Гены пальцем не раздавишь

      Саша проснулся раньше Миры и просто лежал рядом, рассматривая знакомую с детства девушку, чьё лицо сейчас, даже во сне, выглядело напряжённым: между бровей залегла складка, губы были напряжены и сжаты в одну линию, а кожа приобрела болезненный синевато-желтоватый оттенок. «Ну, ещё бы она не была болезненной! Ночью в одном платье разгуливать! Додумалась!» Пока девушка спала, Вершинин решил позвонить родителям и предупредить тех о произошедшем, чтобы для них не стало неожиданностью то, что уже вторые выходные подряд Горелова ночует у него. Но, едва Саша взял телефон в руки, как тут же раздалась трель звонка. Высветился незнакомый номер, и парень без задней мысли ответил: – Слушаю. – Саша, это Лёша. Ты не знаешь, где Мира? – Вершинин посмотрел на девушку, хмурящуюся во сне и прижимающую к себе одеяло, и сказал: – Знаю. Она у меня. – Слава Богу, – раздался облегчённый выдох с того конца телефона. – Я скоро приеду за ней. – Нет, – Саша сам удивился тому, что сказал, но идти на попятную был не намерен. – Что? – неприятно удивился Лёша. – Саш, ты не понимаешь. Сегодня ночью… – Я прекрасно знаю, что произошло и вчера вечером, и сегодня ночью. Мне Мира рассказала. И сейчас она поживёт у меня, пока вы не разберётесь со своим “партнёром”. – Саш, всё намного сложнее, чем кажется… у меня сейчас проблемы в бизнесе… – И именно поэтому вы решили “продать” свою собственную дочь? – Вершинин начинал злиться. – Я не продавал её! – нервно воскликнул Горелов: он впервые оправдывался перед парнем, который ему в сыновья годится. – Да? А как это тогда, по-вашему, называется? – Слушай, я не буду оправдываться перед тобой…я скоро приеду и заберу Мирославу. – Она уже взрослая девушка и сама может решить: ехать ей с вами или нет. И что-то мне подсказывает, что её ответ будет отрицательным. Но…вы можете попробовать и приехать. Адрес знаете, – высказавшись, Вершинин скинул вызов и облегчённо выдохнул. «Вот урод!», – было единственной мыслью, крутившейся в голове у Саши. Сделав несколько вдохов/выдохов, чтобы успокоиться, Алекс снова взял телефон и набрал номер мамы. «Она это известие легче воспримет, чем папа», – подумал Вершинин и нажал кнопку вызова. Спустя несколько гудков Аня ответила: – Саша? Что-то случилось? Ты чего так рано звонишь? – Ма, успокойся. Со мной ничего не случилось, – сказал Саша и задумался: а имеет ли он право рассказывать что-либо маме без одобрения Миры? В конце концов, это же не его история… «Я должен, иначе мама займёт сторону Насти и Лёши, когда узнает всё от них» – Саш? А с кем тогда случилось? – беспокойно спросила Аня. – Ма, это…сложно объяснить. – Саша! Скажи ты уже, наконец: что произошло?! – В общем, Мира… она ушла из дома, – на несколько секунд воцарилась тишина, а после Аня спросила: – Что с ней случилось? Блондин вкратце пересказал историю, которую ему вчера поведала Слава, и поведал сегодняшний разговор с Лёшей, после чего замолчал, ожидая вердикта мамы. Она молчала около минуты, после чего сказала: – Я, честно говоря, не ожидала такого от Лёши…Ты правильно сделал, что сказал Мире пожить у нас. Я скажу Паше, чтобы он поговорил с Гореловым. Мы скоро будем. А пока что, постарайся не ругаться с Мирой и развлеки её чем-нибудь, – завершив разговор, Саша глянул на часы: половина десятого. Пора будить Горелову. Вспомнив, как прошло предыдущее пробуждение Славы у него дома, Алекс усмехнулся и аккуратно потряс девушку за плечо. Никакой реакции. – Мира, вставай, – тихо, чтобы не напугать сонную девушку, пробормотал Вершинин. В ответ рыжеволосая лишь сильней укуталась в одеяло, прижавшись к тёплому боку Саши, заставив последнего улыбнуться – настолько мило она выглядела. – Мирослава, вставай! – с улыбкой громче сказал парень. – Отстань… – пробурчала Мира, не открывая глаз. – Горелова! Подъем! – строго сказал блондин, начиная стягивать одеяло. Сонная девушка не могла бороться с парнем, едва ли не вдвое шире неё самой, так что спустя несколько секунд одеяло оказалось в руках Саши, но это ничего не изменило: Мира немного поёрзала и устроилась спать дальше, перевернувшись на живот. Из-за её телодвижений майка, которую Вершинин так любезно выделил девушке для сна, задралась, и взору парня открылась поясница и аппетитная