Отклонения

      Закончив с ужином, который есть совершенно не хотелось, Влад встал из-за стола и пошел к себе в комнату, чтобы немного расслабиться и забыть о том, что произошло. Вообще, что произошло, парню плевать на какие-то промежутки времени. Не хотелось помнить вообще ни о чем. Ни о вчерашнем дне, ни о сегодняшнем, ни о том, что произошло месяца три назад. Не хотелось думать о том, что делать и что говорить отцу, который, кажется, ни в какую не хотел пересекаться с сыном, а если и пересекался, то травил ему жизнь. Так нельзя — он же родитель, и должен держать все свои претензии при себе. Но нет.       Включив приставку, Влад стал играть, стараясь отключить мозг хотя бы на один час. Раствориться в выдуманном мире и успокоиться. Но словно весь мир в этот вечер был против него. Сначала звонили из школы, спрашивая, когда его родители подойдут к учителю русского языка, на что Влад только покачал головой. То позвонили одноклассники, чтобы спросить домашнее задание, то надо было вывести пса, так как Олег разорался и сказал, что это не его пес, и он не должен с ним гулять. Прогулка отвлекала, парень думал о том, куда и как идти, разделяя другие мысли перегородкой. Но все равно на душе было паршиво, как бы ты не вдалбливал себе иную сторону.       Придя обратно домой, Влад почувствовал, как усталость тяжелым пластом легла на него. Руки опускались что либо делать, говорить не хотел совершенно ни с кем, в голове такая каша, что было лень это все разгребать. Махнув рукой на детское время, парень лег в кровать и через короткий промежуток времени заснул, сквозь дремоту слыша, как мать о чем-то переговаривается со старшим сыном.       Утро подарило ему головную боль, так как спал он очень долго. Глаза еле открывались, тело весило словно тонну — парень никак не мог отодрать себя от кровати, в голове пустота. Уже что-то хорошее с первых секунд. Кое-как встав, Влад сразу направился в ванную, надеясь, что холодный душ взбодрит его хоть на какое-то время. И это правда помогло. После душа парень чувствовал себя как огурчик, улыбаясь во все тридцать два. Даже факт того, что надо вывести пса, его не огорчил. Не позавтракав толком, он быстро оделся и пошел гулять, радуясь даже тому, что на улице больше нет солнца: на небе серые тяжелые тучи и время от времени моросит неприятный дождик. Осень пришла. А то все солнце да солнце и тепло, как летом. Вроде деревья пожелтели, вроде птицы потихоньку стали улетать на юг, вроде учеба, а настроение все равно не осеннее.       Это вторые выходные в его жизни, которые он ненавидит. Первые из-за проблем с Димой, а вторые из-за проблем с отцом. Да еще и заняться нечем. Уроки он сделает за часа полтора, а чем заняться потом? Опять играть? Да, время пролетит быстро. Но, наверное, он может заняться чем-то более полезным? «Приготовить печенье», — подумал Влад, заходя в подъезд и отстегивая у собаки ошейник. Свистнул и пошел пешком на свой этаж. Или зайти к Диме. Парню надо побыть рядом со своим другом, чтобы уже вот прям окончательно решить для себя, что на самом деле он испытывает к нему. Привязанность, либо любовь, которую недавно он сам отвергал, понимая, что это все бред чистой воды. Но к Диме он так и не пошел — мать нашла ему, чем заняться, и Влад в некоторой степени благодарен ей. Что бы он делал у приятеля? Хорошо, если бы его мать была дома, они бы держали при себе свои руки, ограничиваясь поцелуями, но что бы было, не будь ее? Тут уже нельзя предугадать. Может, Владу немного и неприятны мысли о том, что могло бы произойти, и куда могли бы полезть его руки или руки Димы. Было бы у них чего или они бы ограничились простыми тисканьями друг друга, либо все равно ничего бы не было, потому Влад не смог бы преодолеть свой барьер. Парень ни о чем сейчас сказать не может, поэтому он согласился с заданиями мамы и пошел в магазин. По дороге как раз обмозгует хорошенько свою ситуацию.       И все его раздумья не привели парня ни к чему хорошему. В автобусе на него опять напала апатия, и мысли были только плохими. Как не настраивайся на нужную волну. Отец, Дима — вот два объекта, которые сейчас испортили ему жизнь и пускай, что отношения с отцом испортились только лишь по вине Влада. Все равно неприятно. Он раньше никогда не был ни в ссоре с Димой, ни в ссоре с родителями. Никогда не чувствовал себя столь паршиво, он всегда знал, как выкрутиться из той или иной ситуации, у него всегда рядом были люди с которыми можно обговорить неприятности. Нет, такие люди у него есть и сейчас, да только вряд ли они скажут чего толкового, как думает Влад. Тут уже надо ошибки в себе искать, самому включать мозги и находить выход из этого лабиринта. Найти хороший выход, а то их целых три, и у каждого свое продолжение нового. Он может остаться с Димой и наладить отношения с отцом, что будет невозможно, может сказать Диме все, что он должен сказать, и тогда отношения с отцом наладятся сами, либо, что самое ужасное — он может разрушить все и жить сам по себе. Вариантов много, и все они в данный момент кажутся Владу невероятными.       