Трудно быть геем

Я сидел в клубе, слушал радостный треп Геночки и разглядывал мужика за барной стойкой. Ничего особенного. Лет тридцати пяти, коренастый, но не толстый, густые короткие волосы, недорогой костюм, галстук, рассеянный блуждающий взгляд. Хрен знает, как занесло этого дядьку к нам в клуб. Он явно не вписывался в атмосферу праздника, царящего здесь. Дикий какой-то. И этот галстук… Кто ходит в клубешник в костюме и галстуке? В дверях появился Константин со своим колобком. Видимо, очкастый одуванчик оказался плохим учеником. Интересно, как этот напыщенный индюк занимается сексом с этим пончиком? Невысокий толстый парнишка мне реально напоминал малыша из старого мультика, которого звали то ли Пончик, то ли Сиропчик. Мне стало смешно, и я прыснул, поперхнувшись колой. - У тебя истерика, сладкий? - Геночка прервал свой рассказ о дорогом бутике и шикарных мокасинах, которые обещал купить ему «его котик». - Бедненький зайка, - он погладил мою руку, - так переживаешь, что Костенька с другим мальчиком? - Не. Я просто представил, как он катает по своей шикарной кровати этого колобка, - и я снова засмеялся. - Ой-й-й… не страдай так. Ты еще встретишь своего котика. А знаешь, как я познакомился со своим? И Геночка снова начал рассказывать про своего папика. Все знали, что он встречается с каким-то богатым и достаточно известным мужиком. Вернее, не то чтобы встречается. «Котик» снимал Геночку раз в два-три месяца на недельку, вез его на юга или просто развлекался за городом, а потом покупал дорогие цацки и съебывался в семью. Из-за того, что папик не платил Геночке за услуги, тот считал его не клиентом, а своим мужчиной. Когда его котик отбывал, Геночка продавал себя за деньги. У него не было сутенера, и заработком он ни с кем не делился. Он занимался этим просто так, от скуки. Так что его можно было назвать идейной проституткой. Ему это нравилось, да и дополнительная денюшка ни для кого не лишняя. Он тупо приходил в клуб отдохнуть, и, если к нему кто-нибудь подваливал, Геночка просто называл цену. И так делал не только он. Как нарочно, мужчина за стойкой бара сидел так, что я мог видеть и его, и Константина. Странная мысль заворочалась в моей голове и подняла мне настроение еще больше. Константин научил меня доставлять мужчине удовольствие в постели. Этот парень за стойкой хотел получить удовольствие и готов был за это заплатить. Я мог это сделать, и мне нужны деньги. Мы просто созданы друг для друга! - Ладно, я пошел, - бросил я Геночке, не дослушав описание золотого колечка, которое он безумно хотел. Я встал из-за стола и смело направился к барной стойке. - Виски, - кинул я бармену, не глядя на него. - А ты не приху… - Я угощаю, - мужчина пристально смотрел на меня. - Оу-у-у… тогда, может, покормишь еще? - я как можно приветливее улыбнулся ему. - Мы можем занять тот столик? - спросил он у бармена и, получив утвердительный кивок, встал, взял меня за руку и повел к столу. - Ах, да! И примите заказ у молодого человека. Мы ели, пили коньяк и болтали. Его звали Антон. Вот такая нелепость: моего первого клиента звали так же, как моего первого мужчину. После трех рюмок Антон расслабился, снял, наконец, свой идиотский галстук, и я увидел в вырезе рубашки волосы на его груди. Антон рассказал мне, что он директор крупной фирмы в городе N и что приехал к нам в командировку. Он не сказал, что женат, но я понял это по тонкой полоске на его безымянном пальце. - Куда поедем? - спросил я у него. - А какие есть варианты? - Ну, если ты платишь, то сейчас все устроим, - улыбнулся я. Он утвердительно кивнул. Я быстро подскочил к Геночке, и тот дал мне телефон почасовой гостиницы, находящейся недалеко от клуба. «Гостиницей» оказалась ничем не примечательная квартира на первом этаже старого девятиэтажного дома. Дверь нам открыла старушка в шлепанцах на шерстяной носок и в меховой жилетке. Она молча взяла