Ромашковое поле

Фрэнк происходил из семьи герцога, но жил в королевской семье практически с самого рождения. Его отец Энтони был лучшим другом короля, и когда герцога не стало, король забрал Фрэнка на воспитание. Он любил мальчика как своего собственного сына. Их жизни должны были быть беззаботными и лёгкими, Джерарду было суждено стать королём, ну а Фрэнку — его лучшим другом. Вот только судьба распорядилась иначе. Мать Джерарда умерла во время родов, и спустя несколько лет король женился во второй раз. Его избранница была молода и отличалась своенравным и вздорным характером; их союз по большей части стал вынужденным — Элизабет была дочерью короля соседнего государства, с которым у Англии были натянутые отношения. С её появлением порядки совершенно изменились. И самым страшным стало заявление о том, что в замке должен появиться мальчик для битья, ведь это необходимо для надлежащего воспитания принца. Фрэнку тогда было всего девять лет, Джерарду — десять. Они знали друг друга, сколько себя помнили, жили в соседних комнатах и проводили вместе всё своё свободное время — играли, учились и общались. Открывали для себя новые вещи, и эмоции, и чувства. Мальчики отлично дополняли друг друга. Фрэнк был смелым, открытым и общительным, и невероятно дорожил своей дружбой с принцем, но никогда не кичился этим. Джерард же с самого детства был довольно замкнутым и отстранённым ребёнком, часто словно уходил в свой собственный мир, погружаясь в размышления. Большую роль в формировании его характера сыграл тот факт, что в будущем ему суждено было стать королём. На маленького мальчика оказывался сильнейший моральный гнет, и все при дворе постоянно твердили ему о том, какая же великая судьба его ждёт. Но никто ни разу не поинтересовался, а хотел ли он этого сам. И так получилось, что Фрэнк стал для него единственным спасением в этом огромном замке. Каждый из них на всю жизнь запомнил тот самый первый раз, когда Фрэнк получил десять ударов плетью. Мальчика и до этого наказывали из-за проступков принца несколько раз, но совсем не сильно; Джерард после этого всегда извинялся перед другом, а тот говорил, что всё в порядке, что ему и не больно. Но в тот раз всё было совсем по-другому. Джерард не мог сдержать слёз, глядя на своего лучшего друга, который сжимая зубы, стоически терпел каждый удар, не проронив ни слезинки. Принцу хотелось остановить всё это, отвернуться, закрыть глаза, да хоть оказаться на месте Фрэнка, потому что это он, он сам был виноват в том, что его друг терпел такую боль. Но он не мог и пошевелиться, потому что его крепко держали два стражника, а мачеха с чувством удовлетворения следила за этим воспитательным процессом. Джерард вздрагивал с каждым ударом, слёзы застилали глаза, а лёгкие горели от недостатка воздуха. На его маленьком сердечке появлялись точно такие же рубцы, как на спине Фрэнка. Принц запомнил этот момент на всю свою жизнь — плотно закрытые глаза Фрэнка, его сжатые кулаки, спина, горящая десятью полосами, и кровь, стекающая по бокам. И после этого раза Джерард пообещал себе никогда больше не плакать. «Слёзы делают тебя слабым. Чувства делают тебя уязвимым. А будущий король не должен быть слабаком», — вот что шептала ему на ухо мачеха, пока он трясся в беззвучной истерике. Но всё, что осталось в памяти у Фрэнка — это виноватый взгляд Джерарда, его искренние извинения и аккуратные движения нежных рук принца, когда тот влажной тряпочкой протирал его раны. *** Джерард и Фрэнк сидели за небольшими партами, а их учитель арифметики Генри Роунт наблюдал за тем, как они выполняют задание. Фрэнк, давно решивший эти десять несложных на его взгляд примеров, расслабленно сидел на стуле, наблюдая за Джерардом. Принц, закусив губу, сжимал в руках перо, отрешённо глядя в тетрадь. У него никак не получалось решить шестой пример, и он жутко нервничал, потому что прекрасно помнил слова мачехи о том, что