Не хочется ничего портить. Парень хочет, чтобы все было, как и прежде, но он понимает, что ничего не будет, как прежде. Это просто невозможно. Поэтому, поставив сумки с покупками на стол, он решил, что для него в данный момент важнее — отец. Надо наладить отношения с ним, потому что, если этого не сделать, этот человек так испортит парню жизнь, что ему мало не покажется, несмотря на то, что Влад — его сын. Мужчина и глазом не моргнет, наблюдая за тем, как его мальчик будет пытаться выбраться из кучи того дерьма в жизни, в котором он увязнет по самое горло. Он запросто может ткнуть его лицом в жестокую реальность, он может быстро научить его тому, чему его еще не научила жизнь, и вряд ли после этого парню захочется жить — он устанет. Устанет от этой жизни и насмотрится на нее на сотни лет вперед. Влад этого не хочет, поэтому он и решил, что сделает все, что в его силах, чтобы этого не было, он сделает все, чтобы отец смотрел на него по-прежнему, надеясь, что при первом грубом слове Николая, у него не опустятся руки.       После того, как парень помог матери с ужином, он услышал, как в дверь кто-то скребется. Раз поскреблись, два поскреблись, а на третий скребок залаял пес, как бешеный бросаясь на дверь. Глянув в глазок, он увидел отца, который стоял и прямым взглядом смотрел словно прямо на сына. Влада передернуло от этого взгляда и он нехотя медленно отпер дверь, пропуская опять напившегося отца домой. Тот ровным шагом, не качаясь в стороны, прошел в прихожую и тихо закрыл за собой дверь, кажется, не замечая сына. Парень не стал ему мешать раздеваться и не хотел маячить перед глазами, чтобы потом на него не разорались. Он кинул на отца безразличный взгляд и ушел опять на кухню, бросая матери, что пришел отец. Пьяный, на что она покачала головой и скромно улыбнулась. Сейчас надо взять себя в руки, обдумать еще раз, как быть с отцом и потом, сжав кулаки, двинуть в нужном направлении.       — Я сейчас, ты пока лук дорежь, — она положила нож на стол, и, вытерев руки о полотенце, пошла встречать мужа. Влад пожал плечами, и, придвинув к себе головку лука, приложил к ней нож, думая, идти или не идти за плавательными очками. А то еще разревется.       — А этот чем занимается?       — Не «этот», а твой сын — Влад. Он помогает мне по хозяйству.       — Отлично. Ну, ничего, он педик, ему можно. Все педики бабы, да?       — Коля!       Влад замер на углу между кухней и прихожей и поджал губы. Разговора опять не получится? Он сказал, что будет держать себя в руках, несмотря на то, что говорит его отец. Но сейчас что произошло? Парень не может держать себя в руках и у него рушатся все планы, как только он слышит этот тон и голос. Остается только тяжело вздыхать, и, игнорируя тянущую боль в груди, идти в свою комнату, надеясь, что отец его не заметит, что он даже не посмотрит на него. Да, так будет легче.       Выйдя из-за угла, Влад сразу остановился, с отвращением наблюдая за тем, как его отец с какой-то извращенной страстью целует мать парня, прижимая ее к стене. Задрал вверх ее домашнее платьице, схватив за ляжку, прижал к себе и толкнулся вперед. Парень не знал, что делать. Ему нужно в свою комнату, но отвлекать этих двух что-то не очень хотелось. Придется идти обратно на кухню. Уже развернувшись на сто восемьдесят градусов, он услышал тихий стон отца, и тяжело сглотнул, поворачивая голову в сторону родителей. Прижавшись ртом к шее Лены, он провел по ней языком, и, теснее прижав жену к себе, полез ей под платье.       — Хватит, Коля. Хва-тит. На нас Влад смотрит! — она оттолкнула мужа и быстро поправила на себе одежду.       Николай облокотился плечом о стену и нагло улыбнулся, глядя на сына. Влад опустил глаза, быстро скользнув взглядом по мужчине. Тот возбужден, причем во всех смыслах этого слова, от чего Влад не знал, куда себя деть. Было немного неуютно.       — Ничтожество, — громко ухмыльнулся Николай, и, взяв Лену за руку, пошел в спальню.       — Нет. Нет, Коля. Я не позволю тебе так… — но он ее не слушал. Толкнув ее в спальню, он закрыл дверь, оставляя Влада одного в коридоре.       Влад пару раз вздохнул, и, проглотив ком обиды, пошел к себе, стараясь хотя бы держать себя в руках и не выходить из себя. Хотя куда выходить? Ему, наоборот, хотелось закрыться в себе и никому не попадаться на глаза. То, каким тоном сказал это Николай, и как он при этом выглядел, парень ощутил себя действительно ничтожно. Да так, на сколько вообще ничтожным себя может чувствовать человек.       