Оцелот выходит на охоту

За это время я уже успел забыть, какой нетерпеливой и жадной она бывает. Как почти насилует поцелуями, нетерпеливо расстегивая пуговицы на моей рубашке, как чертит на плечах красные линии царапин, выгибаясь мне навстречу, как бесстыдно и громко стонет. Диана. Снежная королева. Лежащая подо мной на сиденье ее нового «Мерса». Не отпускающая мои губы, подающаяся навстречу руке. Пока только руке. Я делал это специально. Дразнил ее ласками и видом своего тела, но не входил. Наслаждался заполнившим салон запахом ее возбуждения. Мне всегда нравилось, как она пахнет. Именно она. Не знаю, почему это было так, но я любил ласкать Диану долго, заставляя кончать от моей руки и языка. Кончать, выгибаясь и дрожа покрытым испариной красивым телом. Мне нравилась ее грудь — небольшая, упругая, с бархатно-коричневыми сосками, от прикосновений к которым моя любовница громко вскрикивала, шепча пересохшими губами «Еще». Я любил теребить её соски губами и языком, посасывать их, как младенец-переросток, и прикусить каждый, зная, как это нравится Диане. Но я не был альтруистом. Ни разу. Я знал, что в награду за свои ласки получу просто королевский минет. В этом Диана была на высоте. И, что добавляло кайфа — ей самой это нравилось. Ди заводилась, отсасывая мне, и это было видно, слышно и ощутимо. В такие моменты, когда мой член был у нее в горле, я любил сунуть руку ей между ног, наслаждаясь горячей влажностью, лаская ее. Больше дразня, чем лаская. Это отвлекало меня самого, не позволяя кончить раньше времени. А это сложно, когда она делает все для того, чтобы я сдался первым. О моей бишности Диана тоже знала, а потому очень скоро входа в мое тело касались ее пальцы, проникали внутрь и тогда сдерживаться было еще сложнее. Она знала, где и как нужно было коснуться. В сочетании с минетом — улетно. Я почти отдирал ее от своей плоти, грубо подминал под себя и уже без всяких нежностей входил одним резким толчком. В награду получал протяжный стон и жадный, глубокий поцелуй. Ни слов, ни ласк, просто похоть. Горячая, безумная, животная. Первый раз — быстро. Второй — уже дольше с обязательным перекуром между ними. Я любил смотреть на нее такую — растрепанную, со спутавшимися светлыми волосами, полуголую, потому что до конца она не раздевалась никогда. Пояс и приспущенные до середины бедра чулки заставляли меня почти рычать — настолько сексуально Ди выглядела. Её трусики к тому времени валялись где-то под сиденьем — промокшие, а порой и просто разорванные. Треск ткани ее заводил — это я тоже уже успел понять и не отказывал в этом. А еще мне нравилось это кощунство — уничтожать одним рывком шелковое нечто, что и трусами-то не назовешь. Кружева и тесемки... Смысл это вообще натягивать? Их, в принципе, можно и не снимать, просто сдвинуть и всего делов, но... Диане нравилось, чтобы я их срывал. Желание Королевы — закон. Такой — с блестящими глазами, влажными, припухшими от поцелуев губами и бесстыдно раздвинутыми ногами ее мало кто видел. И мало кто знал, что у холодной красавицы-риэлтора тоже имеется пирсинг в самом что ни на есть интимном месте. И как ее заводит, когда я играю с ним языком, довожу ее до оргазма вот так, чтобы потом резко перевернуть и трахнуть в зад. Это Диана тоже любила. Со мной. Этот вид секса ей открыл я. До сих пор помню, как все это было, и горжусь тем, что моя наука пошла впрок. Завершал наш марафон вкусно-неторопливый секс даже с какой примесью нежности, уже без царапин и укусов. Впрочем, все это доставалось мне. Диана не выносила, когда на теле оставались следы. Оно и понятно: вице-президент риэлторской фирмы не может щеголять с засосами на шее. Несолидно. Впрочем, о том, что она теперь — второе лицо фирмы я узнал только сегодня. Когда мы встретились у дверей квартиры Марка. Его бывшей квартиры. Пока что она была опечатана, потому что суда над Колосовскими еще не было, но Смоляков решил пойти мне навстречу, в качестве благодарности за подполковничьи звезды, украшавшие теперь погоны бывшего капитана. Внеочередное он все же получил за успешное раскрытие «квартирного дела», и прекрасно знал, кому этим обязан. Пока что документы обратной передачи жилплощади Марку находились в стадии оформления, но ждать, пока все это закончится, а потом еще неизвестно сколько искать варианты обмена мы с питомцем не могли. А потому я позвонил Ивану и попросил разрешения показать Диане квартиру, чтобы она имела представление, с чем придется работать. Подполковник свое согласие дал и лично прибыл, чтобы потом заново опечатать дверь. Снежная королева была пунктуальна, как и полагается венценосной