Я буду рядом

      Теплый сентябрь не хотел мириться с тем, что он уже осень. Жара держалась, и даже в середине месяца не собиралась отступать. Выйдя на крыльцо академии, я вдохнула терпкий осенний воздух и оглядела стоянку в поисках машины Глеба.       Легкий ветер взъерошил волосы. Я поспешно пригладила их, вырванные клочки начали отрастать, но пока приходилось их прятать под косым пробором. Руки закрывали длинные рукава. Глеб, попробовав безнаказанность, теперь ею упивался.       Мог больно схватить, ударить или толкнуть, если я вела себя как-то не так по его мнению. И я всячески старалась сглаживать все углы, не потому что смирилась или нравилось притворяться мученицей. Я просто ждала, когда он расслабится и потеряет бдительность.       Я снова огляделась, парковка была забита, машина Глеба так нигде и не обнаружилась. Решила пройти дальше, возможно, он не нашел место и стоит у остановки, но и там его не было.       Глянув на время, я спохватилась. Сегодня отменили две последних пары, Глеба просто не могло тут быть, потому что сообщить ему об этом не успела, сама минут десять назад узнала.       Решила вернуться к зданию академии и позвонить ему. Создавать конфликт на пустом месте хотелось меньше всего.       - Вообще не смотришь, куда едешь! – вырвалось у меня.       Прямо перед носом, перегородив дорогу, остановилась машина. Я подняла глаза от телефона, чтобы высказать незадачливому водителю всё, что о нём думаю и осеклась.       До боли знакомая черная Приора, привычно наглухо тонированная, только музыка не играет.       Стекло медленно опустилось.       Я почувствовала, как не к месту на лице образуется улыбка.       За рулем был Костя. Выглядел он, как и раньше, только что был коротко обстрижен. Видеть его здоровым и свободным – породило необъяснимую радость, которая растаяла от жесткого холодного взгляда.       - Поговорим, – по коже мороз прошел от ледяного тона. Это не было вопросом, и спорить я даже не подумала. Послушно села в машину, как и раньше, на переднее сидение.       Не глядя на меня, парень перестроился и развернулся, направляясь по ощущениям за город. Стоило напрячься, но я привыкла ему доверять и даже сейчас чувствовала, что ничего плохого он мне не сделает.       Пока ехали, я рассматривала его хмурый профиль. Скулы стали острее, щетина небольшая покрывала подбородок.       Он остановил машину у леса, вдали от шумной трассы. Насколько же он нервничал, что не хотел говорить в дороге, хотя внешне никак это не показывал.       - Прогуляемся? – предложила, чтобы прервать затянувшееся молчание, неловко было от его брезгливого взгляда, которым он сверлил меня.       Парень кивнул и вышел из машины.       - Номер сменила, – смерил взглядом, стылым холодом пробрало от него. – Заблокировала меня везде, решила рвать с концами?       Мне есть, что сказать, столько всего хотелось ему объяснить, но не могу. Уже рискую, разговаривая с парнем, находясь с ним наедине. Я не должна быть тут, Глеб взбесится и может натворить дел, если узнает. И всё же не могу остановиться, смотрю на него исподтишка, прямо стыдно.       - И как, прежняя жизнь лучше? – слова жалят больно, но я продолжаю молчать. Под подошвами конверс шуршит палая листва. Поют птицы, мы углубляемся в лес всё дальше.       Костя будто и не ждет ответа, продолжает. Выплевывает резко, горько:       – А слова твои? Что любишь, врала, значит?       Что мне ему ответить? Я ведь, правда , любила и всё ещё люблю его. В мыслях он, во снах всегда снится, и просыпаюсь в слезах, потому что не могу больше его обнять, не слышу его голоса, не могу почувствовать прикосновения шершавых ладоней, не могу увидеть игривую улыбку и черных глаз, в которых искорки дерзкие пляшут.       - Игралась со мной, понравилось?       Он произносит громче, я понимаю, что уже какое-то время иду одна. Костя стоит позади, руки скрещены на груди, ноги широко расставлены. Он словно закрывается в ожидании удара. Может, ждёт, что я начну оправдываться или пытаться его разуверить, убедить в обратном.       Чтобы я не сказала, всё будет выглядеть ложью, подспудной попыткой оправдаться. Не зная настоящую причину, он мне не поверит.       Подходит почти вплотную, от тяжелого взгляда кровь в жилах стынет.       Замечаю шрам на щеке, которого не было раньше. Свежий, едва заживший.       - Что это? – тихо спрашиваю, порывисто касаясь его кончиками пальцев.       - А тебе не насрать? – обрывает он, отдёргивая мою руку, стискивая запястье. Резко так, сердце больно сжимается.       