Сев на кровать, он сложил руки на груди и уставился в пол, проигрывая в голове случившееся недавно. Его это бесит. Все, что произошло и происходит сейчас. Хотелось подойти к отцу, толкнуть его в грудь, с вызовом посмотреть в глаза и сказать все, что хочет сказать Влад. И сказать не извинения, а сказать про то, как он ненавидит его сейчас. Может, если бы он не обнимал мать в тот момент, после чего сказал про ничтожество, может, тогда бы Влад среагировал по-другому. Какого черта он позволяет себе такое? Он отец! Но сейчас Владу кажется, что он чужой человек. Словно его подменили.       Шаркнув ногой по полу, Влад закинул ноги на постель и улегся на нее, смотря глазами в потолок. Тяжело вздохнул и закрыл глаза. Завтра школа, наконец-то. Надо отвлечься хотя бы на это, на то, что завтра делать, и, главное, как говорить с директором по поводу Димы, ведь он на самом деле не имеет права выгонять его за такое. Конечно, Влад может обратиться куда следует, но тогда и его могут выпереть из школы за то, что лезет куда не надо, а что на это скажет его отец? Если вообще скажет, а не убьет.       — Пошел он, — шикнул себе под нос Влад и стянул с себя футболку, откидывая ее на кресло в угол комнаты. — Пошел он в жопу, — продолжал шипеть он, стягивая с себя шорты и кидая все туда же — на кресло.       Он обижен. Да, именно так. Даже не зол, а просто обижен за такое отношение. Мог бы уже давно запихнуть гордость куда подальше, но нет, это же Николай, его такому не учили. Хотя на службе он должен был этому научиться и лизать задницы старшим офицерам. Засунув все свои претензии куда подальше, Влад уже махнул на это рукой. Он слишком от этого устал. Пусть вон расслабится, сексом с женой займется, Влад в этом уверен, а потом будь что будет. Парень устал от мыслей, от злости и обиды. Устал чувствовать себя виноватым, устал чувствовать себя обиженным.       — Пошло оно все в жопу, — последний раз шикнул Влад, и, погасив в комнате свет, лег по одеяло, надеясь на светлый завтрашний день.

***

      Потянувшись у двери, он открыл ее, и услышал приглушенные голоса родителей, которые доносились до парня с кухни. И чего они не спят в столь поздний час? Или отец в своем состоянии нашел тысячу тем для разговора? А ведь он может. Пожав плечами, Влад двинулся в сторону ванной с туалетом, уже даже и не припоминая, зачем он встал. Голоса становились все четче, и говорил один лишь Николай. Парень остановился, как только услышал свое имя, которое было произнесено с такой ненавистью, что можно сразу понять — его ненавидят всей душой и сердцем. Неприятно. Особенно неприятно слышать это от отца. Встав на углу, парень прислонился спиной к стене и стал слушать их разговор, понимая, что подслушивать неприлично. Но ведь говорят о нем, и ему интересно, что такого сейчас может наговорить отец.       — Если ты хочешь, чтобы я продолжил любить своего сына, то будь добра выкинуть из его головы все это дерьмо, которое там скопилось! — прорычал он и ударил кулаком по столу, от чего ложки в кружках со звоном подпрыгнули.       — Нет, Коля. Я не собираюсь этого делать, и ты сам понимаешь, что это невозможно.       — Тогда я сам сдам его туда, где этому помогут, а до этого момента он мне больше не сын. Я все сказал, и терпеть его в своем доме я не намерен, — и повисла тишина.       Влад тихо сполз спиной по стене на пол и поджал под себя ноги, совершенно не представляя, что сейчас надо думать и что надо делать.       — То, что ты сейчас говоришь, это ужасно. Так нельзя. Ты его отец, ему нужна твоя помощь. Ему нужна твоя поддержка.       — И он ее получит, раз так нужна. Где тут хорошая клиника?       — Господи, — застонала Лена. — Ну за что мне все это? За что?! Почему ты не можешь нормально общаться с ним? Он же не убийца в конце-то концов! Что такого страшного произошло, я не понимаю!       — Все ты понимаешь, — уже тише добавил Николай.       — У тебя сейчас до гроба полно свободного времени. Так проведи его с ним. Давай, воспитай его, как ты хочешь. Сделай то, чего ты не сделал тогда!       — Давай, еще ты обвини меня в этом. Этот сопляк неблагодарный обвинял меня, еще ты! Конечно!       — Я тебя не обвиняю, Коль, — нежно произнесла Лена, и Влад услышал, как скрипнул стул, скорее всего, женщина встала, чтобы обнять мужа. — Ни в коем случае. Я знаю, как тяжело тебе было. Ты старался.       — Недостаточно. Ведь моя вина тут есть, да? — выдохнул он.       — Нет. Ни капельки. Ты делал все, что было в твоих силах, ты, правда, любил его. Только я не понимаю, что изменилось сейчас… Он по-прежнему твой сын.       — Я зол на него и обижен за те слова.       — То есть, его ориентация тут не при чем?       Николай тяжело вздохнул.       Влад потер лоб и развернулся обратно к себе в комнату. В туалет он больше не хотел. Зря вообще встал и зря слушал разговор родителей. Теперь совесть прогрызает в парне дыру, говоря, что во всем этом виноват только он. Но почему виноват он, если виноват только Дима, который открыл рот и все рассказал Владу?       — В пизду все, — прошептал Влад, и, накрывшись одеялом, провернулся к стене лицом, не собираясь ночью ломать себе голову.

