Давай через десять лет

Сильнейшая жажда. Странно, но Гарри счастлив проснуться с головной болью и небольшой котомкой проблем за спиной. Это ощущение утренней усталости настолько незнакомо ему сейчас, будто предыдущей жизни, веселой и интересной, не существовало. Серый мир притягивает его взгляд. Секундная концентрация, и очень тихий, ласковый, но шипящий и неприятный голос врывается в его сознание. - Что? - он ничего не понял, но буквально через мгновение узнал в шипении свою прекрасную жену. - Я спрашиваю, хочешь ли ты пить? Гарри замученно закатил глаза. Конечно, он хочет. Это ведь и без вопросов видно. Похмелье вызывает эту тягу к поглощению жидкости. Глупая женщина. - Да, - он не в первый раз открывает рот, а осознание своего дурацкого голоса пришло только сейчас. "Какой противный звук". - Милый, с лимоном или обычную? - Какие, к чертям, лимоны? - тихо вырвалось у него. - Без, Ал. - Я же просила не называть меня так. - Прости. Гарри тяжело говорить, потому что в горле сухо, как в пустыне. Глупое, но четкое сравнение. И каждый звук, исходящий из его рта, дается ему с огромным трудом. Он хрипит, говорит с придыханием и паузами. А поскольку говорить ему тяжело, он как только может сокращает свои предложения и слова. Умный Гарри решил не спорить с женой, а лишь согласиться. Шесть букв слова "прости" дались ему легче, чем возможная лекция о последствиях алкоголизма. - Надеюсь, милый, - Алисия протянула ему бутылочку, - что больше ты не будешь пить. Гарри почему-то срочно захотелось передразнить свою милую женушку, вывернуть ее слова наизнанку и посмеяться над этим, но внутренний блок, такой полезный временами, остановил его. И действительно, что бы было с Гарри, если бы он все-таки начал этот диспут. Алисия не любит, когда над ней смеются, или когда какая-то часть ее жизни не такая идеальная, как ей хотелось бы. Она приходит в свое спокойное бешенство. Глаза и щеки наливаются краской на несколько долгих мгновений, руки дрожат, а пальцы белеют от того, с какой силой она начинает давить на предмет. И вдруг, эти ее секунды заканчиваются, она находит потерянный контроль, успокаивается и читает лекцию о том, что следует и не следует делать в подобных ситуациях. Гарри бы с удовольствием послушал ее, но не в этой жизни. Это слишком мучительно. - Дорогая, сколько времени? Алисия отвлеклась от своей тирады. Нахмурилась, собираясь вспомнить точное время, ведь она помнит, как посмотрела на микроволновку, пока набирала воду. - Около десяти, милый. Из Гарри посыпались недовольные восклицания, мол, ему так срочно нужно на работу, что это невозможно, какой эгоизм, что он так просто отлеживается дома, пока остальные работают. Гарри не хочет оставаться тут. И пусть его голова болит так, как не болела уже десять лет. Пусть ему пока тяжело соображать, думать и двигаться, но эта спасительная ложь дается ему слишком легко и слишком красиво. Это удивило и самого Гарри, потому что Алисия опять поверила, что ему так срочно нужно валить. Это не первая ложь, не последняя. И длится эта игра в "обмани-ка" уже несколько месяцев. То ли Гарри надоел его идеальный мир, то ли захотелось проблем и приключений. Конвергенция, дамы и господа! - Мне не нравится это. В тишине прихожей противный голос Алисии звучит еще хуже, как будто ножом ведут по зеркалу. Аж мурашки по телу. - Что именно, дорогая? - зашнуровывая ботинок, интересуется муж. - Что у тебя так много срочной работы. Не найти ли тебе что-то более подходящее и свободное? - она меняет интонацию с недовольной на заботливо-материнское, только это материнское ничуть не материнское, а скорее наигранно-воспитательское. Злая училка хочет, чтобы ученик играл по ее правилам, а он, напротив, старается делать, что хочет. Дилемма ученика, или проблема Гарри в браке. Но у Гарри в браке нет проблем. Что за странная чепуха и несусветное вранье? - Но я люблю эту работу, - "да лучше тебя сменить", - и я не буду ее менять, Алисия, - Гарри понизил голос. Он стал прочным, таким твердым, суровым, отцовским. Но внутри пробежала мысль страха за свою жизнь, ибо впервые за свой брак, этот мужчина подумал о смене жены. Это преступление, для которого не придумано достойное наказание. - А теперь, - он посмотрел как можно более нежно на свою жену, - я побежал. А ты осталась. Пусть он и не знал, куда он побежал, и даже не собирался думать, ему стало легче, только он переступил порог своей квартиры. На третьей ступеньке стало совсем свежо и приятно. Вдруг голова перестала трещать, захотелось говорить, щебетать, разговаривать, смеяться. Осталось лишь малое. Найти человека, с которым можно все это делать. Ни работы, ни жены. Никого привычного. Ноги сами несут его куда-то, оставляя все плохое позади. *** - Гарри? - она была удивлена увидеть здесь того парня, с которым вчера