Трудно быть геем

Я снова ходил в клуб по выходным. Не потому, что мне это нравилось. Просто мне хотелось компании. Тень моего покровителя Николая Ивановича, которого я с тех пор, как он посадил нас с Генкой в поезд, не видел, стояла за моей спиной и не давала работникам салона общаться со мной по-дружески. Толян и Колька, а с ними и еще несколько знакомых ребят, ушли в армию. Остальные по уши погрязли в отношениях с девушками, и им было не до меня. Мне была необходима компания и еще атмосфера праздника, которую мне давал клуб. Я заново познакомился с его новыми обитателями. Они не особенно отличались от старых. Те же улыбки, те же танцы и дружеское поглаживание задниц. Вот только слишком близко я никого из них к себе не подпускал. Изредка случался секс. Я просто выпускал пар, снимал свой недотрах и не брал за это денег. Бумажки с номерами телефонов моих случайных партнеров я выкидывал в урну у дверей клуба и шел домой. Иногда я видел того парня, который провел меня в клуб тем самым дождливым днем. Я узнал, что его зовут Павел и что он начинающий фотограф. Но он не проявлял к моей скромной персоне никакого интереса. За неделю я сильно устал и пришел в клуб сразу после работы, невыспавшийся и вялый. После двух рюмок водки я почувствовал себя совсем раскисшим и уже решил было пойти домой, как ко мне подвалил паренек. Его внешность и его повадки напоминали мне облезлого уличного кота. - Не хочешь взбодриться? - подмигнул он мне. - С тобой не-е-е… - протянул я. - Во дурашка! Я не про секс. Деньги есть? Хотя… ладно. Фирма угощает. На! Только тихо. Выпей в туалете, чтоб никто не видел. Он тайком сунул мне в руку маленький пакетик. Я ушел в туалет и долго крутил в пальцах белую таблетку, раздумывая, выпить или выбросить. - Да пошло оно все лесом, - махнул я рукой своему отражению в зеркале и выпил пилюльку. Несколько минут ничего не происходило. Я сидел возле бара и прислушивался к своему организму. И вдруг… музыка, играющая в клубе, медленно заползла мне в уши и начала играть где-то внутри меня, каким-то образом подавая электрические импульсы моим мышцам. Настроение резко улучшалось, я не стал сдерживать себя и пошел на танцпол. Из клуба я ушел последним, в шесть утра. Люди на улицах, мрачные и озабоченные, торопились на работу, а я весело топал по улицам. У меня внутри играла музыка, и летали воздушные шарики. Меня не отпускало сутки. Весь день и всю ночь я убирался, гладил и перемывал все полочки в ванной и фарфоровые статуэтки в большом зеркальном шкафу, и только под утро, за три часа до подъема на работу, меня вырубило. - Ты чего такой сонный? - спросила меня Ольга, менеджер салона. - Спал плохо, - буркнул я и пошел мыть плюгавую голову немолодого клиента. В следующий раз этот облезлый кот снова подвалил ко мне, но я отказался от пилюли счастья. Мне не было плохо от нее, просто мне устраивали экзамен после выходных, и я не хотел его завалить. - Молодец, что убрал этот красный цвет, - рядом со мной стоял Павел, - я тебя в нем не воспринимал. Ты блондин! Запомни, тебе идет, - и он улыбнулся мне. - Мне сказали, что ты фотограф. - Начинающий. А что? - Сфоткаешь меня? - я кинул взгляд на его дорогой телефон. - Не смеши меня. Тут только восемь пикселей. Это не фото. Слушай! А поехали ко мне. Заодно и пофоткаемся. - Идет! У него была трехкомнатная квартира. Две комнаты, большая и маленькая, и еще часть коридора были объединены вместе, и из них получилась неплохая студия. - Встань тут! - скомандовал мне Паша. - Руки во-о-от сюда. Так. Не сутулься. Сделай лицо суровое. Ха! Не глупое, а суровое. Нет! Лучше улыбнись. Ага. Вот так! И-и-и… - как только я увидел, что на меня смотрит глаз дорого цифрового фотоаппарата, мое тело, а вместе с ним лицо, окаменело. - Ёпт… Мда, - раздосадованно сказал Пашка, - давай еще раз. И-и-и… Все! Стоп! Что ж ты такой деревянный-то, Буратино? Ему так и не удалось сделать фотографию. Помучившись со мной с полчаса, он влил в меня порцию коньяка, но это тоже не помогло. - Пошли в спальню, - махнул, наконец, он на меня рукой. Это получилось как-то само собой. Он оказался неплохим и умелым любовником. Но больше всего мне нравилось, когда после секса он ложился рядом со мной и нежно водил пальцами по моим спине и попе. - М-м-м… приятно, - мычал я, прикрыв глаза. - А так? - он несильно шлепнул меня по заднице. - Не нужно этого, - я дернулся и накрылся одеялом. - Тебе