Гены пальцем не раздавишь

      На часах было без двадцати час, когда Аня в компании Миры подошла к месту встречи. Встретившись около университета Гореловой, девушки незамедлительно двинулись в сторону парка, ничего друг другу не говоря. Слава никак не могла понять: зачем же она понадобилась Ане? И кем же является эта таинственная звонившая Таня? «Что это за дело мировой важности, что Аня разрешила прогулять мне пары? Она сказала, что это будет встреча с прошлым. Эта таинственная “девушка из прошлого” знает, где жил раньше дядя Гоша, мой любимый крёстный, значит, она раньше общалась и с Петрищевым, и с Вершиниными, а следовательно – и с моими стариками. Но почему тогда они прекратили общаться? И почему никому нельзя рассказывать об этой встрече?» Тысяча вопросов и различных подозрений обуревали девушку, но она не спешила ничего спрашивать у своей угрюмо молчащей спутницы. «Ещё не время», – убеждала себя Горелова, – «Совсем скоро я и так всё узнаю» Когда девушки были около парка, Аня, не снижая темпа ходьбы, взяла Миру за руку и повела вглубь небольшого пролеска в стороне от самого парка. В ответ на удивлённый взгляд Славы Вершинина пояснила: – Немного дальше, в гуще деревьев, есть местечко…раньше мы очень часто там бывали: я с Пашей, твои родители, Гоша и Таня, с которой мы сейчас и встретимся, – голос и руки Ани мелко дрожали, а ладошки потели. От волнения все внутренности девушки скрутило в тугой узел, и стало тяжело дышать. «Успокойся! Это же твоя лучшая подруга! Ты так давно мечтала встретиться с ней! И не важно, что её к встрече вынудило какое-то таинственное дело! Она всё равно остаётся моей Таней! Любимой Перфиловой, благодаря которой я стала той, кем являюсь сейчас. Интересно, а она замужем? Кто же стал её избранником? А есть ли у неё дети? Откуда она знает про Миру? И…почему, всё-таки, она оставила меня?», – ответов на вопросы не было, но именно последний, заданный самой себе мысленно, откликнулся глухой болью в сердце, словно лезвием бритвы прошлись по старым, едва зажившим, шрамам.       Пройдя мимо последнего дерева, девушки встали, как вкопанные, а Вершинина от неожиданности выпустила из своей руки ладошку Славы: на скамейке, одиноко стоящей под раскинувшимися ветвями ивы, сидела блондинка лет сорока, но выглядящая значительно моложе своего возраста. Она не смотрела по сторонам, вперившись взглядом в поодаль стоящую одинокую ель. Блондинка словно и не услышала, как подошли девушки, а Аня не могла дать о себе знать: в горле пересохло, и только воздух с едва слышным свистом выходил из раскрытых обветренных губ. Мира, глядя на всю эту картину, почувствовала слабый укол раздражения и решила всё взять в свои руки. Схватив свою спутницу за руку, Горелова подошла и стала прямо перед таинственной незнакомкой. Когда та обратила на вновь пришедших свой взор, Мира, не теряя зря времени, начала бодрым голосом говорить: – Здравствуйте, меня зовут Горелова Мирослава, хотя как мне кажется, Вы это и так должны знать, не правда ли? С моей спутницей, я думаю, Вы знакомы очень хорошо, но я все-таки напомню Вам, если Вы вдруг забыли: эта очаровательная женщина – Вершинина Анна, в девичестве Антонова. А теперь, будьте добры, представьтесь и вы. Таня, не отрывая взгляда от бывшей подруги, сказала: – Меня зовут Таня, в девичестве Перфилова, а сейчас… – В девичестве?! Ты вышла замуж?! – перебила одна блондинка вторую. Таня в ответ лишь кривовато усмехнулась и сказала: – Неужели ты думала, что я в почти сорок лет не обзаведусь семьей? Да, хорошего же ты мнения обо мне, подруга! – это последнее слово, произнесённое дрожащим от эмоций голосом, прорвало плотину обоим девушкам: слёзы градом полились с их глаз, и