Отклонения

      Влад все равно не смог заснуть после того, как Виталий ушел домой. В голову лезли мысли о том, что мужчина недавно ему сказал, и с каждой мыслью парень чувствовал себя все хуже и хуже. Когда отношения с отцом перестали быть такими радужными, как раньше? Ведь Влад всегда любил его, всегда гордился им, всегда радовался тому, когда он приезжал домой. Когда Влад был совсем мелким, он всегда сломя голову бежал к отцу через прихожую, которая казалась ему километровой длины. Бежал, видя, как отец, сняв с себя тяжелый походный рюкзак, садился на корточки и протягивал руки к сынишке, а Влад кидался в его объятия и как только мог сильно сжимал шею отца. Он, как сейчас помнит, как кололась его щетина, когда Николай прижимал его к себе и поднимался с корточек. До сих пор помнит его счастливую улыбку и светящиеся глаза. Он мог не видеть отца месяцами, пока тот служил по контракту, но если он приезжал домой на месяц, то это время становилось для мальчишки самым счастливым. Все дни напролет он проводил вместе со своим отцом, не отходил от него ни на шаг и все трещал без умолку, спрашивая то о том, что он делает, то спрашивал каково это — служить, а Николай рассказывал так мягко, как только мог. Сажал парнишку себе на колени, удобнее утраиваясь в кресле, и рассказывал. А потом Влад вырос, и больше не было этих посиделок и объятий отца. Он стал относиться к сыну, как к взрослому человеку: рукопожатия, хлопки по плечу, ровный, даже немного строгий голос, советы, подзатыльники. Парень скучает по тем временам.       Вздохнув, он поднялся с кровати и решил проверить отца. Тихо открыв дверь, он осторожно прошел к родительской спальне и так же тихо открыл дверь, прекрасно понимая, что отца сейчас и пушечным выстрелом не разбудишь. Все равно было как-то неудобно шуметь. Войдя в комнату, Влад сел на край кровати и посмотрел на мужчину, который тихо посапывал, лежа на боку, лицом к сыну. В комнате пахло перегаром вперемешку с горьким запахом его одеколона. А ведь раньше он не использовал его. Влад как сейчас помнит, что от отца пахло только дорогой. Всегда, когда он приезжал, от него пахло пылью, поездом и мокрой землей. Николай тихо всхрапнул и лег на спину, удобнее устраивая голову на подушке.       Поднявшись с постели родителей, Влад пошел на кухню. Сделает себя чая и еще немного подумает над словами, которые утром скажет отцу. Или когда он там проснется. Скажет в надежде, что все наладится. И, если отец его любит, то простит.       Сделав себе чая, Влад сел за стол и уставился на ночь за окном, медленными глотками попивая горячий напиток. Он сегодня прекрасно осознавал, что чувствует по отношению к Виталию, что его немного пугало. Хотелось прижаться к крепкому телу, вдохнуть поглубже этот запах, прижаться губами к широкой шее. Но почему? У него есть Дима, с ним он может делать все, что хочет. Он любит его и не должен смотреть на других. И в этот момент Влад задумался: а любит ли он Диму на самом деле, либо это все всего лишь слепая преданность другу и стремление помочь? А желания? Их он скинет на нехватку секса, пусть он и занимается им раза два в неделю, видясь со своей девушкой. Парень замер и прислушался к тому, что чувствует, стараясь все разгрести по кучкам, чтобы легче было разобраться. Там была преданность другу, была любовь, но не такая, а обычная братская любовь. Было сильное желание помочь и даже жалость, но Влад теперь не чувствовал там той любви, о которой говорил матери. Значит, это все-таки была минутная слабость, и он сам загнал себя? Но тогда при чем тут Виталий, если Влад все же не гей? Или признание Димы так выбило его из колеи, что в голове все перемешалось? Парень закрыл глаза и подпер голову рукой, облокачиваясь о стол.       