stockholm syndrome.

Его руки скользят по телу парня, а я содрагаюсь от ревности, хотя сам ласкаю шею Леви и обнимаю его за талию, прижимая к себе. Майкл вдруг открывает глаза, смотрит на меня пару секунд и резко толкает Леви в мою сторону, прижимая к стене и меня, и его. Я быстро соображаю и хватаю парня за руки, заламывая их, держа так сильно, как могу. Майкл подходит к нему вплотную и берет его шею в пальцы, прижимая его голову к моей груди. — Молчи, - шепчет он. Леви пытается оттолкнуть его, - пискнешь - я тебя убью. Леви боится и прижимается ко мне сильнее, словно ища защиты в моем лице, и я крепко обхватываю руками его грудь, не давая ему сдвинуться. Майкл замахивается и со всей силы бьет по лицу парня в моих руках. Леви вскрикивает, а я чувствую запах крови. Майкл не дает ему сказать - закрывает его рот ладонью и хватает за волосы, забирая из моих рук. Мальчик пытается высвободиться, но Майкл резко толкает его в сторону раковины и, сжав темные волосы еще сильнее, бьет его о керамику. Леви кричит и упирается, но Майклу всё равно - еще один удар, и мальчик без сознания падает на кафельный пол. По его лицу течет маленькая дорожка крови. Я чертовски боюсь. Боюсь, что нас никто не заметит и не остановит. Никто не поможет мне. Майкл заваливает Леви на наши плечи и идет к машине. Со стороны это наверняка выглядит, словно мы ведем подвыпившего друга домой. И никто не подозревает, что мы ведем его в ад. Майкл достает из кармана черную повязку и завязывает мне глаза. На ощупь забираюсь в машину. А он закрывает за мной дверь и садится на свое место, тут же блокируя двери. Мне не убежать. Машина трогается с места и я снова стараюсь считать каждый поворот. Но на на этот раз Майкл выбрал другой маршрут, мы едем по более короткому пути, чем раньше. И я знаю, почему. Он боится. Он боится потерять меня, и не только потому что я сдам его копам, ведь он знает, что это не так. Если я убегу я ничего никому не скажу.Я просто не смогу это сделать. Майкл боится потерять свою любимую игрушку, которую он искал долгое время. По каким-то причинам я подхожу ему лучше других, но это не помешает ему застрелить меня, если я попытаюсь убежать. Если попытаюсь предать его. Мы сделали еще два поворота влево, проехали несколько минут, завернули вправо и остановились. В молчании Майкл вышел из машины, помог выбраться мне и повел по направлению к дому. На мне все еще была повязка и я не видел дороги, поэтому Майкл все время держал меня за плечи. Его прикосновение было скорее мягким, чем жестоким. Заботливым. Но в то же время, слегка безразличным. Я попытался считать шаги, потом ступени, но числа путались в голове, каждый раз, когда Майкл начинал говорить. — Сейчас ты останешься в комнате и не выйдешь оттуда пока я не скажу. Я покорно киваю. Щелкает замок. Два поворота сверху, четыре снизу, открывается дверь, Майкл помогает мне переступить порог, осторожно ведет в комнату и только там снимает повязку с глаз. Как будто я не знаю, как устроена его квартира. Ничего не говоря, он запер меня и ушел. Я услышал, как во входной двери снова повернули ключ. Он ушел за человеком в багажнике. За своей новой игрушкой. Которой осталось недолго. Дверь в комнату открывается и тело Леви падает на пол. Я сижу на кровати и наблюдаю за происходящим. Я знаю, что сейчас будет. Майкл разбудит его холодной водой, изобьет и оставит меня с ним наедине. Пока не придумает, как убить его. Вода льется на парня, он кашляет и часто моргает, получает удар по лицу, я отворачиваюсь, чтобы не видеть непонимания в его глазах. Чтобы не видеть его самого. Ведь через некоторое время он будет лежать на полу с потухшими глазами и кровью вокруг рта. Майкл выходит из комнаты, хлопнув дверью.

