Отклонения

      В итоге, Николай сам вышел из-за стола и пошел есть в гостиную, когда молчание слишком затянулось. Влад все смотрел на стол, а Лена стояла рядом и переводила растерянный взгляд с одного на другого. Мужчина сразу все понял — он плохой, он ударил сына, ударил сильно, и ничего не важно. Он ужасный отец. Конечно. И никто не будет выяснять почему, никто. Его это раздражает. Ему Олега хватило и криков жены по поводу того, что ее любимый сын опять плачет и жмется ей под боком. Не так уж и сильно Николай бил его. Он вообще не хотел этого делать, словно ему было приятно причинять ему боль. Своему единственному сыну. Нет, это не так, и у него сердце сжималось от его слез, но такое у него было воспитание. Парень теперь хотя бы мужчиной вырос, да и все удары отца уже давно забыл. В конце концов, тот его сын свои ошибки всегда признавал и шлепки по заднице принимал, как должное. Конечно, чем старше он становился, тем выше бил отец, пока Олег не пошел в старшую школу и в ход не пошли хорошие, звонкие пощечины. Но чтобы кулаком — никогда. Это был уже перебор для Николая, который жестокость не любил. Повидал он ее в своей жизни, хотел отгородить детей от нее. Влада он ударил. Он согласен, и он не жалеет. Тому надо бы следить за своим языком, если он не хочет, чтобы это повторилось. Да ему лучше вообще сейчас запереться в своей комнате и не выходить, если он не хочет получить от отца еще раз. Не сказать, что Николай хочет его ударить, он просто очень зол и обижен. Зол на поведение сына и обижен на его слова, которые ножом резанули по сердцу мужчины.       Влад спокойно доел свой ужин, отвечая на односложные вопросы матери. Рассказал, что с Димой был, что они целовались, а потом пришел отец. Лена сидела рядом с сыном, широко раскрыв глаза и не верила своим ушам. Она была немного против этого, против ориентации сына, хоть немного, но обидно было. Она просто не верила его словам, когда Влад рассказывал об отце. Такого она не ожидала от него. Но Владу было все равно. Когда он вспомнил, что сказал отцу, настроение упало еще ниже. Не надо было говорить об этом. Не виноват, что он пропадал в Чечне, когда мать рожала, что пропадал первые годы его жизни. Кто мог его отпустить? Никто.       Разбитым, Влад вышел из-за стола и пошел к себе в комнату. Радовало то, что завтра пятница, последний день, а потом выходные и время для того, чтобы подумать. Нормально подумать и отдохнуть от всего. Да и Диму он завтра увидит. Плевать на страх перед отцом, он будет с ним в школе, а там уж тот не помешает им. В первую очередь парень извинится за поведение своего отца, а уже потом загладит вину поцелуем, прижав парня к холодной плиточной стене в туалете. Если Николай считает, что силой сможет удержать ребенка от его желаний, то ошибается. У Влада в голове даже и мысли не пролетело по поводу того, чтобы измениться. Мужчина просто напугал его и ничего больше. Влад не изменится и продолжит любить своего лучшего друга. Только уже не у себя. Придет к нему в выходные и уже тогда они все продолжат. У парня даже ладони чешутся, до какой степени хочется уже наконец-то прижать парня к стене и вылизывать его всего. Снять с него рубашку, прижаться открытым ртом к его губам, вдохнуть сладкий запах его одеколона, схватить за короткие волосы и закинуть его голову. Пройтись языком по его шее, по кадыку, который будет нервно дергаться, когда парень будет тяжело сглатывать. Прикусить его твердые соски, подразнить их пальцами, схватить зубами его тяжелый золотой крестик, а уже потом резко сесть на колени и…       Влад открыл глаза и уставился в потолок. И… Да, он хотел этого. Прижался бы носом к его паху, положил ладонь на бугор в джинсах и сжал, чувствуя, как мышцы на животе парня напрягутся. Улыбнется, приоткроет рот, закусит зубами кожицу и подцепит ремень, вытягивая его из застежки. Свободной рукой сожмет задницу парня, тоже чувствуя, как ягодицы напрягутся. Вынет ремень из джинс, расстегнет ширинку с пуговицей и приспустит джинсы. Одной рукой потянется к груди парня, положит на нее ладонь, чувствуя, как безумно глубоко будет биться его сердце, а другой продолжит сжимать его задницу. Носом прижмется к теплой ткани трусов, губами обхватит головку члена и вдохнет для себя новый запах, почувствовав, как на секунду закружится голова. Пройдет по его стволу языком, слюнявя ткань, а потом спустит с парня трусы. Член пройдется по его губам, оставив на них смазку с головки, а Влад, сначала лизнув ее, пробуя на вкус, потом обхватит губами и втянет в себя, чувствуя, как та пульсирует. А Дима, закинув голову назад, схватит друга за волосы и ударится затылком о стену позади себя.       Влад качнул головой и положил ладонь на собственный член, который уже давно стоял. Не дай Бог, если сейчас кто-нибудь зайдет. Особенно отец, что крайне маловероятно.

