Отклонения

      Влад сидел на стуле в объятиях матери и смотрел на пол. Лена гладила своего сына по голове и молчала, стараясь переварить то, что она только что услышала. Ей страшно за сына, и ей больно смотреть на то, как он сейчас мучается. Глупо ругать его за неправильность своих чувств, потому что она не может сказать, что они неправильны. Кто она такая, чтобы говорить, что любить — это неправильно? Мозг говорит о том, что надо наказать сына, поговорить с ним и обрубить это все под корень, а сердце, материнское сердце, говорит о том, что надо помочь сыну, поддержать его и подтолкнуть к правильному пути. Но что сейчас есть правильный путь? Она не знает. Она приняла Димку, приняла его любовь к сыну, и сейчас все обернулось вот так — против самого Влада или не против? Она ничего не может сказать, потому что в голове полная каша, а сердце, беспокойно бьющееся в груди, молчало, не подсказывая ничего. Оно просто волновалось за сына и старалось отгородить ее любимого ребенка от всех проблем. Лена просто стояла и обнимала парня, гладя его по волосам и чувствуя его редкие вздрагивания. И родители могут прийти в тупик при помощи детям…       Влад проигрывал у себя в голове произнесенную фразу несколько сотен раз, все повторял и повторял, пока сам себя не успокоил, говоря, что все хорошо и ничего страшного не произошло. Он просто устал и ему надо поспать. Успокаивая себя этим, он выпил лекарства и лег под одеяло. Получил поцелуй от матери и отправился в объятия ко сну. Но на следующий день, когда он только открыл глаза, все вернулось обратно. Все воспоминания и мысли. В какой раз? И сейчас их не хотелось закапывать куда поглубже, как он делал до этого, если они слишком ему надоедали. Не хотел забываться нигде. Он хотел все решить раз и навсегда, до конца решить, что чувствует он и что надо делать. Эта любовь к лучшему другу испугала его до жути. Влад был потерян, он метался из стороны в сторону, хватаясь за каждую пролетающую в голове мысль. Хватался за нее и сразу отпускал, понимая, что должна же прийти другая мысль, которая сразу все поставит на свои места. Но она не приходила. Все, что было у него в голове — это хлам. Хлам, который пришел туда из-за страха. Он копался в этом хламе, перебирал его и понимал, что ничего толкового из этого не выйдет. Мыслей слишком много и все они настолько глупы, что Влад постепенно впадал в депрессию. А сердце все так же сладко ныло.       Мать все еще была дома, стояла на кухне и готовила ужин, слушая краем уха, что говорят по телевизору. Влад тихо кашлянул, привлекая к себе внимание матери. Та подпрыгнула на месте, а когда увидела сына, нежно улыбнулась, и от этой улыбки Владу полегчало.       — Привет, милый. Ты как?       — Нормально, мам, — улыбнулся ей натянуто сын и сел за стол, — отец когда приедет?       — Послезавтра, — кивнула женщина, переворачивая котлеты. — Я с ним, кстати, поговорила.       — Насчет? — нахмурился Влад. Да, сейчас самое время поговорить и успокоиться. Поговорить на отвлеченную тему, чтобы забыть на время про то, что происходит.       — На счет того, что он наорал на тебя. Он еще и на меня наорал, — женщина улыбнулась сыну, и тот усмехнулся. — Нет, ты представляешь?! Взял и наорал на пустом месте! — она взмахнула руками и села перед сыном. Убавила громкость у телевизора и нежно улыбнулась. — Поганец. Кто знает, что у него в голове творится. Около двадцати лет вместе, а он не изменился. Никак. Все такой же жестокий и вечно злой.       — Не вечно, — заступился за отца Влад и он даже не знает почему. Просто в какой-то миг в голове промелькнули моменты того, как в детстве, когда отец приезжал со службы, как мужчина радовался сыновьям, как много времени им уделял. Влад редко видел отца, когда был маленьким. В подростковом возрасте ему более менее повезло. Когда отец уже стал спецназовцем. Олег постоянно говорил Владу, что ему везет, потому что в детстве Олега была лишь его тяжелая рука, которая успевала воспитывать. А Влада эта рука гладила.       — Ну да, — согласилась женщина. — Когда его долго нет, он бывает добрым. Когда тебе в школу? — перевела тему Лена и оглянулась на шипящие на сковороде котлеты.       — Как раз послезавтра, — нерадостно выдохнул Влад и прикрыл глаза. Это значит, что он может увидеть Диму. И что он будет делать, когда увидит его? Он будет бегать от него. Он не сможет к нему подойти, он не сможет даже в глаза ему посмотреть от страха и отвращения. Влад закопает эти чувства куда подальше и продолжит себя так вести. Дима не должен ни о чем узнать.       — Все уроки сделал?       — Нет, — парень качнул головой и поднялся из-за стола. — Позовешь, как вода закипит? — он подошел к чайнику, и, проверив, есть ли там вода, щелкнул по кнопке.       — Конечно, дорогой.       Влад ушел с кухни, а женщина тяжело вздохнула, опять видя в своем сыне неопределенность.       Парень закрылся в своей комнате и включил компьютер. Посмотрел на часы — ровно час дня. Через полтора часа одноклассники повалят домой, и тогда уж Влад узнает у них задания. А пока надо отвлечься от ненужных мыслей. Врубив игру, он откинулся на спинку стула и стал играть, чувствуя, как постепенно на душе становится легче, а мысли ускользают.       Помог ему и чай с матерью, которая всячески пыталась отвлечь сына от размышлений, а потом предложила ему сходить с ней в магазин. Пусть заодно и проветрится. Потом подсела к нему играть в приставку, затем они вместе убрались, а после мать села с ним в гостиной на диван, достала фотоальбомы и стала показывать ему старые снимки. Отец в армии, снимки из Чечни, свадьба. Влад внимательно рассматривал отдельное фото и думал о том, что совсем недавно он сказал, что ненавидит отца. Он смотрел на него в грязи, в засохшей крови и с автоматом наперевес. Кто сделал этот снимок? Как и когда? Провел пальцем по загнутому уголку и отложил в сторону. Интересно, через что он прошел? Влад помнит, что несчитанное количество раз задавал ему этот вопрос. Что было на войне, что он делал. Каково это вообще — воевать. Отец всегда находил тысячу причин, чтобы уйти от сына, или он всегда очень умело переводил тему. Влада это бесило. Он хотел поговорить c отцом, узнать, как он жил, что его сподвигло на то, чтобы пойти служить по контракту. Всегда молчание и больше ничего. Влад вроде не маленький, кровью и убийствами его не испугать. Ему даже до сих пор интересно, почему его отец не ушел из Альфы? Ему уже ни много ни мало сорок пять. Еще и выслуга лет. Кто его там держит и по каким причинам? Либо отец постоянно просит, чтобы его оставили еще на чуть-чуть? Влад даже искал, сколько лет служат майоры. Отец уже давно должен быть на пенсии.       Когда на часах уже было семь часов вечера, Владу пришлось идти и делать уроки. Голова у него уже не болела, так что пусть парень перестанет прохлаждаться и сделает все то, что пропустил в школе. В конце концов, Влад всегда хорошо учился. Опять же, чтобы не огорчить отца, который и так редко дома бывает. Надо же как-то повеселить его, чтобы он еще сильнее радовался за сына. Когда это вообще изменилось? Почему отец стал обращаться к сыну по-другому? Потому что узнал то, что он защищал гея? Смешно. Ладно, накричал, но почему на протяжении недели Николай ни разу не подошел к сыну и не поговорил с ним? Что, и к сыну отвращение испытывает, потому что тот дружит с педиком? Влада брала злость на эти мысли, но он быстро задвигал их куда подальше, потому что знал — это глупо. Он обидел отца? Этого человека невозможно обидеть. Так уж он устроен. Его можно только разозлить или огорчить поступками. Но на проступки сыновей он злится. Влад ни разу не видел его обиженным, растерянным и грустным. Ни разу. Он всегда видел на лице отца либо улыбку, либо оскал, либо его любимую маску безразличия. Ну, еще тот момент, когда на его лице читалась неимоверная усталость, когда он лежал в больнице.       Сердце в груди Влада екнуло, и он быстро выгнал воспоминания об этом.       