***

      Проснулся он по звону будильника. В 7:05 утра. Мать уже шумит посудой на кухне, а пес, как по расписанию, скулит под дверью Влада. «Доброе утро», — сказал себе Влад и откинул с себя одеяло. Он никогда не просыпался с мыслями о том, что сегодня опять нужно идти в поганую школу, опять видеть скучные лица и выслушивать словесную дрисню учителей. Нет. Школу он любил и любит до сих пор, понимая, что ее уже ничто в жизни не заменит. Да и ему нравится проводить там время: весело, интересно, поучительно. Всяко лучше, чем сидеть и учиться дома, слушая нудную тишину вокруг или музыку, которая рано или поздно, но начнет мешать. А там друзья, там отличная компания, там можно порезвиться и отвлечься. Да и учиться он любит. Любовь к отцу в детстве заставила его полюбить уроки, пусть даже сейчас той привязанности нет, но учебу он не забросит.       Несколько раз отжавшись и минуту повисев на турнике в комнате, Влад стал собираться в школу, говоря себе, что сегодня все будет хорошо. Как на день настроишься — так его и проведешь, вот что он понял в жизни, потому что это срабатывает и многое значит. У парня хорошее настроение, заряд бодрости, пусть он пол ночи и не спал, есть вдохновение и энтузиазм. Да, все должно пройти как по маслу.       Застегнув ремень на джинсах, Влад накинул на себя рубашку в красную клетку поверх черной футболки и вышел из комнаты, сразу сталкиваясь с отцом.       — Осторожнее! — прикрикнул он, но Влад прекрасно увидел по его губам еще одно слово: «блять», и от этого стало нестерпимо больно. Пусть тот назовет его педиком или еще как, но вот это беззвучное «блять» выбило парня из колеи. Парень ничего не сказал, он молча прошел мимо отца, нечаянно задев его плечом, на что тот уже выругался в голос. Что-то про ебаный рот. Парню захотелось развернуться и показать ему средний палец, но он сдержался от этого глупого поступка, который мог стоить ему нового синяка, если бы мужчина повернулся.       Сунув руки в карманы джинс, Влад нахмурился и зашел на кухню, где у плиты, под говор ведущего новостей, хлопотала мать. Может, опять поговорить с отцом? Сказать ему все, что думает Влад, не собираясь Николаю дать себя как-нибудь задеть. Надо загнать мужчину в угол и заставить его простить сына. Но Влад только махнул на это рукой. Ничего он никому доказывать не собирается. Если тот так убежден в своей правоте и в том, что его сын потерян, так тому и быть. Унижаться и ползать на коленях парень не собирается.       Да, ему обидно за поведение отца, ему больно слышать такие слова, больно видеть ненависть в его глазах. Но ведь к этому можно привыкнуть, верно? Просто не замечать этого, игнорировать его замечания, его упреки, его злые взгляды. Этому надо научиться, Влад понимает, и он собирается это сделать — игнорировать отца, может тогда тот успокоится, что маловероятно. Может, это глупо, но сейчас Влад видит в этом хоть какой-то выход, потому что серьезные разговоры точно ни к чему не приведут — мужчина не будет слушать своего ребенка. Поступками доказывать что-то Влад тоже не собирается. Да трудно, да неприятно, но он постарается.       Позавтракав, парень быстро собрал рюкзак и вышел в коридор. Сегодня он должен разобраться с темой, которая происходит с его лучшим другом. Но как только он сел на корточки, чтобы натянуть на ногу ботинки, телефон в кармане завибрировал, и парню пришлось выпрямиться, чтобы достать его. Из спальни вышел Николай и тоже стал одеваться. Глянул на телефон в руках сына и фыркнул, на что Влад не нашел слов.       — Да, пап, это Дима, — ответил он, и, для полного подтверждения, показал телефон отцу.       Это правда было сообщение от Димы, который предупредил парня, что сегодня не придет в школу. Надо сходить к врачу, взять нужные справки и сгонять в колледж, чтобы подписать нужные документы.       — Я не удивлен, — сказал мужчина ровным голосом и взял ложку для обуви.       — Знаешь что, — начал было Влад, но отец прервал его простым жестом поднятой ладони.       — Оставь это. Мне не интересно.       — Да как ты смеешь? — выдохнул парень.       Теперь настала очередь вибрировать телефон Николая. Отставив ложку в сторону, мужчина вынул телефон и слабо улыбнулся.       — Виталик, хорошо, что ты позвонил…       Влад плотно сжал губы, и, не выдержав, показал отцу средний палец, после чего быстро подхватил свою обувь, куртку и рюкзак и вылетел пулей из квартиры, чтобы не огрести от мужчины. Его это выбесило, выбесило до безумия. Одна простая фраза, но парень прекрасно понял весь ее смысл. Понял, кому это было адресовано.       — Ну и пошел он в жопу. Бесит, — бурчал парень, на ступеньках натягивая на ногу второй ботинок. — Не пойду в школу, — кивнул он себе и закинул на плечо куртку.       Еще раз кивнув себе, он вышел из подъезда и пошел в сторону парка. Хватит быть примерным сыночком, который делает все, чтобы порадовать отца. Теперь этот хороший и правильный человек умер по вине как раз этого самого отца. Хватит с него школы, хватит здорового образа жизни, хватит хороших оценок. Теперь он будет делать все для того, чтобы разозлить Николая. Такого отношения к себе Влад терпеть не будет.       В итоге парень все-таки решил пойти в школу. Но на последний седьмой урок. Гулять одному было скучно. Дима на звонки не отвечает, домой идти немного страшно, а в парке делать нечего. В школе хотя бы один час времени можно весело провести, что его радует. Стараясь не попадаться на глаза классному руководителю и учителям с прошлых уроков, он добрался до кабинета истории и вошел в него. Там, дожидаясь урока, уже сидело несколько человек. Пацаны тихо беседовали между собой на последних партах, девчонки приводили себя в порядок. Мазнув ленивым взглядом по девушкам, Владу в голову ударила гениальная идея. Улыбнувшись себе же, он подсел к ним и мило улыбнулся.       — Привет, девоньки. Отлично выглядите.       — О, пришел-таки! — воскликнула Аня и чмокнула парня в щеку. — А Димка где?       — В колледж пошел что-то подписывать. Как у вас обстоят дела в области парикмахерства? — спросил он и взял со стола зеркальце. Глянул на себя и улыбнулся еще шире.       — У меня хорошо, — подала голос Наташа, последний раз проводя расческой по волосам. — Постричь тебя?       — Ага. И покрасить волосы.       — Влад? — удивленно спросила Аня и выгнула одну бровь.       — Херли. Я ж педик. И выглядеть должен так же.       — Влад? — теперь в голос спросили все девушки. Пацаны на задних партах замолчали и повернули головы к женской компании.       — Да, это так. Ну так как?       Наташа пожала плечами и убрала расческу в сумку. Пацаны тоже пожали плечами и вернулись к своим темам, не видя в этом никакой проблемы. Димка их тоже не особо удивил. Одиннадцать лет вместе отучились, семья одна, поэтому проблем в этом никто не видит. Остальные девушки еще немного подумали над услышанным и улыбнулись, тоже не видя в этом катастрофы.       — Я могу. Но только педика я из тебя делать не хочу, — она качнула головой. — Тебе не пойдет.       — Жаль, — цокнул языком Влад, — деньги на краску у меня должны быть. Сколько она стоит?       — Я добавлю если что, — девушка улыбнулась парню. — Не ожидала от тебя.       — Мы посмотрим?       — Можете даже помочь, — согласился Влад.       После того, как уроки кончились, Влад, так же избегая учителей, покинул школу и пошел с группой девушек в сторону магазина, чтобы купить все необходимое. Наташа и остальные девушки остановились на зеленой краске. Парень долго кричал, что так дела не делаются, что это слишком, но его убедили одной фразой: «через неделю смоется». Услышав это, он успокоился и кивнул, протягивая Наташе деньги за краску. Сказав, что гель у нее дома есть, как и все остальное, они купили краску и пошли к девушке домой всей толпой. Сейчас Николай не сказал бы о Владе ничего плохого, видя его в компании из девушек, которые висят на нем и постоянно что-то от него хотят.       Дома у девушки, все они, не слушая Влада, да и не обращая на него никакого внимания, решили, что гея из него делать не будут. Почему это решают все, парень не понимал. Он доверил свою голову Наташе, но, кажется, никого это не волновало. Взяв в руки машинку для стрижки волос, Наташа начала состригать у Влада с висков волосы, не собираясь стричь слишком коротко, как в армии. Закончила с одной стороной и принялась за вторую, не забыв сделать пару дорожек от уха до виска. Влад все пытался доказать ей, что он хотел не могавк, он хотел что-нибудь пидорское, то, от чего бы на улице шарахались люди, но его опять никто не слушал. Грустный, он пошел в ванную, смысл с себя волосы и позволил их покрасить, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Зря