Таня, вскочив на ноги, сжала в объятиях свою подругу, бормоча что-то совершенно неуместное и непонятное. Мира, со слезами на глазах, наблюдала за сценой примирения подруг. Коснувшись рукой своей щеки, Горелова с удивлением обнаружила, что заплакала. «Это ещё что за нахер?! Неужели я так расчувствовалась из-за двух обнимающихся старушек?!» Спустя несколько минут, немного успокоившись, все втроем сели на скамейку: Таня посередине, Аня – справа от неё, а Мира – слева. Вершинина, не утирая слёз, хриплым голосом спросила у подруги: – Так кому же повезло заполучить такую невероятную женщину в жёны? – Помнишь Макса? – хитро, словно ей снова было восемнадцать, улыбнулась Таня. – Какого именно? – рассмеялась Аня, счастливая от того, что снова может вот так просто сидеть и разговаривать со своей подругой. – Того, к которому ты подкатывала, когда хотела у Паши ревность вызвать. Ну, которому Паша тогда ещё нос сломал, – Мира в удивлении вскинула брови. «Походу, эти старички по молодости нормально отжигали!», – подумала Горелова, представляя молодую Аню, которая заигрывала с неизвестным парнем, и Пашу, который в этот момент подлетает и бьёт несчастного парня по лицу, после чего Вершинины, взявшись за руки, бегут навстречу закату… Девушка прыснула в кулак, пытаясь подавить смех от абсурдности этой картины. – Серьезно? Висельский? – вылупила глаза на подругу Вершинина, в шоке приоткрыв рот. – Как-как ты сказала?! – воскликнула Слава, прежде чем смогла себя остановить. – Не удивляйся. Я знаю, что ты знакома с моим сыном, – в этот раз печально улыбнулась Таня. – Кирилл – Ваш сын?! – удивлению Миры не было предела. Таня лишь кивнула, подтверждая слова девушки. – Я, конечно, дико извиняюсь, но вы с ним вообще не похожи. – Я знаю. Он полностью пошёл в отца, – как-то грустно улыбнулась Висельская. – Окей, я понял…но все-таки скажите: зачем мы здесь? – А это самое интересное, – блондинка сложила руки на коленях и, пристально глядя на Миру, мягким голосом сказала: – Мирослава, расскажи, пожалуйста, всё, что происходило на приёме, на который ты ходила вместе с родителями. – Откуда вы… – Я тебе всё объясню, только, пожалуйста, сначала расскажи, как всё было, – заглядывая в глаза Славы, Таня осторожно взяла девушку за руку и легко сжала. – Эх…ладно, уговорили. Слушайте.       Вкратце изложив суть произошедшего, Мира в ожидании уставилась на Таню, та же, в свою очередь, несколько секунд сидела в задумчивости, и лишь после того, как соотнесла информацию, которую уже знала с той, которую только что получила, начала свой рассказ: – Мира, слушай внимательно и не перебивай. Твой отец на грани банкротства, и поэтому они с Настей хотели выдать тебя замуж за Виктора. Теперь внимание: разорил фирму твоего отца мой муж, а этот Виктор - это его партнёр. Я понятия не имею, зачем и почему они это делают, но после того, как ты сбежала с вечеринки, вариант брака с Виктором отпал сам собой, что одновременно и хорошо, и плохо, как для Макса, так и для твоих родителей. Сегодня Макс узнал, что дела в фирме твоего отца начали налаживаться, и у него появилась новая “гениальная идея”: он хочет, чтобы Кирилл…– тут Таня замялась, но, всё-таки собравшись с мыслями, продолжила: – В общем: раз уж не получилось уничтожить Лёшу через бизнес, то он хочет это сделать через тебя. – Что? В смысле? – Мира растерялась: неужели эта женщина сейчас говорит серьезно? – Я ничего более подробно не знаю. Это может быть что угодно: просто интрижка, долговременный роман, измена или просто секс…может быть, он даже захочет, чтобы ты забеременела… – Он – это кто? – слабым голосом спросила Слава. Таня печально улыбнулась и сказала: – Оба. – Нет, вы определённо что-то путаете, – нервно