stockholm syndrome.

POV Майкл. Я стоял под струей холодной воды, стараясь смыть с себя позор прошлой ночи. В голове крутились слова Энди, перемешиваясь со скомканными в кучу мыслями. "Ты беспомощен. Ты слаб." Я понимал, что это правда. С каждой секундой все отчетливее. Я был абсолютно бессилен, и я настолько уже устал от своего вечно апатичного состояния, что даже никак на это не реагировал. Все оскорбления разбивались о мое равнодушие. Но даже самая крепкая стена со временем может дать трещину. Я сам себя разрушаю. Окружающие лишь подталкивали меня к этому. Я уже давно стоял на краю обрыва с кирпичом, привязанным к шее. Я винил в этом отца, винил Оливера, винил всех подряд, когда настоящий мой враг всегда был перед глазами. Он смотрел на меня из каждого зеркала. Мне вдруг захотелось вылезти из этого тела, из этой души. Разорвать свою грудную клетку голыми руками и оставить свою изуродованную плоть на съедение волкам. И на растерзание людям. Разрушая поток бесконечных мыслей, дверь в ванную вдруг скрипнула, и я тут же напрягся. Легкое чувство паники сдавило сердце. Звуки с небольшим опозданием доходили до меня. Возможно, это копы нас нашли и сейчас заберут. А может, за мной пришли Энди и его дружки. — Майки, все хорошо? - спросил Люк. Услышав родной голос я немного расслабился. — Все в порядке, - выдохнул я, стараясь придать своим словам нотки облегчения и не выдать того, что все стало еще хуже, чем было. Ежедневные кошмары моей жизни успели превратиться для меня в "порядок". — Я хотел извиниться, - тихо сказал он, стоя рядом с полупрозрачной занавеской. - Все это... Это важно. И ты важен. Я правда очень волнуюсь. Я легонько одернул штору и взглянул на Люка. Выглядел он неважно. Волосы растрепаны и спутаны, будто их не расчесывали несколько дней, глаза красные то ли от недосыпа, то ли от слез, и щетина вот-вот перерастет в самую настоящую бороду. Он был похож на брошенного котенка. Ну, как перед таким устоять? — Забудь, - я выдавил из себя небольшую улыбку, которая покинула мои губы в то же мгновение, что появилась на них. Люк выглядел виноватым. Он посмотрел мне в глаза и шепнул так, что я еле услышал его голос сквозь шум воды: — Можно я?.. Я коротко кивнул, и Люк поспешно скинул с себя плавки, забираясь ко мне в ванну и тут же попадая под струи прохладной воды. Он стоял напротив меня, потрепанный, измученный, но с глазами, в которых виднелась любовь и улыбкой, в которой было больше нежности, чем во всей моей жизни. И все это почему-то так растрогало меня, что я не выдержал и прижался к нему всем телом, обвивая руки вокруг его шеи и утыкаясь носом в его плечо. Он положил руки мне на спину, стараясь оказать какую-то поддержку, но понимая, что мне ничего уже не сможет помочь. И тогда он, взяв в руки мое лицо, в отчаянии прижался к моим губам своими. Каждый раз когда я чувствую их вкус, я словно нахожу недостающие кусочки моего покореженного разума. Люк собирает меня. Своими губами, своими руками, своим запахом. Своими сладкими вздохами... Это казалось таким естественным. Таким правильным. Родным. Мне было необходимо его присутствие. Одиночество душило меня. А Люк развязывал путы и впускал воздух в мои легкие. Я чувствовал себя словно пазл, который никто не хочет видеть целым. Никто, кроме Люка. Он единственный, кто стоит рядом со мной. И кто не сделает ни единого шага со своего места. Я зажал его нижнюю губу между зубами и, легко потянув ее, шепнул: — Я тебя люблю. Он посмотрел на меня своими неземными голубыми глазами и подарил мне свою столь же неземную улыбку, и я сглотнул, стараясь взглядом сказать ему, чего я хочу. Нет, не так. В чем я нуждаюсь. Он припал к моей шее, проводя