stockholm syndrome.

POV Люк Я проснулся от громкого звона и голосов. Они разносились по прихожей и долетали до меня сквозь закрытую дверь спальни и дрему, не успевшую отпустить мое сознание. Машинально я повернулся к Майклу, но вместо него обнаружил лишь смятые простыни. Ощущение тревоги пронзило моё тело, остатки сна тут же исчезли, а когда я расслышал слова за дверью, мне стало по-настоящему страшно. -Майкл Клиффорд, полиция Нью Йорка! Моё тело погрузили в холодную воду. Я слышал эти слова в ночных кошмарах. Знал, с какой интонацией они произнесутся. Но никогда не думал, что со мной будет когда я их услышу. Сердце со скоростью света заколотилось где-то в горле. Позвоночник сжал чей-то ледяной кулак, по спине пробежала стая мурашек. Мне стало трудно дышать, словно из комнаты постепенно выкачивали воздух. Где Майкл? Неужели он сбежал? Предпочел спасти свою шкуру и оставить меня на произвол судьбы? Мысли в голове прыгали и путались пока паника огнем расползалась по всему телу, все больше с каждой секундой. Осознание произошедшего резко накрыло меня с головой. Все кончено. Мне некуда бежать. Здесь нет окон. Единственный выход через дверь, за которой сейчас затаился мой кошмар. Я слышу как они обыскивают комнаты. Слышу, как они вторгаются в потайные уголки моей жизни. Распахивают двери, ворошат вещи, переворачивают ящики. А я лишь беспомощно жду, когда они найдут меня. Несколько месяцев назад я бы отдал все за их появление. Но сейчас я молю всем богам, чтобы они исчезли. Но небеса не слышат моих молитв. Они давно меня не слышат. Я слишком часто их предавал, они больше мне не доверяют. И когда дверь в мою комнату распахивается, мне остается лишь поднять руки над головой и надеятся, что все это лишь страшный и до ужаса реалистичный сон. -Мы нашли Хеммингса. Он в порядке, - доложил какой-то мужчина по нагрудной рации. В эту секунду на моих руках щелкнули наручники и меня выволокли из комнаты... А потом моя жизнь кончилась. В следующий миг происходящее стало напоминать кадры из фильма. Помните, как я сказал, что взгляд Майкла поделил мою жизнь на до и после? Что в ту ночь он начал новую главу. Так вот, сегодня он закончил её. Одним выстрелом. Я слышал его за закрытой кухонной дверью, куда копы вот-вот собрались вломиться. Один. Громкий. Хлопок. И мое сердце упало. Я знаю этот хлопок. Оглушающий звук. Мне хотелось кричать, я закричал, но кто-то словно сжал мое горло, выпуская на волю лишь хрипящие звуки. Я не мог дышать, легкие горели, требуя кислород, но каждый вздох обрывался на половине. Мою голову сжали в тиски, перед глазами рассыпали звезды, ноги стали ватными, стало трудно стоять. В сознании раз за разом раздавался чертов выстрел. Я все еще отчаянно пытался проснуться. Казалось, я стер себе веки, стараясь зажмуриться, открыть глаза и оказаться снова в постели, в его объятиях. Полицейские распахнули дверь. Меня отталкивали к выходу, но я, упираясь, неотрывно смотрел в дверной проем. Первое, что я увидел, была кровь. Повсюду. На кухонных шкафчиках, телевизоре, полу. Она растекалась тут и там вперемешку с какими-то ошметками и вела к..