Трудно быть геем

К середине второго курса я расстался с Кэт. Это далось мне непросто. Я привязался к ней - она больше года была для меня целым миром. Пусть мрачным, пусть каким-то непонятным, но моим миром на тот момент. Мы были с ней разными, хотя у нас и были общие увлечения: ужастики и музыка Денни Филфа. Она не была эгоисткой, не старалась изменить или переделать меня. Она приоткрыла для меня дверь в другое измерение, в свою душу. Летом она познакомилась с готами. Если честно, они были мне непонятны и неинтересны. Я пришел к ним вместе с Кэт, за компанию. Я слушал их разговоры и никак не мог понять, что она в них нашла. Кэт была умной и начитанной девушкой, а они больше походили на стаю тупых зомби. Их ограниченность интересов меня пугала и раздражала. Я часто ходил на кладбище с тетей, и мне нравилось там бывать, но приходить туда ночью и тупо пить вино было мне неинтересно. Я стал замечать, что их мессия, Лестат, в миру Костик, с интересом поглядывал на Кэт. - Будешь Игорем, - заявил он мне при знакомстве. - С хуя? - ответил я Костику-Лестату. - Игорь - это помощник Франкенштейна, - он посмотрел на меня, как на конченного идиота. - Мне похуй, кто такой этот Игорек, - психанул я. После этого заявления вся компания потеряла ко мне интерес. Через несколько месяцев я почувствовал, что интерес ко мне теряет и Кэт. Она все больше времени проводила в компании Лестата и ему подобных, и, так как я под любым предлогом избегал походов на кладбище или в заброшенную психбольницу, мы стали видеться с ней все реже и реже. - Лестат сказал мне, что выбрал меня, - сообщила мне Кэт однажды. - А ты что? - я сидел на диване в ее комнате и тупо смотрел в пол. Я даже не спросил, кем он ее выбрал. Это были ненужные детали. - Я сказала «да». Извини. - Ладно. Я пойду, - я поднялся с дивана и пошел к двери. Я надеялся, что она меня окликнет и попросит не уходить. Я нарочно долго шнуровал кроссовки в коридоре, но… она меня не позвала. Мы иногда виделись в колледже и даже курили на переменках в туалете, но я старался не оставаться с ней наедине и не говорить. Я решил просто обрубить отношения сразу, одним махом, чтобы не мучиться. То ли от расставания с Кэт, то ли просто по независящим от этого причинам я впал в какое-то анабиозное состояние. Впервые моя фантазия отказалась работать, и я подсел на порно. Я смотрел все подряд, даже не вдаваясь в подробности, кто и кого там трахает. Для меня это было просто мясо, и я пожирал его, как оголодавший дикарь. - Слушай! У меня к тебе дело есть, - Андрюха легко сиганул на подоконник все того же туалета и сунул мне под нос пачку, - угощайся. - Чего за дело? - я взял сигарету и прикурил от протянутой мне зажигалки. Если честно, мне было похуй, что у него за дело ко мне, и на него самого мне тоже было похуй. - Ты не сходишь со мной в клуб? - В твой пидорский, что ли? - В гей-клуб, - поправил он меня. - Не! Не интересно, - признался я. - Послушай меня. У тебя явная депра, и тебе не помешает повеселиться. А мне нужна помощь. - Какая от меня может быть помощь? - Притворись, что мы пара, - выдохнул Андрей. - Ёптыть… - я поперхнулся дымом, - ты прихуел совсем? - А что такого? Я ж не прошу спать со мной. Просто надо показать одному челу, что у меня все нормально и что моя личная жизнь бьет ключом. - По-моему, я не очень подхожу на эту роль. - Очень даже подходишь. Ты миленький, - мне стало совсем тошно. Моя самооценка и так была на нуле, а от этого слова «миленький» она вообще с грохотом упала на пол. - Чего? Идиота нашел, что ли? - зло бросил я. - Я