана и заканчивая небольшой головой скалящегося волка. Осмотрел кухню со всем необходимым для комфортной жизни, душ, где, правда, была горячая вода в бойлере на стене, и пошел на второй этаж, рассматривая две небольшие спаленки. Только в одной был балкон и двуспальная кровать, а в другой одноместная и небольшое окно. Влад выбрал комнату с односпальной кроватью. Ему понравилось то, что там было меньше места и то, что из-за маленького окна будет не так много света с утра. Уютно. Обвел комнату взглядом ещё раз и пошел вниз. Как раз вернулся Николай. Влад плюхнулся на диван и сложил руки на животе, наблюдая за отцом, что ходил деловито туда-сюда, перекладывая вещи от двери по местам.       — Тебе помочь?       Мужчина остановился и устало вздохнул. Владу было почти грустно смотреть на усталость на лице отца. Все же почти шесть часов за рулём, пусть и с передышками. И ещё какие-то дела.       Николай умыл лицо ладонью и покачал головой.       — Не надо. Ложись спать, — вздохнул почти что с заботой, и Влад скромно улыбнулся от непривычного тона, что грел все внутри. — Я ещё немного тут пошуршу и тоже лягу. Завтра рано вставать.       Влад почти не верил в мягкость отцовского голоса.       — На кого пойдем? — говорил спокойно, так же спокойно рассматривая мужчину в центре зала в теплом свете большой лампы под потолком, что освещала большую часть первого этажа. Смотрел и чувствовал, как медленно наваливается усталость и сон.       — На что-нибудь крупное, — хмыкнул и присел рядом, тоже осматривая дом изнутри. — Путевка есть… Зверя полно.       — Это как…       — Тут не так много охотников, а лес огромный. Отстрела почти нет. Так, приезжают мажоры на квадроциклах, но толку мало. Охотиться не умеют, пафоса и шума много, уезжают ни с чем чаще всего. Так что валить любого можно, на кого открыто. В пределах разумного, конечно. Я не браконьер, Влад. У меня договоренности с местным охот. хозяйством, — и вздохнул, тоже откидываясь на спинку дивана и складывая руки на животе, как и сын. — Егерь живет дальше возле леса. Можешь к нему заехать, уточнить.       Плевать было Владу на законность охоты в местном лесу. Он сюда не за этим приехал, а просто провести время с отцом. Плевать как. Главное, чтобы хорошо было. И пока было замечательно, не считая почти не ощущавшегося напряжения из-за прошлого.       Влад скользил почти сонным взглядом по родному лицу и понимал, что тех двух лет как будто и не было вовсе. Николай вот он, сидит рядом, весь такой душевный, родной, свой, говорит с сыном и все между ними нормально. Словно не было ничего плохого, а Влад так, в лагерь съездил, чем порадовал отца. Мужчина даже не изменился вроде. Может, чуть мягче стал, как замечал иногда парень, может, пока не показывал кардинальных изменений. И все это очень грело изнутри. Очень уютно и по-домашнему.       — Будто и не было двух лет, — прошептал он мечтательно, разглядывая профиль отца.       — Не понял, — мигом нахмурился мужчина, поворачиваясь к сыну и быстро ловя его взгляд.       Влад отвернулся, понимая, что сказал это вслух.       «Подозрительный какой» — хмыкнул про себя парень. Видно, точно осталось что-то нерешенное из прошлого, и Владу было почти что обидно от этого.       — Да так, — отмахнулся и поднялся на ноги. — Пойду я. Да, опять забыл, но… с днём рождения, — усмехнулся и прошел к лестнице. — Ты, кстати, чего не празднуешь?       — Послезавтра должны эти вот приехать, — качнул головой в сторону окна позади дивана, наверное, имея в виду друзей на другой стороне улицы, — с ними посидим.       Влад понятливо кивнул и прошел пару ступенек. Взглянул на отца ещё раз.       — Доброй ночи.       — Доброй ночи, Влад, — улыбнулся Николай, и парень тяжело вздохнул от улыбки отца и того, что все между ними нормально, пусть и с недомолвками.       Было радостно. Очень. Но после двух дней тишины и почти идеальной гармонии, он начал ждать подвоха. В его жизни последнее время ничего не бывает просто так и хорошо. По крайней мере, недолго.