телу. Мне показалось, что я умираю. Меня тошнило, я не мог вздохнуть, слезы душили изнутри, вокруг вдруг стало невыносимо жарко, меня кто-то медленно отправлял изнутри. Я увидел его, лежащего на полу с пистолетом в руке и почувствовал себя так, словно он убил меня. Я разучился думать. Из моей головы словно вытащили мозг. Не мог дышать, будто кто-то забрал мои легкие. Я уже не жил. Не чувствовал сердца. Я мог только плакать. Рыдать. Захлебываться в слезах. Я делал это пока меня тащили к машине. Пока везли в участок, помещали в камеру, потому что на допросе я тоже рыдал. Я - олицетворение боли. Все, что может ранить человека, разорвать плоть, отравить душу, все это камнепадом обрушилось на меня. Я оказался погребенным под слоем боли. И все, чего я хотел это увидеть его, посмотреть в его глаза, найти в них успокоение. Он бы взглянул на меня и кивнул, говоря, что все хорошо. И я бы поверил. Но он забрал у меня эту возможность. И единственный вопрос, который крутился у меня в голове был: почему? Почему он сделал это? Где пряталась причина? В чем заключалась моя ошибка? Почему он думал, что так будет лучше? Почему не думал обо мне? Я должен был быть его причиной жить. Но оказалось, что я ничего для него не значу. А ведь он означал для меня все. Возможно, мир потерял одного убийцу, но я потерял свой мир. И осознание этого резало глубже любого ножа. И постепенно кто-то вырезал мои чувства. Потому что после трех дней непрерывных слез, ради которых я пропускал приемы пищи и сон, я почувствовал холод. Парализующий холод. Я помню его объятия, но сейчас меня обнимает лишь ветер. Меня, мои кости, мое сознание. Майкл и я связаны. Если один умер, он забрал с собой и другого. У меня больше нет души. Нет сердца. Нет ничего. Я пуст. Опустошен. Одинок. Я молча следую за проводниками, односложно отвечаю на допросах, избегаю зрительного контакта с психологом, которого мне назначили. Он говорит, что у меня развилась редкая болезнь. Стокгольмский синдром. Говорит, что я влюбился не по своей воле. Что во всем виноват мой мозг. Чушь собачья. Я люблю Майкла. Я всегда буду его любить. Хотеть. Боготворить. И ненавидеть. Он не портил мою жизнь появившись в ней. Он испортил её исчезнув. Это предательство. Самое мерзкое и болезненное из всех своих форм. Я отчаянно хотел предать его в ответ, но его рядом не было. Покинув меня, он не оставил мне шанса на ответный удар. Он не оставил мне шансов ни на что. Я мертв внутри, а он снаружи. Мертвец не может мстить мертвецу. Однако, на пятой неделе моего пребывания в тюрьме чувства снова обрушились на меня. Психолог передал мне записку, найденную на месте преступления. Он подумал, что для меня это будет важно. Одного взгляда на листок мне хватило чтобы снова дать волю слезам. Это его почерк. Почерк Майкла. Он писал это своей рукой. Своей теплой, живой рукой, он выводил эти буквы, пришедшие в его голову. Которая все еще была способна думать. Я пробежал влажными от слез глазами по строчкам, чувствуя как ком в горле сдавливает меня изнутри. 'Люк Роберт Хемминс, ты всегда будешь моей любимой жертвой. Но я не уверен, что смогу стать хорошим похитителем. Я вообще не уверен, что смогу стать кем-либо. Я переполнен отвращением к себе и любовью к тебе. И это разрушает меня. Я люблю тебя настолько сильно, что не могу мыслить трезво. И ненавижу себя настолько чтобы не жить. Это не твоя вина. Причина во мне. Я сломан. Надеюсь, ты поймешь. Прости.' Я почувствовал как дрожат мои руки. Как дрожит весь мир снаружи. И мой мир внутри. Стальные прутья решетки сливаются между между собой в сплошную темную стену. И надвигаются прямо на меня. Камера сужается до невозможных размеров и я уменьшаюсь вместе с ней. 'Я люблю тебя настолько сильно, что не могу мыслить трезво.' И я любил тебя без памяти, родной. 'И ненавижу себя настолько чтобы умереть.' Я тоже ненавижу себя за то, что убил тебя, Майкл. Прости.