приперся Луи. - Ты что-то забыл? Сразу говори что и где, потому что я ничего не находила и мне придется допрашивать остальных работников, - Лора не смогла утихомирить свой язык, все говорила и говорила. На самом деле она была взволнована, что могло что-то случиться. Документы, ключи, кошелек, любимое украшение. - Это что-то очень важное? - она остановилась, задумалась, поправила фартук мокрыми от волнения руками, медленно повернулась к нему и дрожащим голосом спросила: - Что-то с Луи? Говори же, чертов молчун! Она хотела взять его за грудки, но вовремя опомнилась, заметив в его глазах и в ямочках на щеках смех. - Так. Признавайся, вчерашний посетитель этого склочного места, что ты тут забыл? Ну, - она недовольно выдохнула, устав от самой себя, - забыл не в смысле вещи, потому что я уже поняла, что ты ничего не забыл, а в другом смысле. Ну, ты понимаешь, - каждое новое слово приравнивается к покрасневшему миллиметру на ее лице. А говорит Лора много. - Короче, - подобрала нужное выражение она, - что тебе надо? - Ты когда-нибудь замолкаешь? Лора прикусила губу, подняла взгляд вверх, сощурилась. - Очень редко. Так что ты хочешь? - Честно? - И честность превыше всего, - театрально промолвила Лора, будто она - актриса, а играет королеву. - Ни за чем. - Серьезно? Ты приперся просто так? В эту дырину... - она наигранно закатила глаза, будто испугалась, приложила руку ко рту, откашлялась и поправилась, - в это прекрасное место? В этом диалоге было столько же удовольствия, сколько лимонов в жизни Гарри. Ему были приятны эти легкие и быстрые заскоки. Ему понравилась эмоциональность, быстро бегающая мимика, которая еле поспевает за тем, как меняется ее голос, жестикуляция и смысл разговора. Создается впечатление, что свою жизнь она проживает не один раз, пытаясь пробовать все больше и больше вкусов, цветов, звуков. - Да, я просто так сюда приперся, - Гарри поджал губы, рассматривая ее, хотя ничего нового найти не мог. Все, что он успел запомнить вчера, сохранилось в неизменном виде. Эти странные губы, которые ни в одном слове не встали ровно. Может, из-за скорости ее речи, может по какому-то неясному дефекту. Большие и одновременно не большие глаза, самые обычные, но абсолютно другие, не похожие на глаза его милой женушки. Они не круглые, застывшие в вечном удивлении, а живые, даже слегка суженные. Так выглядит человек, который прищуривается. В этом Гарри заметил неплохую деталь. Видимо, Лора просто приглядывается ко всем и хочет увидеть больше, чем может. Он тихо улыбнулся своей забавной мыслишке, вновь замолк и уставился на собеседницу, которая уже присела напротив. - Тебе заняться нечем? Трахал бы Луи, - ее слегка картавая "р" ярко выделилась в непривычном для Гарри слове. Она говорила не на его языке, говорила с мягким привкусом арабского, потому что подобные звуки издавали сирийцы, с которыми он вел переговоры несколько лет назад. Воспоминания неприятные, а значение слова и вовсе напугало его, особенно, подключая к нему контекст. - Что?! - мужчина готов был поспорить, что сейчас его глаза выкатились из орбит. Он похож на глупого персонажа из мультика. - Да я пошутила, расслабься, - Лора успокаивающе коснулась его плеча, призывая его забыть о ее глупой шутке. Она встряхнула плечами, скидывая с себя ответственность и мешающие волосы. - Хочешь кофе? Я провинилась с этой глупой шуткой, я проставляюсь. Гарри слабо улыбнулся, потому что шок от подобного высказывания не мог просто так его отпустить, не измучив окончательно. Гарри работает в той сфере, где фантазия важна. Он успел себе представить все. В ушах звенят стоны, которые ничем не заглушить, перед глазами Луи, а в голове жуткая тяжесть, осадок из неприятной фантазии. И Гарри противен тот факт, что это Луи. Что это тот человек, который занимал очень важное место тогда, десять лет назад. А сейчас он значит столько же, если не больше. Но как-то по-другому. Влияет не так. Если раньше он успокаивал, то теперь он разжигает огонек внутри, заставляя Гарри двигаться, что-то делать, вихлять по жизни, а не плыть по течению. Гарри слабо покачал головой, усиленно раздумывая, что бы ему такого спросить, чтобы сразу отвлечь Лору от этой темы. Вранье. Чтобы отвлечь себя от Луи. - Помнишь, ты вчера говорила про какую-то ночь? - Вчера не я пила, - Лора рассмеялась, - а вы. Я помню все. А что? Ее брови медленно поплыли вверх с какой-то непонятной грациозностью, завлекали в веселую игру, что Гарри не мог не отметить. Она, безусловно, красива по-своему. Гарри вновь расплывается в улыбке. - Что за ночь? Луи так покраснел… - Это долгая история, - не дождалась его ответа. Сказала быстрее. Прикусила губу. - Но ты разочаруешься, потому что ничего пошлого там не было. Мы всего лишь искали ребенка. Мне продолжать? Легкий кивок. История началась.