Он вновь проиграл у себя все в голове, обсасывая каждый момент, воспроизводя у себя в голове те мысли, которые могли быть у него в голове, пытался опять почувствовать то, что он чувствовал. Он быстро перематывал все те дни, которые были после того, как Дима признался ему в своей ориентации. А может, и Дима все перепутал?       После того дня, как друг пришел к нему и излил душу — все резко изменилось. Все. И в худшую сторону. Сжав голову в руках, Влад закачался в стороны. Если бы Дима ничего ему не сказал, то сейчас все было бы нормально. Не было бы сдвига в голове у Влада, пусть он и сам себя загнал в этот тупик. Но если бы Дима не признался, то он бы себя не запутал. Отец бы продолжал любить его, потому что Влад не загнал бы себя в эту яму псевдолюбви. Проблемы были бы только у самого Димы. Влад неосознанно стал винить во всем друга, вставая на сторону отца. Парень хотел его любви, хотел, чтобы все было так же, как и раньше. Чтобы отец был его опорой, парень хотел опять гордиться им, пусть и молча, пусть говоря об этом только себе, но хотел. Хотел его улыбок, его подзатыльников, его нравоучений по вечерам, когда вся семья садилась за стол. Хотел слышать смешки со стороны Олега, хотел видеть довольный взгляд матери.       Завтра утром он обязательно попросит у него прощения за свои слова и поведение. А что делать с Димой он подумает потом. Главное, чтобы отец простил его.       Влад лег под одеяло, и, похлопав по месту рядом с собой, пригласил пса, который прыгнул на постель и лег рядом. Он помнит тот день, когда его отец принес домой маленького щенка, который лизал Владу руки, помнит, как мужчина улыбался, видя широкую улыбку на лице сына. Душа неприятно заныла.

***

      Утром Влада разбудил грохот на кухне. Сначала он не понял, что случилось, но когда опять упала тарелка, он вспомнил, что произошло вчера. Потерев глаза, он сел на кровати и осмотрелся. Солнце светило в комнату, отбрасывая лучи на пол, пса в комнате не было, что означало одно — заходил отец. Но зачем — непонятно. Откинув одеяло в сторону, Влад выбрался из кровати и натянул шорты, которые валялись на полу. Прямо сейчас идти к отцу не хотелось — что говорить? Парень так и не придумал речь, поэтому, никуда не торопясь, он лениво пошел в ванную. Умылся, почистил зубы, расчесался, как раз в это время думая над словами. Просто подойти и сказать «прости»? Как-то глупо, да и мужчина не поймет, за что извиняется парень. За все сразу? Как-то по-детски. Надо доказать Николаю, что Влад уже взрослый парень.       Кивнув себе в зеркале, Влад пошел на кухню, где и застал отца, который пытался разложить в сушилке тарелки. Стоял в одних только камуфляжных бриджах и бурчал что-то себе под нос, проклинал дизайнеров и себя, что захотел сушилку именно здесь. Пес прошел мимо парня, лизнув ему руку, как бы здороваясь с хозяином, и пошел дальше — на место. Влада Николай не замечал. Он перекладывал тарелки, звенел ими, когда не рассчитывал силы, отвлекался на утренние новости, где тихо-тихо что-то говорила ведущая. Парень не стал отвлекать отца от своих занятий. Он поставил себе чайник и вытащил из сушилки свою кружку, аккуратно перекидывая руку через мужчину.       — Доброе утро, — поздоровался он с отцом, и тот замер, недовольно хмуря брови. Фыркнул, и, ничего не сказав в ответ, стал дальше заниматься своими делами. Влад улыбнулся и достал из колонки коробку с чаем. Вынул один пакетик и запихнул обратно. — Голова не болит? — заботливо поинтересовался Влад.       — Заткнись, — шикнул Николай и посмотрел на сына через плечо.       — Я всего лишь поинт… — было начал парень, но мужчина полностью повернулся к парню и сделал к нему шаг вперед, заставляя того отступить назад и врезаться задницей в стол.       — Я сказал… Заткнись, — опять прошипел мужчина.       — О, прости меня за то, что я позаботился о тебе! — развел руками Влад и скривился. Кажется, разговора не получится. Мужчина брезгливо осмотрел сына и опять отвернулся, продолжая перебирать посуду, словно ему больше нечем было заняться.       