особе, а Марк приехал вместе со мной. Ему было неуютно, я заметил это по нахохлившемуся виду и молчаливости питомца, а потому, незаметно для Ивана, сжал его пальцы в своих. Мой милицейский друг был не в курсе моих сложных взаимоотношений с собственной ориентацией. Я понимал, что Марк сейчас чувствует, и не хотел бы оказаться на его месте. В последний раз он переступал порог этой квартиры полгода назад. Только тогда его отсюда выставили, вышвырнули, как надоевшего кота. — Ты как? — шепотом спросил я, видя, как его лицо становится все растеряннее. — Нормально, — одними губами ответил он, а вслух добавил. — Нехуевый ремонтик... Иван пропустил мат мимо ушей, Диана даже бровью не повела, а я восхищенно присвистнул, глядя на окружавшее нас великолепие. Колосовские действительно не скупились. Вероятно, хотели так с дочерью расплатиться за то, что подкладывали под «насильников». — Ремонт — это несомненный плюс, — спокойно сказала Диана, окидывая квартиру привычно-оценивающим взглядом. — Хороший район — это тоже плюс, квадратура... Документы есть? — спросила она у меня. Я переадресовал вопрос Ивану и услышал, что копии документов он Диане предоставит сегодня же. Она молча кивнула и продолжила осматривать квартиру, фотографируя и делая какие-то пометки в своем ежедневнике. Марк потерянно следовал рядом со мной, а потом и вовсе вышел на балкон. Я помедлил и пошагал за ним. И увидел, что он закрыл лицо руками, а плечи питомца вздрагивают. Я повернул его к себе, Марк уткнулся в мою грудь лицом, а потом я услышал тихое: — Здесь все не так... Ничего не осталось... Это не моя квартира. — Я так и понял, — я погладил его по спине. — Но посмотри на это с другой стороны — ремонт увеличивает наши шансы на хороший обмен. Да и мебель... Тебе не придется ничего покупать. — Хреново утешаешь, — шмыгнул носом Марк. — Знаю, никогда не умел. Но все же... так проще. — От нас ничего не осталось... Представляешь, у меня даже фотографий родителей нет... Только на их могилах, — он снова всхлипнул. Похоже, только сейчас Марк в полной мере понял, что потерял. Понял, что прошлое нельзя вернуть и нельзя ничего изменить, как бы тебе этого ни хотелось. И это открытие его просто придавило. — Марк, — я обнял его покрепче, — прошлое в прошлом, я уже говорил тебе. У тебя теперь есть Дан, который тебя любит, есть я, который поможет, если нужно. Ты не один. Эта квартира — то прошлое, от которого нужно избавиться. И хорошо, что она теперь совсем другая, так проще, разве нет? — Наверное, — он по-детски вытер кулаками глаза. — Блядь, как баба реву. Никому не говори, ладно? — О чем? — тут же включил дурака я, доставая сигареты. — О том, что у тебя засос на шее? Никому не скажу. Его рука автоматически потянулась к шее, а на губах появилась улыбка: — Иди ты, — шутливо стукнул Марк меня в плечо. — Подумаешь, секрет! — А вдруг? — я подмигнул, затягиваясь и вспоминая о том, что на моей собственной шее до сих пор красуется точно такой же. На память о прикосновении к волчьей шкуре. — Ну что, пошли? — Идем. А она красивая, — многозначительно протянул питомец, указывая на Диану, приближающуюся к нам. — Трахаешь ее? Не отвечай, я знаю. Реально, она хоть и баба, но пойдет. Тут я заржал в голос, представив себе, что сказала бы Ди, услышав такую оценку себя любимой. Я отвесил Марку шуточный подзатыльник, получил в ответ тычок под ребра и тонкую улыбку вышедшей в этот момент на балкон Дианы. Она все поняла. Я читал это в голубых, льдисто-холодных глазах. Ну да пофиг, давно знает, кто я такой. Балкон Ди тоже внимательно осмотрела, сфотографировала, а потом мы все вышли из квартиры, Иван заново ее опечатал и откланялся. Диана перевела взгляд с меня на Марка и спросила прямо: — Ты с ним или со мной? — С тобой, — ответил я, — но его надо бы завезти домой. — Не надо, — отмахнулся Марк, — я потом приду. Сам, — последнее слово питомец выделил. — Хозяин-барин, — не стал спорить я, и мы направились к лифту. Выйдя из подъезда, питомец сделал мне ручкой и потопал к метро, а я — к черному «Мерсу» Дианы, припаркованному во дворе. Домой меня Снежная королева тоже отвезла, пообещав сделать все возможное, чтобы обмен был наиболее выгодным для нас. — Но, если ты хочешь два на один — не рассчитывай на хороший район, квадратуру и ремонт. Две однокомнатных найти проще. Ты уверен, что... — Ди, я уже сказал, чего хочу. — Хорошо, я просто тебя предупредила, — пожала плечами Диана. — Как только что-то появится, я тебе позвоню. — Договорились, — я кивнул и вышел из машины. Никаких прощальных поцелуев и прочего романтичного дерьма. Этого Снежная королева не выносила.