Глаза, почти черные от злости и боли. Он ведь никогда не простит меня.       - Ань, я же верил тебе! Верил. Ну, скажи что-нибудь!       Голос дрожит. Низкий, отдающий сталью. Парень прижимает меня к дереву, нависает угрожающе. От него всё так же пахнет, уютно и по родному, хочется прижаться к груди и обнять.       - Всё слишком сложно, ты не понимаешь.       - Ну, так объясни! – обрывает злобно, бьет кулаком по стволу дерева. Сильно, со всей дури, сухая кора отлетает, рассыпаясь в труху.       Я вздрагиваю. Уже видела его злым, но чтобы настолько… Испуг пробирает до костей, заставляя внутренности сжиматься в комок.       Он ловит мой взгляд, и на секунду я вижу в его глазах те же самые чувства. Так он смотрел на меня после драки с Глебом, когда обнимал и прижимал к себе.       Внутри сжимаюсь, боюсь, что оттолкнет, и пойму, если так сделает. Поднимаю руку и кладу на рвано вздымающуюся грудь парня. Сердце его неровно бухает, колотиться, будто не желает удерживаться за ребрами.       Ладонь скользит по торсу, всё такому же крепкому. Кажется, он стал даже рельефнее. Замечаю, как приоткрываются влажные упрямые губы, а в глазах загорается такой знакомый блеск. Те самые искры, что намекают на растущее возбуждение. Он вспыхивает, как спичка. С жаром прижимает меня к дереву и впивается в губы долгим, жадным поцелуем.       Он толкает меня на мастерку, брошенную впопыхах за сухую листву.       - Я тебя ненавидеть должен, - шепчет, впиваясь поцелуями в шею. И сквозь желчь в голосе слышится желание, контролировать которое у него не выходит. – Ты со мной, как с игрушкой, а тебя всё равно… Ведьма.       Он пытается расстегнуть платье, но дергает слишком резко и часть пуговиц с треском разлетаются.       От поцелуев на шее немного больно, он кусает кожу, впивается в неё губами. А я, как изголодавшаяся жмусь к нему, стягивая футболку. Голова кругом, разум, как в тумане от его прикосновений, жадных несдержанных, что впиваются в меня до красных отметин. Кажется, оттолкни он сейчас, и я дышать не смогу.       Как же мне его не хватало. Этой жаркой ласки до стонов, переходящих в крики. Его тела, горячего твердого, которое я жадно ощупываю, впиваюсь в плечи. Ногти немного отросли, и с непривычки я царапаю парня. Он шипит, но не останавливается, продолжая целовать с жаром. Руки всюду, пальцы. Не думая, что кто-то может услышать, я не сдерживаю себя. Стоны будто раззадоривают его ещё больше.       На щеках румянец, взгляд опьяненный, затянутый страстью. Он согревает и распаляет желание, хотя казалось невозможно хотеть сильнее. Грудь ноет от возбуждения, внизу живота зреет желание, распаляется всё больше и жарче.       Бесстыдно мокрая, доступная, разгоряченная, я шепчу его имя. Без капли стеснения, шепчу, как сильно хочу его, как скучала.       Его вторжение отзывается легкой болью, парень замирает и смотрит на меня будто растерянно. Стоит встретиться взглядами, как пожар разгорается с новой силой.       После я лежу, прижавшись к нему всем телом. Он глубоко дышит, опаляя горячим дыханием макушку. Закрадывается сумасшедшая мысль, что может мы сможем быть вместе хотя бы так. Украдкой встречаясь, когда есть возможность. Руки обнимают меня крепко и ласково, но это не длится вечно.       Костя шарит рукой, достает из кармана пачку сигарет. Выпускает меня из объятий, натягивает джинсы и садится, повернувшись спиной. Она вся в отметинах от моих ногтей.       Я боюсь даже шелохнуться, напряжение раскаляет воздух.       Чувствую горький запах, парень курит. Глубоко затягиваясь, выпускает клубы дыма, прежде чем начать говорить.       - Кайфово с тобой. Ты яркая такая, горячая, – произносит на выдохе, голос мечтательный с примесью горечи. Я не жду ничего, но всё же в груди печёт от боли. – Жаль, что больше такого не будет, но как-нибудь переживу. Будем считать это последним аккордом.       - Кость.       Начинаю, сама не зная, что хочу ему сказать. Мне неприятно и гадко, стыдно, но все же боль сильнее. Сбиваюсь, парень продолжает.       - Ты теперь замужем, – сжимаю губы, всё же заметил кольцо. – А третьим в отношениях не буду. Нахавался вдоволь, больше не надо. Знаешь только, что обидно…       Парень сплевывает и продолжает, на меня всё так же не смотрит.       - Я ведь тебе, правда, поверил. Влюбился, радовался чему-то, жениться хотел, чтобы всегда вместе. Придурок.       Он обхватывает голову руками, хочет взъерошить волосы привычным жестом, но они слишком короткие. Столько боли и желчи в голосе.       - Я не держу зла, всё же понимаю. В глубине души всегда это знал, кто он и кто я – сопляк двадцатилетний, ни кола ни двора.       