Парень быстро набрал сообщение Ане и стал ждать, пока она ответит. С Аней он был в хороших отношениях с первого класса. Девчонка очень приставучая, активная и умная. Ее любят все — душа компании, что поделать. К парням всегда относилась хорошо, видя в них двух неразлучных друзей. Всегда всем помогает и все всегда замечает, и, что самое главное, если она чего и замечает, то всегда держит эту информацию при себе и никогда ничего не треплет остальным. А если видит, что мучается человек, с которым что-то произошло, то начинает издалека, и постепенно переходит к тому, что ей известно, ждет, пока несчастный сам ей проговорится. А потом помогает. Может и Владу обратиться к ней? Как к хорошей подруге, как к психологу? В конце концов, она именно на него и идет. А что он ей скажет? Может объяснить, что происходит с ним, может сказать, что какого-то черта он понял, что полюбил своего друга, что ему это неприятно и страшно от этого, а что на счет Димы? Если он умолчит о его любви. Она может помочь не так, а если он расскажет о его любви, то подставит друга. Хотя кого там подставлять? Они вроде как избегают друг друга, да и Влад в туалете, кажется, все окончательно сломал.       Влад сказал себе, что главное — беззаботно прожить еще один день, а там он посмотрит по ходу дела, что ему надо делать. Чтобы не угробить свою жизнь. И так же подумает — говорить Ане о своей проблеме или нет. Может, пригласит ее к себе домой. Она у него, кажется, ни разу и не была за эти одиннадцать лет.       В итоге Влад спокойно прожил последний день больничного, почти не вспоминая о школе и о своей проблеме. Это все как-то вылетело из головы. Уроков надо было сделать целую кучу. Выучить пропущенные темы, сделать несколько классных заданий — он был весь в работе, так что времени на глупые размышления не было, что его радовало. Только перед самой школой, когда он уже вышел из дома, он немного приуныл, понимая, что вот… Настал тот день, когда он может увидеть Диму. Он боится того, что может почувствовать, если увидит его, что может не сдержаться и врезать ему, если тот будет таким же угнетенным.       Но в школе парня не было. Ни на первом, ни на втором уроке, и Влад вздохнул спокойно. Учителя все спрашивали у него, что случилось с другом, но Влад только отмахивался и говорил, что он не знает. Те не верили, говоря, что тот защищает друга. Ничего доказывать им Влад не хотел.       Шум на переменах Влад пережидал у своего классного руководителя — учителя по информатике. И один раз, когда он собрался мыслями, взял с собой подругу, чтобы в тишине поговорить с ней. Та с радостью побежала за другом, понимая, что у него проблемы — все было написано у него на лице.       Когда учитель вышел, думая, что молодые просто хотят побыть наедине, Влад начал рассказывать, постоянно опуская глаза в парту. А Аня только и говорила, чтобы тот не волновался и не опускал глаза, а то словно он виноват в чем-то. Но Влад не мог не отводить взгляда — он чувствовал стыд и очень сильный. Словно он рассказывал о чем-то ужасном, хотя, так и было. Он думал, что это ужасно, потому что эту любовь он ненавидел и не понимал этого. Как можно испытывать это и ненавидеть? Обычно, любишь человека — радуешься ему. Но чтобы любить и ненавидеть — это странно. Любить и ненавидеть это чувство. Такого с ним никогда не было, и он понимал, что это само собой не решится. Аня спокойно слушала его, улыбаясь краешком рта, поглаживала парня по плечу и говорила, чтобы тот не торопился. Не перебивала, не спрашивала его ни о чем. Слушала, внимательно наблюдая за ним и умиляясь его страху, которого он не мог спрятать. А когда тот закончил, Аня только тихо засмеялась и обняла парня, отчего тот опешил, но обнял девушку в ответ. Когда та прижала его к себе, Влад сразу успокоился и закрыл глаза, кладя подбородок ей на плечо. Так спокойно ему уже давно не было, и он тихо поблагодарил подругу, на что та только крепче обняла друга.       — Дурак ты, Влад, — улыбнулась она ему и отпустила парня. Тот пожал плечами и ничего не сказал в ответ, наверное, соглашаясь с ее словами.       Влад рассказал ей абсолютно обо всем. О своей любви, о любви Димы, о том, что происходит с ними обоими, как Влад загнал Диму в туалете, а потом, когда тот признался, позорно сбежал. Аня не осуждала, она не качала головой и не цокала языком. Только улыбалась и с нежностью смотрела на парня. Именно этого Владу и не хватало. Нежного взгляда, объятий и тишины, с которой его выслушают. Он не знает почему, но всего он матери не мог рассказать, боялся, и было неловко. Друзьям он всегда почему-то доверял больше. Да и эта девушка… Была тоже чем-то родным. Не такой родной, каким был Дима, но и в ней было что-то такое… Близкое. Располагала она к себе людей и не пользовалась их доверием. Никогда.       В итоге, девушка успокоила Влада, и тот со спокойной душой мог идти домой, понимая, что хоть кому-то он, да выговорился. Всяко лучше, чем в себе держать. Конечно, она дала и пару советов. Куда ж без них, но они показались Владу немного неправильными. Идти к Диме и обо всем ему рассказать. Нет, так он не поступит. Не сказать, что Влад трус какой, просто неприятно и неудобно. Он кинул друга, а теперь пойдет к нему и будет говорить, что он любит его? Нет. Гордость во Владе еще есть, пусть надо просить прощения у лучшего друга или в любви ему признаваться. Так дела не делаются. Да и в себе он все еще не разобрался.       Отперев дверь, парень вошел в прихожую и сразу столкнулся с отцом, который только расшнуровывал ботинки на высокой шнуровке.       — Привет, — буркнул парень, растерянный событием и закрыл дверь. Пес пару раз ударил хвостом по полу, боясь подходить к хозяину, а то еще получит от Николая за то, что лает и толкается. Кинув ключи в карман куртки, Влад примостился рядом и стал стягивать куртку.       — Ну, привет, — сухо поздоровался мужчина и отставил ботинки в сторону, выпрямляясь в полный рост рядом с сыном. — Как в школе?       — Хорошо, — все так же запуганно говорил Влад. — Две пятерки за сегодня, — добавил парень и повесил куртку на дверь.       — Влад. — Николай положил руки на плечи парня и заставил того посмотреть на себя. — Ты прости, что я вот так наорал на тебя в тот раз, — мужчина пожал плечами и кротко улыбнулся. — Просто волнуюсь я за тебя. А с людьми… Которые ведут такой образ жизни, как Дима. Ну… — он покусал губы, — с ними ничего хорошего никогда не выходит, пойми меня.       — Он мой лучший друг, — выдохнул Влад и высвободился из рук отца. — Я не могу его бросить, — нагнулся и стал расшнуровывать кеды. И сейчас он противоречит себе же, потому что он уже бросил друга. Думает об одном, а говорит другое. И где тут правда? Поставив кеды на коврик рядом с берцами отца, Влад поднял взгляд на мужчину и увидел, как тот еле сдерживает злость. И к чему тогда были те извинения, раз он все равно не собирается принимать Диму?       Грубо хлопнув сына по плечу, Николай ушел в комнату, по пути стягивая с себя армейскую куртку. Влад только скривился и пошел к себе в комнату. Надо делать уроки. Но как только он открыл дневник, в голову ударили слова, которые он недавно сказал отцу. «Я не могу его бросить». Влад откинулся на спинку стула и прикусил кончик ручки. Он всегда так говорил. Всем. Всегда говорил, что не бросит друга. А что сейчас? Сейчас он сидит, сложа руки, боясь идти к другу, когда ему так нужна помощь и поддержка Влада. Гнусно, правда? Другой бы, почувствовав любовь к другу и зная, что она взаимная, подорвался бы и побежал признаваться. Да и Дима его лучший друг — какая из этого может выйти любовь? «Но я не педик», — одернул себя Влад и качнул головой. Вынул изо рта ручку и кинул ее на стол.       — Я не педик… Я паскуда, — прошептал он и сел ровно, глядя на черный выключенный монитор. Есть желание подорваться и побежать к Диме, чтобы попросить прощение, чтобы все ему сказать, но страх того, что ничего не получится, останавливает. Влад боится себя же.       