Оцелот выходит на охоту

Следующие несколько дней мне было совершенно не до сети, я мотался в милицию и присутствовал при допросах, сидя всё в той же комнате за зеркалом. На предварительном допросе Марк рассказал капитану Смолякову, как было дело. Он спокойно отвечал на вопросы Ивана, ни разу не сбился и не запутался. Но мое довольно-благодушное настроение закончилось с началом очной ставки Марка и Клименко. Я видел, как сразу же напрягся и подобрался питомец, стоило полковнику появиться в комнате, и как положил Марку руку на плечо Валентин, давая понять, что всё в порядке. А дальше начался фарс. Дешевый и отвратительный. Клименко заявил, что он знать не знает этого парня и видит его первый раз в жизни. Никогда прежде они не встречались, о каких угрозах и шантаже вообще идет речь? Короче, на мой непрофессиональный взгляд, Клименко ломал комедию, окончательно не испортить все истерикой Марку не дал Валентин, заявивший, что на сегодня хватит, его клиент устал. Когда мы вышли из здания и простились с Валентином, питомец процедил сквозь зубы: — Дай сигарету. — Ты же не куришь, — доставая пачку, сказал я. — Решил начать. — Не стоит. Лучше не станет, хуже — запросто, — я прикурил и убрал сигареты, даже не думая исполнять требование. — Тогда купи водки. — Нахрена? — А ты не въезжаешь? — сузил глаза Марк. — Этот хер от всего отбрешется и отмажется! Ты же слышал, что он молол! — Слышал, — я положил руку ему на плечо, — успокойся. Ты сказал правду — это главное. — Ага, моё слово — против его, — не унимался подопечный, — слово малолетнего хуесоса против мента! Догадайся с трех раз, кому поверит судья? — Фактам, — я сильнее сжал его плечо, — говорящим против Клименко, а на слова его забей. Ты не девица вроде, чтобы так бурно реагировать. — Тебе легко говорить, — завел старую песню он. — Да. Мне легко, — я бросил недокуренную сигарету в урну. — Идем. — За водкой? — Домой. Без водки. — Тогда... — он отстал от меня на шаг, — ты иди, а я скоро. — И куда ты намылился? — Не скажу. Мы же не пара, какая тебе разница? Я скоро вернусь. — Дело твоё, — усмехнулся я, — адрес ты знаешь. Ключ у тебя есть. — Нету. — А куда дел? — Не взял, но я недолго, — Марк развернулся и потопал в сторону видневшегося неподалеку супермаркета. Я пожал плечами и направился к метро. Я ему не пастух и не нянька. Хочет найти себе новые приключения на задницу — на здоровье.

***

Так внезапно и вовремя появившееся свободное время я решил использовать с максимальным КПД. Первым делом покормил кота, почистил его туалет, привел в порядок себя и сел за работу. Я собирался набросать черновики статей по «квартирному вопросу», по горячим следам, так сказать. Работа шла легко и равномерно, никто и ничто меня не отвлекало, даже Бегемот вел себя по-человечески. Котейко улегся на кровати у меня в ногах и даже мурлыкал тихо. Умница. Когда я поставил последнюю точку, за окнами уже стемнело. Я глянул на таймер в углу экрана — половина десятого вечера. Однако. «А Хрюши всё нет» — пронеслась в голове фраза из бородатого анекдота. Наглый поросёнок решил испытать моё терпение? Забавно. Я поужинал в гордом одиночестве, освежился и зашёл перед сном в соцсеть. Волк ответил на мой комментарий и на песни. В: Зачем ты лжешь? Ты так же хочешь любить, как и все остальные люди. Неужели ты настолько трус, что даже себе не можешь в этом признаться? Это был ничем не прикрытый вызов, и первые же слова заставили меня ощетиниться. Какого хрена? Что он себе позволяет? Обвинять меня в трусости? Не зная меня? Нифига себе! Увидев, что он появился в сети, я быстро набрал: О: Я не трус и никогда им не был. И то, что я не верю в эту твою «любовь», не делает меня слабаком или ущербным. В: Она не моя. Не кипятись. О: Я удавист, как спокой. В: Я так и понял. Предлагаю пока что отложить этот разговор. До личной встречи. О: Согласен. Но теперь моя очередь спрашивать, не находишь? В: Давай. О: Ты почти всегда в сети, но называешь себя фрилансером. Конкретнее можно? Чем зарабатываешь на хлеб, раз уж обо мне ты знаешь правду. В: Репетитор. Математика и физика. Мне