он это затеял. Зря, как говорит внутренний голос. Сейчас это все не кажется ему таким классным. Особенно, когда он стал смывать краску, видя, как позеленевшая вода утекает в водосток. Сделав с помощью геля небольшой ирокез на голове парня, Наташа осталась довольна, как и все остальные. Только Аня стояла и качала головой на всю эту затею. Глянув на себя в зеркало, Влад ужаснулся, совершенно не видя в нем прежнего себя. Домой идти резко перехотелось. Его убьет не только отец, но и мать. Какого черта он сотворил это со своими волосами? И чтобы кое-как назвать это прической, придется постоянно пользоваться гелем. Этого добра у них дома, кажется, нет, да и Владу лень каждый день ставить себе ирокез. Придется ходить как чучело. Еще и этот ядовито зеленый цвет. Остается надеяться, что волосы отрастут быстро и что зеленый цвет смоется через неделю.       С поганым настроением он пошел домой, надеясь, что там никого нет. Но сегодня словно все против него. Только открыв дверь, он услышал, как отец сидит на кухне и с кем-то разговаривает. Закрыть дверь и уйти обратно? Переночевать у Димы? Пес крутился рядом с парнем, успевая лизнуть то его лицо, то ладонь, то оголенную поясницу, если тот наклонялся и футболка задиралась. Сняв ботинки и поставив их к стенке, парень заметил берцы, которые точно не принадлежат отцу. Его стоят в другом месте, и Влад их видит. Виталий? Парень надеялся, что это так, потому что, может, с ним Николай не будет так сильно кричать на сына.       Разговор на кухне стих, послышался вздох и тяжелые шаги. Не успел Влад скрыться в комнате и забаррикадировать ее, как его остановил отец, прикрикнув на сына.       — Что за чертовщина? — прищурился он и подошел к сыну. Даже во мраке цвет волос был различим. — Ты что о себе возомнил?!       — Что такое? — послышался ровный и приятный голос Виталия. Тот вышел с кухни и встал в коридоре. Включил свет и тихо присвистнул. — А мне нравится, — подбодрил он Влада, сразу вникнув, в чем проблема. Улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и прошел ближе.       — Нравится?! — крикнул Николай и быстро замер, отворачиваясь от сына.       Влад не знал, что надо делать. Он с надеждой смотрел на Виталия, а тот только стоял и улыбался, не предпринимая попыток спасти парня. Так же не знал, что делать, сам Николай. Он пытался ухватиться хоть за одну разумную мысль, но ничего не получалось. Еще и этот средний палец, который ему утром показал сын.       — Я тебя в армию сдам, — выдохнул он и повернулся к сыну. — Куда-нибудь в горячую точку.       — Эй, эй, Николай. Попридержи лошадей. Какая армия?       — Может, со своим характером в дисбат попадешь, на что я надеюсь.       — Так, успокоились все, — влез мужчина и встал возле друга. — Влад, иди к себе.       — Никуда он не пойдет, — рыкнул Николай и схватил сына за плечо, поворачивая к себе. У парня сердце пропустило удар. — Для начала он нормальным языком объяснит, что происходит. Потом, если ответ меня устроит, я отпущу его.       Влад не выдержал и тихо рассмеялся. Значит, теперь он захотел поговорить? Чувство страха опять ушло куда-то на задний план из-за адреналина, который только что пустился в его кровь.       — Рассказать, что происходит? — тихо посмеивался Влад. Скинул с плеча рюкзак, который с тихим хлопком упал возле его ног. Провел пальцами по твердым от геля волосам и вздохнул, думая, надо ли говорить отцу все, что он сейчас думает или не рисковать. Все же, рано или поздно, но пришлось бы это сделать, поэтому зачем тянуть, если можно поставить везде точку сегодня? — Бесишь ты меня, пап. Больше ничего не происходит.       Виталий приоткрыл рот и покачал головой, давая этим понять, что сейчас не лучшее время для такой темы. Влад не обращал на него никакого внимания. Он смотрел только на отца. Прямо в его глаза, замечая, как расширяются зрачки.       — Ненавижу, — добавил он и встал в более расслабленную стойку, выставив одну ногу чуть вперед. Скрестил руки на груди. — Хватит с меня всего, что сейчас происходит. С тобой даже поговорить нормально нельзя. Отец вроде, а ведешь себя как последняя сволочь, — Влад прикусил язык на этом слове и понял, что так жестоко не надо. Опять это противоречивое чувство в груди. Вроде хочется оскорбить мужчину, но внутри все вопит о том, что не надо этого делать, ведь это не так. Он не сволочь, он любил своего сына и почти всю свою любовь отдавал ему. Просто сейчас пошло такое время, которое надо пережить. Но Влад задвигал это чувство куда подальше. — Сейчас ты хочешь поговорить, — протянул он. На лице отца не было ни единой эмоции. Словно ему все равно на то, что сейчас говорит сын. Словно он, действительно, хочет его выслушать. — Странно. С чего бы вдруг? — Влад кинул быстрый взгляд на Виталия, который яростнее замотал головой в стороны. — Своим поведением испортил все именно ты. Только ты. Все могло бы быть нормально. Но нет. Надо тебе все испортить. Уперся и все. Я извинился перед тобой, черт возьми. За все то, что произошло, но нет. Недостаточно этого. Любому другому отцу этого было бы достаточно, но не тебе, — Влад закусил нижнюю губу, и, сглотнув ком слез в горле, продолжил, понимая, что надо остановиться. Хватить говорить. — Помнишь, я говорил, что я не такой, кем ты меня видишь? Что я не гей, а? Что ж, это было правдой, но теперь… Я так не уверен. Особенно после тех слов про психушку, — Влад заметил, как Николай тяжело сглотнул. — Чего греха таить. Дима мне нравится. Так же и Виталий нравится. Мне нравятся парни, пап, — Николай опустил голову и отошел в бок, облокачиваясь о стену плечом. Виталий тяжело вздохнул и пошел обратно на кухню, но остановился возле угла. — Знаешь, проблема, правда, в тебе. Надо было больше времени мне уделять, а не служить. Раз ты не можешь жить без службы, то нахера тебе семья вообще? — Влад прошел мимо мужчины, задев его плечом, и стал обуваться. Он не хочет оставаться дома. Только не сейчас.       Тихо закрыв дверь, Влад покинул квартиру и стал медленно спускаться по лестнице вниз, иногда задерживаясь на лестничных пролетах, чтобы просто вздохнуть и осмотреться. Владу стало легче. Намного легче от всего того, что он сказал. И ведь это еще не все, что было у него на языке. Просто он сумел остановить себя и уйти, чем сейчас очень сильно гордится. Ему все равно на то, о чем подумал отец, когда слушал сына, Владу все равно на то, что тот будет предпринимать.       Сев на лавочку напротив дома, Влад засунул руки в карманы куртки. Он не знает, что будет делать. Он просто пошел на поводу у порыва, который вывел его на улицу. Не хотелось оставаться дома? Да, что-то такое он помнит, но сейчас, когда он почувствовал, как прохладный ветер лизнул его кожу, он так не думает. Сколько ему надо сидеть здесь? Куда идти, если не домой? К Диме не хочется, к друзьям не хочется, да и Влад не дурак, чтобы всю ночь гулять по улице. Сейчас он сам загнал себя в некий тупик.       Через несколько минут из подъезда вышел Виталий. Короткие светлые волосы на затылке разлохматились, когда ветер подул сильнее, чем обычно. Поежившись, он достал из кармана черной куртки сигарету и прикусил кончик зубами. Прошелся взглядом по серой вечерней улице и зацепился взглядом за пацана. Пару раз качнул головой, и, вынув сигарету изо рта, подошел к Владу, зажав сигарету указательным и большим пальцами. Парень поднял уставшие глаза на мужчину.       — Ты полный идиот, — сказал Виталий и убрал сигарету в нагрудный карман на куртке. — Просто болван, — постоял еще минуту, ожидая хоть каких-нибудь слов от парня, и, не дождавшись даже взгляда, ушел. Влад не знал, чего ответить на это. Слишком много сторон он увидел в этих словах. Тупой? Все испортил? Разозлил отца? Что? Что он натворил этими словами? Чего наделал? Идти домой и проверять не хотелось. А открыть рот и спросить у Виталия он не мог.       Через час мимо Влада прошла его мать. Чуть поругала за то, что тот натворил со своей головой и пошла домой. Влад почти ничего не говорил. Сказал, что стиль попытался сменить и все. Мать сразу отстала, наверное, думая, что просто переходный возраст такой. Хотя семнадцать лет уже. Парень просто сидел и думал, не собираясь зацикливаться на одном. Думал о школе, думал о том, куда бы поступать после школы, представил себя космонавтом, даже стишок сочинил про себя идиота, и на пару секунд улыбнулся. Думал о вселенной, когда на улице стемнело, и на небе за куполом света можно было увидеть первые звезды. Ненавидел людей, которые летели в самолете куда-нибудь в теплые страны отдыхать и злорадно улыбался, если люди в самолете летели работать.       