Отклонения

      До конца дня Николай не разговаривал со своим сыном. Влад понял это так — отец просто зол на парня, потому что тот пошел к этому «педику», да еще и не послушался мужчину. Но если бы его отец хотел остановить парня, он бы остановил, и никакие силы бы этому не помешали. Либо Николай просто плюнул на это дело, либо не так уж и против их общения, раз уж он так неохотно удерживает рядом с собой сына. В конце концов, Влад уже большой мальчик и чем больше ему будет, тем труднее будет отцу удержать его. Что будет, когда Владу стукнет двадцать или двадцать пять? И если он останется геем? Николай так и будет бегать со сжатым кулаком за сыном и ругать его за это? Влад так не думает, и это его радует. Может, тогда у него будет счастье, и он сможет даже поиздеваться над отцом, видя отвращение на его лице. Не сказать, что парень хочет злить своего отца, что он хочет, чтобы тот отвалил. Владу неприятно одно — его отношение к этим событиям. Если тебе не нравятся геи, так держи это при себе и нечего ломать жизни других людей. Кричи, бесись, но не мешай людям жить, они же все равно не будут обращать на тебя внимания, конечно, пока ты не полезешь с кулаками, но Влад опять же не уверен в том, что до этого дойдет. Николай еще ни разу не бил сына. Пинок, подзатыльник — шутя, любя. Брату старшему не повезло — тот получал часто, чего не скажешь о Владе, который вырос в любви.       На следующий день его отец опять уезжал куда-то на неделю. Тихо постанывая, он искал свою черную спецназовскую форму, которую должен был сдать. Ругался с Олегом, потому что тот не хотел выводить пса утром, ругал самого пса, потому что тот просто есть и сидит возле двери и скулит, ожидая, когда его выведут. Грязно выругавшись, Николай схватил ошейник с поводком и пошел гулять. А Влад воспользовался этим случаем и быстро стал собираться в школу, пока отца нет, а то мало ли — прицепится еще. Ванная, рюкзак, завтрак и он уже стоит возле двери и натягивает на себя кеды, слушая мамину ругань по поводу того, что эта обувь не годится в такую погоду. Влад кивал, поддакивал, на самом деле соглашаясь с ней, но времени на то, чтобы искать ботинки, не было. Парню не терпится быстрее оказаться в школе и увидеть там Диму. Тот же обещал прийти?       Вечером Влад понял, что парень ему нравится на самом деле. Немного страшно, да, но приятное так просто не выкинешь парой мыслей. Поэтому Влад согласился и просто заснул, надеясь, что завтра наступит как можно скорее. И сейчас он, накинув на себя куртку, вышел из квартиры и пешком побежал по лестнице вниз, боясь столкнуться с отцом, если будет ждать в лифте. Но Николай решил воспользоваться лестницей и в итоге они столкнулись на втором этаже. Влад быстро потрепал радостного пса по голове, и, кинув сухое: «привет, пап», побежал дальше. Пес дернул мужчину за хозяином, за что и поплатился — его ударили концом поводка по крупу. Испуганно взвизгнув, пес сразу успокоился и уже спокойно пошел наверх, боясь не так поставить лапу на ступеньку. Обругав сына за то, что он не гуляет со своей собакой, Николай вошел в квартиру и продолжил поиски формы. Воспитанием сына он займется, как приедет из части. Железно.       Влад радостно шагал в сторону школы, наслаждаясь хорошим днем: солнцем, последним теплом и желтыми листьями. Вообще, Влад осень не так уж и сильно любит, но сегодня день прямо особенный какой-то — радоваться можно всему. «Влюбился, как школьник», — ухмыльнулся парень и свернул в сторону школы, сразу подмечая довольно знакомый силуэт. Улыбнувшись еще шире, Влад убыстрил шаг и нагнал друга, который медленно брел в школу, сунув руки глубоко в карманы джинс, отчего те немного приспустились вниз.       — Хэй! — окликнул Диму Влад и подлетел сзади, чуть ли не запрыгивая на друга. Поравнялся рядом и толкнул парня в плечо.       — Привет, — как-то нехотя ответил Дима и попытался улыбнуться — получилось жалко.       — Сделал все? — поинтересовался парень.       — Нет.       — Как?       — Я ничего не понял.       