Влад скрестил руки на груди, и, сев за стол, стал прожигать спину отца грозным взглядом, пытаясь успокоить свои нервы. Он только спросил о его самочувствии, а тот как начал орать, словно Влад опять начал говорить ему о том, что он трахался с Димой, хотя этого не было! Да парня даже от этих мыслей передернуло сейчас. Неприятно представлять. Недавно он представлял, как может отсосать другу, его это даже возбудило, но чтобы прям заняться с ним этим — нет. Определенно нет. Только не сейчас, когда Влад понял, что все, что он надумал себе — вранье. Только вот как теперь это все объяснять самому Диме? Или пока не надо, а лучше просто продолжить наслаждаться проведенным с ним временем? Но будет ли теперь это наслаждением, когда Владу перестанут быть приятны поцелуи и объятия? Вздохнув, парень немного успокоился и постарался придать своему голосу как можно больше мягкости.       — Па, — позвал он отца и заметил, как тот напрягся, услышав сына. — Я бы хотел извиниться за все то, что я тебе наговорил. Про войну, про то, что ты на моем рождении не присутствовал. Я все понимаю, — протянул Влад и опустил взгляд в пол, когда Николай повернулся к нему. Он просто не выдержал этого испытующего взгляда. — За мое поведение тоже прости.       — Прекрати, — прохрипел Николай и вдохнул. Влад не знал, как реагировать на эти слова. То ли отец его простил, то ли ему было неприятно это выслушивать.       — Мне стыдно за это, — продолжил парень, не собираясь останавливаться пока все не выскажет. — Уже все позади. Это был всего лишь подростковый бисексуализм, — вспомнил Влад слова Виталия, правда, он до сих пор не понимал, что это значит. — Этого больше не повторится.       — А это больше и не важно, — сказал Николай и вышел с кухни, оставляя недоумевающего сына одного, понимать его слова как хочет он сам. Но Николай имел в виду только одно слово: «нет». Нет на все его извинения.       — То есть? — сказал уже в пустоту Влад. Только потом он оглянулся и увидел, как отец свернул за угол в прихожую. Все? Они поговорили? Так решил Николай, опять не спросив у своего сына его мнения? Парня это немного раздражает. Ему нужен отец, нужно его внимание, а Николай, кажется, решил избегать сына по какой-то непонятной причине. Влад хочет выяснить эту причину, и уже когда он ее выяснит, все точки сами расставятся над «i». Выйдя с кухни, он пошел к отцу, который хлопнул дверью в спальне. Не спрашивая разрешения, он зашел внутрь и увидел, как мужчина пытается опять лечь. Значит, голова все-таки болит. А тут еще и парень пришел на мозги капать. — Я не понял. Что не важно? Что ты обращаешься со мной как с дерьмом? Я твой сын все еще! — Влад закрыл дверь и прошел ближе.       Николай из-под бровей посмотрел на сына и скрипнул зубами, ненавидя его в данный момент.       — Пошел вон отсюда! — мужчина встал с кровати и сам подошел к сыну, хватая его под руку и начиная тащить к двери. Конечно же сын начал вырывать из рук отца, но чего мужчине его колебания?       — Мне, черт возьми, отец нужен! Тебя и так не было почти все мое детство, а тут я извиняюсь, и ты начинаешь заводить старую песню! Что тебе, — Влад отдышался и опять стал упираться пятками в пол, — что тебе ничего не надо, кроме себя самого! — Влад опять схватился за больную тему для отца и для него. Опять эта неконтролируемая злость. Парень сейчас был типичным подростком, которому все равно на мнение родителей. Существует только он, и только он прав, он будет говорить, злиться, затрагивая запрещенное, а потом сидеть в комнате, понимая, что он не прав, но все равно считая, что родители могли бы поступить иначе. — Пап! — выкрикнул Влад, в надежде достучаться до отца, но тот вытолкнул его за дверь.       — Когда я скажу, тогда и поговорим, а сейчас даже не смей приближаться ко мне, — и хлопнул дверью. Типичный злой Николай, который ненавидит своего сына.       — Ты сам толкаешь меня на эти поступки! — выкрикнул Влад двери и пошел в свою комнату.       