***

      Утром Влада никто не доставал, что было очень странно. Мать ушла на работу раньше, Николай остался дома, но сыну на глаза не попадался. Влад узнал о присутствии отца, только когда услышал, как тот громыхнул гантелей в гостиной. Вздрогнув, парень расплескал чай на кухне и тихо выругался. Отец как обычно. Даже если все будут спать, он словно нарочно будет что-нибудь ронять. Никогда ничего тихо не сделает. Только когда кому-нибудь из семейных плохо, он будет вести себя осторожно. Ходить будет тихо как кот, говорить в полголоса и никого не тревожить. Влад всегда удивлялся, как такая машина может так тихо передвигаться, маневрируя мимо хаотично расставленной мебели. Вот, например, недавно, когда Влад лежал с сотрясением. Николай ни разу ничего не уронил, почти ни разу не повысил голос, не считая того момента, когда застал парня с геймпадом в руках, почти ни разу не потревожил сына, доверяя всю заботу о ребенке только жене. Парня радовал такой отец. Но если всем хорошо, все в добром здравии, его не будет волновать, кто во сколько лег и кто как выспался. Да и будит он вообще отлично. Влетит в комнату как ураган, чуть не сняв дверь с петель, и проорет любимое: «подъем!», и так громко, таким голосом, что даже если ты проспал всего три часа, больше глаз не сомкнешь. Сердце будет танцевать джигитку.       Выйдя из дома, Влад почувствовал, что этот день будет хорошим. Просто непонятно откуда взявшееся ощущение чего-то хорошего. Если он это почувствовал, значит, этому и быть.       Но это приятное ощущение улетучилось, когда он увидел возле школы Диму. Тот стоял, прислонившись к стене, и пинал рюкзак, который держал в руках. Глаза смотрят на кроссовки, взгляд грустный, все губы красные и обкусанные.       — Дим? — осторожно окликнул парня Влад и встал рядом. — Все нормально?       — Да, — Дима поднял взгляд на друга и улыбнулся уголками рта. Но улыбка погасла, когда он увидел синяк на скуле парня. — Отец? — он дотронулся до собственной щеки.       — Нет, дверь не в ту сторону открыл, не обращай внимания, — отмахнулся Влад и тоже прислонился спиной к стене. — Точно все хорошо? Ты как после вчерашнего?       — Чуть не обосрался, если честно, — усмехнулся Дима и перестал пинать рюкзак. Закинул его на плечо и сунул руки в карманы джинс. — Думал пиздец будет обоим. Хотя, — он быстро осмотрел парня, — кое-кто его, но получил. Болит?       — Тянет немного. Все нормально. Только вот какого хера он вернулся тогда? — парень нахмурился и посмотрел вперед. Через ворота школы вошла какая-то группка учеников, весело толкаясь друг с другом. Класс, наверное, пятый. Влад проводил их взглядом до самого входа в школу и опять повернул голову к Димке, вновь замечая его грустный взгляд. — Что-то с тобой не то. Говори, что приключилось, окаянный.       — Выгоняют меня, — выдохнул парень.       — Я ж говорил тебе.       — Ты не понял. Меня окончательно выгоняют. — Дима поджал губы и отвернулся.       — Как так? — Влад сглотнул и встал перед другом, отлепившись от стены.       — Вчера завуч звонила… Говорила с матерью. На следующей неделе меня переводят.       — Куда?       — В колледж.       — В пизду пусть себя переведут. Права не имеют! — взъерепенился Влад. — Я с ними сегодня поговорю. Выясню, что они там мутят. А ты не волнуйся, оставят тебя.       — Спасибо тебе, — Дима повернулся к другу и нежно улыбнулся ему. От этой улыбки текли девки, но сейчас и с конца у Влада могло потечь.       — Ты не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — шепнул парню на ухо Влад и вошел в школу.       Дима хитро улыбнулся и вошел следом за парнем, надеясь, что в эти выходные его другу удастся воплотить свои мечты в реальность.       