если он не будет прилежно учиться и радовать всех своими знаниями, то будет наказан. А это значило, что наказан будет Фрэнк. Из-за своего волнения он зациклился на этом примере, не желая его пропускать и решать следующие. Просить помощи у Фрэнка он не смел. Но Фрэнк и сам прекрасно видел, что его друг находится на грани отчаянья. — Джи, — шёпотом позвал он мальчика. Никто не сокращал имя будущего короля, и принц определённо привык к извечному «Джерард». Это слово сквозило безразличием и холодом. И только Фрэнк мог называть его Джи, и принцу нравилось, как тепло и легко, по-новому звучало его имя, хоть он ни разу не говорил об этом. Принц чуть вздрогнул; голос друга вырвал его из паутины чисел. Он поднял голову, встречаясь с Фрэнком взглядом. — Давай я тебе помогу, — предложил мальчик. Джерард даже не успел ответить, как учитель произнёс: — Прекратите разговаривать, а ты, Фрэнк, не отвлекай Джерарда, он и без тебя прекрасно справится. «Не справлюсь», — горько подумал Джерард. Фрэнк вздохнул, бросив взгляд на большие песочные часы, которые отсчитывали время, дающееся им на выполнение задания, и с ужасом обнаружил, что его осталось совсем мало — почти весь песок ссыпался в нижнюю часть часов. Он решил предпринять ещё одну попытку спасения друга. — А можно мне помочь Джерарду, только с одним примером? — Нет, — мужчина был непреклонен, — он должен сам уметь решать примеры, тем более такие простые. Принц пристыженно опустил голову, молясь, чтобы Фрэнк не сказал чего-нибудь ещё и не рассердил учителя, ведь своим стремлением помочь другу он рисковал навлечь на себя беду в виде наказания. Меньше чем через минуту время истекло, и учитель подошёл к ним, забирая тетради. Джерард внутренне напрягся. — Фрэнк, у тебя всего одна ошибка, молодец, — сухо произнёс мужчина. — А вот ты, Джерард, решил только половину примеров. Почему? Ты не понял тему? — Понял, — соврал принц. Признаваться в том, что он не понял целой темы, было страшнее, чем отдавать тетрадь всего с пятью примерами. — Я просто не успел. — Хорошо, значит завтра ты будешь решать пятнадцать примеров вместо десяти. Будущий король должен уметь быстро считать. Джерард согласно кивнул, мысленно закатывая глаза. Он уже безумно устал от всех этих наставлений, начинавшихся со слов: «Будущий король должен», и иногда мечтал поменяться с Фрэнком местами хотя бы на день. — На сегодня занятие окончено, юноши. Они попрощались, и учитель вышел из учебного класса, оставляя мальчиков одних. — Спасибо, что пытался мне помочь, — поблагодарил Джерард друга. Фрэнк с улыбкой кивнул. — Ты ведь на самом деле не понял эту тему, да? Если хочешь, я могу объяснить тебе ещё раз, она совсем не сложная, ты просто должен внимательно послушать. — Хочу, я и правда не понял. Сейчас подсяду к тебе. Вскоре мальчики сидели рядом друг с другом, Фрэнк терпеливо объяснял, как умел, а Джерард внимал каждому его слову, следя за тем, как ловко тот выписывает пером цифры. Когда объяснения были завершены, Фрэнк предложил Джерарду решить тот самый пример, который у него никак не получался. Принц забрал протянутое перо, склоняясь над листом. Кончики светлых волос коснулись стола. — Тебе же волосы в глаза лезут, как ты видишь вообще, — фыркнул Фрэнк, бесцеремонно заправляя мешавшие Джерарду пряди за ухо. Принц чуть улыбнулся, продолжив решать пример и с удивлением отметив, что на этот раз у него действительно всё получается, и в этом совсем нет ничего сложного. Фрэнк пробежался глазами по решению и с улыбкой сказал: — Всё правильно, Джи. *** А на следующий день Джерард сам сумел решить все пятнадцать примеров. Фрэнк спас своего друга от грозившего ему наказания, которое, как обычно, терпел бы потом сам, и от чувства вины, которое непременно съедало бы принца, если бы ему пришлось смотреть на то, как бьют Фрэнка. И с того момента в сердце Джерарда поселилось глубокое и согревающее чувство. Благодарность.