Оцелот выходит на охоту

— Привет, Вадим. — Капитан Смоляков протянул руку, которую я крепко пожал. — Давно не виделись. — Он сел за столик напротив меня. — Больше года, — улыбнулся я, подзывая официанта и делая заказ на двоих. В этом небольшом ресторане я обедал часто, особых изысков тут не было, но зато готовили вкусно и цены не кусались. Вполне по карману журнализду, как обзывает меня Марк. — Да, время летит. У меня сыну уже год скоро, представляешь? — Поздравляю. Его же Егором зовут? — Да, моя рогом упёрлась, сказала — модно сейчас так называть. — Иван глотнул аперитива, который секунду назад поставили на наш столик. — А спорить с ней — дохлый номер. — Главное, чтобы сын здоровым рос, — ляпнул я затасканное донельзя. Ну не фанател я от детей, особенно — от младенцев. Их визг меня здорово бесил, а капризы хотелось лечить подзатыльниками и никак иначе. Но я давно уяснил, что детей в разговорах с их родителями нужно хвалить. Всегда. Иначе на тебя тут же волком смотреть начинают, а мне симпатия капитана Смолякова нужна как воздух. — Ну, с этим всё нормально. Аппетит у Егорки отменный, растёт как на дрожжах. Моя не успевает одёжки покупать и всё меня пилит, что приношу мало, что в капитанах давно... А что я сделаю, если Клименко терпеть меня не может, а очередное звание без его одобрения хрен получишь! — А если постараться? — глотнул из бокала я. — Никак, пока он надо мной, я в заднице. Ладно, прости, Вадим, ты же не о моих проблемах поговорить хотел. Так что там у тебя с Данилевским и документами? — Там всё нормально. Будет. Я разобрался уже, и юрист твой толковый парень. — Я достал сигареты, предложил капитану, потом прикурил сам. — Вань, у меня есть сведения, что Клименко твой по уши в дерьме. — То есть? — Карие глаза Ивана тут же стали пристально-внимательными. — Он активно участвует в аферах с недвижимостью. Он и кто-то из юристов. — Что ты хочешь этим сказать? Давай по порядку. И я рассказал Смолякову историю Марка. Иван слушал внимательно, а потом сказал: — Нихрена мы с тобой не сможем сделать на основании того, что тебе рассказал Данилевский. Даже если всё это правда, доказательств нет, Вадим. Уголовное дело на него Клименко не заводил, нигде в протоколах Марк не фигурирует. Не было никакого заявления об изнасиловании и шантажа — вот что говорят факты. На допросе, если такой будет, девица заявит, что сроду твоего парня не видела, и всё. Факты нужны, улики, а не слова малолетки с панели, хоть сейчас и самое время макнуть Клименко в сортир. — А что так? — А ты разве не в курсе? Наш прежний генерал три недели назад преставился, прямо на рабочем месте. Инфаркт. — Иван потушил сигарету и продолжил: — Прислали нового, а тому жуть как хочется ещё и в Парламент пролезть, выборы же скоро. — Знаю, и что? — теперь во внимание превратился я. — Так вот, он затеял генеральную уборку с повальной чисткой рядов. Всё оборотня в погонах ищет, прославиться хочет, как непримиримый борец с коррупцией. — Ну да, и под рукоплескания избирателей в Белый дом въехать на белом жеребце, — усмехнулся я. — Именно. Мне-то бояться нечего, а вот Клименко что-то притих в последнее время, с лица спал и даже гавкать на подчинённых прекратил. С прежним-то генералом они крепко дружили, потому и нельзя было под паскуду эту подкопаться. — Чует кошка, чьё сало съела, — улыбнулся я, кивнув официанту, который принёс наш обед. — Что нужно, чтобы ухватить его за жопу? Компромат? — Мало. Арест и ордер на обыск. Тогда, может, что-то и всплывёт, но кто мне его даст? — Слушай, сколько лет ты в его подчинении? — спросил я, отрезая кусочек отбивной. — Десять, почти сразу после института. Мои однокурсники уже давно майорами стали, один скоро полкана получит, а я... — Ваня, за эти годы должно было случиться хоть что-то... У Клименко должно быть слабое место, оно есть у каждого, а жадность отнюдь не способствует осторожности. У него должна быть какая-то слабость, кроме денег. — Погоди, — Иван задумчиво уставился в пространство перед собой, сосредоточенно вспоминая. Мне даже показалось, что я слышу, как один за другим открываются и закрываются сейфы в его мозгу. Ячейки с воспоминаниями. И тут за один из соседних столиков уселась девица, явно нетяжелого поведения, весь её вид буквально кричал о роде деятельности. Я равнодушно скользнул по наштукатуренной роже взглядом, а вот Иван вдруг оживился: — Не знаю, поможет тебе это или нет, но... Как-то, месяца три назад, обмывали мы звёздочки очередные одного из наших оперов. Клименко, ясное дело, тоже явился, он такие мероприятия никогда не пропускал, и не пригласить его нельзя, начальство же. Короче, убрался он в тот день, и когда речь о саунах зашла, начал рассказывать, как славно в одной из них отдыхал. — Девочки? — приподнял я бровь. — Так банально? — Больше вообще ничего в голову не приходит, но по сути, это разве что на аморалку тянет, да и то... Времена нынче не те. — Иван махнул рукой и принялся опустошать тарелку, а я свою отодвинул, снова закурил и сказал: — А теперь вот что, Ваня, слушай меня внимательно. Мы обязательно должны найти ещё что-то, чтобы Клименко не только погон лишился, а и сел. Тогда ты займёшь его место, а ваш генерал получит своего оборотня. — А ты? — А я — серию скандальных репортажей из первых рук, так сказать. — И это всё? — включился в Иване сыщик. — Тебе мало? — Только если ты нарушишь закон... — Я не попадусь, — улыбнулся я и попросил счёт. — Всё, я полетел, а ты трапезничай.

