Ромашковое поле

Во главе стола сидели король с королевой, напротив них стояли Джерард и Фрэнк. Принц был гораздо бледнее обычного, Фрэнк же, который стоял чуть впереди, просто смотрел в одну точку. — Итак, Джерард, — по залу разносился высокий голос мачехи. — Видимо, мы с твоим отцом были к тебе слишком добры, закрывая глаза на многочисленные проступки. Но твоё безответственное поведение перешло все границы, ты будущий король! Сегодня устраивается важный приём, к нам прибывает король Ирландии, и ты обязан присутствовать, но ты, похоже, решил это просто проигнорировать и сбежать куда-то с Фрэнком! Голос Элизабет становился всё громче, а выражение лица явно не предвещало ничего хорошего. Джерарду так отчаянно хотелось сказать, что он не собирался игнорировать приём и «сбегать куда-то с Фрэнком». Он забыл, действительно просто забыл, увлёкшись книгой и разговорами с другом. Но принц знал, что если станет возражать мачехе, сделает только хуже, так что он молча стоял, выслушивая гневную тираду. — Ты сейчас встретишься с королём, и должен выглядеть как принц, а не как оборванец! Сними немедленно это с головы и положи на стол — слуги выкинут. Джерард внутренне замер. Снять венок? Самый чудесный венок, несмотря на чуть увядшие лепестки ромашек, который Фрэнк для него сплёл? Тот самый венок, который, казалось, сохранил в себе ту теплоту рук Фрэнки и солнечные лучи, и был живым воспоминанием о том самом прекрасном дне? И всё это просто отправится к помоям или ещё куда — Джерард не знал, куда слуги могут его убрать. Принц всей душой не хотел следовать приказу, и каждая клеточка в нём противилась этому. Но он ясно понимал, что должен подчиниться, иначе наказание друга возрастёт, чего ему совсем не хотелось. Джерард посмотрел на Фрэнки — внешне мальчик казался безразличным ко всему происходящему, и только до боли закушенная губа выдавала его истинное состояние. Фрэнк боялся. Не за себя — за друга. В глазах Джерарда отражалась такая боль, что у мальчика буквально перехватывало дыхание, а руки сами тянулись, чтобы обнять. Он кивнул, желая чуть приободрить Джи, чтобы тот снял венок и не чувствовал вины перед Фрэнком. — Джерард, быстрее, не заставляй нас ждать! — раздражённо произнесла мачеха. Принц взглянул на отца, ища поддержки, но тот тоже только кивнул. Слёзы обиды вскипали у него в груди, он злился из-за того, что совсем не мог ничего сделать. Через мгновение венок уже лежал на столе; руки Джерарда дрожали. Фрэнк с волнением смотрел на друга. А мир для того будто померк. — А теперь, слушайте, юноши. Из-за безалаберности Джерарда и того, что он игнорирует важные государственные дела, ты, Фрэнк, будешь наказан. Сердце принца гулко билось в груди, а волнение вперемешку с виной переполняли его. — Сегодня, Джерард, твой друг получит пятнадцать ударов плетью. И я надеюсь, что это послужит для тебя хорошим уроком. Принц сдерживался из последних сил, чтобы не вскричать от несправедливости. Пятнадцать ударов! Максимум Фрэнк получал лишь десять, и то, это было довольно давно, а сейчас целых пятнадцать. И за что? Только потому, что он забыл об этом приёме?.. — Теперь, Джерард, идём. Невежливо заставлять гостей ждать. Фрэнк получит своё наказание позже. Принц вслед за Элизабет и отцом медленным шагом направился в тронный зал. Вина мёртвым грузом придавливала его к земле, и невозможно даже было заставить себя посмотреть на Фрэнки. А Фрэнк провожал взглядом удаляющегося друга, который даже не обернулся, и никак не мог понять поведение своего принца. *** Джерард изо всех сил старался держать спину прямо, сидя за столом рядом с отцом, и хотя бы делать вид, что он заинтересован беседой. Короли обсуждали политические дела, вступление Англии в дружественный союз, и всё это казалось мальчику невероятно скучным. Но дело было даже не в этом. Он никак не мог перестать думать о том, что сегодня Фрэнки будет наказан, ещё и так сильно, а ему останется только стоять и смотреть, не имея возможности помочь. Принц сильно корил себя за то, что забыл о приёме, но