Гены пальцем не раздавишь

– Ну, мааам… – жалобным голосом протянула Мира, глубоко внутрь заталкивая своё возмущение по поводу сложившейся ситуации, грозящее вот-вот вырваться наружу. – Не мамкай! – прикрикнула Настя, не отрываясь от варки кофе. – Ну, пааап… – пытаясь заглянуть в глаза отцу, всё никак не успокаивалась девушка. – Вот меня тебе лучше вообще сейчас не трогать, – отрывисто сказал Лёша, ладонями прикрывая лицо и делая глубокий, успокаивающий вздох. – Ну, пожааалуйста… – чуть не плача, умоляла Слава, поочерёдно глядя на родителей. – Хватит! – крикнула Настя, с громким стуком ставя турку на столешницу и яростно глядя на дочь. – Хватит, я сказала! Ты вообще понимаешь, ЧТО ты наделала?! – Настён…– хотел успокоить жену Лёша, но его перебила внезапно осмелевшая Мира, возмущение и обида которой всё-таки нашли свой выход: – Я?! Да, я понимаю, что я сделала! Я всего лишь избавилась от настойчивого внимания старого мудака, у которого уже было пять жён до того, как вы сосватали ему меня, предварительно даже не спросив моего мнения по этому поводу! – Слава…– растерянно сказал Горелов: он никогда не слышал, чтобы дочь так разговаривала, да ещё и с родителями. – Мудака?! К твоему сведению – это партнёр по бизнесу твоего отца! Ты хоть представляешь, чем обернётся это твое представление?! – Представление?! А ты хоть понимаешь, какую психологическую травму мне нанёс этот жирный ублюдок?! – закричала Мира, из последних сил сдерживая слёзы. – Я тебя умоляю! Какую травму он тебе нанёс?! Он всего-то немного потискал тебя за углом! Для тебя это должны быть вообще цветочки! Я просто уверена, что ты, в твоём-то возрасте, и не такое вытворяла! – Настя…– в шоке произнёс Лёша, глядя на жену, но Мирослава уже ничего не слышала: слова матери эхом отдавались у неё в голове. «Господи, я не верю, что она это сказала. Она не могла! Мамочка…неужели она, правда, такого мнения обо мне?» С ресниц сорвалась первая слеза, но Мира даже не заметила её. Она лишь поднялась со стула, на котором сидела и, глядя куда угодно, только не на родителей, полушёпотом произнесла: – Я уже извинилась за то, что опозорила вас перед вашими партнёрами, но…оскорбления от собственной матери…я терпеть не намерена, – говоря эти слова, Горелова делала маленькие шаги назад и думала, говорить ли то, что собиралась. Но, всё-таки решившись, девушка посмотрела маме прямо в глаза и уже твёрже сказала: – Ты прекрасно знаешь, что у меня с парнями никогда дальше поцелуев ничего не заходило, так что я вообще не могу понять, что на тебя нашло. Может быть, ты просто судишь по себе? Я не знаю… Но одно я могу сказать с уверенностью: я всегда хотела быть похожей на тебя. Всегда…до сегодняшней ситуации. Теперь я знаю точно: я не хочу быть такой, как ты. Ни за что на свете, – сказав эту маленькую речь, Мира развернулась и пошла на выход – оставаться здесь девушка была не намерена. – Слава! – крикнул ей в спину отец. – Слава! Куда ты, на ночь глядя, собралась идти?! – Подальше от этого места, которое вы называете домом…– тихо сказала Горелова, обуваясь, но Лёша, вышедший вслед за дочкой, услышал и попытался как-то исправить то, что натворила его непутёвая жена: – Слав, послушай…не бери в голову сказанное матерью, она просто выпила… – Это не причина оскорблять собственную дочь, в открытую говоря ей, что она в свои восемнадцать лет уже успела изучить камасутру вдоль и поперек и не прочь бы раздвинуть ноги перед каким-то мужиком! – Мирослава, подожди…– схватил за руку дочь Лёша, пытаясь остановить её, но девушка лишь выдернула свою руку из железной хватки папы и, глядя тому в глаза, сказала: – Не советую сейчас меня трогать…только если ты, конечно, не хочешь тоже со мной разругаться. – Я…нет, не хочу. Но куда ты