Отклонения

      Весь оставшийся день Влад провел в прострации, как привидение перемещаясь между туалетом, кухней и своей комнатой. Ему было все равно на все, он не слушал никого: ни брата, который пытался достать его, ни мать, которая хотела серьезно поговорить с сыном. Его не волновало, о чем она хотела поговорить, не волновало как, его вообще ничего не волновало. Даже если бы на улице пронзительно загудела сирена ядерной угрозы, он бы мало чего понял, но сердце бы все равно сжалось от ее пронизывающего до костей рева. Только ночь и сон спасли его, дав забыться на какое-то время, уйти от проблем, которые окружили его темной аурой. А на следующий день, дождавшись, пока все уйдут из дома, он решил прогулять школу, боясь идти туда. Боясь увидеть там Диму, ненависть в его глазах, страх и… Любовь. Больше всего он боялся её увидеть, понимая, что не сможет ничего сказать — убежит, как трус.       В итоге он сидел и играл в приставку. Забываясь в выдуманном мире, он ушел от проблем — ведь как это легко, верно? Забыться, не видеть реальности и говорить себе, что все хорошо. У Влада это отлично получалось, он прокачивал героя, убивал драконов и все время твердил себе, что все хорошо, постепенно успокаиваясь. Но стоило ему оторваться от игры для того, чтобы сходить либо в туалет, либо на кухню, мир стирал былые краски и возвращал его в черную реальность, где он погряз в куче разного рода дерьма. Апатия опять завладевала им, и он, ссутулившись, медленно брел за чаем, держа в руке пустую кружку. На часах было одиннадцать часов дня, подходил к концу третий урок — алгебра, и Влад сел за стол, вспоминая Диму. За сегодня он вспомнил его только два раза: когда понял, что надо идти в школу, и когда задел взглядом его давно забытую тетрадь по геометрии. И сейчас третий раз он вспомнил его, сильно сжимая в руке пакетик чая.       Депрессия? Да. Страх? Да. Загнанность? Да. Влад был бессилен от мыслей. Они вытягивали из него все хорошее, оставляя внутри лишь пустоту. Возвращали его в реальный мир, тыкая носом в происходящее, а Владу хотелось от этого бежать, бежать и не оглядываться. Он бы так и поступил, если бы это было возможно. Убежал бы, а потом вернулся, потому что как бы ему не было страшно, он не сможет оставить своего лучшего друга одного. Ни при каких обстоятельствах. Это сейчас он сидит дома, плюнув на все, потому что ему надо обо всем подумать, все решить и все принять… Опять. Принять то новое, что он узнал о своем друге. Конечно, это может быть неправдой, но все говорило только о том, что Дима любит своего друга. Последние события только и твердят об этом. Влад только сейчас начал замечать детали, проклиная себя за невнимательность. Он упустил тот момент. А если бы не пропустил, можно было бы это обрубить, как только все это начало зарождаться. Влад утешает себя и говорит: «да». Верит в то, что можно было бы все уничтожить на стадии эмбриона, и винит себя, потому что не сделал этого. Винит себя в том, что позволил этому перерасти в ад, который сейчас происходит, винит в том, что теперь друг так страдает.       Еще летом. Началось это все еще летом. Примерно под конец июля, когда парни возвращались с пляжа. Дима шутил, смеялся, все как обычно, все то, по чему Влад сейчас очень скучает. Кажется, в тот момент парень рассказывал о том, где он хочет сделать татуировку, кричал, что-то доказывал, когда Влад не соглашался. Дошли до дачного домика Димы и пошли на второй этаж, чтобы переодеться. Они вместе семнадцать лет, так что никто не чувствовал никакого стеснения при переодевании — все было так же, как если бы они были в одежде. Влад, зная ебнутось своего друга, не придал этому никакого значения. Только рассмеялся и швырнул в него свои мокрые плавки. Дима обнял его. Просто обнял, немного приподнял над полом и кинул на кровать. Все как обычно, они позволяют себе это довольно часто. Просто дурачатся, не обращая внимания ни на что вокруг. Могут обнять друг друга, по голове потрепать, даже за задницу ущипнуть, но все в шутку, все ради прикола. Теперь Влад видит детали того момента, чувствует их на своей коже. Чувствует то, чего не чувствовал тогда. Как Дима аккуратно провел кончиками пальцев по его животу, как сильно втянул воздух возле уха Влада и прижал к себе. Аккуратно, словно боялся причинить боль, боялся сломать. Аккуратно прижал к себе и напрягся сам. Все было не как обычно, и Влад только сейчас это понимает. Как какой-нибудь дотошный детектив, парень разыскивал все новые и новые улики, он копался в своей памяти и находил зацепки. Находил то, чего не видели и не понимали другие. Убирал все это на отдельную полочку, а потом собирал картину воедино. Временная молчаливость Димы, долгие рукопожатия, скромные улыбки, ревность к Даше, агрессия к ней, безграничная преданность к другу и трепет, с которым он к нему относился. Либо Влад видит это все в подобном свете из-за недавнего прозрения, либо все так и было на самом деле.       