деньги и с равнодушным видом проводила нас до двери комнаты. Комната оказалась светлой и уютной. Кроме огромной мягкой кровати там были журнальный столик, телевизор с видюшником, два кресла, а в углу располагалась маленькая душевая кабинка. - Я в душ, - сказал я и, раздевшись, пошлепал в кабинку. Стоя под теплыми струями воды, я почувствовал взгляд Антона на своих спине и попе. Я не был накачанным красавцем, как в кино, и такое пристальное внимание к моему худому телу меня немного смутило. - Нравится? - я преодолел смущение и обернулся к Антону. - Да, нравится, - он сидел в кресле и раскладывал на журнальном столике прихваченные из соседнего магазинчика фрукты и коньяк. - Нравятся молодые мальчики? - я не хотел его обидеть, просто стало интересно. - Да, нравятся. Но не дети. Я не педофил, - он говорил это совершенно спокойно, - тебе ведь есть восемнадцать? - Не боись. Я совершеннолетний. Он сам наскоро сполоснулся, и мы улеглись на кровать, придвинув к ней журнальный столик. Мы пили коньяк, кормили друг друга фруктами и болтали. Он рассказал, что с детства ему нравились парни, но он жил в СССР, где не было однополых отношений. Он вырос, закончил институт, женился. У него жена и две дочки, погодки, приличная для небольшого городка работа, но… с возрастом тяга к мужчинам не ушла, а усилилась. Отношения с женой, как и у многих, со временем охладели, и секса почти не было. Он даже попытался завести себе молоденькую любовницу, но отношения не сложились. И вот на новогоднем корпоративе год назад у него случился секс с парнем. Все напились в драбодан, и когда он в пьяном угаре слонялся по коридорам фирмы, один из молодых сотрудников затащил его в его же кабинет, и они потрахались. Он мучился, но продолжал тайно встречаться с этим парнем. Он не мог бросить семью, но понял, что всю свою жизнь ему не хватало именно этого: молодого любовника с крепким членом в штанах. Сейчас его Паша уехал в другой город учиться, и отношений на расстоянии у них не получилось. Разговор о сексе возбудил его, и он обнял меня и стал целовать. Я боялся, что у меня на него не встанет. Он был крепким, коренастым, с густой растительностью на груди и плечах. Мне такие парни не нравились. Моим идеалом все еще оставалась фигура Константина - с широкими плечами, узкими бедрами, тонкой талией и маленькой попкой. Но легкое покалывание щетиной, сильные руки на моем теле и бугорки мышц, перекатывающихся у него под кожей, сделали свое дело. Он оказался трогательно нежным, несмотря на свою медвежью внешность. Позже я был несколько удивлен, когда Антон повернулся ко мне спиной. - Эм-м-м… ты предпочитаешь снизу? - спросил я. - Да. А что, странно? - он улыбнулся мне, повернув голову. Мне было странно не то, что взрослый здоровый мужик любит, чтобы ему вставляли в задницу. Меня несколько удивил его вид сзади. Его широкие плечи переходили в такую же широкую спину, и все это заканчивалось круглой волосатой попой. Этот вид отличался от того, к чему я привык. Правда, внутри он был таким же узким, как и Константин, а если закрыть глаза, то можно было нафантазировать себе кого угодно. Я остановился на Джонни Деппе. Вот только звуки… Он громко сопел и даже пару раз хрюкнул. Джонни Депп точно себе такого бы не позволил. Мне стало смешно, и он тоже стал смеяться над этим своим хрюканьем вместе со мной. Выходя утром из квартиры, Антон неловко сунул мне в руку, видимо, давно приготовленные деньги. - Я иногда буду приезжать. Можно тебе звонить? Я оставил ему номер своего телефона. В будущем я не давал его больше никому. Мои клиенты просто приходили в клуб и передавали мне сообщение через бармена, и за это, разумеется, он получал от них хорошие чаевые. Антон стал моим первым и постоянным клиентом. Правда, виделись мы с ним потом от силы еще раза четыре. Странно, но такая жизнь мне нравилась. Я получал удовольствие, а мне за это еще и