надоело ходить к ученикам, пусть теперь они идут ко мне. Можешь спросить еще, я отвечу. Без флажков. О: Зачем тебе литсайт? В: Затем же, что и тебе. Я люблю игры, Вадим, разные игры. И чем выше ставки, тем интереснее. О: Потому волки, а не зайцы? В: Да. Я всегда любил риск, скорость, крепкие напитки, красивых женщин и мужчин. О: А сейчас? В: Кое-что в моей жизни изменилось, но не я сам. Во всяком случае, я хочу так думать. А что любишь ты? О: У нас схожие вкусы, кроме алкоголя. Пить мне нельзя. В: Становишься злым? О: Угадал. Как я понял, ты всерьез хочешь со мной встретиться. А не боишься, что я окажусь не таким, как на фото? В: Ты рискуешь точно так же. Мы оба не можем доказать, что на тех снимках — действительно мы. И я вполне могу оказаться дамой бальзаковского возраста. О: Есть способ проверить. Сейчас я могу говорить. Ты как-то предлагал. В: Помню. Хорошо. Для начала — просто разговор. Без видеосвязи. Устраивает? О: Вполне. В: Вот мой скайп. Он прислал мне логин, я быстро добавил его в список контактов, получил подтверждение и через пару секунд он позвонил. — Ну, здравствуй, — послышался из динамиков низкий мужской голос, такой, как я себе и представлял. — Здравствуй. Рад тебя слышать. — Я тоже. Ну что, продолжим разговор без флажков? — Да, — я облизнул почему-то пересохшие губы, — кажется, теперь твоя очередь задавать вопросы? — Тогда скажи, а зачем пришел на литсайт ты? — Развлечься, мне стало скучно. Реал не всегда дает то, что нужно в данный момент. — Верно. Даже если это очень нужно. Ты нашел то, что искал? — я услышал щелчок зажигалки и только потом ответил: — Да. А ты? — Пока не уверен. Я никогда не покупал котов в мешках, Вадим. Даже очень громко мурлыкающих котов и в очень красивых мешках, — туманно выразился он. — Не любишь кошек? — Дело не в кошках. Пятна должны быть не только снаружи, понимаешь? — Не совсем. — То, что ты есть, и то, что ты о себе говоришь... — он замолчал, затягиваясь и подбирая слова. — Я люблю общаться с теми, кто еще не растерял искренность, в тебе она, вроде бы, ещё осталась. — Почему еще? — насторожился я. — Твоя профессия — это та же самая торговля собой. Не обижайся, но в моей системе ценностей журналист и проститутка равнозначны. Хотя... нет. Вторых я уважаю больше — они продают только тело, — насмешливо пояснил Влад. — Тогда зачем... — начал я, а он закончил: — Сейчас разговариваю с тобой? — Да. — Хочу разглядеть, что ты за зверь на самом деле. Часто красивая внешность скрывает гнилую душу. — Вот как? — теперь я не стал скрывать насмешку. — Да, — резко и односложно, как констатация непреложного факта. — Знаешь, таких хорошо трахать, использовать то, что в них по-настоящему красиво — тело. А больше ничего, зачастую, и нет, — он закашлялся и добавил, — курю много... Черт, а бросить не могу. А ты? — И я, но я не хочу бросать. Мне это нравится. — Да? — недоверчиво спросил Волк и вернулся к прежней теме. — Так вот, если на том фото действительно ты... — Я. — Пусть. Тогда игра обретает дополнительный смысл. И еще... та твоя статья, она стала решающей. Когда я думал — продолжать общение или нет, сближаться с тобой или остаться Волком. Она настоящая, вот в чем все дело, в ней много тебя. Хотя ты здорово рисковал, когда это писал, сейчас модно быть гуманистом. — В курсе, но это единственное, что у меня получается плохо — любить людей. — Это я уже понял. Кстати, тебе пригодились те материалы о БДСМ? — вдруг резко сменил тему он. — Да. Очень. Спасибо. — Понравилось? Мне показалось? Или что-то в его голосе изменилось? Появились новые ноты, заставившие меня облизнуть губы и ответить односложно: — Да. — Приятно сжимать в руке плеть? — провоцирующая нота зазвучала явственнее. — Откуда ты... — Знаю? Ты не саб. Это ясно любому, кто в теме, твой кайф в том, чтобы отдавать приказы. — А твой? — прямо спросил я, с удивлением услышав и в своем голосе те же ноты. — Что нравится тебе? — Догадайся, — прозвучало в ответ еще ниже. — Я скажу больше: ты удивлен и немного напуган тем, что открыл в себе. Не бойся. Это все тот же ты. — Я не боюсь. — Лжешь. Не