Роман в письмах

«Прелестный мой ангел, Анна, я безмерно был счастлив получить Ваше столь светлое и искреннее послание. Благодарю своего далекого и дорогого друга за доброту и чуткость к моим извинениям. Я, право, не стою этого. И опять же я признателен Вам за пояснение всех обстоятельств, кои не позволили Вам ответить согласием юному корнету на его предложение. От себя обещаю более не тревожить тему устроения Вашей судьбы ни в письмах, ни после моего возвращения с Кавказа. Но Ваш подарок, очаровательная Анна, коей я получил вместе с приветливым известием, стал для меня весьма неожиданным и удивительно приятным, отчего, я долго не мог подобрать нужных слов, чтобы выказать Вам свою безмерную благодарность. Этот скромный медальон сердечком с вложенным в него золотистым локоном для меня так же бесценен, как и его юная и обворожительная дарительница. То, что Вы прислали мне в сем кулоне, красноречивее всяких признаний и высокопарных слов, любезная Анна. И посему я сохраню его у самого сердца, ибо я теперь точно знаю, как сильно меня ожидают в далеком маленьком уезде на юге Петербургской губернии, и молятся о спасении души каждую минуту. Позвольте же и Вам, милая, дорогая Анечка, преподнести в ответ крохотный и пушистый кусочек своей истосковавшейся по Вам души. Смею надеяться, что его доставят Вам в срок, и Вы так же будете рады сему подношению, как был счастлив поручик, получив столь заветный подарок от необычайной и прекрасной барышни. Анна, позвольте все же совсем немного отвлечься от светлых красок нашей переписки и вспомнить о княгине. Я благодарен Вам за столь подробное повествование, в коем я узнал все детали забвения Марии Алексеевны и ее признания в тяжком преступлении. Ваше письмо пришло ко мне довольно поздно, когда я уже владел сем известием от моего друга Андрея, и посему уже смог утихомирить свой гнев на столь обезумевшую в своем желании отомстить моему отцу женщину. Я простил поступок княгини во имя доброй памяти о дружбе папеньки с Петром Михайловичем и наших теплых отношений с Лизой, Сонечкой и Андреем. Да и Долгорукая уже наказана за свое злодеяние беспамятством. Однако, Анна, не просите меня забыть ее преступление, ибо оно навсегда отняло у меня моего батюшку, которому я так и не успел сказать о своих истинных чувствах. Но, признаться, я и доселе не могу понять, за что Мария Алексеевна сделала это? Что же натворил мой отец в отношении ее, от чего княгиня совершила столь страшный грех и отравила своего друга?! Возможно, Долгорукая и придет в себя когда-нибудь и поведает нам об этом, но пока еще слишком свежи раны и я не смогу забыть ее злодеяние. Анна, я же в свою очередь всегда был поражен Вашей сердечности и умению прощать все самое дурное в людях, закрывать глаза на их неблагородные поступки, и видеть в каждом лишь порядочность и добро. От того, должно быть, и к Вам всегда было только ласковое отношение всех жителей Двугорского уезда, и всех, кто когда-либо был удостоен чести познакомиться с Вами. Вы словно светитесь изнутри, излучая то теплое и ласковое сияние, которое притягивает каждого из грешных людей к Вашей ангельской натуре. Смотря же глазами мужчины на Вашу красоту и очарование, можно ослепнуть или сойти с ума. А стоит услышать Ваше пение, Ваш удивительный и мелодичный голос, как ты забываешь обо всем на свете. Ваш превосходный музыкальный голос может поразить своим совершенством. От того, должно быть, я еще мальчиком порою не слышал наставлений своих гувернеров на занятиях итальянского и французского языков, когда из гостиной раздавалось дивное исполнение какого-либо романса златокудрым синеоким ангелом. Я уже тогда тайком пробирался к двери и подслушивал Ваше пение, пытаясь ртом уловить те крохотные капельки воздуха, потому что от чего-то нашейный платок гордого барчука вмиг становился слишком тугим и грудь сдавливало от непонятного чувства. А когда заканчивались Ваши уроки музыки, я мог снова легко вздохнуть, но мир становился тусклым и лишался всех удивительно ярких красок в то же мгновение. Однако завидев Вас за обеденным столом, мое сердце вновь начинало биться… Анна, я каждый день благодарю господа, что Вы есть в моей жизни. Что Ваши нежные письма приходят с регулярной последовательностью. Только Ваши светлые и живительные послания наполняют мою душу радостью и счастьем. Я вернусь, Анечка. Пусть это случится нескоро. Но видит Бог, как я скорее желаю увидеть Вас. Обнять Вас к своей груди. Согреть в своих объятиях. Когда я прибуду в Двугорское, Анна, не надейтесь, что Вы сможете меня покинуть, ибо я не отпущу Вас от себя даже на аршин. Вы — теперь вся моя жизнь. Вы — вся моя душа. Неужто после нашей переписки Вы позволите мне погибнуть?! С искренней нежностью к самой бесценной барышне на всем белом свете, поручик Корф»