дорожку из поцелуев к низу живота, прижавшись ко мне всем телом, поглаживая мой член свободной рукой, а все, что я мог сделать в тот момент - вздохнуть, закрывая глаза и позволяя ему делать то, что нам так необходимо. Каждый раз, когда Люк касался моей кожи, я чувствовал себя живым. Обновленным. Нормальным. Он медленно опустился передо мной на колени, и я вздрогнул. Я узнал эту картину. Я видел её каждую ночь. Каждую ночь Люк сидел передо мной на коленях, смотрел на меня глазами, полными ужаса и кричал во всю глотку. Только сейчас он не собирался меня бояться. Он медленно провел языком по головке, и у меня по спине пробежали мурашки. Он такой нежный. Я мотнул головой, отгоняя воспоминания, мысли, все, что меня гложет вот уже столько месяцев. Я запустил пальцы в его влажные волосы и слегка нажал на затылок, задавая нужный ритм. Люк помогал мне забыться, действовал как обезболивающее, заглушая проблемы, которые не выходили из моей головы. Я почувствовал его горло, и по душевой разнесся мой первый стон. И этот стон эхом ужасных криков отдавался в моей голове. Я зажмурился посильнее. Люк продолжал вбирать все глубже и глубже, постепенно визг в голове становился все тише и тише, тогда как мой собственный стон наверно, был слышен в самом Чикаго. Каждый раз, когда я чувствовал его мокрый язык, я испытывал то, что еще не имеет названия. Наслаждение, желание, эйфорию. Все вместе. Я знал, что не заслуживаю чего-то подобного, но Люк дарил мне это. И я принимал подарок. Это всепоглощающее чувство разрывало меня изнутри. Только рядом с ним я перестаю быть таким шизофреником. Я вдруг понял, что не сумею существовать отдельно. Я не могу быть человеком, которым был всегда. Что-то внутри вырвалось наружу. Я словно вышедшее из строя оружие. Люк - мой единственный предохранитель. Я - одна большая кровоточащая рана, которую Люк зашивает с мастерством, которому позавидовал бы любой хирург. Я сжал его волосы так, что ему, наверное, стало больно, и он все понял - и оторвался от меня, облизывая и без того мокрые красные губы. Пара мгновений - и он встает с колен, проводя кончиками пальцев по моей руке от запястья до плеча. — Повернись. Улыбнувшись в ответ, я послушно поворачиваюсь к нему спиной. Он вошел в меня сразу двумя пальцами, получив в ответ мой тяжелый вздох. Я был слишком занят своей головой, мне не хватало его. Не хватало Люка. Его голоса. Его тела. И я хочу получить его всего. Как если бы это было в последний раз. Люк вошел в меня, медленно, стараясь двигаться как можно нежнее. Его горячее дыхание обжигало мне ухо. Цепочка мурашек пробежала по всему телу. Его вздохи, тихие стоны сводили меня с ума. Мне хотелось стонать в ответ. Перекричать голоса. Он двигался все быстрее, я подавался ему навстречу, и когда он попадал в заветную точку, у меня сносило крышу. Он прижался губами к моей шее. За каждый его поцелуй я был готов убить всех, кто нам угрожал. Он толкнулся сильнее и протяжно застонал мне в ухо. Этот звук в который раз вернул меня в мой кошмар. Его стон слился с криками у меня в голове, я ощущал их почти физически. Люк крепче меня обнял, словно показывая, что я не один. У меня есть он. Блондин ускорил свои движения, я судорожно хватался за его руки, извиваясь всем телом и выкрикивая его имя. Мое любимое имя. Наши тела беспорядочно двигаются, в душевой постепенно становится все жарче, мы сливаемся в единое целое, в меня словно закачали тонну героина. Люк кончает, зарывшись носом в мою шею. Я медленно разворачиваюсь и припадаю к его губам. Я люблю эти губы, эти объятия, этот запах, это единственное, что заставляет меня двигаться. Бороться. Этот парень сводит меня с ума. С моего больного ума.