ночью пойдешь? – с беспокойством спросил Горелов, поглядывая на часы: уже перевалило за полночь. – Я найду куда, не переживай, – развернувшись, Мира начала быстро удаляться от дома. В спину ей полетели слова Лёши: – Только, ради Бога, позвони мне! «О, мой милый, добрый папочка…как же я тебя люблю…но, прости, в этом доме, где собственную дочь считают не пойми кем – я жить больше не смогу» Ничего не ответив, Горелова вышла за ворота дома, и тут появился вопрос: куда идти? Достав из сумочки, которую она успела прихватить, телефон, девушка разочарованно простонала и кинула его обратно: батарейка села. «К кому я могу поехать? Адреса Кирилла по памяти не знаю, Орловой тоже…» Один адрес Мира знала очень хорошо, но совершенно не хотела туда ехать, зная, что это будут бесконечные расспросы и шуточки с подколками, на которые отвечать сейчас Гореловой совсем не хотелось. «Думай, тупая голова, думай! К кому я ещё могу поехать?» Не переставая напряжённо размышлять, девушка пошла по направлению к центру города. В голове без устали прокручивались обидные слова мамы. «Как она могла? Мы же всегда так хорошо общались!», – обида и грусть разъедали изнутри, заставляя слёзы литься быстрее, а воспоминания о прошедшем приёме заставляли чувствовать себя грязной и использованной.       Незаметно для самой Миры, ноги принесли её к знакомому с детства дому, в окнах которого уже не горел свет. «Ну вот, я так не хотела сюда идти, а ноги сами принесли меня!» Подойдя к входной двери, Горелова нажала на звонок и стала ждать. Минута, две, три…Девушка уже отчаялась и хотела уйти, как внезапно распахнулась дверь, и на пороге показался заспанный Саша. – Горелова? – удивился парень, а его сонливость как рукой сняло. – Ты что здесь делаешь? Сейчас три часа ночи! – Саш, – глотая ком в горле, прошептала Мира, – Мне больше некуда идти…– девушка задрожала и обхватила себя руками, а слёзы только сильней потекли по щекам. – Заходи, – распахнул шире дверь Вершинин, поражаясь тому, насколько жалко сейчас выглядела его знакомая: косметика размазана по лицу, бывшая когда-то идеальной причёска растрепалась, и длинные волосы, словно сосульки, облепили лицо. Вечернее платье в пол, которое Горелова так и не переодела, было всё помято, а на подоле собралась пыль и грязь. Как только Мирослава переступила порог дома, сразу шёпотом спросила: – А твои родители? – Забей, – махнул рукой Саша, – они уехали на выходные. Тебе надо в душ? Слава стеснительно кивнула. Блондин мысленно усмехнулся такой девчачьей смущённости и указал направление, куда следует идти, сказав: – Ты иди, а я тебе сейчас чистые вещи принесу. Горелова побрела в ванную, а Алекс стоял и смотрел в спину девушке, не понимая, что такого ужасного произошло, что вечно смеющаяся и задиристая Мирослава сейчас стала похожа на привидение. «Так, надо будет обязательно выпытать у неё, что же произошло!» Занеся в ванную одежду, Саша старался не смотреть на тело девушки в запотевшей душевой кабинке, но одного неосторожного взгляда хватило, чтобы эта картина навсегда запечатлелась в его памяти. «Не думай об этом. Это же Горелова! Несносная девчонка, которая никогда не давала тебе покоя! Успокойся», – мысленно повторял себе Вершинин, делая горячий чай и бутерброды. Когда Мира вышла из душа в майке, которую ей принёс Саша, с мокрыми волосами и без следа косметики на лице, то была похожа на маленького ребёнка. В груди Алекса кольнуло – настолько невинно выглядела эта рыжеволосая бестия. – Садись, пей чай и рассказывай, что произошло, – кивнул головой на стул Вершинин, заканчивая делать бутерброды. Слава послушно села на стул и обхватила руками кружку, собираясь с мыслями, а когда Саша поставил перед ней еду и сам сел напротив, начала свой рассказ.

