stockholm syndrome.

POV Майкл Жизнь без Оливера не была непривычной, но осознание того, что он мертв, не до конца еще пробралось в мой мозг. Я понимал, что его нет рядом, но не мог понять главного, - я не мог понять того, что его нет вообще. То есть, не только нет в этой квартире или в этом доме, в этом городе или стране, а нет вовсе, нет нигде, куда бы я вдруг ни пошел. Если я позову его, он не придет, если я ему напишу, он не ответит. Мой разум отказывался это понимать. Меня это пугало. Я боялся, что осознание придет однажды настолько неожиданно, что я просто не смогу этого вынести. Это будет, как огромная волна, и я знал, что не умею плавать. Жизнь с Люком - вот, что сейчас было странным. Видеть его каждое утро в своей постели, когда он надевает мои вещи, расхаживает по дому в моих майках, когда он готовит нам еду, когда он целует меня за ухом. Да, чёрт возьми, даже слушать его пение, пока он в душе, казалось мне странным, необычным. Ведь я теперь не один, и рядом такой комок бесконечного счастья, источающий свет даже в самое темное, казалось бы, время. Он любил петь, он любил готовить завтраки и он любил целоваться. Иногда я даже забывал обо всех проблемах, преследующих нас. Я забывал о том, что его отец ищет нас с кучей офицеров по всей стране, я забывал о бесконечных друзьях Оливера, также мечтающих отрезать мне по конечности каждый час, пока от боли я не потеряю сознание. Люк был моим спасением и моей самой огромной проблемой одновременно. И я совершенно точно не хотел её решать. Я хотел остаться здесь навсегда, наивно полагая, что теперь все будет хорошо, что никто нас не найдет. Мне понравилось быть наивным, мне понравилось вести себя, как ребенок. Я уже и забыл, что такое полнейшая безответственность. Вероятно, моей на тот момент единственной проблемой, от которой мне правда хотелось избавиться, был я сам. Сколько бы я ни пытался успокоиться, у меня ничего не получалось. Меня это раздражало, как никогда. Люк помогал мне забыться, но только на время. Наркотики помогали забыться, но, опять же, ненадолго. И что мне делать, я не знал. Он провел кончиками пальцев по моей шее и положил мягкую ладошку мне на щеку. Я все не мог привыкнуть к тому, какой он нежный. Это было так непонятно для меня... с чего бы ему быть таким ласковым со мной? После всего, что я сделал, особенно, после того, что я сделал с ним, он все еще обнимал меня, целовал, шептал разные нежности, какие я никогда раньше не слышал. Я не говорю, что это мне не нравилось, но к этому трудно было привыкать. Я почувствовал его горячие мягкие губы у себя на шее и немного поежился. От его теплого дыхания моя кожа покрывалась мурашками - настолько это было приятно. — Почему ты не спишь? - шепнул он. Я только пожал плечами. Тогда он приподнялся на локтях и заглянул мне в глаза. Судя по всему, все это время он тоже не спал. - уже поздно. — Я не устал, - возможно, слишком грубо отмахнулся я. Люк прикусил колечко пирсинга, выглядя довольно обиженным. Но ему не привыкать. Молча, он придвинулся чуть ближе и соединил наши губы. Вот так просто и без предупреждений. Он действовал неуверенно, наверное, потому что боялся, что я его оттолкну, но его губы были все такими же мягкими и заботливыми, а прикосновения его теплых рук пускали дрожь по всему моему телу. За время, проведенное с ним, я привык к его губам. Привык к этим ласковым, осторожным движениям. Привык к холодному пирсингу, который можно кусать и оттягивать. Привык к тому, как неровно дышит Люк во время поцелуя. Пускай меня все еще удивляло его отношение ко мне, но я чувствовал себя так, словно без этого я не смогу жить. Словно Люк стал частью моей жизни, если не частью меня. В тонких пальчиках он сжал воротник моей футболки и немного потянул его на себя. Он хотел близости, хотел, чтобы я до него дотронулся, и я обвил руки вокруг его талии, прижимая его к себе так сильно, как