Влад быстро прокрутил в голове разные способы помочь другу и выбрал самый простой. Потянув того в сторону от школы, он усадил его на лавочку и стал копаться в рюкзаке в поисках тетрадей с домашней работой. Протянув их ему со словами «только не подчистую», Влад откинулся на спинку лавки и стал наблюдать за тем, как старательно Дима выводит цифры и буквы. Да, у него почерк всегда был красивым, чего нельзя сказать, как только посмотришь на парня. Обычный хулиган. «Который вчера чуть не плакал», — дополнил свои мысли Влад и улыбнулся еще шире. Дима поднял взгляд на друга и выгнул одну бровь, не понимая такого веселья товарища, который и на месте-то сидеть нормально не мог. То ногой потрясет, то щеку почешет, то нагнется к Диме, чтобы посмотреть, что тот там пишет, напоминая, чтобы тот не скатывал все подчистую. Немного раздражало, но эту раздраженность Дима сунул куда поглубже. Не время для этого. Вроде же хорошо все, к чему портить?       Когда Дима закончил с перепиской домашнего задания, парни поднялись с лавки и пошли дальше к школе, весело переговариваясь и радуясь тому, что, вроде, все как и прежде. Даже лучше, потому что Влад теперь может позволить себе ущипнуть Диму за задницу и не просто в шутку.       — Что вчера было? — спросил Дима, когда они зашли в школу и стали снимать верхнюю одежду. — Ты меня…       — Не красней, Дим. Тебе не идет, — засмеялся Влад, когда увидел, как заалели щеки у друга. — Увидит кто — засмеет. Пошли, — парень схватил друга за руку и потянул в сторону выхода из раздевалки, не волнуясь о том, что тот не успел повесить на крючок куртку. — Обрадуем учителей.       — Обрадуем учителей, — протянул Дима, идя прямо за другом. — Учителей… Мучителей…       — Перестань, — Влад закатил глаза и убыстрил шаг. Он сам не знал, куда торопился, просто было хорошее настроение и хотелось бежать.       Учителя никак не среагировали на появление Димы в школе. Только носами крутили, не замечая его выполненного домашнего задания. Но ничего не говорили, чем ужасно злили Влада. Они должны это заметить и поговорить с парнем, сказать, что его выгонять не будут. Или те просто пошутили? Парень так не думает. Зато Аня была безумно рада видеть двух парней вместе. Она сразу обняла обоих, расцеловала в обе щеки и так же обоих быстро повела в более менее тихое место на перемене, чтобы те ей все рассказали. Но они не знали, что говорить. Влад думал об одном, вспоминая то, что было вчера, а Дима думал над тем, что сказал вчера Влад. Что парень сломал его. Дима понимает, что это значит, но прямо сказать об этом не может. Но он понял быстро то, что его любят. На душе сразу стало намного спокойнее. Особенно, когда Влад обнял его, крепко прижав к себе. В туалете, когда никого не было. Просто обнял, без повода.       Отучившись день в школе, Влад предложил Диме пойти к себе. Тот отнекивался, говорил, что отец его убьет, как только увидит, но Влад махнул на это рукой, сказав, что тот уехал в часть и вернется только через неделю. Сдавшись под напором Влада, Дима пошел к нему, надеясь на то, что Николай, правда, поехал в какую-то там часть.       Медленно прогуливаясь до дома Влада, парни тихо болтали, толкались и улыбались друг другу, понимая, что теперь ничего не будет как прежде. Будет еще лучше. Но никто этого не говорил друг другу — было немного стыдно перед своими чувствами.       — Так все же, — перебил Дима Влада, который пытался объяснить другу суть стихотворения Маяковского.       — Что?       — На счет вчерашнего, — парень смущенно потер затылок.       — Не смущайся, — вздохнул Влад, — все правильно ты понял. Долго думал я над этим. Дня… Четыре, наверное. И понял. Либо я сам себе это все втемяшил в голову, либо все так на самом деле. Не знаю. Я просто радуюсь. И тебе советую, — он толкнул друга в плечо и улыбнулся ему.       — Хочу поцеловать тебя, — как бы между прочим сказал Дима и тяжело сглотнул. Влад промолчал, чувствуя, как сердце опять начало выплясывать у него в груди чечетку. Как реагировать на эти слова он не знал.       