***

В выходные, после похода в клуб, родители Гореловой ничего не сказали той по поводу того, что она не ночевала дома, лишь предупредили о том, что на следующей неделе будет какой-то приём, который устраивает папин партнёр и на который приглашена вся чета Гореловых. Сначала Мира думала отказаться, сославшись на какие-то важные дела, но потом передумала. «В конце концов, когда я ещё смогу увидеть всю эту элиту своими глазами?», – подумала тогда Слава и без задней мысли дала добро. В день приёма, с самого утра, к девушке домой пришли парикмахер и визажист, которые на протяжении нескольких часов наводили красоту. «Зачем столько сил вкладывать в то, что бесследно исчезнет, едва я вернусь домой?», – с удивлением подумала тогда Мира, но ответа на свой вопрос так и не нашла. До самого вечера. Пока над девушкой колдовали мастера, её мама поехала покупать дочери платье. «Сегодня вечером она должна быть лучше всех», – подумала Настя, с довольным лицом покупая нежно-персиковое платье в пол. Едва Гореловы переступили порог банкетного зала, где проходило сие торжество, все взгляды тотчас же устремились на них, рассматривая и перешёптываясь. Ещё бы: они все впервые воочию увидели дочь Алексея Горелова! Мира же чувствовала себя крайне неуютно под этими прожигающими взглядами, но старалась не подавать виду. Она лишь чуть выше вскинула голову и едва заметно улыбнулась, осматривая эту разношёрстную толпу. – Алексей, дорогой! Рад видеть тебя! – перед семьёй остановился мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти, который из-за морщинистого лица выглядел намного старше, с полностью седой головой и смешным, идеально круглым животом, создающим впечатление, что он туда просто пару подушек подложил. – Виктор, не думал, что вы уже будете здесь так рано, – немного нервно улыбнулся Лёша и кинул мимолётный взгляд на Миру. «Что это с ним?», – удивилась девушка, но не придала этому никакого значения. – Я решил подъехать немного раньше, чтобы не пропустить ничего интересного, – глаза мужчины хитро блеснули, и он перевёл взгляд своих тусклых голубых глаз на Миру. – А вы, должно быть, та самая очаровательная Мирослава, о которой нам всем рассказывал Алексей? – Да, должно быть, это я, – улыбнулась Слава и присела в шуточном реверансе. Этот мужчина показался ей совершенно безобидным и очень смешным. – Очень приятно наконец-то с вами познакомиться. Меня зовут Виктор, я партнёр вашего отца по бизнесу. – Взаимно, – ещё шире улыбнулась Слава, уже не смотря на этого "весёлого дедушку", как про себя его прозвала девушка, а осматривая людей, которые стояли, разбившись на небольшие группки и что-то обсуждали. – Пойдёмте, выпьем чего-нибудь, – предложил Лёша, и все согласно кивнули. Мира стояла, слушая разговор родителей и потягивая бокал вина, когда фоновая музыка стала громче и заиграла нежная песня. Девушка откровенно скучала: ребят её возраста на мероприятии не было, что заставляло Мирославу задуматься: зачем же тогда её привели сюда? – Позвольте пригласить Вас на танец, – перед девушкой появился "весёлый дедушка", протягивая руку и улыбаясь, как он, наверное, думал, очаровательной улыбкой; на самом же деле это больше походило на оскал. – Позволяю, – величественно сказала Мира и протянула свою маленькую ладошку, думая: «Всё равно нечего делать, а так хоть потанцую» Мужчина слишком близко прижимал к себе Славу, но когда она пыталась немного отстраниться, то только сильнее впивался пальцами правой руки девушке в талию, при этом довольно улыбаясь. – Мирослава, сколько тебе лет? – неожиданно спросил Виктор, глядя прямо в глаза девушке. – А вам это зачем? – спросила Мира и подозрительно прищурила свои карие глаза. – А ты не