исправить всё равно ничего уже было нельзя. Ему было стыдно и страшно, и просто очень плохо, а приходилось сидеть на этом твёрдом и неудобном стуле и улыбаться, изображая заинтересованность. — Знаете, Дональд, у вас такой замечательный сын, — обратился к мужчине король Ирландии. — У меня сейчас подрастает дочь, Анна, ей почти двенадцать. Мне кажется, было бы неплохо познакомить наших детей, мог бы выйти отличный союз. — Да, — отец Джерарда задумчиво кивнул, — было бы совсем неплохо, — промолвил он, и в его голове уже возникали мысли о том, как бы потрясающе было, если бы Джерард в будущем женился на принцессе Ирландии, и тогда Англия могла бы даже объединиться с этой страной, значительно укрепив своё положение в мире. Вот теперь принц, казалось, действительно заинтересовался разговором. Он с лёгким удивлением смотрел то на своего отца, то на прибывшего гостя, ещё до конца не понимая, что именно в этот момент решается его дальнейшая судьба, а значит, и судьба всего королевства. *** В знакомой Джерарду комнате было всё так же сыро, отчего горящие свечи потрескивали. Всё уже было готово к наказанию: Фрэнк, голый по пояс, лежал на деревянной скамье спиной вверх, слуга с плетью в руке стоял рядом. Тут же находились и мачеха вместе с Джерардом. Джерард с замиранием сердца смотрел на такого беззащитного Фрэнки, на россыпь шрамов на спине, на дрожащие лопатки. Голова мальчика была повёрнута к принцу, и он смотрел на Джи, но в его взгляде не было ни капли укора. Но Джерард не знал. Он не мог перебороть себя и посмотреть Фрэнку в глаза. Ему было стыдно, боже, так стыдно, как не было давно. Принцу совсем не хотелось находиться здесь, но сильнее не хотелось, чтобы сейчас Фрэнк лежал на этой скамье. — Ладно, пожалуй, начнём, — промолвила высоким голосом Элизабет. — Ты, Джерард, должен смотреть на своего друга и никуда больше до самого конца наказания. Приступай, Филипп. В воздухе раздался свист плети, прежде чем она коснулась спины Фрэнка. Мальчик зажмурил глаза от боли, прошившей его тело. Джерард дёрнулся. От второго удара Фрэнк тихо охнул, закусив губу. После третьего удара принцу начало казаться, будто у него горит спина. Удары сыпались один за другим, их количество перевалило за шесть; Джерард стоял, не в силах шевельнуться, со всей силы сжав кулаки, так что ногти вонзались в бледные ладони. Он не мог сделать вдох, жгучие слёзы подступали к глазам, и он чувствовал, что вот-вот первые слезинки выкатятся из глаз. Он и не думал, что будет так тяжело. После восьмого удара Фрэнк внезапно распахнул глаза, встречаясь взглядом прямо с Джерардом. Принц зажмурился, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, но мачеха моментально прикрикнула на него, и Джерард снова столкнулся с взглядом друга, полным такой жгучей боли и тоски, что у него заболело сердце — открылись те старые шрамы. Спина Фрэнка была вся в крови, и зрелище было действительно страшным. Мальчик не плакал только потому, что не было сил. Тело отказывалось ему подчиняться, и глаза закрывались; спина пульсировала от боли, которая, казалась, растекалась по венам, наполняла всё его тело. В бессилии он прикрыл веки, перестав считать удары — сбился ещё на одиннадцатом. Он слышал, с каким звуком плеть рассекает воздух, слышал даже то, как гулко капает со скамьи кровь. Но громче всего ему казались всхлипы принца, тот плакал громко и судорожно, его трясло, а мачеха лишь ухмылялась, глядя, какой эффект на Джерарда производит порка Фрэнка. Джерард размазывал по щекам слёзы, шептал беззвучное «прости», икал и всхлипывал, силясь успокоиться, потому что, господи, «будущий король не должен быть слабаком». Это предложение, сказанное когда-то мачехой, глубоко застряло в его голове, и принц сейчас был противен сам себе, просто до омерзения. Он даже не заметил, как плеть в последний раз опустилась на израненную и дрожащую спину Фрэнка, как слуга вместе с мачехой покинули комнату, он будто прирос к полу. И отмер только тогда, когда до его ушей донёсся хрипловатый и тихий голос друга.