не считаю тебя идиотом. Понимаешь, мне просто очень нужно, но мне больше некого попросить об этом, - он улыбнулся, но как-то грустно. Сейчас он не был похож на веселого похуиста, которым казался всегда. Он был похож на грустного Арлекина, - так, что выручишь? - А пошли! - вдруг махнул рукой. И правда, чего я, собственно говоря, теряю? Ну, схожу я в этот его клуб, выпью за Андрюхин счет, повеселюсь. Не трахнут же там меня? Кого я там вообще могу заинтересовать, мелкий, бледный, как моль, и худой? - Мне восемнадцать только через месяц, - говорил я Андрюхе, семеня по скользким камням мостовой, - меня пустят? - Не смеши меня. Там директор мой знакомый, так что он в курсе, что ты несовершеннолетний. Правда, выглядишь ты далеко не на восемнадцать. - А на сколько? - На шестнадцать, не больше. У тебя мордаха детская совсем. - Кстати о внешности… Ты же этот… как его… пассив. Не странно будет, что с тобой такой парень, как я? - Какой «такой»? - Ну, мелковат я для ебаря. - Во, дебил, - заржал Андрюха, - ебарь… Какой из тебя актив? Пассик ты, запомнил? - Погоди. Ты пассик, я пассик… я чего-то не въеду. Кто из нас и кого… ну, того… - Я уни. Универсал, а не пассив. Так, что я трахаю тебя. - ЧЕГО-О-О??? - я просто обалдел, от такого заявления. На секунду, мое умершее воображение ожило, и я ясно представил, как Андрей лежит на мне и пытается сунуть в меня свой член. Мне стало противно и одновременно смешно. - Чего лыбишься, как придурь. Так! Настройся, мы пришли,- мы стояли у полуподвального помещения, на двери которого неярко светилась вывеска гей-клуба. Первое, что я увидел, войдя внутрь, был мужик с густо накрашенным лицом и в женском парике. - Валечка! Девочка моя! - Андрей и «Валечка» вытянули губы трубочкой и трижды приложились друг к другу щеками. - Дрюня, солнышко! С обновкой тебя, - «Валечка» показала глазами на меня, - какой хорошенький и молоденький! Как тебя зовут, зайка? - мужик небольно прихватил мою щеку пальцами с длинными приклеенными ногтями. - Какой я тебе «зайка»? - я отбил его руку от своего лица. - Фу! Какой сердитый зайка, - надула накрашенные губы «Валечка», - зубастый. Ты ему аккуратней в рот давай, Дрюня, а то он тебе письку откусит. - Валюш, отстань от него. Видишь, он у нас впервые. Кстати, ты сегодня выступаешь? - Ну, да! Ой. Скоро шоу начнется, а мне еще нужно молнию на платье поправить! Все, детишки, я побежала. Всем чмоки-чмоки, - и «Валечка» «упорхнула» в подсобку. - Что это было? - выдохнул я. - Не обращай внимания. Это Валя. Она просто выступает в травести-шоу. Про этот вид извращения я тогда не знал. Слово «травести» у меня почему-то ассоциировалось с травой. Я понятия не имел, что травести-шоу - это шоу, где мужики, переодетые женщинами, открывают рот под фанеру и танцуют. Я с ужасом жался к холодной стенке, сидя на небольшом диване за столиком. К нам подсаживались какие-то странные личности, болтали с Андреем, называли меня «пупсиком», «солнышком» и «котенком». Через полчаса этих сюсей-пусей я чувствовал себя каким-то голым светящимся котом. Все происходящее вокруг казалось мне бредовым. Мне не было страшно, мне было просто не по себе. Вокруг было много парней. Они держались за руки, целовались, обнимались и танцевали. Все это казалось мне нереальным. Я вспомнил то лето, когда фантазировал, как мы гуляем с Владом и держимся за руки. Я думал, что все это из области фантастики. И вдруг я увидел, что это не фантастика, а реальность. После пяти выпитых рюмок водки мне стало лучше, и я, осмелев, начал разглядывать обитателей здешних мест. Что все