знаешь? – удивлённо спросил дед, слегка ослабляя хватку, чем сразу воспользовалась Слава, немного отстраняясь. – Не знаю чего? – сердце Гореловой замерло от нехорошего предчувствия. – Твои родители дали добро на нашу свадьбу, – самодовольно произнёс Виктор, глядя в глаза девушке. – ЧТО?! – воскликнула Мира и, резко остановившись, вырвалась из объятий мужчины, не обращая внимания на людей, окруживших их. – Ну, не совсем так. Они дали добро, чтобы я начал ухаживать за тобой, и если ты ответишь мне взаимностью, то быть свадьбе! – громко сказал дед, с довольным видом наблюдая за реакцией девушки. – Этому не бывать! – зло крикнула Горелова, совсем забыв о том, где она находится и что вокруг собралась толпа людей. Глаза Виктора не менее зло сверкнули и он, подойдя к Славе, схватил её за руку и куда-то потащил, не обращая внимания на попытки девушки вырваться.       Едва они скрылись в коридоре, ведущему к туалетам, мужчина зажал девушку между стеной и собой и опустил одну руку ей на грудь, сильно сдавливая, а второй закрыл рот, чтобы та не кричала. Из глаз Миры потекли слёзы боли и унижения, которые Виктор тут же начал слизывать, поднимая в девушке волну отвращения. Она пыталась кричать, но из-за руки, зажимающей ей рот, из груди вырывалось только глухое мычание. – Малышка, расслабься…ты полюбишь меня…– бормотал сам себе дед, задирая платье Славы всё выше и выше. Девушка судорожно задёргалась, пытаясь скинуть эти ненавистные руки со своего тела. И, о чудо! – ей это удалось, и Мира, не оглядываясь, побежала к выходу, даже не видя, что за ней кинулись родители. – Мирослава! А ну стой! – кричала Настя, следуя за дочкой. Остановиться Слава смогла только на парковке около машины, судорожно дыша и обхватив себя руками. Спустя минуту, к девушке подбежали Гореловы-старшие, на лицах которых был написан…гнев? «На кого они злятся? На него? Или…на меня?» – Мирослава! Что за шоу ты сейчас устроила? – зло спросила Настя. – Я…что? – в шоке спросила Мира, переводя взгляд на отца, который ходил около машины, запустив руки в волосы. – Я тебя спросила: что за шоу ты устроила?! – Я ничего не устраивала! – в отчаянии заламывая руки, воскликнула Слава. – Ты подумала, чем обернётся это представление?! – спросил Лёша, все ещё не смотря на дочь. – Я…простите меня… – прошептала Мира, глотая слёзы. – Поехали, дома поговорим, – скомандовал Лёша и первым сел в автомобиль.

***

            После рассказа Миры, в кухне Вершининых воцарилась тишина, а из глаз девушки снова полились слёзы. Саша сидел в шоке и не знал, что сказать. «Неужели в наше время так ещё кто-то делает?! Словно какое-то средневековье за окном, а не двадцать первый век!» – Мира… – впервые за много лет, Вершинин назвал “сестрёнку” по имени. Это также не укрылось от Гореловой: несмотря на своё состояние, граничащее с истерикой, она удивлённо посмотрела на Алекса и хриплым от слёз голосом прошептала: – Что? – Ты можешь пока что пожить у меня, если не хочешь возвращаться домой. С родителями проблем не будет, я договорюсь, – Саше было очень жаль эту красивую девушку, по щекам которой сейчас без устали текли слёзы. – Спасибо тебе, огромное… – всё ещё шептала девушка и, зажав рукой рот, чтобы подавить всхлип, уставилась в стол. – Мира…не плачь…успокойся, сейчас же всё хорошо! – Вершинин не знал, что делать в такой ситуации, поэтому просто подошёл и подхватил Славу на руки, неся её в уже знакомую девушке спальню. Уложив рыжеволосую на кровать, Алекс сам прилёг рядом и, обняв девушку и прижав к себе, Саша прошептал: – Спи, всё будет хорошо. Закрывай глаза и ни о чём не думай. Когда ты проснёшься, я буду рядом. Мира послушно закрыла глаза, проваливаясь в глубокий спокойный сон.