мог, но не причиняя боли. Его язык немного приоткрыл мои губы и ласково встретился с моим. Я не понимал, откуда, но он точно знал, как показать все свои чувства, все свои эмоции, открыть всего себя с помощью одного лишь поцелуя. Такого медленного, влажного поцелуя. Я отвечал чуть мягче, но не от неуверенности, а скорее, чтобы побольше насладиться Люком, чтобы дать ему больше места для ласок. Тонкие пальчики пробегаются по моим щекам и залезают мне в волосы, начиная играться с ними. В какой-то момент ослепительное желание большего меня пересилило, и я, покрепче прижав все еще хрупкое от недавно нанесенных побоев тело к себе, перевернул нас, оказываясь сверху. Не думаю, что Люк был против. Кажется, изначально именно этого он и добивался. Я оторвался от него лишь на секунду, чтобы увидеть знакомый блеск в его глазах, румянец на мягких щечках и приоткрытые влажные губы. Его сбивчивое горячее дыхание приятно обжигало мне лицо, и я хотел было задать один-единственный вопрос, пришедший мне тогда на ум, как оказался перебит его мягкими губами. Он не дал спросить, ответив заранее. Сколько чувств было намешано в этом поцелуе, сколько мыслей, спутавшихся между собой. К примеру, непостижимое ощущение собственного превосходства, взявшее над Люком верх, и желание, желание делать приятно, желание показать мне, почему же он со мной так нежен, что им движет, что происходит у него в голове. Не спеша, я провел одной рукой по его телу, останавливаясь у края его черной майки. На секунду я задумался - правильно ли я его понял? Стоит ли? Сейчас, когда все так запутано и неоднозначно, стоит ли мне, стоит ли нам делать это? Люк и сам на мгновение прекратил поцелуй, вдыхая полной грудью, когда моя ладонь забралась под тонкую ткань. Его тело отозвалось на это движение довольно недвусмысленно, изгибаясь, отрывая спину от простыней. Я гладил молочную мягкую кожу, чувствуя жар, исходящий от нее, и двигался вверх, выше, пока не почувствовал крепкую и широкую грудь. Зажав затвердевшие соски между большим и указательным пальцем, я начал медленно их сжимать, потирать и слегка оттягивать, и именно в тот момент услышал то, чего так долго ждал - тихий стон Люка, свидетельствующий о том, что он поддается, что его тело позволяет и действительно хочет этого. Это был тот самый момент, в который я не думал ни о чем, кроме Люка, когда в моем мозгу не было ни единой мысли, кроме его щекочущего слух имени. Я смотрел ему прямо в глаза и видел столько любви, сколько никогда в своей жизни раньше и не испытывал. В потемневшей радужке и расширившихся зрачках было далеко не только бесконечное желание быть оттраханным прямо здесь и сейчас, нет. Я понимал, насколько огромна его любовь ко мне, к его похитителю, к серийному убийце, к человеку, поставившему под откос его жизнь. Я понимал, что, на самом деле, именно за это он меня и полюбил. Я поднял его майку выше к его шее и опустился, кончиком носа дотрагиваясь до его молочной кожи, вдыхая этот запах. Я никак не мог уловить точно, чем же он пахнет. Это было нечто такое, что в миг сносило мне крышу. Что-то большее, чем просто запах одеколона или геля для душа. Так пахла его кожа, и это не было похоже ни на что другое. И тогда я подумал и понял, что Люк пахнет уютом. Ничем другим я это назвать не могу. Мои губы коснулись его груди, и его пальцы на моем затылке дрогнули. Так близко друг к другу мы еще никогда не были. Эта близость была дороже всего, потому что мы не просто касались друг друга телами, нет. Мы чувствовали друг друга на подсознательном уровне. Для меня это было что-то новое, но что-то настолько прекрасное, что я не мог заставить себя оторваться от его тела. Люк подавался мне навстречу, но я не давал ему слишком многого, а позволял насладиться этим моментом. Кто знает, что может произойти? Я оставлял поцелуй за поцелуем на его быстро вздымающейся груди, пока не обхватил