засмеялась Мира. – Кирилл не мог на такое согласиться. – Увы, это правда. Больше, чем кого-либо, Кирилл любит только отца. – Господи, – простонала Горелова, опираясь локтями о колени и закрывая лицо ладонями. – Я не могу в это поверить. Это же Киря! – Таня, а откуда ты знаешь, что твой сын действительно собирается это делать? Насколько я знаю, Мирослава ему и раньше нравилась, – Аня пристально рассматривала подругу детства, пытаясь в жестах или мимике той, найти намек на ложь. – Это только упростит ему задачу. Я присутствовала при разговоре Макса с Кириллом, и точно могу сказать, что он согласился помочь отцу. – Ну что за блядство?! – воскликнула Мирослава, убирая ладони от лица и, вспомнив, с кем она находится, очаровательно покраснела и сказала: – Я дико извиняюсь, но другие слова мне на язык вообще не идут! – Я все понимаю, но, пожалуйста, только будь впредь осторожна с Кириллом! – сейчас, произнося такие страшные слова, сердце Тани разрывалось на части. В конце концов, речь шла про её сына, про родную кровинушку! – Все будет отлично, – отмахнулась от слов новой знакомой Слава, вставая со скамейки. – Насколько я знаю, вы сказали уже всё, что собирались. Так? – дождавшись кивка Висельской, Мира продолжила: – Спасибо вам за информацию, я приму её к рассмотрению, и впредь буду осторожна. А сейчас, с вашего позволения, я хотела бы удалиться. Мне уже пора, да и вам много чего обсудить необходимо. Не волнуйтесь, я никому и слова не скажу о нашем сегодняшнем разговоре, – Горелова мило улыбнулась и сказала, глядя на Таню: – приятно было познакомиться. Всего вам хорошего, – две подруги сидели на скамейке и смотрели, как рыжеволосая девушка с идеально прямой спиной и гордо вскинутой головой удаляется все дальше и дальше. – Ну что же…пришло время и нам поговорить, – печально улыбнулась Таня, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Аня, – абсолютно неосознанно, – зеркально повторила это движение и уставилась на подругу, молчаливо предлагая той первой начать разговор, но в итоге не сдержалась и, едва сдерживая эмоции, сказала: – У меня три вопроса: зачем, почему и куда? – запоздало радость от встречи и шок от новостей вытиснуло совершенно другие чувства, уже знакомые на протяжении последних двадцати лет: горечь и обида. Сколько раз сама себе задавала эти вопросы Вершинина, но никогда не находила ответов. С годами разочарование в поступке подруги притупилось, но на душе легче от этого не стало. - Ты права, пора расставить все точки над “i”. Только не перебивай меня, хорошо? Я обязательно всё поясню, – сделав несколько глубоких вдохов/выдохов, Таня, не глядя на подругу, сказала: – Ну что же, начну по порядку. Зачем?.. Мне было стыдно, и это был единственный способ избежать оправдания перед тобой. Ну, и плюс, Паша сказал, что если я ещё раз появлюсь около тебя, мне не поздоровится, – совсем не весело рассмеялась блондинка. – Подожди…Паша?! Он тут при чём?! – сердце Вершининой глухо забилось в три раза быстрее, чем обычно. – Так ты совсем ничего не знаешь?! – удивленно вскинула брови Таня. – Я думала, что Паша тебе всё рассказал… – Нихрена он мне не говорил, так что я жду объяснений от тебя! – Ту фотографию прислала я. Помнишь? Когда у тебя случились преждевременные роды? – Ты?! – голос Ани повысился до уровня ультразвука. – Таня, какого хрена?! Зачем?! – Я…это глупо и совсем не оправдание, но…во-первых, я завидовала тебе. Да-да, не смотри так на меня. Я, действительно, тебе завидовала, потому что у тебя было всё: хорошие друзья, любящие родители и целых два парня, готовых кинуться за тобой и в огонь, и в воду…у меня же ничего не было: ни друзей, ни нормальных родителей, а парень…смешно, но единственный