Но когда они стояли и ждали лифта, Влад понял, чего он хочет. Он хочет Диму. Всего и полностью. Тело, душу. Все. И стоя с ним в одной кабине лифта, он почувствовал, как от желания у него подгибаются колени, а от сильного возбуждения встал член. Дима не смотрел на парня, поэтому его состояния не видел. Диме было неловко от того, что он сказал. Как-то глупо вышло и сейчас он себя за это корит.       Открывая немного трясущимися руками дверь, Влад старался не выдать своего состояния. Он не знал, что с ним делать. Накинуться на Диму? Что делать? С девушками все намного легче. Там знаешь, что делать, но что делать тут? То же самое? Вряд ли. Пройдя в прихожую, Влад стал стягивать с себя кеды, краем глаза наблюдая за парнем: скинул с себя куртку, повесил ее на вешалку, нагнулся, чтобы снять кроссовки, от чего ворот рубашки отогнулся, и Влад увидел его грудь. Цепочку, крестик, ключицы. Парень тяжело сглотнул и отвернулся, начиная расшнуровывать вторую кеду. Дима отставил кроссовки в сторону и выпрямился, засовывая ладони в карманы джинс. Влад проследил за этим движением и быстро пробежался по его ширинке взглядом, замечая, как та немного топорщится. Либо ткань жесткая, либо… Парень прокашлялся и стал расшнуровывать кеду еще медленнее, надеясь, что возбуждение спадет.       — У тебя руки из задницы растут что ли? Давай реще!       «Конечно, нетерпеливый какой», — ругнулся про себя Влад и наконец-то снял кеду, отбрасывая ее в сторону. Хотелось провалиться сквозь землю. Толкнув Диму в сторону своей комнаты, он поднял рюкзак с пола и последовал за другом. Тот как обычно, по-хозяйски расположился на его разобранной кровати, и раскинул ноги и руки в стороны, наверное, изображая морскую звезду. Вдохнул, со стоном выдохнул и улыбнулся, закрывая глаза. Влад поставил свой рюкзак возле двери. Ногой закрыл дверь и прошел к своему столу. Сел на стул, так как кровать занята, и уставился на друга, который чувствовал себя просто прекрасно. Влад стал кусать губы, рассматривая Диму, который просто лежал с закрытыми глазами на его кровати и наслаждался жизнью. «Теперь ему хорошо. Гад», — парень нахмурился и пробежал взглядом по его кадыку, который нервно дернулся, когда парень сглотнул. В джинсах было уже довольно тесно, да и головка члена неприятно терлась о грубую ткань, когда парень начинал ерзать на стуле, устраиваясь удобнее. Хочется послать все к черту и кинуться на парня. Делать то, что Влад считает нужным, и плевать на все.       — Слушай, — начал Дима, открыв глаза, — спасибо тебе за все, — потер нос и приподнял голову над подушкой, чтобы увидеть Влада.       — Друзья и нужны для того, чтобы принимать, — безмятежно пожал плечами Влад, отворачиваясь от парня.       — Но ты не только принял.       — Мда, — причмокнул парень и покачал головой. Эрекция уже становилась болезненной. — Последние мысли о тебе меня доебали, — Влад улыбнулся другу.       — Люблю тебя, — сказал Дима, но Влад все равно слышал напряжение в его голосе, словно он до сих пор боится признаться в этом Владу. И себе.       — Идиот. Ведешь себя, как баба, — на этих словах Влад встал со стула, чтобы пойти на кухню и сделать чая. Горячего и очень крепкого.       Дима скользнул беглым взглядом по Владу и зацепился за его стояк. Парня как током поразило.       — Иди сюда, — просипел он внезапно севшим голосом.       Влад был уже возле двери и потянул к ней руку, как остановился и обернулся к Диме. Тот облокотился на локти, приподнявшись на кроватью, и смотрел на друга. Возбужденный донельзя, Влад не знал, что делать. Рука была все еще протянута к дверной ручке, член пульсировал в джинсах, и желания теперь были разными. Попить чая или подойти к парню. Парень метался от одного к другому, не зная, что выбрать. Недавно он сам хотел запрыгнуть на друга, завалить его и делать все, что только придет в голову Владу, но сейчас он так не думает. Было страшно от своих мыслей. Он подойдет и что делать? Это не баба, у Димы член есть. «И что мне его член?», — удивленно спросил у себя же Влад и опустил руку. В голове всплыли картины того, как они трахали баб и как Дима улыбался Владу, когда вбивался в одну. Влад не помнит, когда они перешли ту грань, что даже малознакомых баб оприходовали вместе, да еще и успевали улыбаться друг другу. Надо было еще и потискать друг друга, для полного счастья.       