***

Марк вернулся домой через час после меня. Физиономия у него была совершенно счастливой, и он прямо с порога сообщил, что завтра переезжает к Дану. Мамашу свою тот по-быстрому спровадил, и сегодня они занимались уборкой, перестановкой мебели, короче готовились к будущей совместной жизни. — А потом, когда я свою долю от хаты получу, — разглагольствовал Марк, раздеваясь, — мы туда переедем. Даня же снимает квартиру. — В курсе, — кивнул я, — планов громадье... — А что? — тут же ощетинился он. — Ты против что-то имеешь? — Нет. С какой радости? Совет вам да любовь, — я развернулся и пошел на кухню, бросив через плечо. — Жрать будешь? — Не-а, мы ужинали, я мыться и спать, — зевнув, ответил Марк и направился в ванную. Я пожал плечами и поставил на огонь турку, и плевать, что кофе на ночь — вредно. Спать я все равно еще не собираюсь. Нужно подогнать несколько статей, с этим своим расследованием я капитально засыпался. Сергей, походу, наверстать решил упущенное и работой меня завалил от и до. А еще я понял, что его слабость ко мне уже не является секретом для сотрудников и, что совсем гадко, сотрудниц. Слишком подозрительно они на меня косились и всегда замолкали, стоило войти в курилку. Но пофиг. Пока я делаю своё дело так, что это нравится Сергею, на всех остальных можно положить болт. Мне детей с ними не крестить. Но работы было действительно много. Благодаря моим эксклюзивам тираж пошел вверх, короче, обещание я сдержал. Сергей даже конверт сверх зарплаты мне протянул, что оказалось весьма кстати, учитывая насколько пришлось полинять за последнее время. Расходы-то увеличились, приходилось не только кормить питомца, но и одевать. Но уже завтра я снова буду один. Не совсем, с Бегемотом, но тому много не надо. Один. Хм... почему меня не радует эта перспектива? Или, может, я просто устал? Да и горло что-то дерет — только заболеть и не хватало! Именно сейчас, когда столько вопросов требуют немедленного решения.