задница Гореловой, приковав к себе пристальный взгляд блондина. «Хмм, а зад-то у неё ничего…очень даже ничего…так, соберись, тряпка!» Саша, не понимая, что делает, протянул слегка подрагивающую руку и кончиками пальцев провёл по пояснице, наслаждаясь нежностью идеальной кожи. От этого лёгкого прикосновения Мира всё-таки проснулась, и Алекс поспешно убрал руку, чтобы не объясняться потом перед девушкой, почему это он её трогал. – С пробуждением, соня, – улыбнулся Вершинин, наблюдая как девушка сонно моргает, непонимающе осматриваясь по сторонам. – Привет, Саш, – голос ото сна был ужасно хриплый и… невозможно возбуждающий. «Так, стоп! Не смей даже думать об этом. Это же курица! Та самая малолетка! Всё, успокойся…» – Я сейчас в душ, потом пойду и приготовлю завтрак, а ты сможешь принять ванну. Но у меня для тебя есть одна новость…и она не слишком хорошая, – сказал Вершинин, внимательно следя за реакцией девушки. – Какая новость? – уже более осмысленно посмотрела на Алекса Мира. – Лёша звонил, – прямо сказал Саша и, видя, как расширяются зрачки Гореловой, продолжил: – он сказал, что хочет приехать и забрать тебя домой, но я предложил пойти ему на… – Ты что сделал?! – возмущённо воскликнула Слава: в конце концов, как бы Лёша ни поступил, он все равно остаётся отцом девушки, и она не собиралась позволять всем подряд оскорблять его. – Успокойся, истеричка, – беззлобно и со смешинками в глазах сказал Саша, забавляясь: очень смешно выглядела сонная Мирослава, которая пыталась напустить на себя грозный вид. – Я пошутил. Я сказал, что ты уже взрослая, и что ты сама можешь выбрать, где тебе жить и что делать и бла бла бла…но он, наверное, всё-таки заедет. Ах да, ещё я рассказал о случившемся маме. – Зачем?! – в шоке уставилась на Вершинина Мирослава, словно впервые видя его. – Чтобы помогла как-то разрешить сложившуюся ситуацию.       Мира смотрела на Сашу и не понимала: куда делся тот напыщенный индюк, с которым она постоянно ругалась и пререкалась?! Сейчас в глазах Вершинина читалось искреннее беспокойство за девушку, но оно было тщательно замаскировано. Не знающий его человек мог бы с легкостью сказать, что на блондине эта ситуация никак не сказалась, но Слава, хоть уже давно не общалась с ним нормально, всё-таки заметила, что ему не по себе. Внезапно на глаза девушки снова набежали слёзы, и она, пытаясь подавить всхлипы, рвущиеся наружу, прошептала: – Саша…спасибо тебе, огромное… – Горееелова… – протянул Вершинин, снова не зная, что делать: перед ним никто никогда не плакал, и он не знал, как “правильно” надо утешать. – Прости, просто я…столько всего навалилось… – всхлип всё-таки вырвался из груди, и Слава закрыла руками лицо, стараясь не думать о том, что в глазах Саши она, наверняка, уже приклеила к себе прозвище “истеричка”, и в этот раз – весьма заслуженное. – Ну, не надо…успокойся, – Вершинин неловко приобнял Миру за плечи и притянул к себе, слегка похлопывая по плечам. Горелова же вцепилась своими тонкими пальчиками в майку Саши и, перебравшись ему на колени, уткнулась лицом в шею, всё ещё плача и еле слышно говоря: – Ты не понимаешь…обо мне никто и никогда не заботился…все всегда обижали…и ты тоже…а сейчас ты заботишься… Саша ничего не отвечал; он просто сидел и обнимал рыжеволосую, слегка поглаживая её по спине, и ждал, когда же поток слёз закончится. И неизвестно, сколько бы они так просидели, если бы в дверь не позвонили. Вершинин отстранил от себя Славу и пошёл открывать. На пороге стоял мнущийся Лёша, который при виде Саши улыбнулся и поздоровался. – И вам не хворать, – ответил Вершинин и пошёл за девушкой, через плечо бросив: – Проходите на кухню. Думаю, вы ещё помните, где она находится. Саша застал девушку, меряющую шагами комнату. – Мир, не волнуйся. Там твой папа пришёл, он сейчас на кухне. Пойдём, – девушка встала, заломив руки, и жалобно посмотрела в глаза Вершинину, протянув: – Я боюсь… – Горелова, успокойся! Он ничего тебе не сделает. Это же твой отец! – Уже сделал, – сама себе пробормотала Мира и, не давая больше себе времени на раздумья, вышла из комнаты.       