Сглотнув тягучую слюну, Влад полностью повернулся к другу. «Я как перевозбужденный подросток», — подумал Влад и пошел к Диме. «Я и есть подросток, значит, все нормально».       Димка сразу схватил только нагнувшегося друга за шею и потянул на себя для поцелуя. Прижался к его губам, сразу закрывая глаза, чувствуя, как неприятно долбится сердце. Провел кончиком языка по губам товарища, толкнулся им внутрь и провел по сомкнутым зубам.       — Ублюдок, — выдохнул Влад в губы Димы и обхватил его язык губами, втягивая в себя.       Обхватив парня за шею, Влад придавил его к кровати и навалился сверху. Он был как голодный пес, который наконец-то добрался до еды. Только недавно парень был смущен тем, о чем думал, а сейчас от возбуждения, от которого темнело в глазах, он не отдавал отчета своим действиям и делал все инстинктивно. Не так мягко как с девушками, боясь причинить неудобство, не так осторожно, боясь поранить. Он вообще ни о чем не думал. Вцепившись в загривок парня, Влад жадно целовал друга. Высовывая языки, они игрались ими, как в дешевой порнушке, чувствуя, как сносит крышу. Прикусив Диму за губу, отчего тот тихо застонал, Влад отцепился от его шеи, и, не прерывая поцелуя, прополз ладонями по его горячей груди и остановился на ремне его джинс. Задрал рубашку, погладил вздымающийся живот пальцами и переместил руки чуть ниже, чувствуя под плотной тканью вставший член.       Пес тихо скульнул в коридоре, наверное, недовольный тем, что его не пустили в комнату. Нащупав головку, он сжал ее двумя пальцами и переместил член ближе к ширинке. Дима тихо застонал, пальцами сдавливая плечи друга и выгибаясь навстречу его руке. Он думал просто поцеловать его, но никак не о том, что тот будет его лапать. Оторвавшись от губ Димы, Влад прошелся приоткрытыми губами по скуле парня и присосался к его шее, свободной рукой расстегивая ширинку парня.       — Еп твою мать! — как гром среди ясного неба, и парни отлетели друг от друга. В глазах у Влада потемнело. — Сукины дети! — взревел Николай, сорвавшись с места. Схватил Диму за шкирку и швырнул его в сторону двери, отчего тот упал и больно ударился локтем о пол. — Ах ты гнида! Иди сюда, сучонок, — мужчина опять устремился к парню, который пытался подняться. Только из-за сильной паники это получалось плохо, и тот постоянно падал опять.       Влад сидел на кровати, прижавшись к подоконнику, и смотрел на отца. Чернее тучи, мужчина медленно двигался к парню, сдерживая себя, чтобы не убить его, он давал ему время, чтобы тот мог уйти. Четкие медленные движения, до побеления в костяшках сжатые кулаки, вздувшаяся венка на шее, огромные расширенные зрачки, из-за которых не был виден цвет глаз. Николай был на предпоследней стадии всей своей ярости. Тяжелые армейские ботинки глухими ударами отдавались от пола. Влад готов был поклясться, как услышал хруст шеи отца, когда тот повернул голову в сторону сына и метнул в него разъяренный взгляд, который говорил только об одном: «убью». Парень не знал, что надо делать. Если Дима уже давно пытался подобрать трясущимися от страха руками кроссовки, то Влада прилепил к кровати ужас, и тот не смел двигаться. Он мог только смотреть на Николая, который все еще двигался в сторону Димы, ровным, четким шагом, которому он прекрасно научился, еще служа в армии. От ботинок оставалась грязь, которая слетела с подошвы, в комнате витал горький запах одеколона отца, который сейчас приводил Влада в ужас.       Дверь хлопнула. В квартире воцарилась звенящая тишина. Отца нигде нет, пса тоже. Только Влад сидит на своей кровати, прижавшись к подоконнику. Угол неприятно впился в спину, но парень не двигается — он тяжело дышит и смотрит на открытую дверь. На потемки прихожей и стену перед ним.       