Все шесть уроков парни отсидели спокойно, не доставая никого из одноклассников, не зля учителей. Даже на Михины смешки не реагировали. На лицо Влада почти никто не обращал внимания, только пара учителей спросила, что произошло, на что Влад ответил очень просто: подрался с соседским мальчишкой. На переменах болтали, как озабоченные подростки жались друг к другу в туалете, судорожно прислушиваясь к звукам за дверью кабинки. С Аней болтали, полностью раскрыв перед ней все карты. Та только и делала, как победно улыбалась, наверное, празднуя какую-то свою победу. И только после того, как кончился последний урок, Влад решился поговорить с завучем. Дима за день получил две четверки и одну тройку по алгебре, что уже хорошо. Говорит о том, что парень не глупый, что было правдой. Если бы Дима хотел учиться хорошо, он бы делал это без проблем, но учиться он не хотел. Отсиживал уроки, радовался жизни, получал парашу раза два на неделе, а потом быстро исправлял. Просто потому, что об этом просил Влад. А лучшему другу, который просил его о чем-либо, он отказать не мог.       Постучавшись в учительскую, Влад вошел и затащил за собой Диму, который упорно отказывался влезать в эти дела, отдавая свою судьбу только в руки Влада. Но он проиграл эту схватку, и уже стоял возле стола завуча, стыдливо опустив глаза на линолеум. Женщина подняла недовольный взгляд на парней, которые нарушили ее покой, и отложила в сторону документы, которые недавно просматривала, радуясь, что сегодня в школе не было никаких происшествий.       — Светлана Петровна, — обратился к ней Влад, сделав шаг вперед. — Я бы хотел узнать, по каким причинам вы решили отчислить Диму.       Женщина устало вздохнула.       — Неуспеваемость, прогулы…       — Он не ходил в школу, — Влад примерно подсчитал пропущенные дни в уме, — суммарно около полутора недели. Только октябрь! За такое не выгоняют, только предупреждают! И Дима хорошо учится — загляните в журнал и посмотрите оценки за сегодня. Если надо, я им займусь, — поставил точку Влад и уставился на завуча, с замиранием сердца ожидая ее слов.       — Это уже не обсуждается, — качнула она головой, вновь придвигая к себе документы. — Дима плохой ученик, который даже не собирается браться за ум. И так решил директор.       Влад прищурился, примерно понимая причину такого решения. За неделю прогулов не выгоняют, нигде и никак, а на исправление оценок дают время. Злость забурлила в крови Влада, и тот чуть сжал кулаки, вставая вплотную к столу женщины.       — О, — улыбнулся он, — я, кажется, знаю, по каким причинам вы его хотите тупо вышвырнуть из школы. Я прав? Я об этом думаю?       — А чего уж тут лукавить. Да.       — Просто потому, что он есть, — сказал это как факт Влад и мерзко ухмыльнулся.       — Директор все решил.       — Директор. Конечно, — Влад обернулся к Диме и с печалью заметил, как тот поник.       — У нас приличная школа, Владислав. Никаких разборок нам тут не надо.       — Это низко, — прохрипел Влад. — В чем он-то виноват?       — Я все сказала.       Влад сильнее сжал кулаки.       — Этого мой отец хотел?       — Что? — удивленно подняла брови завуч, глянув на Влада. — При чем тут твой отец? И что у тебя с лицом?       — Подрался. Может, тогда и меня выприте?       — Не говори глупостей, Влад.       — А может я тоже из этих…       — Влад, не надо, — прошептал позади парня Дима, и Влад прикусил язык, чтобы и дальше не сболтнуть лишнего.       — Тогда на твоем месте я бы держала язык за зубами, в отличие от твоего друга. Все. У меня дел по горло, еще тебя тут не хватало. Если что не нравится — к директору со своими претензиями.       — Пошли, Дим. А быть такими циничными людьми просто отвратительно. Это мерзко.       — Соколов! — повысила голос женщина.       — Мы к директору, — оповестил парень завуча и вышел из учительской.       — Не надо к директору, он ненавидит меня. Сделаешь еще хуже, и тебя выгонят.       — Пусть только попробуют! Дим, это низко! Это, — парень осекся, так как в кармане завибрировал телефон. Вынув его, он быстро прочел сообщение от матери, которая сказала, чтобы после школы сын срочно шел домой, так как отец стоит и ждет под дверью. — И какого черта он там делает? — тихо прорычал Влад и сунул телефон обратно. — Мне домой надо. Срочно, — добавил парень и пошел к лестнице. — Я еще поговорю с директором в понедельник, ты не волнуйся. Оставят тебя в школе. Не имеют права выгонять.       — Мне еще надо зайти к учителю по алгебре. Он хотел видеть меня.       — Надеюсь, что твои старания будут не напрасны, — Влад по-доброму улыбнулся другу. — Еще свидимся.       — Обязательно, — и Дима пошел в другую сторону.       По дороге домой Влад все думал, почему отец сам не может зайти домой. Ключи потерял? Вряд ли — Николай тот человек, который никогда ничего не теряет. Хотя, ситуации бывают разные. Когда парень выкинул из головы мысли о потерянных ключах, в голову пришли другие, менее хорошие. Например, он стал думать о том, что делать, когда он увидит отца, что говорить или вообще ничего не надо будет говорить, а лучше сделать вид, что его рядом-то и нет. Влад терялся, потому что было страшно вновь увидеть его, вновь почувствовать его ненависть к себе, отвращение, с которым он вчера смотрел на Влада, совершенно его не скрывая.       Доехав до своего этажа, Влад вышел из лифта и встал в дверях, видя возле квартиры двух мужчин. Одного-то он узнал — его отец, а другого нет. Ростом с отца, по телосложению почти такой же, даже, казалось, посильнее будет, волосы светлые и добрая, слишком добрая улыбка для мужчины. Словно он так и говорит ей: «подходи, обниму каждого! Всем добра!». По одежде сразу видно, что тоже служит. Обычная серая городская камуфляжная форма, штаны заправленные в берцы, на плечах погоны. Старлей. Шевроны: ОМОН МВД.       Двери лифта стали закрываться и прижали Влада, после вновь открываясь.       — Чего встал? — рыкнул Николай. — Дверь открывай, — он кивнул на дверь и отошел, давая сыну возможность подойти к ней.       — Привет, — поздоровался мужчина с Владом и протянул ему руку. Приятный ровный голос, крепкое рукопожатие. — Виталий, друг твоего отца.       — Влад, — буркнул парень и вставил в замочную скважину ключи.       — Сынишка твой?       — Я бы мог с уверенностью сказать, если бы он не был педиком, — прорычал опять Николай и вошел в квартиру, когда парень открыл ее.       Влад готов был воздухом подавиться. Да как он смеет говорить об этом при чужих людях? Как он смеет обсуждать это с каким-то там Виталием! Да родитель никогда не должен говорить такие вещи о своих детях в присутствии чужих людей! Таким тоном тем более. Влад даже ничего не сказал. Он молча разулся, повесил куртку, и, потрепав пса по голове, пошел в свою комнату, после чего громко хлопнул дверью, наверное, пытаясь показать сейчас свою злость на слова отца, но тот не придал этому никакого значения. Зато Виталий заметил настроение парня и улыбнулся. Улыбнулся на его поведение, улыбнулся на слова своего друга и вообще на ситуацию в целом. Ему парень понравился. Взлохмаченный весь, взгляд такой прямой, цепкий, поджатые тонкие губы, прям точь-в-точь как у его отца. Но особенно ему понравился его вид, когда Николай высказал все свое отношению к сыну. Сразу нахохлился, нахмурился, прищуривая глаза, и, проглотив все слова, которые он хотел высказать отцу, сжав в кулаке рюкзак, быстрым шагом пошел в комнату. Виталий сразу вспомнил себя.       — Чего ты так к нему? — спросил мужчина и снял с себя тяжелую куртку. — Хороший парень. — Виталий улыбнулся и стал расшнуровывать ботинки.       — Хороший, — недовольно протянул он. — Был бы он хорошим, я бы к нему так не относился. — Николай снял с себя свою лесную камуфляжную куртку и кинул ее на табуретку поодаль от двери. — Ладно. Я сейчас найду все необходимые документы, а ты пока располагайся.       — Схожу с сынишкой твоим поговорю, — мужчина почесал затылок.       — Как знаешь. Буду благодарен, если ты выбьешь из него все дерьмо. — Николай разулся и сразу направился в гостиную, проходя мимо комнаты сына. Виталий еще пару раз чесанул затылок, и, поправив черную футболку, пошел к парнишке.       Влад сидел на кровати и дулся на отца. Выставил его идиотом перед другом и теперь, наверное, радуется этому. Парень дернулся от стука в дверь. Отец никогда не стучится, значит, наверное, Виталий. Только что он тут забыл? Тоже решил поиздеваться? Вдруг отец разрешил. Подумав с пару секунд, Влад крикнул «войдите», и дверь открылась. Из проема выглядывала светлая голова Виталия.       — Привет еще раз, — мужчина тихо закрыл за собой дверь и быстро огляделся по сторонам, рассматривая комнату парня. — Смотрю, не лучшие у тебя отношения с папаней. Чего натворил-то? — он сунул руки в карманы штанов и встал перед парнем, расслабленно облокачиваясь на одну ногу, а вторую чуть отставляя вперед.       — Вам какая разница? — сдержанно-вежливым голосом поинтересовался Влад и поднял взгляд на мужчину. Тот все стоял и улыбался своей до жути доброй улыбкой с ямочками. «Красивый», — с грустью подумал Влад и сразу опустил голову, чувствуя, как сердце ускорило свое биение. «Отлично, стал настоящим педиком».       — Эй… Да не волнуйся ты. — Виталий отмахнулся словно от мухи и тихо усмехнулся. — Я не вижу в этом проблемы. Сам был таким.       Влад тяжело сглотнул и напрягся весь, как пружина.       — Да, да.       Парень нахмурился и тяжело сглотнул, начиная паниковать.       — Да не жмись ты! — рассмеялся Виталий. — Не собираюсь я тебя бить или ругать! — он плюхнулся рядом и приобнял Влада. Потрепал его плечо и отпустил. — Не загоняйся по этому поводу. Я сам таким же был, как уже говорил. Все пробовал. Все, что только мог, пока жизнь в армию не загнала, а потом и на войну. И девочек, и мальчиков. Это пройдет, не волнуйся. Как это сейчас называют, — задумался он. — Подростковый бисексуализм, а? Гормоны играют, все дела…       — Виталий! — раздался голос Николая из-за двери.       — Папаня твой зовет. Ты это, не злись на него. И за это его прости, — он указал на щеку. — Знаю, что он. Понял, как только узнал про тебя. Он тебя любит, хоть и бьет. Береги его, — мужчина поднялся с кровати и опять протянул руку парню. — Он хороший человек.       Влад пожал ее и опять опустил голову, не веря ни единому его слову. Бред чистой воды.       — Ладно. До встречи.       Влад ничего не ответил и даже не поднял взгляда. Только услышал, как тихо открылась и закрылась дверь в комнату. Несколько слов отца, пара каких-то хлопков, и они ушли, оставляя парня одного.       И так до конца дня. Лена звонила и сказала, что останется на ночь у подруги, наказав парню, чтобы тот не учудил ничего плохого, а Владу было не по себе от того, что ему придется находиться дома наедине с отцом, который может и дальше начать отыгрываться на сыне, что, конечно, вряд ли случится. Но все равно на душе остался какой-то неприятный осадок после слов матери. «Да как она могла меня одного с ним оставить?», — все думал парень, бездумно шатаясь по квартире. Вечером Влад погрел себе поужинать, вывел на час пса, чтобы как-то время скоротать и потом покормил его. На часах уже