боятся только дураки. Страх — это нормально, — он замолчал, подбирая слова, и продолжил. — Страх одиночества, смерти, боли... У каждого он свой. Самосохранение, Вадим, это у нас в крови. Избавиться — нельзя, контролировать — можно. Бесстрашный — просто хорошо владеющий собой. — Интересная теория, — усмехнулся я. — Не теория. Наблюдения, выводы, практика, а то, что ты о себе узнал — это опыт. И он останется с тобой, хочешь ты этого или нет. И тут я решил, что наступила моя очередь менять тему, и спросил: — Слушай, Влад, вот ты собираешься со мной встретиться, а Лев об этом знает? — Да. У нас нет секретов друг от друга. Та степень близости, когда в этом нет нужды, — спокойно пояснил и снова щелкнул зажигалкой. — Вот как? А ревность? Её тоже нет? Разве любовь без нее... — Бывает. Вадим, любовь тоже разная. Я не религиозен, но согласен с теорией триединства. — Бога? — Человека. Я поясню, — он затянулся и снова кашлянул. — Дух, душа и тело. Настоящее — внутри. Тело — только первая ступень близости, самая нижняя и легко достижимая. С душой сложнее, туда пустишь не каждого, а еще глубже — только одного. — Погоди, получается, я был прав, считая тело личной собственностью человека? И в том, что отдавать его можно кому угодно? — Да. — А как же тогда брак? Ты отрицаешь и его? — Брак — условность, придуманная людьми. Верность начинается не с обручального кольца и не им заканчивается. — Я запомню, хоть и не собираюсь себя связывать, но фраза хороша, — признал очевидный факт я. — Когда много времени для раздумий, всякое приходит в голову, а у меня его много. — А как же охота? — Моя лицензия закончилась год назад, продлевать я не стал. Почему — скоро узнаешь, — пресек он возможные расспросы с моей стороны. — Интригуешь? — попытался пустить шпильку я. — Немного, — после недолгой паузы сознался Волк. — Тайна заводит. Всегда. С каждой сброшенной вуалью желание увидеть наготу усиливается, да? Не в этом ли секрет очарования восточных женщин и... вирта? — Вирта? — удивленно фыркнул я. — Именно. Чем больше белых пятен, тем сильнее желание открыть свой полюс. Вот и сейчас, — снова пауза, и чуть тише, — ты пытаешься представить меня... Нашу встречу. Ты думаешь об этом, строишь предположения, и это тебя заводит. — Неправда, — выдохнул я очевидную ложь, — чушь твой вирт! — Да ну? Тогда почему ты так часто и тяжело дышишь сейчас? — прямо спросил он. — Ты дома, лежишь на своей постели, но на самом деле ты здесь. Рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки от... вуали. — Перестань, это... — Это правда, Вадим. Тебя этот разговор волнует, точно так же, как и, — он снова осекся, но все же договорил, — как и меня. Я тоже хочу знать, какой ты, — теперь и его дыхание стало тяжелее, — хочу почувствовать твой запах, увидеть глаза, слышать тебя... без искажений микрофона. Но сеть — это вуаль, и пока она не сорвана. Так лучше. Пока что. — Наверно, — перевел дыхание я, жалея, что нельзя закурить. — Я всегда считал, что вирт — ахинея и до сих пор так считаю, Влад. Мне уже давно мало слов, я всегда предпочитал... — Действие. Я тоже. Но я уже говорил: кое-что в моей жизни круто поменялось, — нехотя повторил он. — Скоро ты узнаешь, что, тогда вопросов станет меньше или больше. — Даже так? — Возможно. — А чего ты вообще ждешь от нашей встречи? — рискнул спросить я. — Многого. Кое в чем мы с тобой похожи, потому и общаемся сейчас. Ведь так? — Да. Так, — слишком очевидно это было, чтобы что-то возразить. — Но хорошо это или плохо? — Пока не знаю. Надеюсь, мы не разочаруемся друг в друге. Во всяком случае, мне бы этого не хотелось, — теперь в его голосе я слышал искренность. — Разочарований и так слишком много. — Согласен, я... — но договорить я не успел. Тишину комнаты разорвал дверной звонок — настойчивый, громкий, непрерывный, будто кто-то вдавил палец в кнопку да так и застыл, не думая его оттуда убирать. Этот кто-то настойчиво просил, нет, требовал, его впустить, и я знал, кто, а потому сказал: — Извини, вынужден попрощаться, ко мне пришли. — Хорошо. До связи, — быстро повесил трубку он.