Откинув пакетик чая обратно в коробку, Влад вышел с кухни и пошел к себе в комнату. Его трясет, его тошнит от этого. От всего того, чего он раньше не замечал, от всего того, что он понимает. То ли это все от отвращения, то ли от страха. Семнадцать лет они вместе, и все должно кончиться именно так? Это неправильно. Владу это не нравится, но он опять не знает, что надо делать в такой ситуации. Накричать на друга, ударить его, чтобы выбить эту дурь? Сказать, что он все знает и Диме ничего не светит? Правда, но дружбе придет конец. Да и если посмотреть, то тут уже по-всякому дружбе конец. Сейчас Дима не подпускает его к себе. Либо чувствует вину, либо испытывает отвращение к себе и боится, что Влад узнает правду. Если Влад признается в том, что все знает — то испугает друга, тот просто убежит от стыда и страха и по-прежнему будет избегать парня. Удар — все то же самое. Признание — об этом Владу даже думать страшно. Это точно не вариант, потому что ничего такого он не испытывает. Ответа о взаимности тут быть и не может, парня даже тошнит от этого. Он и его лучший друг, вместе и не как друзья. Нет, это плохо — это извращение. Вариантов много, но все равно они ведут к концу всего, что они создали.       Владу опять хочется плакать. Плакать, как маленькому ребенку, задыхаясь. Хочется кричать и бить руками по полу, давиться слезами, проклиная все вокруг. Но он не может выдавить даже слезы — просто не умеет плакать. Разучился за все то время, что прошло в счастье. Чувствует ком в горле, чувствует, как режут глаза подступающие слезы. Но по щеке не скатывается ни одна. Они стоят в глазах и почти сразу же испаряются.       Щелчок дверного замка, лай пса и дикий визг. Влад замирает с геймпадом в руках. Кто-то пришел. Ему конец. Визг пса не прекращается, он орет как резаный, а потом раздается громкий, четкий крик отца: «заткнись!». Влад аж вздрогнул, а сердце пустилось в пляс. Пес мгновенно заткнулся. Николай приехал. Наконец-то. Все проблемы сразу отошли на второй план, сейчас он просто безумно рад возвращению отца. Влад вышел из комнаты и встал в прихожей, наблюдая за мужчиной. Тот стянул с себя ботинки, кинул в угол, и, оттолкнув от себя пса, радостно улыбнулся, смотря в полумрак прихожей. На фотографии в рамках, на детские рисунки своих сыновей, которые были прилеплены на стенах прихожей. Вдыхал родной запах квартиры, чувствуя, как теплеет все внутри.       — Влад? — заметил он сына краем глаза и повернулся к нему. — Ты чего не в храме науки?       — Тебя ждал, — растекся в улыбке парень и прошел к отцу. В военной камуфляжной форме, стоит ровно, словно ему в спину вонзили титановую балку. Пронзительный взгляд темно-синих глаз смотрел прямо в душу. Черные волосы ежиком торчали в стороны, многодневная щетина придавала жесткости внешнему виду мужчины. Протянул руку и почувствовал крепкое рукопожатие отца. А так хотелось его обнять.       — Рад видеть тебя, — сказал мужчина с долей улыбки на лице и отпустил руку сына. — А на самом деле, чего не в школе? — он поднял с пола рюкзак и прошел на кухню — есть хотелось зверски.       — Чувствую себя плохо. Лучше дома день отсидеться, чем потом валяться неделю, — быстро соврал парень и прошел следом за отцом. — Как учения?       — Устал как собака, — выдохнул мужчина и упал на стул, кидая рюкзак рядом. — Старый я уже стал для марш бросков, для боев… Чуть руку не сломал щенок один. — Николай расстегнул куртку и засучил рукава. Влад глянул на армейские жетоны на груди отца. — Но ничего. Я ему выбил зуб.       — Ничего ты не старый. Еще льва завалишь, как Геракл… Не дали полковника? — поинтересовался Влад и поставил чайник.       — Присвоили, а не дали, — поправил мужчина своего сына. — Нет. Да и я не хочу. Майора хватает, — мужчина осмотрел кухню и блаженно улыбнулся. — Как дома-то? Все живы здоровы? Не было времени звонить вам.       — Все отлично, па, — заверил его Влад, с ужасом вспомнив замечание учителя по русскому языку и приглашение в школу. Он просто не покажет никому дневник. Да. А вообще, подумаешь, матом ругнулся. С кем не бывает? Отец, например, частенько ругается при всех, наверное думая, что это нормально — взрослые ж все, да и дети не дураки. Точнее, один ребенок. Второй сам ругается как сапожник, получая люлей только от матери, потому что той просто не нравится слушать всякую мерзость. Но отец только смеется, а потом хлопает старшего сына по плечу и уходит от жены, продолжая разговор в другом месте. Олегу можно — он же уже большой мальчик. А Влад… А что Влад? Семнадцать лет — значит, уже взрослый? Докажи это отцу.       — Ты так и не решил, кем будешь? Одиннадцатый класс все же.       — Я знаю твои намеки, — закатил глаза парень и достал кружку для отца. — Не тянет меня ни в МВД, ни в армию, ни еще куда-либо, где был ты.       — Я там не был, — усмехнулся мужчина. — Не считая армии.       — И в ФСБ я тоже не хочу.       — Ладно, решай сам, Влад. Но смотри, тебе осталось почти семь месяцев. Примерно. И родину защищать — это дело святое. Благородное.       — Знаю, — кивнул парень и разлил чай по кружкам.       — Черт. Как же я соскучился по вам…       Влад сел за стол, и, покрутив кружку в руках, отодвинул ее — пить не хотелось. Стукнув пару раз по столу, Влад перевел взгляд на отца, который рылся по полкам на кухне, пытаясь найти еду. Открывал то одну, то другую дверцу, чертыхнулся, потом перешел к холодильнику, и, плюнув на суп, вытащил колбасу и попросил сына нарезать хлеб. «Все вернулось на свои места», — подумал Влад и опять улыбнулся, поднимаясь за ножом.       Влад все спрашивал у отца о его учениях, что там было, как все прошло, а сам Николай с удовольствием обо всем рассказывал сыну, видя, как загораются глаза парня. Влад забыл совершенно обо всем, слушая только отца и его истории. Забыл о Диме, о том, что родителей в школу вызывают, о том, что он прогулял. Обо всем на свете. Сейчас есть лишь отец и его рассказы. Только ближе к вечеру пришла его мать, сразу кидаясь на мужа. Тут уж им Влад мешать не стал. Махнув им на прощание, парень скрылся в своей комнате, где все еще стояла на паузе его игра.       Выключив приставку, Влад прошел к столу и включил компьютер. Думать совершенно не хотелось, поэтому надо спросить про домашнее задание, а то опять уйдет на часы в депрессию. Со школы давно уже все пришли, но половина из них не знает, что задали — обычная проблема. Влад не стал горевать по этому поводу, не сделал, так не сделал. Ему бы сейчас просто голову и руки занять, а не заниматься самобичеванием по поводу того, что он прогулял школу, что родителей вызывают, и по поводу того, что не дал знать Диме о том, что ничего не получится. Что не ударил ему по рукам и не поставил на место. Вдруг бы получилось? Конечно, получилось бы. Как иначе?       Влад ударил себя по голове и мотнул ей. Только не думать об этом опять, ведь все пойдет по кругу, все его мысли. Все начнется сначала, мысли будут одними и теми же, как и конец. Ложиться спать рано, играть не хочется, учиться тоже. Родители заняты, говоря о том, как они скучали друг по другу. Остается только брат, которого можно подоставать. Ну, или же можно получить от него. Не сказать, что они плохо ладили друг с другом, просто это ж старший брат. Грех не поиздеваться над младшим, пусть всего на четыре года.       Проверив Диму в сети, Влад обнаружил, что тот не онлайн. Парень свободно вздохнул, и, собрав рюкзак, пошел на кухню. Родители сидели и пили чай. На стене тихо работал телевизор, часы исправно показывали восемь часов вечера, на плите подогревался ужин. Мать без умолку трещала о том, что было дома, а отец, сняв свою камуфляжную куртку, расстегнув ремень на поясе, сидел, закинув ногу на ногу, и внимательно слушал жену. Влад прошел на кухню, и, подвинув пса, который развалился посередине, подошел к холодильнику и вытащил из морозилки пельмени.       — Влад, это правда, что ты в школе не был? — спросила Лена, как только сын появился в ее поле зрения.       — Эмм… Да, — признался Влад и открыл пачку.       Лена только вздохнула, примерно понимая причину прогула. Ничего не сказала и опять стала рассказывать о том, что произошло у нее на работе. Наполнив кастрюлю горячей водой, Влад поставил ее на плиту и сел рядом с отцом. Тот барабанил пальцами по бедру и не спускал внимательного взгляда с жены. Влад сидел и смотрел на мужчину, слушая мамину болтовню про какого-то там работника и тихое перешептывание телевизора, который сейчас никому не сдался. Все как обычно. Глупые разговоры по вечерам, папины приказы его любимым тоном, проверка успеваемости, посещаемости и постоянные напоминания о том, куда же будет поступать Влад. Вроде пять дней прошло без отца, но такое ощущение, что несколько недель.       — Выведи пса, — сказал Николай, поднимаясь из-за стола, чтобы отнести пустую кружку в раковину. Жетоны тихо звякнули друг о друга, когда мужчина наклонился над раковиной, и стали качаться на цепи из спаянных друг с другом шариках.       — Олег выведет, — скинул все на брата Влад и ушел в свою комнату. Резко захотелось побыть одному. Не любит он приказы отца, да еще таким тоном. Он не в своей любимой армии.       В итоге Влад лег спать в десять часов вечера. Собаку все же пришлось вывести, потому что Олег остался у друга. Морально вымотанный, Влад отрубился почти мгновенно.       Утром настроение было более менее хорошим. На кухне громыхала посудой мать, отец собирался в штаб по вызову, что-то бурча себе под нос, и пес скулил под дверью. На часах ровно семь утра. Погода радовала своим солнцем и теплотой. Потерев закрытые глаза, Влад откинул с себя одеяло и встал, чувствуя, как закружилась голова. Быстро натянул джинсы, взял со стула мятую футболку и вышел из комнаты, сталкиваясь с отцом.       — Доброе утро надо говорить, когда встаешь, — улыбнулся Николай и пропустил к ванной сына, шагнув в сторону.       — Угу. Доброе, — пробурчал парень и скрылся за дверью в ванной.       Включил теплую воду и уставился в зеркало. Сонные серые глаза, недовольный взгляд, злая ухмылка на тонких губах и растрепанные после сна черные волосы. Влад любит себя, во всем. Наверное, поэтому его любят остальные, с кем бы он ни общался. Люби себя, и люди к тебе потянутся? Так и есть. Умывшись, Влад вышел из ванной и пошел на кухню.       — Ты как? — спросила Лена и села перед сыном, придвигая ему тарелку с блинчиками.       — Нормально он, — ответил за сына отец и тоже сел за стол, застегивая на груди белую рубашку. — Сколько уроков сегодня?       — Семь, — выдохнул парень и наколол на вилку блин с мясом. — А что?       — Ничего, — отмахнулся мужчина от парня и придвинул к себе чашку с кофе.       Влад опять не хотел идти в школу, не хотел видеть Диму. Парень хотел, чтобы он пришел туда, а друга не было, чтобы не видеть его, не чувствовать опять эту неприязнь. Друга к себе, и свою неприязнь к другу. Видеть любовь в его глазах… Странно, страшно и немного неприятно. Но прогулять опять не получится. Отец точно об этом узнает. Влад не знает как, но если парень и прогуливал школу, чтобы бывало крайне редко, то все равно отец об этом как-то узнавал, даже когда план был просто безупречным. Казалось, что он звонил в школу и спрашивал, был ли сегодня его сын. Или Николаю звонили и говорили, что его дорогой сын по какой-то причине не явился на занятия. Прям мистика!       В конце концов, собравшись, Влад вышел на улицу и вдохнул прохладный осенний воздух. Ничего страшного не будет. Может, попытаться не обращать на Диму никакого внимания? Да, так он и поступит, понимая, что ничего из этого не выйдет. Совершенно ничего. Он все равно подойдет к нему, чувствуя вину, хотя в чем виноват Влад? За то, что заставляет парня страдать? Пусть тот не страдает, его никто не мучает и не заставляет страдать. Но что будет, если Влад подойдет к нему? Что скажет, зная причину понурости парня? Влад просто сглотнет ком в горле вместе со словами и будет молчать, не зная, что сказать, боясь ляпнуть не то, боясь спугнуть или как-то подтолкнуть Диму к его желаниям. Да, желание в глазах Димы видеть еще более противно нежели любовь. «Я и Дима», — подумал Влад и нахмурился, опуская взгляд на свои ботинки. По спине прошелся словно электрический разряд, заставляя Влада поежиться.       В школу он пришел к восьми часам, когда остальные только начинали подтягиваться. У входа на территорию стояли три мелких пацана и что-то показывали друг другу на телефоне, тихо о чем-то шушукаясь. У самого входа в школу стояли девятиклассники и курили, не обращая внимания на учителей, которые постоянно ругали их и пугали походом к директору. Сам Влад курить не рисковал — отец. Узнает — убьет. Кто-то медленно брел к школе. Учителя, ученики, родители.       Войдя в школу, Влад скинул с себя куртку и повесил ее на крючок. Пусто, тихо, спокойно. В школе пока только учителя, да всего лишь пара учеников, которым либо холодно, либо лень стоять на улице, вот они и пришли сюда погреться и посидеть на диванах на первом этаже, доспать или просто насладиться тишиной. Охранник о чем-то болтал с учителем по английскому, учительница по истории расписывалась в журнале для посещений, какая-то девчушка из средних классов пыталась накраситься, держа в левой руке маленькое зеркальце. Влад прошел мимо девчонки и пошел на третий этаж. Первым уроком ОБЖ, что парня радовало. По нему-то он отличник. Отец военный все-таки. Служит… Проходя мимо туалета и наслаждаясь тишиной, парень услышал довольно знакомый голос, а потом мат и глухой удар. Опять, наверное, парни из противоположного класса дерутся. Мучают одноклассника Стаса, пока учителей не так много. Скучать Влад не хочет и думать о Диме тоже. О том, что сегодня будет, думать тоже не хотелось, поэтому он вошел в туалет, надеясь поразвлечься, и замер, видя, как Саша, парень из параллельного, и еще пара человек окружили Диму. А Миша держал его за грудки. Сам Дима ощерился как волк, готовый двинуть кому-нибудь. Но он ничего не предпринимал. Даже не дергался. Просто щерился, глядя на Миху.       — Че за херня тут творится, блять?! — вскрикнул Влад и прошел через толпу к другу, который и внимания не обратил на приятеля. Парень даже опешил, видя своего друга в таком положении. Мысли не сразу стали приходить в голову, так же, как и догадки. — Я кому говорю, бля? Отпусти его, — приказал он Мише, но тот только покачал головой.       — Знал ли ты, что он педик? Дружок твой лучший, — Миша перевел взгляд на разъяренного Влада и усмехнулся.       — Знал, — признался парень, быстро глянув на своего друга. — И что теперь?       — Ничего. Вот… Поговорить с ним хотели, — парень улыбнулся шире и приложил Диму об стену. Тот замычал от тупой боли в спине, но ничего не сказал.       — А ты хули стоишь, пидорас? — уже на Димку крикнул Влад, только через несколько секунд поняв, что ляпнул. — Че ты им не врежешь?       — А ты не пидорок ли? — с прищуром спросил Миша у Влада. — Яблоко от яблони недалеко падает. А?       — Замолчал бы лучше. Как дети малые, — вздохнул Влад и потер переносицу. — Отпусти его, и мы уйдем. Он тебе ничего не сделал. И не сделает.       — Нет. Мы только начали.       — Не заставляй меня применять силу.       Влада бесит эта ситуация. Бесит то, что они зажали Диму, бесит то, что тот позволил им это сделать, бесит то, что тот не сопротивляется. И вообще, откуда им это известно? Этот идиот проболтался или что?       — Силу, — качнул головой Миша и усмехнулся. — Нас больше. Просто иди. Вернем мы тебе твоего друга. Может, в целом состоянии. Просто надо кое-что у него узнать.       — Нашли новую игрушку, блять, — закатил глаза Влад и толкнул Мишу в плечо, заставляя его отцепиться от Димы. Парень потер плечо и нахмурился, обеспокоенно глядя на Влада. Он прям уже видит предстоящую драку. — Уебывай отсюда.       — Ты хер ли такой выебистый, а? Сказали, что вернем — значит, вернем.       — Пошел вон отсюда, — повторил ему Влад и опять толкнул в плечо, после чего и поплатился. Миша, не выдержав такой наглости, заломил ему руку.       Влад, знающий от отца, что надо делать, быстро высвободил конечность и с разворота ударил Миху в живот. И тут началась возня. Кто пытался оттащить Влада от Миши, кто пытался оттащить того, кто держит Влада, кто пытался их стравить, кто-то тоже полез в драку. Только Дима стоял и ничего не делал, наблюдая за Владом. Крики, мат, слюни и удар за ударом обрушивались то на Мишу, то на Влада, то на Мишиных друзей.       Крики учителей, и все затихло. Парни сразу отцепились друг от друга и отошли настолько, насколько позволяла ширина и длина туалета. Кто-то попытался скрыться в кабинке.       — Вышли из туалета, быстро! — крикнул учитель по ОБЖ и сам вышвырнул парней из туалета. Также и тех, кто зашкерился в кабинке. — Что тут произошло?       — Влад, — протянул Миша и ткнул парня в бок, отчего опять начался шум — Влад не позволил себя трогать и заехал ногой под колено парню, от чего его нога подогнулась, и парень упал на одно колено.       — Хватит! Одиннадцатый «Б» ко мне в кабинет. А вы двое в кабинет истории. Будем директора дожидаться. И медсестры, — добавил учитель и повел взъерошенных парней к себе. Учительница по алгебре повела Влада и Диму в кабинет истории. Тихо, даже не смотря на них и не оборачиваясь, чтобы проверить, идут ли они за ней.       Парни вдвоем сидели в кабинете и молчали. Влад потирал отбитый кулак, а Дима смотрел на него.       — Болит? — он подсел ближе и провел пальцем по разбитой брови.       — Не трогай меня, — рявкнул Влад и отсел от Димы.       Он очень зол. Зол на себя, на Диму и на тех парней. Какого черта им нужно было? Какого черта он не навалял им, какого черта учителя ворвались? Влад так мечтал их убить. А теперь еще и к директору идти надо. В груди засел страх — ведь это значит, что родителей вызовут. Но злость на Диму сейчас была сильнее. Он просто ненавидел парня и из последних сил сдерживался, чтобы не ударить его. У него в прямом смысле чесались ладони. «Педик ебаный», — думал Влад. Он ему даже стал противен на несколько секунд.       — Прости, — прошептал Дима и опустил голову на парту.       — Ты мудак. Ты в бабу превратился. Не зря что ли говорят, что все геи бабы? Че ты там стоял как вкопанный и связанный? — Влад кинул грозный взгляд на друга и потряс больной ладонью — захрустели костяшки пальцев. — Ладно, — уже более спокойно сказал Влад, стараясь взять себя в руки. Главное сейчас не сорваться на Диму. — Ты как сам?       — Нормально.       — Все еще избегаешь меня, да?       — Прости.       — Ясно, — Влад отвернулся от Димы и почувствовал, как в груди все сжалось. Он даже не представляет, что сейчас испытывает его друг. Как ему тяжело тут находиться. Но он все равно зол на него.       Через несколько минут Влада привели вниз. К отцу, который был злым как сатана. Влад пошел к отцу, видя его на первом этаже возле охранника. Лучше бы вызвали мать…       — Какого черта произошло?! — заорал Николай, как только увидел сына. — Я в штаб опаздываю! Ты знаешь, что это значит?       — Что мне конец, — ответил скорее себе Влад, рассматривая ордена на груди отца. «И какого черта он их напялил», — пронеслось в голове у парня.       — Именно, — прорычал он и выпрямился. Хотя куда прямее? Люди на первом этаже все замерли, глядя на семью Соколовых. — Что хотя бы произошло? — уже спокойно спросил отец и посмотрел на растерянного сына, у которого по щеке текла кровь из разбитой брови. Уже хотя бы хорошо, что он боится своего отца и его реакции на произошедшее. — Кто победил?       — Никто, — обреченно выдохнул Влад и опустил взгляд в пол. — Я Димку защищал.       — Димку? — с отвращением спросил Николай. — Никогда он мне не нравился. Всегда тебя вниз тянул.       — Пап, — застонал Влад и посмотрел на серьезного отца, у которого между бровями образовалась морщинка, от того, что он нахмурился.       — Не папкай.       — Ты-то уж должен знать, что значит друзей защищать!       Николай зло посмотрел на сына, и тот сразу замолчал, видя, как к ним направляется директор. Вот сейчас будет шоу.       — О, Доброе утро… Майор, я прав? — сказал мужчина, глянув на погоны.       — Доброе? — рыкнул Николай, и директор сразу замолчал.       — Ну, не совсем. Пройдемте, — он указал в сторону лестницы.       — Двигай давай или задницу отбили? — Николай толкнул сына в спину, и тот, спотыкнувшись, чуть не проехался носом по полу. Кто-то усмехнулся. — Проблемы? — обратился мужчина к толпе, и все сразу разошлись.       Влад нервничал. Очень нервничал. Его отец не любит драки, не любит, когда его сын нарушает дисциплину, а что будет, когда он узнает, почему он защищал Диму? Он тут все разнесет к чертям.       — Так что все-таки произошло? — спросил Николай и сел на кожаный диван в кабинете директора. Влад встал сзади, покачиваясь из стороны в сторону как матрешка. Хорошо ему двинули. Он прибьет Миху.       — Драка в туалете. Дмитрий, Владислав… Ваш сын.       — И?       — Как говорят ученики из противоположного класса, Влад затеял эту драку.       — Мы не в первом классе. Меня не интересует, кто ее затеял. Причина какая? Этот вон говорит, что друга защищал, — он кивнул назад на сына. — Верно?       — Верно, — кивнул директор и сложил пальцы в замок на своем столе. — Я побеседовал с Дмитрием, он все пояснил. Проблема заключается в том, что Михаил и его друзья не очень хорошо относятся к… Кхм, гомосексуалистам. Коим является Дмитрий.       Влад замер, переведя взгляд на спину отца. Он прекрасно заметил, как тот напрягся.       — И я их прекрасно понимаю. Его хотели проучить?       — Как я понял. И Влад заступился. Я прекрасно понимаю тебя Влад, но в школе драки запрещены. А с Димой поговорит наш психолог, не волнуйся, — Влад хотел возразить на это, но отец опередил его.       — Я прочищу ему мозги, — прорычал Николай и через плечо глянул на побледневшего Влада. — Сядь на диван и не качайся там. Не хватало еще тебя тут без сознания узреть. И с Димой ты больше не общаешься, — как бы между прочим добавил Николай и повернулся обратно к директору.       — Но…       — Никаких «НО»! Это все?       — Я надеюсь на ваше благоразумие, Николай Алексеевич.       — Я его проучу. Вставай.       Влад резко встал, и перед глазами сразу потемнело. Чтобы кое-как устоять на ногах, он схватился за руку отца.       — Я заберу его домой?       — Заберите.       — Двигай, — он толкнул сына в сторону двери и на прощание кивнул директору.       — Опасный человек, — промычал директор, глядя в спину удаляющемуся Николаю.       Мужчина хлопнул дверью и увидел Диму, который сидел возле кабинета директора. Влад кинул взгляд на друга и увидел, до какой степени он подавлен. Хотел было сказать слово, но отец вновь опередил его, сломав все окончательно.       — А ты, — обратился он к парню, — чтобы ни ногой к нам в дом, ясно?       — Па!       — Заткнись! С тобой я еще поговорю!       Дима кивнул, боясь пошевелиться и даже вдохнуть.       — Идем!       — Я позвоню, — шепнул другу Влад и пошел за отцом. Хотелось ударить отца за все то, что он сейчас сказал, и за то, что он идет рядом с ним.       На лестнице Влада зашатало как при шторме, поэтому Николаю пришлось схватить его за руку и тащить за собой. Не хватало его еще на себе волочь, если он сейчас упадет на лестнице и сломает себе спину. Но парню было все равно на это, он думал только о том, что же теперь будет, и перспектива будущего его не радовала. Он знал, что его отец не любит гомосексуалистов, он вообще не любит всяких извращенцев, но чтобы настолько сильно, что надо запрещать общаться с лучшим другом — это уже ни в какие ворота. Влад взрослый парень, который сам может решить, как и с чем ему поступать и с кем дружить, или отец его за младенца считает? Это обидно. То отца нет на горизонте, и сыновей воспитывает мать, пока он воюет где-нибудь, то он резко появляется в жизни Влада и начинает заниматься его воспитанием. Конечно, Влад гордится тем, что отец защищает Родину, но его не радует то, что он влезает туда, куда не надо, просто не понимая этого. Ему же кажется, что он хочет как лучше для сына, смотря только на свои предпочтения. В данный момент Влад хочет, чтобы отца отправили куда-нибудь на границу, в командировку, дав парню время со всем разобраться. Или, как бы гнусно это ни звучало, чтобы где-нибудь началась война. Он помнит те моменты без отца, когда он был в Южной Осетии. Было страшно, очень страшно за него, особенно, когда мать говорила с женами пострадавших, понимая, что ее муж может быть на очереди. Было страшно, но Влад все равно хочет пожить еще немного без папы. До тех пор, пока с Димкой все не уляжется.       