Ближе к девяти часам вечера мимо прошел Олег, спросив мелкого, что он тут делает. Влад покачал головой и сказал, чтобы тот пошел своей дорогой. Молодому человеку это не понравилось и он уселся рядом, спрашивая братца о том, что произошло, сразу поставив его перед тем, что он в курсе его ориентации. Влад ничего не ответил. Сказал уклончиво о том, что с отцом рассорился и все. Олег, прямо как Виталий, покачал головой и пошел домой, говоря, чтобы тот не засиживался тут допоздна. Да Влад бы с радостью, только вот домой теперь серьезно не хотелось идти. Он боялся последствий. Боялся увидеть плоды того, чего он сегодня натворил.       — Over the Forgotten sea. Voice of angel is calling for me. Somewhere, where the mountains collide. That's where I'll find my new life, — тихо пропел он и поднял голову к подъезду. Может, все-таки пойти к Диме? Вряд ли он откажет другу. Да и не просто другу.       Дверь подъезда с противным писком открылась и на улицу вышел пес с хозяином. Влад сразу узнал в собаке своего пса, от чего сердце гулко забилось в груди. Значит, с ним вышел гулять отец. Надо бежать, но Влад не смел двигаться с места, он был словно приклеен к лавочке. Пес, почуяв запах хозяина, рванул к нему, несясь через весь двор со звонким лаем. Николай закурил на крыльце подъезда и проводил собаку взглядом, даже не собираясь бежать за ней. Подскочив к хозяину, кобель стал лизать его руки, покусывать от счастья пальцы и валяться в ногах, а Влад не мог не погладить пса. Когда собака более менее успокоилась и побежала по делам, Влад сел обратно на лавочку и с ужасом заметил, как к нему направляется отец. Все же надо бежать.       — Иди домой, — спокойным голосом сказал он, встав возле сына. — На улице холодно, — добавил мужчина и затянулся. Постоял несколько секунд и выпустил дым изо рта. Редко Влад видел его с сигаретой в руках.       — Не хочу, — дрожащим голосом ответил Влад и сглотнул ком в горле. Ему было не по себе, и он не мог четко увидеть причину своего состояния. Спокойный голос отца? Его мнимая забота? Что не так сейчас?       Выплюнув сигарету, Николай сел рядом с сыном.       — Виталик, значит, — не то прошептал, не то прошипел мужчина. Дернул плечом и натянул на лицо вымученную улыбку, Влад сразу вспомнил такую же улыбку, когда тот валялся в реанимации. Он тоже повел плечом и сжал в карманах кулаки. — Не ожидал. А я думал извиниться за все, что я сделал, — качнул головой и достал новую сигарету. Поджег, сделал первую затяжку и выплюнул. Опять качнул головой, с яростью запихивая пачку сигареты в карман куртки. Что-то прошипел себе под нос и встал с лавки. — Чтобы я через пять минут тебя тут не видел. Иди домой. Третий раз повторять не буду, — и пошел в парк, чтобы выгулять пса, оставляя Влада опять одного.       Парень вообще ничего не мог понять. Он не понимал эмоций отца, который сначала вроде был спокойным, а потом опять разозлился ни с того ни с сего. И это кого еще надо в психушку сдавать? Влад не собирался никуда идти. «Третий раз повторять не буду», — передразнил Влад у себя в голове отца и скривился, — психанутый.       Через пять минут, как и говорил Николай, он вернулся и встал возле сына, сунув руки в карманы джинс. Постучал носком ботинка по асфальту, и, рывком выдернув правую руку из кармана, схватил сына за шкирку, дергая его тело вверх и заставляя подняться. Влад тихо ойкнул и встал на ноги, съеживаясь под рукой отца.       — Домой, живо, — прошипел он, — и если ты еще хоть раз выкинешь мне какой фокус, я тебя выкину из дома. Ясно? — все шипел он на ухо парню, от чего тому оставалось только как кивать. — Пшел, — с силой толкнул он Влада в сторону дома и пошел следом, стараясь держать себя в руках. — Пидорас малолетний, — добавил он и скрипнул зубами.       Влад пешком поднялся на свой этаж, не собираясь ехать с отцом в одной кабине лифта. Разделся и быстро заперся у себя в комнате, поставив под ручку двери стул, чтобы никто не смог зайти. Плюхнулся на кровать и закрыл лицо ладонями. Вроде бы надо подумать над сложившейся ситуацией, а вроде бы все и так ясно — ничего не изменилось. Вообще ничего. Только новая угроза от отца появилась и все. Отлично. Двигаемся вперед.       Парень ухмыльнулся, разделся и лег под одеяло. Он не хочет сейчас ломать себе голову разными мыслями и просто пустит все на самотек. Да и угрозу отца он всерьез не принял. Тот любит запугивать.