Роман в письмах

«Владимир, как же мучительно долго идут письма с Кавказа. Мы с Варей уже стали тревожиться о Вас, не получив ответного послания в положенный срок. Ничто теперь не радовало мое истерзанное ожиданиями новостей о Вашей судьбе сердце: ни искусные яства и разносолы нашей кухарки, ни частые и приятные визиты Андрея Долгорукова с новостями из Петербурга, ни послеобеденное чтение любимых романов в библиотеке. Даже игра на рояле и приближающееся Рождество не помогали мне унять меланхолию и тревогу в груди. Лишь завидев в руках нарочного конверт со знакомым размашистым и неровным почерком, скрепленный сургучной печатью с гербом Корфов, душа моя возликовала. Вы живы! Вы здоровы! Большего и не нужно. Судя по дате в послании, почтовые кареты находились в пути более трех недель. Должно быть, разгулявшиеся в эту зиму бураны и лютые морозы задержали лошадей в их протяженной дороге. Но в сердце моем не унять счастья от полученного письма с Кавказа. Ваше послание уже здесь. В Двугорском. Ничто не помешало ему добраться до заскучавшего по молодому хозяину осиротевшего поместья. Владимир, как же я ждала его! Дабы не томить и Вас ожиданием ответа из дома, я тотчас же, после прочтения Вашего послания, принялась за свое. В начале своего письма хотела бы Вас от имени нового управляющего, и от себя лично, поблагодарить за столь почетную должность для Никиты в имении. Он низко кланяется Вам и обещает, что будет выполнять свои обязанности усердно и честно. Они с Татьяной уже ожидают первенца в марте и теперь перед Вами в неоплатном долгу за Ваше доверие к молодому человеку. Владимир, признаться, Вы меня приятно удивили своим согласием взять Никиту, бывшего крепостного, на роль управляющего. Зная его с самого детства, как благородного и трудолюбивого человека, несмотря на истинное происхождение, я все же не смела и полагать, что какой-нибудь дворянин доверит бывшему холопу управление своим хозяйством. Вы же меня в этом переубедили, и я восхищена Вашей добротой и сердечностью. Сегодня миновала уже неделя сорокового года, и за то время, пока шло письмо от Вас, столько всего случилось. Но памятуя Вашу просьбу не рассказывать о делах хозяйских, я лишь упомяну дела светские, ибо Вам все же будет любопытно узнать о наших соседях. Рождество Христово в этом году прошло скромно: без танцев у графа М** и званых ужинов у Долгоруких. Почти все жители уезда в эту зиму остались в Петербурге, где по случаю открытия нового бального сезона и провозглашения принцессы Дармштадской невестой престолонаследника устраивались роскошные балы в Зимнем дворце. Княжны Софья и Лизавета, отбывшие в столицу еще в начале декабря, и доселе не вернулись в родовое имение. Из писем Андрея я поняла, что обе барышни блистают на паркете и пользуются успехом среди молодых людей. Один офицер, если мне не изменяет память, подпоручик Писарев (Вы непременно должны знать его) соблаговолил просить у князя ухаживать за Сонечкой. Андрей оказал ему свое позволение. Молодой человек теперь частый гость в городском особняке Долгоруких. Правда при этих встречах всегда присутствует Лиза и княжна Репнина, а иногда — даже сам князь. Юная и прелестная барышня нередко смущается при сих свиданиях и скромно отводит глаза. Вам, должно быть, любопытно, откуда мне известны такие тонкие подробности? Неужто, Вы не догадываетесь, кто может поведать мне столь интересные детали из жизни семейства Долгоруких? Да, Вы снова правы, это наша Лиза! Счастливая за первую и чистую влюбленность своей младшей сестры княжна ничего не таит в своих письмах из Петербурга. Она так интересно и занятно описывает в каждом послании мне все городские новости и жизнь в петербургских салонах, словно я сама присутствую там. А в последних письмах Лиза столь восторженно отзывалась об одном известном Вам графе П**, который оказывает ей свое почтение, что мне стало ясно: княжна влюбилась. Теперь Вы должны быть покойны, мой дорогой друг, Ваша подруга детства встретила свое счастье и в своих письмах более не упоминает Вашего доброго имении. Разве что крайне редко справляется о Вашем здоровье. Князю Андрею, должно быть, сейчас нелегко. Ведь нужно с особой заботой приглядывать за очарованными прекрасными кавалерами сестрами. Как же это чудесно любить кого-то! Как, должно быть, упоительно томиться муками ожидания мимолетной встречи или короткого послания от покорителя твоего сердца. Отводить свои очи при этих свиданиях или же ясно смотреть в родимые глаза избранника своего сердца. Испытывать легкий трепет в груди, когда он нежно касается твоей руки, пытаясь скрыть под шелком перчатки мелкую дрожь в пальчиках. Ждать невесомого поцелуя на своих устах… Простите меня, Владимир, я замечталась. Должно быть, это сказывается мое длительное пребывание за чтением французских романов. Однако мне отрадно слышать, что и Ваше сердце уже наполнено любовью. И пусть мне не известно имя Вашей избранницы, но я верю, что