не нравятся такие игры? - удивился он. - Нет, - отрезал я. - Глупенький! Можно ведь просто играть. Нам надо это попробовать. Уверяю, тебе понравится. С ним я понял, что нежный шелковый платок может приятно стягивать руки, а шлепки и покусывания могут быть охуительно возбуждающими. Мой страх перед словом «поиграть» как-то сам собой прошел, а вот страх камеры - нет. - А ну-ка, выпей, - сказал мне Пашка, протягивая знакомый маленький пакетик. - Это ты у того кота облезлого в клубе взял? - Ну, не совсем. - Слушай. Я не хочу опять двое суток не спать. Мне на работу послезавтра. - Это другая пилюлька, цыпленок, - голосом доброго волшебника проговорил он, - выпей ее, мальчик, и ты увидишь чудо-о-о… - таблетка в его пальцах сделала большой круг перед моим лицом и упала ко мне в рот. Я лежал на полу огромной студии и ждал эффекта. Я не сразу заметил, как из музыкального центра пошел разноцветный дым из музыки. Ее сине-желто-красные клубы начали медленно подниматься к потолку, на котором висела люстра. Из люстры медленно тянулась капля света, похожая на мед. Она упала на пол и растеклась по нему огромной вязкой лужей. Я лежал на мягкой сладкой вате. Она была вокруг меня, и ее белые комья забивались мне в уши и в рот. - А теперь сними футболку, - слышал я через сладкую пелену, - та-а-ак… трусики ниже, выгнись. Отлично, цыпленок. А теперь поиграй с сосками. Я проснулся на кровати в квартире Пашки. Его рядом не было. Голова была тяжелой, как будто внутри были мокрые опилки. Тело ныло и болело, а сердце в груди ухало филином. - Проснулся, герой-любовник, - улыбнулся мне Пашка, ставя передо мной чашку с кофе. - Д-д… кха-кха, - я хотел сказать «да», но не смог. Я подумал, что просто простыл, лежа на холодном полу. - Во-о-от… Наорался! Мне соседи даже в стену стучали! - Чего я орал? Мне плохо было? - после глотка кофе из меня пошел хриплый звук. - А ты не помнишь? - Пашка сделал круглые глаза. - Тебе хорошо было. Вот и орал. - Погоди. Мы трахались что ли вчера? - Ну, да! Ты чего, реально не помнишь? - Не-е-е… - последнее, что выдали мои опилки, это вязкая капля меда с потолка комнаты, - фотки покажешь? - что он меня снимал, я тоже помнил. - Потом! Обработаю в фотожабе и покажу. Приехав к Пашке в следующий раз, я просто обалдел от фотографий. На них был не я. Нет, тело и лицо было моим. Но выражение глаз, движения и откровенные позы… я не мог вот так нагло раздвигать ноги и демонстрировать всю эту красоту, при этом жарко облизывая губы. - Фу, - выдохнул я. - Не нравится? Мне тоже, - ответил Пашка, хмуро разглядывая изображение, - тут похоть в чистом виде, а мне нужна была страсть. Давай это выпей, - он сунул мне в руку очередной пакетик. - Не, Паш… Мне после прошлой фигово было. Я весь день, как зомби, ходил по салону. Не… - Это другое. Выпей, тебе понравится. Таблетка была другая, и по форме, и по цвету. Я немного подумал и… выпил. Странное возбуждение проснулось во мне. Мне казалось, что я был готов на любой эксперимент со своим телом, причем я был уверен, что мне это будет по кайфу. - Просто сунь руку в трусики… Вот, красавец! Сделай вид, что подрачиваешь! Молодец! Я не делал вид. Меня возбуждала атмосфера студии, меня возбуждал Пашка, меня возбуждал даже фотик на треноге. После каждой серии щелчков фотоаппарата я подходил к Пашке и лез к нему в штаны. Он смеялся и отпихивал меня. Наконец фотосессия кончилась, и Пашка взял на руки мое трясущееся от возбуждения тело и понес в спальню. Каждый поцелуй, каждое прикосновение его рук било мое тело током. Когда его зубы несильно сдавили мой сосок, мне показалось, что меня насквозь пронзили огромной иглой. Все ощущения усилились, и даже на прикосновение простыней к моей коже мое тело отозвалось дрожью. Оргазм был настолько сильным, мучительным и долгим, что мне показалось, что на секунду я потерял сознание. Меня как будто медленно выворачивали наизнанку. Мы встречались больше года. Пашка исчез так же неожиданно, как появился в моей жизни. Я не переживал и не страдал. Я не испытывал ревности от мысли, что сейчас он фотографирует и трахает кого-то другого. На память о нем у меня осталась скрытая папка с названием «Три хуя» и умение сочетать в своем организме нужные таблетки для определенного настроения. Я не только перепробовал весь ассортимент таблеток, порошков и травок, предлагаемых облезлым котом, я, незаметно для себя, уже не мог без них жить…