Дверь в комнату открылась, и на пороге встал отец. Домашние камуфляжные бриджи, шлепки и армейские жетоны. Верх он, как обычно, дома не одевает.       — Тебя к телефону, — рыкнул он и протянул руку с черной трубкой.       — Кто? — спросил парень и встал со стула.       — Тетя Настя, — он вручил телефон в руку сына и быстро вышел, громко хлопая дверью.       — Психованный, — шикнул Влад и прижал трубку к уху. «Он даже не присутствовал на моем дне рождения. В роддоме», — подумал Влад и нахмурился. «Гребаная война». — Да?       — Владик, — произнесла женщина на том конце провода. — Помощь нужна твоя.       — Что такое, теть Насть?       — Управу не могу найти на подонка этого. Послушай, — она отняла телефон от уха, давая возможность Владу услышать громкие басы, которые разносились по всей квартире, — не слушает меня, паразит. Отца не слушает. В школу не ходит, курит дома, из комнаты почти не выходит, грубит нам. Помоги, а? Друг твой лучший пропадает.       — Ведет он себя как баба, — выдохнул Влад и потер переносицу. Этой женщине он отказать не может, да и повод появился безотказный, чтобы поговорить c Димой. — Скоро буду, теть Насть.       — Вот спасибо, вот молодец. — Влад кинул телефон на свою кровать и вышел из комнаты.       — Куда ты?       — К тете Насте. Ей помощь нужна. — Влад махнул на кеды и натянул быстро свои старые серые кроссовки.       — К педику этому пошел.       — Не называй его так.       — Никуда ты не пойдешь.       — Конечно. — Владу уже было все равно, что скажет отец. Он не станет терпеть это. Никто и никогда не смеет говорить ему, с кем дружить, а с кем нет. Да и отец сможет радоваться. Влад пошел ставить крест на их дружбе. Точнее, он уже стоит, Влад идет поглубже вбивать его, чтобы тот не упал. — Пока, — он схватил куртку и вышел из комнаты, громко хлопая входной дверью, подражая отцу, который недавно чуть дверь с петель не снес в комнате парня.       Выйдя на улицу, Влад застегнул куртку и быстрым шагом пошел к другу, наслаждаясь пока свободой и хорошей погодой. К нему он мог идти с закрытыми глазами. Сколько раз он ходил тут? Сколько раз бежал здесь наперегонки с Димкой? Сколько раз сам ходил к нему в гости? Несчитанное количество раз. Кажется, он даже детально помнит каждое дерево и каждый куст. С закрытыми глазами всегда набирает код в подъезде и на автомате поднимается к нему. Как сейчас. Дрожащими от волнения пальцами, не глядя, быстро щелкнул по нужным кнопкам, и дверь противно пискнула, пропуская человека внутрь. Задержал дыхание и стал медленно подниматься по ступенькам на пятый этаж. Шел медленно, оттягивая время, иногда останавливался на лестничных площадках и рассматривал квартиры, думая над тем, что он скажет Диме. Накричать на него? Поговорить тихо и спокойно? Ударить? Обнять? На этом Влад усмехнулся и пошел дальше. Конечно, обнять. Только этого и не хватало. Погладить по головке, сказать, что все будет хорошо и поцеловать в лобик.       Влад замер возле его квартиры и улыбнулся. А хотелось. По крайней мере, на душе становилось очень тепло от этих мыслей. Может, так и поступит. Кто знает, какие мысли у него появятся, когда он увидит парня. Думать одно, действовать другое. За дверью слышится громкая музыка. Он нажал на звонок и пять секунд подержал его, надеясь, что кто-нибудь его услышит. Но никто не открывал. Влад подержал палец на звонке еще пять секунд, и дверь отворилась. На пороге стояла мать Димы и с радостью в глазах смотрела на Влада. Когда Влад увидел женщину, эмоция у него была одна — злость. На глазах у нее были слезы. Быстро разувшись, Влад прямо в куртке пошел в комнату Димы, где играла громкая музыка. Просто оглушительная. А когда он вошел к Диме, в глазах аж потемнело. То ли это из-за недавнего сотрясения, то ли музыка действительно была чересчур громкой.       