Зайдя на кухню, Слава увидела отца, который стоял и смотрел в окно, кончиками пальцев задумчиво рисуя узоры на стекле. Ощущение того, что кто-то на него смотрит, заставило Лёшу развернуться и встретиться с потухшим взглядом красных от слёз глаз дочери. В груди неприятно защемило, и Горелов, в который раз за прошедшие вечер и ночь, обозвал себя всеми возможными словами. – Привет, пап, – хрипло сказала девушка и, откашлявшись, уже нормальным голосом спросила: – Как дела? – Мира… – полушёпотом сказал отец и, прикрыв ладонью глаза, шумно выдохнул. Слава обратила внимание на то, что папа был всё ещё в том же костюме, в котором был вечером. – Почему ты не переоделся? – никто из Гореловых не обращал внимания на Сашу, который ходил по кухне, что-то готовя. – Я не ложился спать, – не глядя на дочь, сказал Лёша. – Почему? – в уголках глаз снова стали собираться слёзы. «Да что же это такое?! Совсем размякла! Надо прекращать реветь!» Лёша перевел свой взгляд на дочь и хриплым голосом сказал: – Ты обещала позвонить…я волновался за тебя… – эти слова прорвали плотину внутри девушки, и она снова заплакала, кинувшись в объятия Горелова. «Что бы он ни сделал – он всё равно мой отец…мой любимый папочка, который нянчил меня по ночам, когда я болела…который всегда делал всё, чтобы я ни в чём не нуждалась…» – Папочка… – хрипло выдохнула Мира, теснее прижимаясь к отцу и чувствуя, как его сильные и знакомые с самых пеленок руки прижимают дочь к себе. Лёша уткнулся носом в волосы девушки, вдыхая незнакомый запах шампуня, и сдерживал предательскую дрожь от осознания всей своей вины перед девушкой. – Мира…прости меня, пожалуйста…я тебе всё объясню, только прости меня… – голос дрожал ещё сильнее, чем всё тело, и Горелов сам был готов расплакаться. – Я прощаю…и ты прости меня… – Тебе не за что извиняться, это я сам во всём виноват… Они так и стояли, обнявшись, и никто из них не обратил внимания на то, что чета Вершининых уже приехала и сейчас тихонько наблюдает за примирением отца и дочери. Кивнув мужу головой, Аня пошла в сторону кабинета Паши, намереваясь поговорить с ним “тет-а-тет”, и едва за Вершининым-старшим захлопнулась дверь, тут же начала: – Я уверена на тысячу процентов, что ты знаешь, в чём причина такого поступка Лёши. Говори! – Аня… – Паша закатил глаза, – не стоит тебе во всё это вмешиваться, мы сами во всём разберёмся. – Саша сказал, что когда ему звонил Горелов, то он упоминал о каких-то проблемах в бизнесе. Ты же тоже с ним сотрудничаешь. Значит, проблемы и у нас? – Аня… – уже раздражённо сказал Паша: его нервировало, когда жена лезла в дела, в которых совсем ничего не понимает. – Нет никаких проблем ни у меня, ни у него. Единственная проблема Лёши в том, что он – идиот. – Тогда что, мать твою, происходит?! – терпение начало сдавать как у Паши, так и у Ани. – У меня ничего не происходит, и с Лёхой я разберусь! А вот ты…лучше бы поговорила со своей подружкой ненаглядной, которая посмела оскорбить собственную дочь, – Вершинин уже начинал не на шутку заводиться: в конце концов, его друг, может быть, и напортачил, но он сейчас стоит и извиняется перед дочерью. А вот куда делась мать, наговорившая кучу гадостей, – неизвестно. – Паша, не начинай. А то повторится история с Таней. Кстати, от неё вестей не было? – после школы, с того момента, как легла рожать, Аня не получала никаких вестей от Перфиловой, что было само по себе странно, потому что они были лучшими подругами. – Нет, не было, – Паша так и не рассказал своей жене, что причина, по которой Таня исчезла из её жизни – он. Сначала он просто не хотел расстраивать Аню после родов новостью о том, что это её ненаглядная подруга прислала фотографию, а потом…просто не хватило смелости. Он был уверен, что девушка простила бы его, но скандала избежать не удалось бы, а ему так не хотелось ругаться! – Так, ладно. Сейчас не время. Я пойду и поговорю с Мирославой, а ты, я надеюсь, сможешь вправить мозги нерадивому папаше. – Смогу, не волнуйся, – шепнул Паша и, наклонившись, поцеловал свою жену. Поцелуй грозил затянуться, но за дверью послышался шум, и Аня, оторвавшись от мужа, смогла произнести: – Кстати, я думаю, что вам стоит позвать на разговор и Сашу…чтобы мой сыночек точно знал, как делать НЕ надо, – развернувшись, Вершинина гордой походкой удалилась, стараясь не обращать внимания на довольную улыбку мужа. «Ага, смейся-смейся…мы ещё посмотрим, у кого друзья хуже!»