девушка, к которой Вы привязаны душой, обязательно ответит Вам взаимностью. Вы, как и любой человек, достойны счастья. В этом году Никита принес высокую пушистую ель на Рождество. Мы с Варей долго наряжали ее, украшая ангелами, пестрыми шарами и свежими пряниками. Какие, однако, Варвара печет вкусные пряники! Стойкими ароматами меда, ванили и корицы наполнилось все имение, когда наша искусная повариха мастерила эти сладости на кухне. Вы припомнили в послании о пирожных со сливочным кремом? Да, Владимир, я тоже их люблю до сих пор! Помню, как однажды мы с Вами украли целый поднос свежих пирожных, съели почти все угощения, что на утро нам стало дурно от этого огромного количества сладкого и у нас разболелись животы. Иван Иванович был сильно опечален за наше здоровье и вызвал местного доктора. Варвару же ждала другая участь, когда дядюшка обнаружил серебряный поднос с остатками пирожных в своем кабинете: он громко кричал на ни в чем неповинную кухарку, полагая, что она использовала испорченные сливки в этих пирожных. Это был первый и последний раз, когда Иван Иванович так злобно ругал нашу милую Варю. Мне так горестно было за нашу заботливую кухарку, которая не выдала о нашей краже. Мое сердце не выдержало, и я во всем призналась Ивану Ивановичу, а у Вари попросила прощения, разрыдавшись на ее мягкой и теплой груди. Вы же, Владимир, не соизволили этого сделать. Но я Вас не осуждаю. Да и Варвара не осерчала на своего соколика тогда. Разве мог тот взбалмошный барчук извиниться перед простой крепостной?! Владимир, а Вы помните мое первое Рождество в Вашем доме? Мне тогда было чуть больше пяти лет, а Вам — около десяти. Вы еще подарили мне очаровательного рыжего котенка. Оставили пушистого малютку под дверью в мою комнату в плетеной корзинке. Да, я тогда поняла, что этот подарок был от Вас, и мое детское сердечко очень обрадовалось, ведь гордый хозяйский мальчик наконец-то стал приветлив и ласков с сироткой. Но Вы отчего-то устыдились этого поступка и на утро всем своим видом показали мне, что никогда бы не стали преподносить подарки крепостным. Маленькая девочка расплакалась от обиды, убежала в свою комнату и долго сидела, поглаживая своего нового рыженького друга. Я назвала его Лучиком, поскольку он мне напоминал кусочек солнышка, проскочившего между нами в ту зиму. После обеда в этот же день Вы снова переменились ко мне и сами предложили украсть сливки у Вари для кота. Наша кухарка тогда долго гадала, кто у нее утащил целую крынку со сметаной, а мы, весело смеясь, сидели за елкой и кормили Лучика этим угощением. А что до нынешнего Рождества, Владимир, то на ужине в Вашем имении присутствовали только доктор Штерн и его вернувшиеся намедни из Франции дети: корнет Евгений Ильич и прекрасная юная Катенька. За милой и непринужденной беседой я узнала, что очаровательная барышня после нового года вступает на службу к Ее Высочеству принцессе Марии, и она очень взволнована столь почетной новой должностью. Я ее успокоила, пообещав написать своей подруге Наталье Репниной, старшей фрейлине Ее Высочества, с просьбой поддержать милую девушку. Катенька успокоилась. После ужина я исполнила несколько пьес для дорогих гостей, и они были благодарны за это мне, поскольку в Рождественскую пору наш уезд заскучал без балов и званых ужинов. После кофе семья Штернов покинула особняк и взяла с меня обещание нанести вскорости им ответный визит. Я не посмела им отказать в столь маленькой просьбе. Незадолго до праздника новая подруга Мари прислала мне приглашение на бал во дворец. Я прекрасно помню, Владимир, юным незамужним барышням не принято посещать танцы без покровителей, а мой опекун в это время служит на благо империи. И поэтому я извинилась перед Мари и отказала ей в столь искреннем приглашении, сославшись на дурное самочувствие. Князь Долгорукий любезно предложил мне свою опеку во время всего пребывания в столице, но я не стала его обременять своим присутствием. Андрей Петрович и так слишком многое делает для меня. Да и признаться, я не посмела покинуть имение и всех его обитателей в этот светлый праздник. Владимир, берегите себя, умоляю Вас. Вашему родовому имению так не хватает хозяина, а мне — Вашего присутствия. Признаться, я уже так привыкла к нашей простой и искренней переписке, что с нетерпением ожидаю очередного послания от Вас. И словно та маленькая девочка из детства радуюсь новому конверту в руках нарочного. Сегодня я встала задолго до восхода солнца, и, выйдя на крыльцо, любовалась, как играла алая зорька над нашим заснеженным лесом. Я долго еще потом стояла и вглядывалась в кованые ворота подъездной аллеи особняка в надежде увидеть там вороного коня с высоким всадником. Но во владения имения прибыл только нарочный после обеда. Владимир, каждый день молю Господа, чтобы с Вами ничего дурного не произошло, и Вы вскорости воротились в родные края. Посылаю Вам с этим письмом искренний сердечный поцелуй, Анна»