Тяжелый шаг. Тяжелый вздох, и Николай встал в дверях. Он просто стоял и смотрел на сына. Оцепеневший Влад тяжело сглотнул.       — Ах ты, — прорычал мужчина, но быстро прикусил язык и сделал еще два шага к сыну, с наслаждением наблюдая, как тот сильнее вжался в подоконник. — Гнида, — закончил он свою фразу и встал перед кроватью Влада. — Так ты не только дружишь с этим педиком. Так ты и сам…       — Ты не смеешь приказывать мне, что делать, — тихо проскулил Влад, совершенно не понимая, какая муха его укусила. От страха страх притупился или мозги поехали? Это уже неважно. Он сказал это, и хотел сказать еще много чего.       — Ох, — усмехнулся Николай и нагнулся к сыну, с отвращением замечая его возбуждение, — правда?       — Мое дело, — начал было шипеть Влад, но ему не дали сказать. Николай схватил сына за ворот футболки и стащил с кровати, ставя его прямо перед собой. Влад сжался на несколько секунд, а потом выпрямился и поднял взгляд на отца. Тот на голову выше, раза в два шире парня, и уж точно раз в двадцать сильнее его. Жесткая черная щетина, грозный взгляд темно-синих глаз, цвет которых сейчас был не виден. Чего его бояться? Это его отец, он не тронет.       — Какое твое дело? — будничным тоном спросил Николай и завел руки за спину, сцепляя их на пояснице.       — Мое дело с кем мне дружить, — прорычал Влад, приближаясь вплотную к отцу. — И трахаться, — почти выплюнул он это ему в лицо, с ужасом замечая, как меняется лицо мужчины. Тот был похож на черную пантеру, которая приметила жертву. Нет злости, только этот взгляд, который неотрывно смотрит на тебя, и ты знаешь, что рано или поздно, но тебе придет конец. Желваки играли на его скулах. — Ты со своей гребаной службой даже и не заметил, как стал меняться твой сын, да? Да ты даже не был с матерью в роддоме, когда та рожала! — выкрикнул он, уже не сдерживая себя. — Ты был на своей сраной войне!       Пощечина отца наполнила звоном комнату. Влад пискнул и сразу прижал ладонь к горящей от боли щеке.       — Что-то еще? — сдержанно-вежливым тоном спросил Николай.       — Ублюдок, — прохрипел Влад, сглатывая слезы. — Ненавижу тебя, — он сел на кровать и аккуратно двинул челюстью, чувствуя, как та неприятно ноет. Не только пощечина получилась. Слезы сами потекли, а Влад и не замечал их, потому что они текли по онемевшей от боли щеке. — Ни хера не делаешь, а потом вдруг решаешь заняться мной, — прохрипел он севшим от кома в горле голосом. Вместо страха пришла злость. Казалось, что он может высказать отцу все, что в данный момент думает о нем. — Пропадаешь на своей гребаной… Войне, — он заметил, как отец сделал шаг вперед. — А знаешь что? — Влад отцепился от щеки и глянул на отца полностью безразличным взглядом. — А мы с ним еще и трахались! Вчера! У него дома!       Влад даже не понял, от чего в глазах у него потемнело, и как он оказался лицом на полу. Перед глазами все кружилось, звон в ушах был невыносим. А голову словно сдавили тисками. Она готова была лопнуть. Боль, невыносимую режущую боль в деснах он заметил потом.       — Я не позволю своему сыну стать пидором, — прошипел Николай и вышел из комнаты, так сильно хлопнув дверью, что со стены у Влада в комнате упала картина.       Ударившись углом о пол, рама раскололась, Влад вздрогнул и закрыл глаза, прижимаясь горячей щекой к холодному полу. Он прекрасно прочувствовал этот удар. Точнее, то, что осталось после удара. И ведь это мужчина еще пожалел парня. Слеза скатилась по щеке и капнула на пол. Встать Влад не мог — перед глазами темнота. Первый раз в жизни Николай поднял на сына руку, и кто в этом виноват? Влад. Надо было просто молчать, надо было просто выслушать мужчину, и тогда этого бы не произошло, но нет. Влад же гордый, он же подросток, который не умеет держать в себе все свои эмоции, не умеет слушать, а который только и может, что доказывать что-то, пытаться показать всем свои права, не понимая, что пока ему нет восемнадцати лет, родители решают все за него. Его это не волновало, он думал, что он прав. Да так и думает до сих пор, чувствуя, как режущая боль постепенно отпускает его, а на ее место приходит сильная, пульсирующая. Такое ощущение, что мужчина решил выбить сыну зубы.       