***

Но я все же заболел. Впервые хрен знает за сколько лет. Возможно, стрессы так по мне ударили или напряжение и спешка последних нескольких недель, но утром я проснулся с температурой. От Марка свое состояние скрыть удалось, я просто наплел ему, что сегодня у меня выходной. Да, честно говоря, особо питомец ко мне и не приглядывался. Он думал о другом, жил другим, весь был в сегодняшнем вечере. — Я после работы за вещами зайду, — сказал Марк перед тем, как уйти. — Ты точно не обижаешься? — На что? Не сочиняй, — я отвернулся от него и закрыл глаза. — Вали уже, а я еще посплю. Он возражать не стал, я услышал, как хлопнула входная дверь, и только потом откинул одеяло и сел. Меня тут же пробил озноб, я набросил на плечи рубашку и потащился в ванную за градусником. Вскоре мне стало ясно, почему так херово — почти тридцать девять, мать его! И где меня угораздило, хрен его знает. Впрочем, слухи о надвигающейся эпидемии очередного животного гриппа я уже давно слышал, но значения не придавал. Я не свинья, так что бояться нечего. К тому же, я прекрасно знал, кто на самом деле стоит за всем этим дерьмом, кто активно пиарит будущую смертельно-опасную эпидемию, и для чего он это делает. К концу года приходит время избавляться от лекарств, срок годности которых вот-вот истечет, но не выбрасывать же все это добро! А как можно заставить население, 90% из которого давно разучилось думать головой, по-быстрому скупить весь стратегический запас? Конечно же, нужно изобрести очередную болезнь, от которой не спасет обычный парацетамол за десятку, но мигом вылечит тот же парацетамол, но уже за пару штук. Схема проста, как напильник, но срабатывает каждый год. И наблюдая за набившимися в аптеки людьми, я понимал, что и в этот раз фармацевтические компании своего не упустили. И не упустят до тех пор, пока люди не начнут думать, а этого не случится... никогда. На мое счастье, таблетки, которые я покупал для Марка, еще не кончились, а потому я проглотил пару капсул, потом покормил кота, заварил крепкий чай, благо, малиновое варенье тоже было, и снова плюхнулся на кровать. Даже сигарету не докурил — не чувствовал вкуса, только тошнить начало. Перед тем, как отрубиться, я позвонил Сергею и сказал, что не выйду. По его голосу я понял, что шеф жутко недоволен и не особо поверил в мою болезнь. Я сухо сказал, что больничный ему предоставлю, повесил трубку и отключил телефон. Нахер. Нет меня. Ни для кого нет. Проснулся я, спустя несколько часов, и чувствовал себя уже лучше. Лекарство действительно оказалось годным, или это Бегемот меня вылечил? Котяра, оказывается, все это время дрых у меня под боком, собственно, под его мурлыканье я и уснул. Я посмотрел на часы — до возвращения с работы Марка еще есть время. Хорошо. Снова включив телефон, я позвонил Ольге и сказал, что мне нужен больничный. Выписать его заочно она отказалась, заявив, что придет после работы и лично меня осмотрит. Мне ничего не оставалось, как согласиться и повесить трубку. Аппетит отсутствовал напрочь. Сигареты, по-прежнему, не доставляли никакого удовольствия, а у чая вкуса не было. Чертова хворь. Не выношу это скотское состояние, но ничего не поделаешь, ближайшие три дня я буду способен только выдать лицензию на отлов дохлой рыбы. Самое главное — не показать Марку, как мне херово. Пусть уходит, не стоит ему упускать шанс на нормальную жизнь. Со мной ничего не случится, кошки всегда приземляются на лапы. Главное, чтобы они с Ольгой разминулись, но у моей прелестной докторши рабочий день заканчивается позже, чем у питомца. Марк вернулся даже раньше обычного. Дан отпустил напарника и по совместительству любимого пораньше, чтобы тот успел забрать вещи. Я усердно изображал жуткую занятость, вперив взгляд в монитор ноута и не поднимаясь с кровати. С физиономии Марка и так не сходило виноватое выражение, хоть никакой вины лично я за ним не замечал. Он быстро побросал в пакет небогатые пожитки и подошел к постели, на которой я лежал: — Вадь... я... пойду?.. — сказал он нерешительно. — Иди, — не поворачивая головы, бросил я. — Но ты точно не обидишься? — Ты опять? — Блин, нехорошо как-то... — Почему? По-моему, все отлично. Когда решится вопрос с квартирой — свяжемся. Мой номер у тебя есть, где живу — знаешь. Если что — звони, — я наконец-то повернулся к питомцу. — Ты еще здесь? — Уже нет, — обижено фыркнул Марк, подрываясь и хватая пакет. — Спасибо тебе. За все. И... пока. — Давай, — мне нужно было поскорее его спровадить, потому что самочувствие снова стремительно ухудшалось. И нельзя было позволить Марку ко мне прикоснуться — он мгновенно вычислил бы, что у меня температура, и пришлось бы выставлять питомца пинками. — Целоваться не будем. Обниматься тоже. Удачи вам обоим. Он ничего не ответил, стремительно шагая к двери. Обиделся. Небось, другим наше прощание себе представлял или ждал, что не отпущу? Хотел услышать, что нужен мне? Нет. Не нужен и никогда нужен не был. В чем я действительно нуждаюсь, так это в очередной дозе лекарства и нескольких часах сна.