девять вечера, делать совершенно нечего. Отца все еще нет, надо было звать Димку, ведь тот вообще может не прийти сегодня. И даже не через неделю, на что и надеялся Влад. Приняв душ в двенадцатом часу, он решил, что больше не будет себя мучить бездельем и лег в кровать. Но как только он выключил свет и уже потопал к кровати, как в дверь раздался звонок, заставляя парня замереть в метре от постели. Недоверчиво косясь в сторону прихожей, Влад быстро натянул на себя домашние шорты и прошел к двери. Успокоил пса, заехав ему по носу, и посмотрел в глазок: Виталий. А где отец? Сердце тревожно забилось в груди, но дверь Влад все-таки отпер. На пороге стоял все тот же Виталий и держал его отца под рукой.       — Держи подарочек, — протянул он и занес пьяного Николая в дом.       — А-а-а, — протянул тот, хмурясь. — Опять ты? Уйди с глаз долой, — махнул он на Влада и сам встал, удивительно ровно держась на ногах. — Позор семейства. Ничего толкового, — сел на пол и стал стягивать с себя ботинки. — Ничтожество. Надо было чаще бить тебя, как Олега, может тогда бы мужиком вырос. Уйди отсюда.       Влад не стал дальше выслушивать его, все равно ничего хорошего не услышит. Презрительно фыркнув, парень пошел обратно в комнату, чтобы лечь спать. Пес поцокал когтями за ним и успел вбежать в комнату, перед тем, как дверь захлопнулась. Парень грустно вздохнул, садясь на край кровати, хотелось выть. Пьяный отец — этого ему точно не хватало. Он один в пустой квартире с пьяным отцом, который презирает своего сына — лучшего для парня и не могло произойти. Почему-то захотелось, чтоб Виталий сегодня переночевал у них, а то мало ли какие мысли засядут в голове у Николая. Владу было страшно. Пьяного отца он видел только один раз: они отмечали успешное выполнение задания в каком-то пабе, а потом он пришел домой. Веселый, добрый, обнимал всех, целовал, болтал без умолку и ни разу не крикнул, ни разу зло не посмотрел на своих. Он был таким же, каким сейчас был Виталий. Просто улыбался и дарил счастье. Не то, что сейчас. Злой, как черт и прямо испепеляет своим ненавистным взглядом сына, наверное, прокручивая у себя в голове все варианты его убийства. Хотя чего Николаю думать? Один удар — и убьет любого. Проблема будет заключаться в том, как спрятать тело.       Влад качнул головой и прикусил нижнюю губу, слушая, как пыхтя, Виталий тащит за собой все еще бурчащего Николая в спальню. «Может, уйти к кому?», — подумал Влад, и тут в дверь постучали. Сказав «что», Влад не имел ввиду то, что можно войти, но, кажется, человек по ту сторону воспринял это по-своему, и открыл дверь, заглядывая к парню.       — Я его это… Спать уложил. Дрыхнет как убитый сейчас, — Виталий закрыл дверь в комнату Влада и прошел к нему. Пес недовольно зарычал. — Извини за это. Он не часто к бутылке прикладывается, но повод есть, — улыбнулся мужчина. Владу было все равно, что за повод. Он все еще был недоволен. — Можно воды?       Вздохнув, Влад поднялся с кровати и прошел мимо Виталия, от которого пахло перегаром. Либо из-за того, что тот нес отца, либо он тоже прилично выпил. Если это так, то держится он молодцом. Парень не привык отказывать вежливым людям, особенно, когда они к тебе хорошо относятся, поэтому пришлось налить Виталию в граненый стакан фильтрованной воды. Мужчина жадно выпил всю воду и передал стакан обратно Владу, прося еще. Влад конечно же налил опять и снова наблюдал за тем, как шумно и жадно пьет Виталий. Ему уже хотелось спать. Уж лучше так — тогда отец, если проснется, не станет лезть к сыну со своими там какими-то намерениями проучить его, поговорить и прочее. Да, так он и поступит, но после того, как выпроводит Виталия, если тот не попросится на ночевку.       — Ты спать уже собрался? — спросил мужчина и осмотрел полуголого Влада, который стоял босыми ногами на плиточном полу кухни в одних лишь шортах. Влад отрешенно кивнул, принимая стакан обратно. Поставил его в раковину и повернулся обратно к мужчине. — Я поговорить хотел с тобой. Или ты все-таки спать пойдешь?       — Да нет, — безразлично пожал плечами Влад и сел за стол. Виталий примостился рядом на соседнем стуле и подвинулся ближе. Влад почувствовал, как от того пахнет потом и перегаром. Хотелось поморщить нос, но он только глубже вдохнул в себя этот запах и шумно выдохнул.       — Я насчет твоего отца. Он не тот человек, который любит на что-то жаловаться или слабину давать. Но сегодня он мне все мозги вытрахал на счет тебя. И что я хочу сказать, — Виталий постучал кончиком языка по верхним зубам и отвернулся, собираясь мыслями, а Влад думал о его недавних словах про подростковый бисексуализм и игру гормонов, сейчас яро ощущая все на себе. Он не может хотеть его. — Родители всегда испытывают большую боль, когда страдают их дети. Если, например, ты будешь страдать, то твоя мать будет страдать сильнее. Родители всегда испытывают боль. Я не родитель, но я знаю об этом. Эй, — окликнул он парня, заставляя того смотреть на себя. — Короче. Твоему отцу сейчас нелегко. Он возлагал на тебя большие надежды. У него не получилось сделать из Олега то, что он хотел из него сделать — не было времени на воспитание сына, о чем он сейчас очень сильно жалеет. Думал, что с тобой что получится, что тебе он будет уделять больше времени, загладит, так сказать, свою вину перед Богом за то, что бил Олега и не уделял должного ему внимания. Колян очень надеялся, что ты пойдешь по его стопам. Ведь он так любит службу. А ты вот недавно сказал о том, что война это все херня, что служба тоже херня, вот он и сорвался. На счет роддома что-то говорил. Думаешь, ему было приятно воевать там, а не ждать рождения сына? Он же и рождение Олега пропустил. Из роддома никого не вывез, сидел, служил. Я с ним служил, знаю хорошо мужика. Ты не злись на него, — Виталий положил ладонь на плечо парня и потрепал его, видя, как тот поник, скорее всего, понимая смысл сказанного. — Просто попроси у него завтра прощения и увидишь, что все наладится. По крайней мере, хуже не станет, а? — мужчина улыбнулся парню, и Влад улыбнулся в ответ. Просто потому, что Виталий так улыбался, улыбку удержать невозможно. — Вот и ладненько. Твой отец упрямый мужик, гордость свою никогда в задницу не запихнет, но сына выслушает, уж поверь. Детей он своих любит. Да и ударил он тебя, — Виталий поднялся из-за стола и отошел на шаг от него, задвигая стул. — Ударил он тебя, сам, думаю, знаешь почему. Ничего плохого он тебе уж точно не хочет.       — Не останешься? — уже перешел на «ты» Влад, надеясь, что Виталий никуда не уйдет и переночует у них, но почему? Недавно он просто боялся отца, а что теперь? Страх к отцу ушел на задний план.       — Не, — усмехнулся Виталий, видя, как загорелись глаза парня. — Меня дома жена ждет, я и так достаточно задержался. Прости. В другой раз, — он потрепал парня по голове и пошел к выходу. Влад последовал за ним, шаркая босыми ногами по полу. — Батя твой спит как мертвый, поэтому не беспокойся на счет него, — Виталий накинул на себя свою форменную куртку и вытащил из кармана черную шапку. Быстро надел ее на голову, скрывая короткие светлые волосы. — Потопал я. Удачи завтра. Надеюсь, еще свидимся, — он протянул руку Владу, и, когда тот протянул ладонь в ответ, сжал ее. — Пока, — сам открыл дверь и вышел.       Влад закрыл за мужчиной дверь и пошел в свою комнату. Полностью подавленным из-за слов мужчины. Только сейчас он понял, каким был подонком.