***

POV Майкл Я сделал еще один глоток и поставил пустую бутылку на стол, сцепляя пальцы в замок. В груди было тяжело, и пусто, и что-то трепетало. В комнате вдруг стало очень жарко, и я стянул с себя толстовку, оставаясь в одной футболке. Понятия не имел, что в соседней комнате делают Люк и Леви. Но Леви был сейчас нужен как никогда. Нужен был мне. Он был игрушкой, на которой можно выместить всю свою злость, или которую можно было взять, если просто чешутся кулаки. Я запустил пальцы в волосы и прикрыл глаза. В кромешной тишине слышно только мое дыхание. Парни молчат. Он заходит в комнату, бросает сумку на пол и стягивает с плеч пиджак. Его темные кудрявые волосы перебиты, его руки трясутся, и он шатается из стороны в сторону, пока не доходит на дивана и не падает в него. Опять пьяный. Мама тяжело вздыхает и переводит взгляд на меня. Её губы растягиваются в грустной улыбке, она берет меня за руки - они у нее всегда были холодные, но нежные, - и целует в лоб. Я откладываю игрушки и, немного поджав губы, наблюдаю за тем, как мама поднимается с ковра и идет к нему. — Мы уже говорили об этом, - мягко начинает она. — Отвали. Я мотаю головой, пытаясь развеять воспоминания, но они только сбиваются в одну кучу и становятся сильнее. — Тебе не надоело? — Ты слов не понимаешь? Отъебись. Мама глубоко вздыхает и бросает в мою сторону мимолетный взгляд. Я играюсь со своими пальцами. — Мам?.. — Сейчас, солнышко. — Вали к сыну, - бросает он. — Он и твой сын тоже, - напоминает мама, а я не до конца понимаю, о чем она говорит. Он усмехается. — Чего тебе надо? - раздраженно спрашивает он. — Что бы ты перестал бухать. — Ты не моя мамочка, поняла? Я могу делать, что захочу. Мама потирает переносицу. Я чувствую злость, кипящую в венах. Я потираю костяшки, в надежде, что зуд в них пропадет, но он лишь нарастает. Закусываю губу и глубоко вздыхаю. — Когда ты в последний раз проводил время с сыном? — Он не мой сын. Мама удивленно вздыхает и, не выдерживая, влепляет ему пощечину, еле сдерживая слезы. — Как ты можешь так говорить? - но он её уже не слушает. Хватает её за руки и бьет по лицу. POV Люк Леви прерывисто всхлипывает. И мне вдруг становиться его жалко. Он ни в чем не виноват. Он всего лишь простой парень, каким когда-то был я. Все, что он сделал - это пришел в бар в то же время, что и Майкл. Я сполз с кровати и подошел к нему. Сел напротив. И вспомнил, как когда-то проделывал то же с Каспаром. — Хэй, - произнес я, - ты как? Он поднял на меня заплаканные глаза и немного отполз в сторону. — Я не сделаю тебе больно, - я показал ему руки, - я ничего тебе не сделаю. Леви не поверил. Конечно, как можно поверить человеку, который держал тебя, пока тебя избивали в общественном туалете? — Честно, - шепчу я. И я окунул руку в ведро, нащупал остатки воды и приложил мокрую руку к кровоточащей ране на щеке Леви. Он дернулся и зашипел от боли. — Прости, - вытираю засохшую кровь с его лица. Мальчик сглотнул. — Ты ведь не такой, да? — Что? — Ты не такой, как он. Ты не убийца. Я смотрю на него, а перед глазами приоткрытые окровавленные губы Каспара. И я молчу. Я не знаю, что сказать. — Сколько тебе лет? - стараюсь сменить тему разговора. - Шестнадцать. Я замираю. Шестнадцать. Шестнадцать. Он еще совсем молодой. Он еще подросток. — Ты поможешь? - шепчет он, - Пусть он меня отпустит, пожалуйста. Я никому не расскажу. Я медленно мотаю головой, и не успеваю прошептать "прости", как в комнату врывается Майкл. Он тут же хватает Леви за футболку, игнорируя его крики, и бьет его по губе, рассекая её. Я просто смотрю на это. Просто наблюдаю. Леви пытается отвернуться и избежать удара, но нет. Майкл трясет его, заставляя повернуться лицом, и тут же дает пощечину. — Иди сюда, - приказывает Майкл, бросая мальчика на пол, - бей. — Майкл... — Или ты его, или я тебя, - рявкает он. Я вздыхаю и медленно подхожу к Леви. — Прости, - шепчу я, замахиваюсь и попадаю парню по лицу. Моя ладонь горит, глаза Леви красные от слез, на щеке след от моей руки. Мне его жалко. Но я ничего не могу поделать. А он смотрит на меня со слезами, разочарованием и обидой. Майкл подходит к нему и толкает. Парень падает на пол. — Держи его, - бросает он. Леви кричит, а я крепко держу его за запястья и не даю ему двинуться. Он плачет, ему страшно и больно, но я не могу с собой ничего поделать. Мне его жаль, но у меня нет другого выхода. Либо он, либо я. Майкл не выдерживает и резко хватает мальчика за воротник, прижимая его к стене. — Заткнись, блять, - приказывает он. Леви всхлипывает и от страха не может издать ни звука, - тебя не спасут. Тебя никто не услышит. В груди неприятно щемит от странного ощущения жалости. Я ожидал, что сейчас Леви попытается оттолкнуть Майкла, или что он закричит вновь, но он просто перевел взгляд на меня и одними губами произнес "помоги". — Майкл, - зову его не своим голосом, - не надо. Майкл меня