губами бусинку одного из его сосков, заставляя его выпустить новый, еще более громкий и чувственный стон. Мой язык двигался медленно, дразня его, просто потому что мне нравились его тихие мольбы и то, как звучало мое имя в его устах. В какой-то момент я лишил его этих ласок и поднял голову, глядя на него. На его идеальные черты лица, на его милый маленький носик, на его приоткрытые и покусанные губы. Я видел много лиц за свою жизнь. Видел много парней, много девушек, но тогда, в тот момент, я был уверен, что никого красивее, нежнее и прелестнее я уже никогда нигде не найду. И скольких бы людей я ни целовал, сколько губ я ни пробовал на вкус, Люк всегда будет самым лучшим. Потому что его губы самые родные, а прикосновения - самые нежные. Потому что Люк всегда будет моим. Люк всегда будет моей самой идеальной жертвой. Я поддел полы его футболки и медленно стянул ее, оставляя его передо мной таким красивым, открытым и податливым. Мне так нравилось то, как он мне поддается. Как он беспрекословно подчиняется каждому моему действию. Возможно, я просто слишком деспотичен, но считать это за недостаток я бы не стал. В конце-концов, ничего плохого в этом нет. Я обвил руки вокруг талии Люка и притянул его к себе, двигая его мягкое тело, его сладкие бедра навстречу моим. Да, я признаюсь, я по этому скучал. И сам Люк, судя по его восхищенному вздоху и пальцам, сжавшим мои волосы, тоже не раз об этом думал. О, как прекрасно его тело подо мной, как прекрасно его тело, когда оно желает. Моя спина выпрямляется, я усаживаюсь на колени между ног Люка и смотрю на него сверху вниз. Мне просто необходимо было почувствовать, кожей ощутить свою власть над ним, и ничего я не мог с этим поделать. Но какой эффект - сердце начинает биться все быстрее, когда я вижу его, покрасневшего и смущенного подо мной, и когда я опускаюсь, я сам кусаю его губу, зажимая ее между зубок, возможно, чуть сильнее, чем надо было. И Люк сам чувствует, каким правителем я себя ощущаю над ним, и он явно не против. Все чувства - слух, обоняние, зрение, - все накаляется до предела, и так же с эмоциями, которые хлыщут через край, наполняя комнату жаром. Резкое повышение температуры тела действует на меня, как наркотик, затуманивает мне разум, прогоняя здравый смысл прочь. Я стягиваю с себя футболку, и мы с Люком остаемся на равных. Его взгляд скользит по моему телу и мне нравится то, как разгораются в его невыносимо голубых глазах маленькие огоньки. Его тонкие пальчики обхватывают мои руки чуть выше запястья, и он сглатывает, глядя точно на меня, не осмеливаясь отвести взгляд первым, и я делаю ему поблажку, накрывая его ключицы губами. Раз уж такое дело, я позволяю себе оставить на его коже марки, пятна. Позволяю себе сделать ему немного больно, прикусив нежную тонкую кожицу. Он, в свою очередь, отзывается кроткими стонами. Мои пальцы ловко расстегивают его джинсы, затем залезают в крючки для ремня и немного за него дергают, прежде чем потянуть вниз. Люк мне помогает - он приподнимает бедра, касаясь ими низа моего живота. Я освобождаю его от узкой ткани, и он благодарно притягивает меня к себе за шею, и наши губы мягко сталкиваются. Его язык начинает меня дразнить - скользит по моим зубам, но не решается проникнуть внутрь, пока я сам до него не дотрагиваюсь. Несмотря на то, что обычно такие его игры меня раздражают, сейчас мне это даже нравится. Люк ловит момент и дает мне знать о проблеме в своих боксерах, сталкивая наши бедра. Я не прекращаю поцелуй, а просто делаю его чуть мягче, немного ему поддаваясь, чтобы сжать его напряженный член в руке, пусть и сквозь тонкую ткань. Люк стонет, ноет мне в губы, прося большего, но я не собираюсь ему уступать. Не сегодня, не сейчас, не здесь. Его ноги ложатся мне на поясницу, и я передвигаю одну руку обратно ему на бедро, чтобы проскользить кончиками пальцев по его стройным ножкам, останавливаясь