платили. Существовал не утвержденный никем прайс-лист. Самым дешевым в нем был отсос в туалете. Я не любил это делать, и поэтому всегда отказывался. Мне было неприятно стоять на коленях на обоссанном полу темно-синей кабинки в компании рваной туалетной бумаги и использованных презервативов. Да и люди, пользовавшиеся этой услугой, были не очень чистоплотными. Делать минет своему мужчине и сосать пахнущий мочой член в грязном туалете клуба - разные вещи. Мой долг быстро уменьшался, да еще и оставались деньги на себя любимого. Я не жалел их на шмотки, на дорогие гаджеты и на прикольные фенечки. Мать не спрашивала меня, откуда деньги. Я, вконец охамев, даже не объяснял ей, почему не ночую иногда дома. В принципе, она меня об этом не спрашивала. У нее был бурный роман с Михаилом, и она была занята только им. - Милый, откуда у тебя такие деньги? - спросила меня моя Машенька, когда я на день рождения ее дочки, моей двоюродной сестры, подарил крутой по тем временам телефон. - Я устроился в салон, - не задумываясь соврал я. - И что? В салонах так хорошо платят ученикам? - Не, но клиенты оставляют чаевые, - придумал я на ходу. Тогда я не понял, почему она так напряглась. Я изменился и изменился не только внешне, но и внутренне. Я не замечал этого за собой, но заметила она и мои друзья. - Парень! Ты чего такой стал? Этот твой салон действует на тебя как-то странно, - сказал мне однажды Толян. Ему я тоже нассал в уши про работу. - Чо не так-то? - удивился я. - Ведешь себя, как пидор, и выглядишь так же. - Чо как пидор сразу? - Глянь на себя. Разодет ярко, как петух. Дырка в ухе. Кольцо на пальце. Браслетка на руке. Волосы, как у этого… как его… да хуй с ним. И говорить ты странно стал. Деньгами вон соришь. На тебя это не похоже. Он был прав. Я не заметил, как мой образ жизни сказался на моих манерах. Я стал растягивать слова, и мои руки заучили несколько странных жестов. Я, словно сорока, скупал в магазинах блестящие фенечки. Цвета в одежде предпочитал яркие, но не кислотные. Мои волосы чуть отросли, и каждый день я по полчаса укладывал их в аккуратную и стильную прическу. Мне казалось, что я всего лишь следил за собой, но со стороны это выглядело иначе. Я отмазался, сказав Толику, что салон, в котором я работаю, находится в центре и что туда приходят соответствующие крутые клиенты, а стилист должен выглядить стильно. Он вроде успокоился, но за своим языком и жестами я стал следить. С клиентами мне везло. Мне попадались нормальные мужики, которым просто не хватало секса. Завязать постоянные отношения сложно, да и к тому же они не каждому нужны. Им всем хотелось разнообразия. Попадались несколько раз тихие психи, которые любили игры с переодеванием. Как бы мне ни было противно, но иногда приходилось надевать и короткие детские шортики, и военную форму, и даже чулки и платья. Последнее мне особенно не нравилось. Я все никак не мог понять, в чем кайф трахать парня в женской одежде? Я молча натягивал на свои, только что побритые клиентом ноги прозрачные чулки, надевал на худое тело коротенькое платье, напяливал туфли сорок третьего размера, ложился на кровать и раздвигал ноги. Слава богу, это было не так часто, да и платили за такие игры больше, поэтому я терпел. Встречались парни, которые любили острые ощущения. С ними общение происходило либо в их авто, либо в подворотне на улице. Их возбуждало то обстоятельство, что в любое момент мог появиться прохожий и все это увидеть. Несколько раз меня снимал парень для своего друга. Я был подарком на день рождения и на новый год. Меня не удивили такие вот свободные отношения. Этот клиент просто тащился от подглядывания. Пока я «дарил себя» его другу, он стоял за дверью и яростно дрочил. Пожалуй, я не буду долго расписывать все прелести моей тогдашней жизни. Но про один случай я все-таки расскажу. Наверное, именно он стал переломным в моей странной блядской карьере…