геи красавцы - великое заблуждение. У большинства парней в клубе была вполне обычная внешность, а вот местные девушки меня поразили. - Слушай, а вон те девки чего тут забыли? - А это лесбиянки. Они тоже тут отдыхают. - А чего они такие страшные? - А что не понятного? Мужики их не хотят, вот они и трахаются друг с другом, - ответил Андрюха. Тогда я ему поверил на слово. Увидев того самого парня, по которому сох Андрей, я просто офигел. Это был лысоватый мужичок лет тридцати с хуем, с небольшим лягушачьим брюшком и маленькими поросячьими глазками. Да уж! Что говорить, любовь зла! Как только это чудо природы нарисовалось в клубе, Андрей подсел ко мне на диван, обнял меня за плечи и шепнул на ухо: - Сделай вид, что ты счастлив и посмейся. Я не был счастлив, поэтому смех получился притворным и тупым. Услышав мое слабое блеяние и увидев краем глаза, что мужчина его мечты смотрит на нас, Андрюха развернул меня к себе и начал меня яростно облизывать. Это действие трудно было назвать поцелуем. Он именно облизывал мои губы, стараясь попасть языком в мой наглухо закрытый рот. Мне было противно, но я терпел. Как только Андрюха отстал от меня, я вытер губы рукавом и отсел от него подальше. Через пять минут Андрюха уже точно так же лизался со своим лягухо-поросенком у барной стойки. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти! Я поднялся с дивана и уже направился было к выходу, как вдруг мою руку схватил симпатичный светловолосый парень и потащил меня на танцпол. - Я это… мне домой бы… - Ты пришел сюда веселиться? Так повеселись! - парень подмигнул мне и впихнул в центр круга. Я посмотрел на веселые лица вокруг себя, мои уши уловили приятную музыку, и я, махнув на все рукой, стал танцевать. Я умел и любил танцевать. Иногда я мог затанцевать совсем неожиданно для себя и окружающих, просто услышав хорошую ритмичную музыку. Оказавшись в центре круга, я поймал волну звучащей песенки и поплыл в ее ритме. То, что все геи хорошо танцуют, - тоже неправда. Пожалуй, из всей танцующей братии выделялись только я да еще один парень. Он был высокий, стройный и вполне симпатичный. Его осанка, пластика и чувство ритма, с которым он двигался под музыку, выдавали в нем профессионального танцора. Грянуло танго. Если медленные танцы парни с горем пополам еще танцевали, то на танго посягать никто не стал, и танцпол опустел. Только вдоль стен топталось несколько парочек, не то танцуя, не то целуясь. - А ну-ка… пошли! - тот самый высокий парень схватил меня за руку и потянул на середину зала. У меня было какое-то странное ощущение от этого танго. Во-первых, я обнимал не стройную девичью спинку, а широкие мужские плечи. Во-вторых, мою талию крепко сжимала рука парня и, наконец, в-третьих, он вел. Сложнее всего было последнее. Я хорошо помнил, как на занятиях я танцевал в паре с девочками. Моей главной задачей было направлять танец и управлять партнершей. Парень делал уверенные шаги навстречу мне, и я вынужден был отступать. Его левая рука крепко сжимала мою правую руку, и он тихо шептал мне что-то на ухо. Я никак не мог расслышать, что он мне говорит, поэтому повернул лицо в его сторону. - Раз, два, три, стоп! - шептал он. Так странно… он всего лишь проговаривал вслух ритм, но его губы двигались так эротично. Мне захотелось крепче прижаться к нему, смотреть в его темные глаза и слушать это его: «Раз, два, три, стоп». Поначалу от танца меня отвлекали его объятья, его длинная шея, его сильные руки, но потом я отдался страстной музыке танца, его рукам и этому тихому: «Раз, два, три, стоп».