Вот и поговорили. Вот и хорошо. Зато все точки расставились в нужных местах. Влад собирается идти к Диме, надеясь поговорить с ним, зная, что сейчас происходит с отцом, а Николай опять лег на постель и закрыл глаза, стараясь унять тупую боль в висках. Он не зол на сына, нет. Он ему просто противен. Противен тем, что находится рядом с ним, а злится мужчина только тогда, когда парень ведет себя как маленький, не видя проблемы прямо у себя перед носом. Вроде бы все как на ладони, но нет. Ему все надо рассасывать, как маленькому. Николай четко сказал: «Пошел вон», — но тот, как осел, уперся и все равно начал доказывать свое. Взрослых надо, вроде как, слушаться. Мужчина опять понял, что накосячил с воспитанием сына, но сейчас за это браться совсем не было ни сил, ни желания.       Влад быстро переоделся и вышел из дома, не обращая внимания на отчаянный скулеж пса, который просился в туалет. Он хотел как можно быстрее уйти из квартиры и вдохнуть свежего воздуха. Парень прекрасно понял все, о чем не договорил его отец, и от этого стало противно. Он его сын, тот должен принять его каким бы он не был, особенно после того, как он принял все свои ошибки и извинился, но нет. Конечно, мы же такие гордые и воспитали нас иначе. Влад опять начинает ненавидеть отца за его отношение к себе. Сейчас только он бедный и несчастный брошенный ребенок, с которым не хочет говорить его отец. Сейчас прав только он.       — Влад? — удивился Дима, когда увидел на пороге своего друга. — Проходи, — пропустил в квартиру и стал наблюдать за тем, как тот раздевается. Нервными, резкими движениями снимает с себя куртку, такими же движениями расшнуровывает ботинки, которые ему достала мать за место кед.       Влад не знал, что говорить парню, что делать. Сейчас ощущения такие же, как и с отцом — полная потерянность и незнание. Хотелось поддержки, очень хотелось, хотелось дельного совета, хотелось тепла, и чтобы кто-нибудь сказал, что прав именно он и никто другой. Сняв с себя обувь, Влад встал перед Димкой и посмотрел ему в глаза, видя настороженность. Все-таки он просто предельно предан другу. А все, что он себе надумал — примитивное желание, желание помочь приятелю, чтобы тот почувствовал себя не одним. И как же это желание сломало ему отношения с отцом, которых ему и так всегда не хватало. Сделав шаг вперед, парень упал в объятия друга. Дима, не думая ни секунды, прижал его к себе и уткнулся носом в шею, чуя неприятности у него в семье.       — Я такой мудак, — прошептал Влад, примерно понимая, что он сейчас должен сказать. Он должен разрушить все, что натворил. Он боится этого, боится, что друг отвернется окончательно, что не поймет, и тогда парень точно останется один, и никакие там Ани и Виталии не помогут ему. И даже мать. — Прости меня, — он тоже обнял друга, прижимая его к стене.       — Что случилось? — тихо спросил Дима и провел пальцами по спине товарища, чувствуя, как тот напряжен.       — Отец бесит, — выдохнул Влад. — Ни хера он не понимает. Живет в своем мире и только и может, как ненавидеть меня. Ублюдок. Он же отец! Он должен поддерживать меня! Какого хера он ведет себя так…       — Пошли ко мне, — Дима оторвал от себя друга и повел его к себе в комнату. Посадил на кровать и сел рядом. В его комнате стало намного чище, что немного обрадовало Влада. — Что стряслось? — спросил парень.       — Извинился перед отцом за все, что я ему наговорил, — Влад вновь проиграл тот день у себя в голове и понурил голову. — То ли я говно, то ли он. Непонятно, — он пожал плечами и вдохнул как можно больше воздуха, чувствуя, как начало распирать легкие, и неприятно заныли ребра. Выдохнул и откинулся на кровать друга. — Тот послал меня.       — Он же просто гомофоб, — усмехнулся Дима и приобнял друга. — Чего ты еще от него ожидал? На тебе нормальный сын, а тут он сосется у себя дома с другим парнем. У кого хошь крыша поедет! — Димка опять усмехнулся и прижал к себе еще более грустного Влада.       — Но он нужен мне. Я люблю своего отца, — парень опять пожал плечами и положил голову на плечо друга. — Черт, как же все трудно. Еще и ты, — как бы размышляя, сказал Влад.       — А что я?       — Да тут дело такое, — Влад выпрямился, и, забыв об отце, посмотрел на Диму. — К отцу вчера друг приходил… Поговорил со мной по душам, объяснил кой-че, а я потом поразмышлял над его словами, — парень закусил губу и поежился, представляя, что его ждет. Или ничего не говорить Димке? Пусть пока все будет как есть, зачем рушить последнее, что осталось у Влада. — Да не обращай внимания. Все нормально. Просто… Вышел из себя немного, — Влад улыбнулся другу. Сейчас ему нужно то, что может дать ему Дима — любовь. Настоящая, искренняя. Ему сейчас нужны его влюбленные глаза, его объятия и поддержка. Пусть это и низко — пользоваться его любовью.       Дима тот человек, который может дать почувствовать Владу, что он еще кому-то нужен и плевать, что о нем волнуется его мать. Дима тот, кто всегда поймет и всегда поддержит, даже если друг не прав, он просто не сможет возразить ему. Дима сейчас был тем, кто просто будет одним лишним голосом для Влада. Тот, который всегда будет поддакивать парню, подтверждая его мысли. Ведь так легче, верно? И так же Дима закончит свой список тем, что будет полезен Владу, как объект для разрядки. Парень сейчас этим не брезгует — ему это нужно и, не спрашивая у друга разрешения, сам полез к нему. Завалил Диму на кровать и навис сверху.       — На чем мы остановились у меня дома? — прошептал Влад и улыбнулся, стараясь как можно скорее забыть все то, о чем он недавно думал. И Димка под ним прекрасно этому помогал. Даже одним своим видом.       — У меня мать дома.       — Она знает?       — Да. Но было бы очень неловко, если бы она застукала нас, — усмехнулся в губы парня Дима и потянулся за поцелуем. Облокотившись по обе стороны от головы друга, Влад поцеловал его, аккуратно исследуя поверхность его губ своими. Без языков, простые касания.       — Я слышала, как Влад пришел! — вошла тетя Настя и быстро отвернулась. — Ой, простите меня!       — А, черт, — засмеялся Дима и откинул голову назад на кровать — Ты очень вовремя, ма! — Влад как можно быстрее перекатился с друга и выпрямился.       — Да вы не волнуйтесь. Я чего зашла-то… Чайку хочет кто?       — Давайте чайку, теть Насть, — кивнул Влад и улыбнулся Димке, — и пару бутербродиков, если не трудно, я не завтракал.       — И пять бутербродиков. Поняла, — закивала она. — Вы тут особо не увлекайтесь, — она серьезно посмотрела на обоих парней — Я позову, как все будет.       — МА!       — Иду-иду, — зашустрила она и вскоре закрыла дверь, широко улыбаясь.       — Люблю твою маму, — усмехнулся парень и опять навис над другом.       — А я твою, — улыбнулся Дима и опять потянулся за поцелуем.       — Что за извращения?       Дима заткнул друга поцелуем, схватив его за затылок.       До конца дня Влад вообще ни о чем не думал. Он сидел у Димы в гостях, пил чай и болтал с другом и его матерью, понимая, что не такая уж у него и плохая жизнь. По крайней мере, есть куда податься, если вдруг что.       Вечером Владу позвонила мать и спросила, где тот пропадает, ведь на часах же уже десять вечера. Влад сказал, что у Димы, и сбросил трубку, не собираясь ничего выслушивать по поводу того, что уже поздно, надо домой, и она волнуется. Сейчас парню все равно на все. Он наслаждается обществом семьи Фоминых и не хочет никуда идти, чтобы опять видеть ненависть в глазах отца, сочувствие в глазах матери. А на брата ему все равно. Тот живет в своем мире. Но всему хорошему приходит конец. Когда стукнуло одиннадцать часов, Влад все-таки решил пойти домой, потому что как-то не хотелось выслушивать ругань матери, а остаться на ночь у друга парень просто не хотел. Плевать на отца — за все время, проведенное здесь, он успокоился на его счет, и его совершенно не волновало, что тот может подумать или сказать. Конечно, его действий парень немного, но боялся. Опять чувствовать на себе оплеуху или кулак отца не хотелось. Поэтому, быстро одевшись, Влад обнял друга и пошел домой, надеясь, что никаких разговоров не будет. Он сможет спокойно поужинать, хорошо, если один вообще, потом сможет в спокойствии помыться и пойти спать, завтра опять направляясь к другу.       