Прозвенел звонок на первый урок, и люди постепенно начали рассасываться на первом этаже, то лениво вставая с лавочки, то потягиваясь. Кто-то, кто только вошел, понимая, что дневник за опоздание в школу уже не заберут, стал медленно стягивать с себя ветровку, надеясь потянуть время. Влада же толкнули в сторону выхода, отчего в глазах у того резко потемнело. Хочется так же толкнуть отца.       — А тебе ли не все равно, кто Дима? — промямлил Влад, боясь ответа отца.       — Нет, не все равно, если ты общаешься с этим гомиком! — он вытащил ключи от машины из кармана брюк.       — Это мой друг, и я хочу решать, с кем мне…       — Ты ничего еще не решаешь! — рявкнул Николай, затыкая сына, который дернулся при его крике, как и простые прохожие.       — Что плохого они тебе сделали я не понимаю?! Он мой лучший друг!       — Заткнись и иди к машине, — мужчина опять толкнул сына и пошел к черной иномарке.       — Иногда я ненавижу тебя просто за то, что ты военный, — прошептал Влад, вытирая тыльной стороной ладони кровь со щеки.       — Что? — Николай остановился и посмотрел на сына. И эта безэмоциональность на лице отца невероятно сильно пугала Влада. Вот это слышать от сына больно.       — Ничего…       — До дома сам дойдешь, — и, открыв переднюю дверь машины, залез в салон. — Я еще поговорю с тобой.       Николай поехал в штаб, от злости и обиды сильно сжимая руль, а Влад остался стоять на месте, думая, идти ли домой или лучше остаться в школе и присмотреть за Димой. Голова болела невероятно сильно, да еще и кружилась; парня тошнило и шатало в стороны, но он все равно решил остаться в школе — ведь другу опять может влететь, а Влад не сможет этого допустить. Плюнув на отца, Влад двинулся в сторону школы, и, быстро раздевшись, побежал на первый урок. Учитель, удивился, видя Влада на пороге, у которого из разбитой брови все еще текла кровь. Да и директор предупредил, что ученика в школе не будет, так как его забрал отец.       — Владислав? Ты чего тут забыл?       — Не хочу домой, — признался он и быстро пробежался взглядом по классу, видя опущенную голову Димы.       — Вот все бы дети так говорили, — вздохнул учитель и кивнул. — Проходи и прижми что-нибудь к брови, на тебя смотреть страшно.       Влад кивнул учителю и прошел к последней парте, где сидел Дима и смотрел себе под ноги. Весь класс обернулся к двум парням и внимательно осмотрел Влада, и парень понял — кажется, никто еще ничего не знает, что все довольно облегчает, да и вряд ли затруднит, даже если все узнают о случившемся. Класс у них дружный, так что никто ни Диму, ни Влада осудить не должен. Должны понять и встать на защиту.       — Тебе домой надо, — прошептал Дима и поднял голову, но все еще не смотря на друга.       — Мне врезать тебе надо, болван, — шикнул Влад и принял у одноклассницы влажную салфетку. Сложил ее и приложил к брови, сразу шипя от саднящей боли.       — Что случилось-то? — спросила она.       — Потом, — махнул Влад на Аню и повернулся обратно к Диме. — С тобой мне после урока поговорить надо. И только попробуй убежать, найду и выебу, — опять прошипел на него Влад и уставился на доску, где учитель стал чертить какой-то график.       Когда прозвенел звонок, Влад предусмотрительно схватил Диму за руку и потянул на себя, давая понять, что его никуда не отпустят, и парень не сможет никуда сбежать от него. Дима только вздохнул и опустился рядом с другом, ожидая, пока тот уберет все в рюкзак и встанет из-за парты. Аня все никак не могла успокоиться и постоянно спрашивала у Влада, что произошло, пока парни не скрылись в мужском туалете, где все и произошло. Склонившись над раковиной, Влад включил холодную воду и стал промывать рану.       — Откуда они знают? — спросил он у друга и приложил намоченную холодной водой салфетку к брови. Было бы легче, если бы в туалете висело зеркало, но конечно, зачем оно в мужском туалете, ведь еще и разбить могут, варвары ж учатся. — Дим, — окликнул его друг и оглянулся, видя, как тот мнется возле кабинок, сунув руки в карманы джинс.       — Вчера рассказал.       — Кому? — все продолжал рычать Влад, еще никак не успокоившись.       — Классу, — виновато прошептал он.       — Зачем, а?       — Они пристали ко мне! Все спрашивали, где ты, почему я такой грустный!       — И что ты им ответил? — Влад полностью развернулся к приятелю, забив на промывку раны, которая болезненно пульсировала.       — Ну, сказал, что… Да то же самое, что и тебе, — пожал плечами Дима. — Все спокойно отреагировали, кроме Мурата.       — Ненавижу его, — рыкнул Влад и нахмурился, отчего царапина натянулась, и засохшая корка крови лопнула. Рана опять начала кровоточить. — Блять. У тебя есть зеркало?       — Дай сюда, — Дима вырвал из пальцев Влада салфетку, и, намочив ее, приложил к его брови, начиная промачивать рану.       — Дим, — Влад тяжело сглотнул, думая, говорить или нет. Дима все аккуратно промывал его царапину, а Влад прекрасно видел, как дрожат его руки. Ему неприятно это, неприятна любовь Димы. Влад все принял, но этот осадок… Поставить на их дружбе крест прямо сейчас или еще немного насладиться общением? Хотя какое тут общение? Дима вечно бегает туда-сюда, ломается как школьница, когда с Владом говорит, и глаза отводит. Словно все это гейство превратило его в бабу. Даже двинуть Михе не смог за то, что тот пристал. — Дим, — опять повторил его имя Влад и опустил взгляд на шею друга. На правой стороне под ухом он хотел сделать татуировку. — Да отцепись ты от меня, — Влад двинул ему по рукам, не выдерживая этих осторожных прикосновений. Поднял взгляд на его лицо и увидел, как парень нахмурился. — Ты же любишь меня, да? — Влад почувствовал, как от волнения сердце сжалось в маленький комок. Интересно, у Димы так же? Парень отошел от Влада и нахмурился еще сильнее. Взгляд сразу опустил на кафельный пол. — Когда начал понимать, что любишь меня, а? И не смей убегать, — Влад преградил дорогу к выходу. — Когда? — голос строгий. Ему неприятен этот разговор, но он больше не может ходить вокруг да около.       — Что? — только и смог сказать Дима, хмурясь все сильнее. Такое ощущение, что он хочет врезать Владу.       — Или это моя ошибка и я сам себе все надумал? — уточнил Влад и сделал шаг к другу. Не любит он, когда разговор происходит на большом расстоянии друг от друга. Словно он со стеной разговаривает. Хотелось взять друга за плечи и хорошенько его потрясти. Или ударить. В челюсть, и с наслаждением наблюдать, как тот будет морщиться от боли.       — Ты все придумал, — рыкнул Дима и быстро глянул на дверь, молясь, чтобы сейчас кто-нибудь вошел. Мимо Влада, когда он так целеустремленно идет к своей цели, не пройти. Даже силой, пусть Дима и покрупнее будет.       — Ну да, ну да… — закатил глаза Влад. — Тогда какого хуя, долбаеб ты тупой, избегаешь меня, а? Чего ты так боишься? Давай, опять скажи «прости» и сбеги отсюда. Ведешь себя как баба. На тебя смотреть тошно! Где мой старый любимый Дима? Твою мать, мне так тебе сейчас хочется двинуть за твое упрямство. Ты как баран! — орал Влад, приближаясь к другу. — Или козел, которого за собой тащит бабулька какая на базар! Вот уперся и все! Какого, блять, хера, а? Бесишь сейчас, — Влад покраснел, на шее вздулись вены, а пальцы сжались в кулак. «Держи себя в руках», — говорил себе парень, но получалось плохо, особенно, когда он видел на лице Димы растерянность.       А Дима стоял на одеревеневших ногах и совершенно не знал, что делать и говорить. Влад был зол, Дима знает степень его злости, и было безумно страшно и неприятно. Все. Доигрались.       — Разберись, что там у тебя происходит, Дим. Я лично понять все могу, от тебя мне нужна лишь честность. Скажи, что любишь, и сделаем вид, что все будет как обычно. Мы же сможем? Мы ж семнадцать лет знаем друг друга, — он посмотрел в глаза Димы и увидел там сожаление. — Будет же? Будет все хорошо? — уже скорее у себя спрашивал Влад, надеясь на ответ «да», который никто не даст. Вопрос в пустоту.       А Дима стоял и молчал, смотря на Влада. Грудь часто поднималась, рот был приоткрыт. Парень оцепенел от страха.       — Вот ща как ебну, Дим. Вот этим кулаком, — Влад показал ему свой сжатый кулак. — Скажи. Признайся! Самому же легче станет! Я ж уже сам все узнал! Тебе просто подтвердить надо! Я не ударю тебя, если скажешь. И не осужу. Мне надо это услышать, чтобы я успокоился… — Влад расслабился и расправил плечи, отходя на шаг от парня, давая ему момент, чтобы вздохнуть.       — Прости, — прошептал дрожащим от волнения голосом Дима.       — Что прости?       — За это все…       — Хорошо, за твое баранье упрямство я тебя простил. Дальше что?       — За любовь мою прости, — выдохнул Дима и закрыл глаза.       Влад поджал губы и отвернулся к раковине. Вот он и получил то, чего хотел. Дима признался, и что теперь Владу делать с этим признанием? На душе стало очень паршиво.       Напряженная тишина в туалете, шум и гам за дверью. Кто-то пробежал мимо двери и врезался в нее, отчего Дима вздрогнул, когда раздался резкий глухой удар. Смех, и дети побежали дальше. Влад все продолжал стоять и тупо пялиться на раковину, совершенно растерянный.       Прозвенел звонок на урок. Влад поправил рюкзак на плече, и, глянув на разбитого Диму, вышел из туалета. Дима постоял еще немного и пошел следом.       Зря Влад это все затеял, ведь все стало еще хуже. Своим бараньим упрямством он доломал их дружбу. Неприятна ему любовь Димы. Противен ему сам парень своей неуверенностью.       В классе они сели на разные места и оба уставились на парту, стараясь сделать вид, что никто никого не знает. Владу хотелось ударить себя так, чтобы больше никогда не очнуться.