у колена. Мне нравится эта близость. Мне нравится то, как точно я ощущаю каждое его движение, каждый его изгиб, как точно я ощущаю его всего. Этот момент не сравним ни с чем. Я чувствую, что я никогда его не забуду. Я чувствую, что этот момент останется со мной навсегда, как самый дорогой, самый заветный, тот единственный, который я захочу сохранить. И я знаю, что Люк чувствует то же самое. Я нехотя отодвигаюсь от него и расстегиваю себе джинсы. В преддверии волшебного мгновения, у меня немного трясутся руки, но я нахожу это в какой-то степени милым. Люк пропускает мои волосы сквозь пальцы, наши взгляды мягко соприкасаются, и в тот момент меня прошибает током. Полнейшая синхронизация. Я не могу оторваться от него. Я замер здесь, глядя на него, с осознанием собственной бесполезности. Мысли копошатся в голове, словно муравьи в муравейнике. Казалось, именно ради этого момента я и прожил всю свою жизнь. Что бы понять, что я был создан для Люка, мне понадобились месяцы. Как я не догадался сразу? Я влюбился в него в тот момент, когда он вошел в кафе. В тот момент, когда он поднял на меня глаза. Он двигает меня к себе, и я целую его, целую его так мягко, как только могу, так любовно, насколько позволяет мое внутреннее Я. Я чувствую обязанность показать ему свою любовь, чувствую обязанность поделиться ею с ним, чтобы он понял. Все мои прежние мысли о том, что любовь - глупая легенда для детей, что любовь нас убивает, что любовь только все портит, - они все растворяются в этом поцелуе. Я понимаю, как глуп я был. Надо было просто подождать мою идеальную жертву. Я тяну вниз свои джинсы и оставляю их где-то на кровати, не волнуясь о них особо. Я прижимаюсь к Люку всем телом и сглатываю от этого чистого прикосновения - вот оно, никаких препятствий, ничего, что помешало бы мне почувствовать его. Наверное, такое оно и есть - счастье. Полнейшее счастье. Не разрывая и даже не замедляя поцелуя, Люк поддевает резинку его собственных боксеров и немного их стягивает, а я помогаю ему избавиться от них окончательно. Сколько времени я уже не делал этого? Мои пальцы соскучились по ощущению мягкой кожи под ними. Я веду ладонью по его бедрам и обхватываю налившийся кровью член. Люки кусает мне губу и медленно, на удивление грациозно изгибаясь на постели, приподнимает стройные ножки. Я восторгаюсь им в полной мере. Его светлые волосы чуть попутаны, и губы, его губы, такие мокрые и красные, опухшие от постоянных укусов... Он словно из сказки. Моя рука двигается мучительно медленно для него, и он просит больше, аккуратно толкается мне в кулак и извивается на белой простыне. Мне безусловно нравится доставлять ему удовольствие, но я сам хочу его почувствовать. Почувствовать жар его тела. На высшем уровне ощутить его всего. Чуть оторвавшись от его губ, я беру его лицо в ладони и заглядываю ему в глаза. Они наполнены мольбой и страстью, желанием, вожделением. Я хочу увидеть удовольствие в них. Он хныкает, словно ребенок, и просит меня "больше", "сильнее" и "еще". Моя ладонь скользит между его ног, и я мягко касаюсь его входа, заставляя его опрокинуть голову в подушки и выпустить глубокий, сладостный стон, один из тех, от которых сносит крышу. Что-то прошептав себе под нос, он запускает пальцы мне в волосы и чуть подается бедрами навстречу моим рукам. Я смотрю на него и вижу нечто неземное, что-то волшебное, настолько невероятное, что у меня останавливается сердце. Я дотрагиваюсь до него и чувствую что-то большее, чем просто человеческую кожу. Я так ясно его ощущаю. Вероятно, всех слов на всех языках мира не хватит, что бы описать, насколько сильно я его полюбил. Не так, как Оливера. Совершенно по-другому. Я любил Люка за то, каким он меня делает. Я полюбил Люка всей душой и всем своим сердцем. Я полюбил Люка настолько сильно, что даже не мог это до конца понять. У всего есть пределы. Но только не у этого. Влажные от