В комнате царил красный мрак из-за сдвинутых бордовых штор, но даже так был виден бардак: на полу валялись диски, пустые коробки из-под них, тарелки, грязная одежда, книги, тетрадки. Рядом с кроватью, на которой расположился Дима, валялся кальян. Сам парень лежал на разобранной постели и смотрел в потолок. Одна рука на голом животе, другая под головой, правая нога согнута в колене. Кажется, Влада он не заметил. Или предпочел не замечать.       Сжав кулаки, Влад прошел к музыкальному центру и вырубил его. Стянул с себя куртку и кинул ее в заваленное грязной одеждой кресло.       — Ты, мудак, совсем совесть потерял?! — заорал он на него, начиная создавать шум вместо музыкального центра.       Тетя Настя за дверью согласно кивнула и убежала на кухню. Надо сделать погромче телевизор и дать Владу волю.       — Ты в корень охуел! Ты свою мать видел?! Ты знаешь, что тебя из школы выгоняют, а?! — парень схватился за голову и стал наворачивать круги по квартире. Один раз наступил на тетрадь, поскользнулся на ней, второй раз наступил на коробку из-под диска, и та хрустнула у него под ногой, впиваясь острыми осколками в подошву ноги парня. Тот шикнул, вынул осколок и пнул сломанную коробку прочь. — Ты меня слышишь вообще?! Развел парашу в хате, а матери убирать это все! — он поднял с пола футболку Димы и сразу откинул ее в сторону. Хоть чем-то занять руки, а то они чесались, как хотелось вмазать парню. Поднял тарелки с пола, поставил их стопкой на его стол, который был более менее чистым и потом встал возле друга, строго глядя в его лицо. Выражение было не разобрать — темно. — Ты херли творишь, гандон обоссаный? — Влад наклонился ниже к парню и схватил его за лицо. — Дима! — выкрикнул он, и, не выдержав, дал хорошую пощечину парню. По-девчачьи, да, но зато парень пришел в себя и сразу прижал руку к ушибленной и горящей от удара щеке. Влад отпустил Диму и сел рядом с ним, безумным взглядом смотря на засранный пол. Хотелось ударить еще раз, потом еще и еще, но вместо этого он стал чесать кулаки и прокручивать в голове варианты мести товарищу. Хотя, за что мстить ему? — Ну, ты и уебок, — выдохнул Влад и закрыл лицо ладонями. От крика заболела голова. — Что ж ты делаешь со своей жизнью, а? — покачал головой парень и отлепил ладони от лица. На Диму было жалко смотреть.       Влад тяжело вздохнул и повернулся к другу. Тот все еще держал ладонь на щеке, которую ударил Влад и смотрел в потолок. Злость парня ушла, а на ее место пришла жалость. Не зря же он тут так сидит. Причина есть, и эта причина сидит рядом с ним. Сидит и смотрит.       — Что же ты делаешь, а? — опять повторил Влад, но на этот раз тише. Почти прошептал.       Нагнулся к парню. Убрал от его щеки ладонь, провел по ней кончиками пальцев и закрыл глаза, зависнув над Димой. Много чего хотелось сделать в этот момент. Просто положить голову ему на грудь, прижаться к его лбу своим, обнять, все еще хотелось ударить и даже поцеловать. В груди все горело, словно сердце пыталось выжечь все, что только можно. Билось глухими, глубокими и медленными ударами по ребрам, до боли сильно. Пульс бил по вискам, болезненно пульсировали вены на шее. Влад даже чувствовал пульс в подушечках пальцев, которыми прижался к мягкой щеке парня.       Открыв глаза, Влад увидел грустный взгляд Димы, который так и говорил: «прости». Сердце перестало гулко биться в груди и вместо этого просто сжалось, тянуще неприятно связывая все внутри в тугой комок.       — Ну что ты за дурак, — усмехнулся Влад и провел ладонью по щеке парня, чувствуя, как от этого прикосновения ком внутри медленно развязывается, теплотой проливаясь по венам. Наклонился еще ближе к парню и прижался своим лбом к его. Дима закрыл глаза. — Это ты меня прости, — выдохнул Влад в губы Димы. — Струсил я, в отличие от тебя и убежал. Да чего греха таить… Я до сих пор боюсь. — Влад скромно улыбнулся и быстро пробежался взглядом по лицу парня. Такие приятные и знакомые черты лица. Говорят, что люди, если закроют глаза, смутно смогут представить родного себе человека, будь то даже мать или отец. Дима родной человек для Влада, но его лицо он всегда четко видит перед собой. Пусть они даже не видятся неделю. — Глаза открой, — мягко приказал Влад, и парень открыл глаза, цвет которых в красном мраке был неразличим. — Дурак, — опять повторил Влад и прижался к его губам, закрывая глаза. Сердце возобновило свой бой, на сей раз выбрав более быструю версию, стуча по грудной клетке.       