парень, с которым я надеялась на что-то большее, чем просто секс, ушел к тебе. Это было чем-то вроде жеста отчаяния вернуть Пашу себе. Но, это было только во-первых. Есть ещё и во-вторых: мне сказал это сделать Макс. Мы начали встречаться примерно тогда, когда ты уехала в Иркутск, но никто из ребят не знал об этом – ты же знаешь, у них всегда была вражда с Висельским…на самом деле, это должна была быть просто невинная шутка, чем-то вроде “напоминания из прошлого”, пощекотать нервы... Но, когда я узнала, что ты беременна…я сразу отказалась от этой идеи: у нас было всё собрано, оставалось только каким-нибудь образом передать это тебе. Когда я сказала Максу, что соскакиваю, мы с ним долго не разговаривали, но в итоге всё-таки помирились. А потом… – Таня тяжело сглотнула, вспоминая тот-самый-день, – потом мне звонит кто-то из парней, – сейчас уже не вспомню, кто именно – и говорит, что ты попала в больницу. Я лечу туда, как ненормальная, переживая за тебя больше, чем за родную мать, а в коридоре меня перехватывает твой парень и говорит, что у тебя угроза выкидыша, и что всё из-за меня…я сначала не поняла, в чём дело, а потом он сказал про этот конверт…я сразу поняла, что это был Макс, но не стала оправдываться: смысл? Он бы всё равно мне не поверил. Но Висельскому тогда досталось будь здоров, – блондинка улыбнулась, вспоминая, как заставила непутевого парня оправдываться и просить прощения. Но улыбка быстро сошла с её лица, и она продолжила: – Паша строго-настрого запретил мне приближаться к тебе, угрожая расправой. Вот, собственно, и ответы на вопросы “зачем” и “почему”. Но есть ещё один вопрос – куда…ответ на него тебе должен больше всего понравиться. Помнишь, где я раньше жила? – Аня прищурилась, вспоминая частный сектор и аккуратный и миниатюрный с виду домик. – Конечно, помню. – Через пару домов от этого дома находится пристанище Висельского, соответственно, и моё тоже, – Таня грустно улыбнулась и сказала: – Знаешь…никогда бы не подумала, что Паша ничего тебе не рассказал. Я думала, что ты в курсе всех событий и просто не хочешь общаться со мной… – Закрой свой рот, идиотка! – неожиданно зло воскликнула Вершинина, чем повергла подругу в шок. – Просто заткнись! Тебе что, было так сложно поговорить со мной тогда?! Или через год?! Или через два?! Я, мать твою, целых двадцать лет ждала, когда ты мне позвонишь! Я мечтала, чтобы ты стала крёстной моему ребенку! Я мечтала быть рядом с тобой, когда ты узнаешь, что беременна! Я хотела быть рядом с тобой на твоей свадьбе, помогая тебе одеваться и держа твою фату! А ты лишила меня всего этого! – Аня рыдала, захлёбываясь в слезах. – Не по своей воле! – голос Тани тоже сорвался на крик. – Да плевать я хотела, что тебе там наплёл Паша, с ним я ещё разберусь! Но ты-то чем думала?! – Я…не знаю, – весь запал Висельской куда-то делся, и она расстроенно выдохнула. Она и не рассчитывала на то, что девушки помирятся, но надеялась хотя бы на более тёплый прием, а сейчас… Внезапно Таню обвили тонкие руки Ани, которая прижалась к подруге настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Уткнувшись носом в волосы Висельской, Аня глухо произнесла: – Прости, что накричала, просто…это было слишком неожиданно. Никогда бы не подумала, что из-за такой воистину глупой причины ты прекратишь со мной общение на двадцать лет. Давай просто всё забудем и начнём всё сначала? Таня лишь поражённо кивнула: она даже не смела надеяться… – Только Паше ничего не говори, – хриплым голосом произнесла Висельская, крепче прижимаясь к подруге. – А ты Максу, – ответила Вершинина, и девушки засмеялись, словно и не было этой двадцатилетней пропасти между ними. Они снова стали лучшими подругами.