слюны пальцы я медленно ввел внутрь него, неотрывно глядя на его измученное покрасневшее личико. То, чего я так ждал - он закатил глаза. Мы закатываем глаза, когда уже не можем терпеть и осознание того, что Люк испытывает это благодаря мне, заставляло меня хотеть его еще больше. Скажу честно, все эти прелюдии я особо не любил. Но с Люком они казались как никогда правильными. Я аккуратно растягивал его двумя пальцами, не сводя с него взгляда, пока узел внизу живота не стал болезненно тугим. Я коротко поцеловал его в губы и уложил его стройные ножки себе на плечи. Боксеры отправились к джинсам в неизвестном направлении, я взял свой член в руку и большим пальцем размазал естественную смазку по головке. Всей душой надеясь, что ему не будет слишком больно, я мягко толкнулся вперед, ощущая, как он сжимается вокруг меня. Я поспешно посмотрел на него, но не увидел боли в палитре его бушующих эмоций. Внутри него все так же узко и тепло. Невыносимо приятно. Я двигался медленно, но только потому что боялся причинить Люку боль. Но темп становился все быстрее, ритм, может, чуть сбивчивее. Я опустился, сталкивая наши губы, и Люк охотно ответил на этот поцелуй, так, словно он находился под водой, а я был его кислородом. На секунду мне даже показалось, что я чувствую его сердцебиение - настолько близко мы были друг к другу. Его ноги лежали у меня на пояснице, он прижимал их ко мне, чтобы я чувствовал, как ему хорошо, как ему жарко и насколько точно он меня ощущает. Это было несравнимое ни с чем другим удовольствие. Не просто секс, без каких-либо чувств, кроме похоти. Что-то большее. Что-то неосязаемое и настолько крышесносное, что у меня затуманивало рассудок. Мои губы еще какое-то время продолжали ласкать его тонкую шею, а затем я позволил себе поднять голову и посмотреть на него. Он ответил мне легкой, усталой улыбкой, растянувшей его прекрасные влажные губы. Я прижимаю его бедра к постели и толкаюсь в него, входя глубоко, чувствуя умопомрачительную тесноту его тела. Чувствуя, как он мягко напрягается вокруг меня, я не могу сдержаться, я стону его имя так нежно, что он даже немного расслабляется. Движения уже неимоверно быстры, дыхание сбивчиво, мы с ним стонем в унисон. Застыв в предчувствии сладкого финала, Люк скулит, прося меня об одолжении, прося меня дотронуться до него. А кто я такой, чтобы ему отказывать? Моя рука ложится на его член, и я начинаю наращивать темп. Хочу, чтобы он вознесся на самую высокую точку наслаждения, чтобы он испытал это на себе. Он не может больше терпеть такую пытку, его спина отрывается от матраса, и он утопает в бесконечном океане блаженства. Захлебнувшись собственной мольбой, он зажмуривается, цепляясь за меня, но я отпускаю его, что бы упасть вместе с ним. Одновременно, мы чувствуем это всего на протяжении нескольких секунд, но эти мгновения действуют на нас потрясающе сильно, и мы разрываемся в головокружительном удовольствии. Я стараюсь отдышаться, медленно выхожу из него, тут же об этом жалея, и в бессилии падаю на теплые, пропитанные нашими стонами, простыни. Легкие словно наполнены кипятком. Люк прижался ко мне, носом утыкаясь мне в шею. Он ведь всегда это делает. Каждый вечер я засыпаю, чувствуя его размеренное дыхание у себя на коже и его ладони на моей груди. Мне так это нравилось, что я, вероятно, и не смогу описать это словами. Я просто действительно полюбил это и все остальные мелочи, которые появились в моей жизни вместе с Люком. Я закрыл глаза, оказываясь в полнейшей темноте, и начал медленно проваливаться в сон. Обычно мы засыпаем так неожиданно, что даже не замечаем этого, но в ту ночь я буквально почувствовал на себе прикосновения Морфея. Я устал, это точно, и сон теперь был чем-то вроде сладкой привилегии. С каждым мгновением становилось все тише, тише и тише, пока сон не разорвал мой рассудок громким эхом. Громким эхом до боли знакомого крика.