Дома царила тишина и покой. Лена сидела на кухне, и, скорее всего, попивала чай, смотря какое-нибудь кино по телевизору, а отец рыскал в гостиной, выдвигая ящики. Брат Влада, что странно, был дома и как только парень вошел домой, тот вышел, и, пройдясь мимо младшего, потрепал его по голове, зашел на кухню и стал о чем-то говорить с матерью. Влад быстро скинул с себя обувь и пошел следом за братом.       — Наконец-то! — воскликнула Лена и поднялась со стула. — Я волновалась вообще-то!       — Прости, ма, — протянул Влад и закатил глаза, подходя к холодильнику.       — Сказал хотя бы когда придешь!       — Прости, — с нажимом произнес парень и вытащил из холодильника йогурт. — Не хотел дома сидеть… С этим… — Влад кинул в сторону гостиной.       — С кем этим? — прохрипел Николай и показался в дверях кухни. Белая рубашка, не завязанный черный галстук и черные брюки. Куда-то собрался? — Называй все своими именами. Давай, что ты хотел сказать, — мужчина прошел на кухню и остановился возле сына. Лена погладила мужа по руке, но тот одернул ее и встал чуть дальше. — Я с кем разговариваю?!       — Со мной, — просипел севшим голосом Влад и опустил глаза на пол. Сейчас ему ругаться с отцом совершенно не хотелось. Влад противоречит сам себе. То ненавидит, то любит. То хочет его разозлить, то извиняется. — Прости, па.       Мужчина хмыкнул и повернулся к жене. Больше говорить с сыном не хотелось.       — Я пошел, — сказал Николай жене и быстро чмокнул ее в щеку. — Галстук в машине завяжу на светофоре. Пока, сегодня не ждите! — и, махнув, скрылся с кухни. Хлопнул входной дверью.       — Куда он? — спросил Влад и перевел взгляд с пола на мать.       — Так все. Отслужил вояка наш. В запас ушел. Сказали, что хватит с него. Поблагодарили и выкинули. Слава Богу! — Лена перекрестилась. — Давно уже пора. Всю жизнь за него волнуюсь. Всю! С того момента, как только познакомилась с ним. А что у вас опять произошло-то? — обратилась она к сыну. Напряжение между этими двумя она прекрасно почувствовала.       — Да извинился я перед ним, — Влад зыркнул в сторону старшего брата, который тихо усмехнулся. — А он послал меня. Выгнал из спальни и все.       — Что ж это такое делается-то, а? — прошептала она. — Ну, ничего. У него доброе сердце, скоро все уляжется. Давай садись, я макароны сварила. Хватит таскать всего помаленьку из холодильника. Ешь нормально.       Влад сел за стол и уперся взглядом в телевизор. Какая-то передача, где люди пытались перекричать друг друга. Что делать с отцом, парень не знал. Он терялся в своих мыслях, которые перечили друг другу. С одной стороны хотелось, чтобы отец перестал злиться на сына, а с другой стороны Влад хотел еще сильнее разозлить отца, таким образом отомстить ему за свое состояние. Не имеет права дуться. Но если Влад хочет, чтобы все было как прежде, как это можно исправить? Он извинился, говорит с отцом вроде нормально, не перечит ему. Что сделать, чтобы тот забыл обо всем? Под машину кинуться? С крыши сброситься? Не факт, что это подействует. Отец был непреклонен в своих мыслях и действиях. Сказал себе же «нет», значит, так и будет и не важно, чем будет заниматься сын. Как тому нужна будет поддержка отца.       «Молодец», — сказал себе Влад, — «он в отставку ушел, туева хуча свободного времени появилась, а ты поступил как гнида последняя. Рассорился с ним». Влад легонько стукнул кулаком по столу. Быть в ссоре с родителем очень трудно…