игнорирует и бьет Леви по лицу. — П-прошу, - руки мальчика трясутся, - хватит, пожалуйста. Его голос сломан от крика и слез, его щеки, казалось, мокрые насквозь. Черные, как смоль, волосы перебиты и влажные от крови. Все лицо покрыто ссадинами и синяками. Майкл бьет его о стену и бросает на пол, резко, больно. Меня трясет. Я не могу помочь. Я ничего не могу сделать. Майкл усаживается на его бедра и тут же зовет меня, заставляя меня держать Леви за руки, что бы он не брыкался. Я медленно опускаюсь на колени и натыкаюсь на испуганный взгляд мальчика. — Люк, нет, ты не такой, пожалуйста, - его перебивает Майкл, когда бьет его по щеке. Леви давится собственными слезами, а я обхватываю его запястья пальцами и прижимаю их к полу. Майкл крепко сжимает шею Леви, и тот начинает шумно и жадно дышать, но я понимаю, что он задыхается. Он задыхается, Майкл его душит. И проходит всего несколько секунд, прежде чем я вижу, как карие глаза теряют свет. Леви затихает. Я не могу поверить в это, а Майкл все еще давит на его тонкую шею. Я отпускаю бледные запястья и отползаю от тела мальчика. Майкл отпускает его и тяжело дышит, глядя на то, что сделал. Он устало запускает пальцы в волосы, встает с пола и потирает глаза, словно ничего особенного не произошло. Словно все нормально. — Майкл? - с трудом шепчу я. Майкл поднимает на меня взгляд. - Он мертв? — Проверь сам, - бросает Клиффорд, выходя из комнаты, оставляя меня наедине с трупом шестнадцатилетнего Леви Картера. Я чувствую себя так, словно это меня задушили. Воздух исчез. Я нахожусь в вакууме. Второй раз человек умирает у меня на руках. Второй раз мои глаза не видят из-за пелены слез, застилающей их. Каспар. Леви. Они спасли мне жизнь, умерев, но я не смогу их отблагодарить. Потому что это я их убил. Я убийца. Я монстр. Мысли, словно сабли, вонзаются в мой мозг, раскалывают череп и убивают меня изнутри. В горле застрял ком, от слез я не могу дышать, и мне кажется, что лучше бы это я лежал сейчас на полу, с синими отметинами на шее, безвольно пялясь в пустоту. Вина. Боль. Отчаяние. Слезы, слезы, слезы. Я ничего не могу сделать, кроме как прошептать "прости" тому, кто никогда меня не простит. Не помня себя, я наклоняюсь и целую Леви в посиневшие губы и двумя пальцами закрываю ему глаза. А в голове заезженной пластинкой крутятся его слова. "Люк, нет, ты не такой" Нет, малыш. Я такой же монстр, как и он. Я встаю и выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. Майкл лежит на кровати лицом к стене, и не оборачивается, когда я захожу и ложусь рядом с ним. — Зачем пришел? - холодно спросил он, и это немного смутило меня. — Я не могу спать, когда в моей комнате лежит труп, - шепнул я. Майкл вздохнул и не ответил. — Что-то не так? - спросил я. — Нет, все нормально, - он снова вздохнул. — Не думаю. Я сделал что-то неправильно? Ты хотел, что бы я убил Леви? — Дело не в тебе. И не в Леви, - Майкл повернулся ко мне лицом, и я заметил, что его глаза слегка влажные от слез. Он плакал? — А в чем? - я не уверен, что имею право спрашивать, слова сами срываются с языка. — Это, - он помолчал, - не важно. Я взял его за руку. — Ты можешь рассказать мне. Я же всё равно никому не скажу. — Это мой отец, понятно? - резко бросил он, одергивая руку, - ты считаешь меня чудовищем, но на самом деле, настоящий монстр это мой отец. Эти слова подействовали словно кнут. Я вспомнил про своего отца, про его запои, шлюх, которых он бывало, приводил домой, заставляя меня слушать их стоны ночи напролет. Я вспомнил, как он бил меня, когда я пытался забрать у него бутылку. Когда я пытался сделать его своим папой, а не тираном-сожителем. Я понимаю Майкла. Я понимаю каждое сказанное им слово. — Мой не лучше, - осторожно пробормотал я. Майкл повернулся ко мне и посмотрел мне прямо в глаза. Он немного сильнее сжал мою руку в своей, и словно хотел что-то найти во мне, вот так, неотрывно глядя на меня. Затем он медленно поднялся на локтях и придвинулся ко мне, кладя руку на мой затылок. И он прильнул к моим губам. Но это был не обычный грубый поцелуй. Он не заставлял меня отвечать ему, не кусал мои губы, не рвал мои волосы. В этом поцелуе было больше нежности, чем во всей моей жизни. И я вдруг понимаю, что во мне нет ни капли героина или алкоголя. Я абсолютно трезв. Я абсолютно трезв и отдаюсь ему без всяких сомнений и даже не думаю о том, кто он, чем он занимается и правильно это или нет. Мне наплевать. Наплевать, что он убил не один десяток людей, что он беспощадный, хладнокровный насильник, что он своими руками задушил шестнадцатилетнего мальчика, который умолял его прекратить. Он такой же как и я. Он тоже человек, тоже может чувствовать и ему тоже бывает больно. И его руки кажутся неестественно родными. И его дыхание я хочу слушать всю ночь. Я вдруг понимаю, что я в него влюблен. Я влюбился в серийного убийцу. Я влюбился в своего насильника. Я влюбился в Майкла.