***

Перед тем как вернуться к работе, я заглянул на «литературный» сайт и в соцсеть. Волк ответил мне в обоих местах. На сайте он написал, что разговор наш уходит в сторону от работы и лучше нам его в ЛС продолжить, дабы модераторов не злить. Он ограничился благодарностью за отзыв, намекнув, что находится у модеров на особом счету, а также имеет «доброжелателей», всегда готовых стукануть на него и отправить в очередной бан. Письмо в соцсети было совсем другим. В: Ты презираешь слабых и считаешь себя сильным. Отказываешь в праве на жизнь тем, кто, по-твоему, ненормален, слабоумен, болен. Ты призываешь мстить. Что сделало тебя таким? У всего есть источник. Где берёт начало твоя злость на себя самого и на мир? Я завис. Такого давно со мной не случалось. Он выстрелил наугад и попал в цель или я настолько очевиден и предсказуем? Но... Кто дал ему право задавать мне такие вопросы? Неужели он думает, что я настолько глуп и распахну душу наизнанку перед совершенно незнакомым человеком? Да ещё и в сети? Подумав немного, я ответил. О: А что сделало таким толстовцем тебя? Кем ты был и есть? Если хочешь продолжить общение, нужно установить правила. Один вопрос — один ответ. И ещё, флажки, Волк. То, куда вторгаться нельзя. Ответ пришёл сразу же. В: Стоп-слово? О: Что? В: В БДСМ есть такое понятие. Специальное слово. Оно может быть каким угодно, а его настоящее значение известно только Мастеру и его... О: Рабу? Не тот случай. Я не из таких. В: Флажки, Оцелот. Ты сам его предложил. Стоп-слово, после которого всё прекращается. Это хороший ход, чтобы случайно не ткнуть в открытую рану. О: Согласен. Я начну? В: Да. О: Кто ты? В: Конкретнее. О: Ты знаешь, что я журналист, а ты? В: Сейчас — фрилансер, в прошлом — учитель математики в средней школе. О: Забавно. Я был уверен, что математика и поэзия несовместимы. В: Я тоже. О: Твой вопрос. В: Если жизнь твоей матери будет возможна только на поддерживающем аппарате, ты его отключишь? О: Да. В: Твой ход. О: Скажи, у тебя есть хобби? Кроме писательства? В: Охота. А что любишь ты? О: Секс. Хорошие сигареты. Свою работу. В: Верю. Это чувствуется по твоим статьям. Ты получаешь от этого удовольствие. О: Ты не любишь животных? В: Люблю, больше, чем людей. О: Почему тогда убивал? В: Невозможно пояснить. Нужно прочувствовать. Адреналин, азарт, немного безумия. Попробуй. О: Нет. Считай меня слабаком, но зверей мне жаль. В: Если бы узаконили охоту на людей, ты купил бы лицензию? Правду или молчи. О: Да. Их слишком много. В: На что ты готов ради своей цели? О: На всё. В: Умереть или убить? О: Убить. В: Как относишься к выстрелам в спину, если стреляешь ты? О: Лучше быть живым подлецом, чем мёртвым героем. В: У меня к тебе есть просьба: напиши что-то. От себя настоящего. О: Я подумаю. В: Буду ждать. Я собрался было сразу же волчью просьбу и выполнить, но Сергей вызвал меня по внутренней связи и отправил на срочное редакционное задание. Нужно было взять интервью у приехавшего на гастроли эпатажного зарубежного певца. Я не очень жалую богему, насмотрелся на «искусственный интеллект» и натуральную тупость силиконовых красоток, ослепительно улыбающихся с экранов и открывающих рот под фанеру. Говорить без «плюсовки» они тоже не могут. Их рты для другого приспособлены и, по всей видимости, справляются с поставленной задачей на «ура», если учесть, сколько денег вваливают продюсеры в раскрутку очередной «Шпанской мушки». Я уже давно понял, что для поп-певицы голос — вовсе не обязательный атрибут, в отличие от сексапильной внешности. Брать у них интервью — то ещё удовольствие, учитывая моё отношение к человеческой тупости. Но выбора не было. Мне было дано задание, и требовался результат. Я взял под козырёк, оторвал зад от стула и понёсся на концерт, дабы отловить певца перед ним.