Влад боялся выйти из комнаты, чтобы умыться, приложить что-нибудь холодное к челюсти и даже сходить в туалет. Он сидел на кровати, поджав под себя ноги, и тихо всхлипывал, слыша, как за дверью раздаются тяжелые шаги отца. То он прошел в спальню, то на кухню, пошумел там, потом опять пошел в спальню и больше ни разу не зашел к сыну, наверное, решив, что с него хватит. Либо он опять слишком зол на него. Каждый раз парень напрягался, когда шаги были под самой дверью. Замирал и переставал дышать, думая, что вот-вот — и дверь опять откроется, войдет отец и опять ударит. Опять почувствовать на себе его тяжелый кулак Влад не хотел. Этого хватило на всю жизнь.       Пес отчаянно скулил под дверью парня, чувствуя неладное, за что пару раз поплатился. Николай пинал собаку, когда она выла под дверью Влада. Пес взвизгивал и быстро убегал куда подальше. Но потом все равно возвращался и отфыркивался, суя нос в проем между полом и дверью, чувствуя, что хозяин там. Сидит и всхлипывает.       В шесть часов пришла Лена. Стала громыхать сумками в коридоре, ругать пса и спрашивать, почему Николай дома. Влад не собирался слушать, что тот говорит. Он вообще не хотел ни видеть, ни слышать отца — противно после того, как тот поступил.       — Влад? Чем занят? — в дверь постучалась мать и зашла. — Как в школе? — спросила она у сына и увидела, как тот сидит на кровати, поджав под себя ноги. — Что случилось? — она сразу прошла к нему и села рядом. Влад старательно прятал синяк на скуле, прижимаясь ей к плечу.       — Все нормально, мам, — прохрипел севшим голосом Влад, глядя на пол, где были разбросаны ошметки грязи. — В школе все хорошо, — он кивнул, чувствуя, как больно прошлась щека по плечу.       — Ну, я рада. Давай приходи на кухню, я сейчас лазанью погрею, — она чмокнула сына в висок и встала с постели. Открыла дверь, чем воспользовался пес. Взвизгнув, он сразу кинулся к хозяину. Лена цокнула языком, когда тот запрыгнул на кровать сына, и вышла, закрывая за собой дверь.       Влад тяжело вздохнул и обнял пса, прижимаясь носом к его короткой шерсти. Тот лизнул парня в шею и стал тихо поскуливать, чувствуя его состояние. «Хоть кто-то меня любит», — с грустью подумал Влад и в очередной раз всхлипнул.       Через десять минут с кухни донесся крик матери, и Владу ничего не оставалось делать, как пойти туда. На дрожащих ногах, боясь столкнуться с отцом, боясь увидеть ненависть в его глазах, отвращение. Хотя, так и будет, и неважно когда. Теперь Влад потерян в глазах Николая.       Вымыв руки, Влад с болью посмотрел на красное пятно на щеке и небольшой синяк на скуле. Что скажет мать, когда увидит? Ладно отцу — ему все равно, да и на сына он смотреть не будет. «Интересно, как там Дима?», — вспомнил о друге Влад и выключил воду в раковине. «Пересрался, наверное», — усмехнулся парень и быстро вытер руки. На кухне мать расставляла тарелки, и за столом сидел отец. Влад замер в проходе и уставился на него, с ужасом вспоминая недавние события.       — Садись. Я сейчас. Олега опять дома не будет, — все говорила Лена, не обращая внимания на отца и сына. Один готов был сорваться с места и бежать, а другой накинуться и убить.       — Да я лучше в комнате, — почти прошептал Влад.       — Сел, — скомандовал Николай, и Влад неосознанно плюхнулся на стул, сразу утыкаясь взглядом в стол.       — Коля!       — Не влезай.       — Боже, Влад, что у тебя с лицом? — Лена нагнулась к сыну и повернула его лицо к себе. Николай кинул многозначительный взгляд на сына и выгнул бровь.       — Воспитание, — спокойно сказал Николай.       Женщина прижала ладонь ко рту и перевела растерянный взгляд с сына на мужа, который сам взял порцию лазаньи и положил на тарелку. Влад прикусил губу, и в этот момент понял, что виноват именно он. Он сам.