Влад готов был исчезнуть. Землю словно вышибли из-под ног. Сколько раз он целовался? Считать глупо. Как он целовался? По-всякому, как удобно партнерше. Но тут, обычный целомудренный поцелуй, который и поцелуем трудно назвать — он просто прижался к его губам, а впечатлений больше, если взять все его поцелуи вместе.       Влад отстранился от парня и увидел его широко раскрытые глаза.       — Сломал ты меня, молодец, — опять улыбнулся Влад, пытаясь унять бешено стучащее сердце, которое приносило дискомфорт, но все же волнение от этих ударов было приятно.       — А теперь уходи, — прохрипел не своим голосом Дима и столкнул с себя Влада. Поднялся с кровати и прошел к занавешенному окну.       — Дим? — испуганно спросил Влад, не смея пошевелиться.       — Уходи.       «Получи, Влад». Парень встал с кровати, и было подошел к другу, но остановился в паре шагов от него, не зная, что делать и чем вообще вызвана такая реакция. Вроде ничего плохого он не сделал. Или не надо было его целовать?       — Я непонятно выразился? — Дима повернул голову к плечу и скосил глаза к другу, который все еще стоял и не шевелился.       — Ты в порядке?       — Да.       — Оно и видно, — ощерился Влад.       — Просто уйди, хорошо? — уже спокойно попросил Дима и опять повернул голову к окну. Влад заметил, как тяжело поднялись и опустились его плечи.       — Дим, — позвал его Влад. — Пожалуйста, приди завтра в школу. Тебя же выгонят. Я не шучу, они уже собираются звонить тебе.       — Хорошо, — устало кивнул парень и сложил руки на груди.       — И перед матерью извинись. Она тут ни при чем. Моя вина-то.       — Ты не виноват. И уйди уже…       А Владу захотелось подойти и обнять парня, от того, как жалко он сейчас выглядел. Кажется, таким разбитым он видит его первый раз, и от этого становится не по себе. Дав себе мысленную пощечину, Влад развернулся и пошел к двери, по пути взяв с кресла куртку, а Дима так и остался стоять на месте.       — Все? — спросила женщина, когда услышала, как из комнаты сына вышли.       — Да. Завтра в школу пойдет.       — Вот спасибо! — она расцеловала Влада в обе щеки и широко улыбнулась. — А ты чего такой невеселый? Поссорились все-таки, а?       — Все нормально, — заверил ее парень и быстро обулся. Натянул куртку и схватился за ручку дверцы. — Звоните мне, если опять проблемы возникнут.       — Спасибо тебе еще раз, — она обняла Влада и опустила его.       — Да не за что, — ответил Влад и вышел из квартиры.       Дверь со щелчком закрылась, эхом распространяясь по этажу. Влад тяжело вздохнул и спустился на пролет ниже. Хотелось выть по-волчьи, от бессилия. Он почти ничего не понял. Не понял, что произошло с Димой, почему попросил Влада уйти, почему вел себя так, почему в школу не ходил. Почему вел себя так с матерью. Все, что понял Влад за время пребывания в его обществе, так это то, что общество это ему нужно. Пусть они напряженно относятся друг к другу, но все же находиться рядом с лучшим другом, понимая всю ситуацию — приятно. Приятно ощущать эту любовь и дарить ее. Пусть и не до конца Влад объяснил все другу. Но хотя бы так.       Облизнувшись, парень пошел домой, надеясь, что отец не будет задавать глупых вопросов. И правда. Он не задавал никаких вопросов. Он вообще решил игнорировать сына, несказанно радуя его этим. Сев за уроки, Влад широко улыбнулся, и, включив на компьютере музыку, увидел сообщение от Димы, где он спрашивал об уроках на завтра.       «Вот умница», — подумал Влад и быстро напечатал ему все домашнее задание, надеясь, что тот справится.