К горлу подкатывает ком, чувствую, как губы дрожат. Часто дышу, пытаюсь успокоиться.       - Живи дальше, за меня не переживай. Только не делай так больше. Не лезь в душу, чтобы потом туда плюнуть.       Каждое его слово, как нож в сердце.       Молчание затягивается, я привожу себя в порядок, насколько это вообще возможно без зеркала.       - Как ты, Кость? – задаю вопрос, на который не решилась вначале разговора. Мне просто нужно убедиться, что с ним все нормально. Что и Глеб выполнил свою часть сделки, и полиция от Кости отстала. Он непонимающе смотрит на меня, я уточняю. – То недоразумение, с полицией всё разрешилось?       Парень пожимает плечами. Мнётся, но всё же говорит.       - Я под подпиской, но всё должно разрешиться. Остальное тебе знать не нужно.       Чеканит сухо, а я до боли кусаю губу. Под подпиской о невыезде, выходит, следствие идёт, и обвинения не сняты?       Глеб же обещал, что проблемы Кости закончатся! Он же не мог так поступить, не хочу в это верить, но иначе происходящее не объяснить. Обманул меня, решил устранить Костю из моей жизни наверняка.       - Идём, отвезу тебя обратно, – парень стоит и тянет ко мне руку, помогает подняться.       - Отвезешь? – удивляет это. После всего что случилось, что мы друг другу наговорили, он ведёт себя достойно.       - Да, а что такое? – удивляется искренне. – Даже если ты и вышвырнула меня из своей жизни, неужели думаешь, что я брошу тебя посреди леса?       Слова ранят, но он прав. Вышвырнула, его глазами так оно и выглядит. Наигралась и домой, под крыло богатенького лопуха.       Сглатываю ком, незаметно вытираю слёзы. Как теперь оставаться с Глебом? Я ведь всё сделала, как он хотел, но тюрьма Косте по-прежнему угрожает.       Как можно пасть так низко? Шантажировать, угрожать и ломать жизнь другому человеку, он ведь добился, чего хотел!       Уже в машине я набираю смс Олегу. Отдаю себе отчёт в том, что Глебу ничего не стоит усугубить дела Кости, но и видеть его теперь не могу.       Нужно что-то придумать! Должен быть другой выход!       «Ты дома, один?» - пишу другу.       Если говорить Лере, узнает и Паша. Боюсь его реакции, Олег всё же сдержаннее и рассудительнее. У него спокойнее, можно будет пересидеть, пока внутри бушует буря. И он полицейский, вполне может подсказать, как поступить дальше.       «Да, Полинка у матери сегодня» - отвечает моментально.       Хорошо, не хватало ещё напугать мою крестницу своим зареванным лицом. Перед глазами начинает плыть от влаги, но пока держусь. Костя не должен этого видеть. Знаю, как он реагирует на мои слёзы.       «Я приеду?»       «Конечно»       - Тебя туда же вернуть? – холодно спрашивает Костя. Я раздумываю, попросить высадить меня где-нибудь на остановке.       - В Коркино можешь отвезти?       - Легко, тут даже ближе, – кивает парень.       Через каких-то двадцать минут, я стою у дома Олега.       Хотелось сказать что-нибудь Косте. Не важно, что, это только повод задержать его. Слов не находится и я выхожу из машины, бросив сухое «пока».       Только захожу в подъезд, как в спину ударяет визг шин и громко орущая музыка, приправленная ревущими басами.       Дверь квартиры открыта, Олег уже ждёт меня.       Он, что-то говорит, но я не слышу. В ушах шумит.       Я потеряла Костю, и его судьба всё ещё висит на волоске. Глеб подло обманул меня, воспользовался ситуацией, сыграл на чувствах и теперь при случае ему есть , чем давить на меня дальше.       Я не могу, не хочу без Кости. Теперь чувствую это остро, и сердце колотится на разрыв, больно бьётся о грудину.       Не могу!       Ноги подкашиваются, и я сползаю на пол прямо в узкой прихожей. Зажимаю рот руками, чтобы сдержать рвущий горло жалобный вой.       - Не могу! – вырывается сдавленное, меня трясет, а болезненный вдох застревает в горле. Истерика, остановить которую я не в состоянии. Слишком долго сдерживала эмоции.       Нужно что-то придумать, но я не знаю, что сделать.       Грудь разрывают рыдания. Не могу дышать нормально.       - Аня!– Олег подлетает ко мне и пытается поднять на ноги. Не выходит, и он садится рядом, трясет меня, пытается привести в чувства. – Что случилось , Малая?       Он отстраняется, осматривает меня и хмурится, когда достает из волос листок. Взгляд цепляется за помятое платье, исцарапанные колени, и сухие травинки, застрявшие в одежде и волосах. Цепким взглядом осматривает шею, удерживая меня за подбородок. Стягивает джинсовку и видит оторванные пуговицы и синяки на плечах. Они уже начали заживать, но парень не замечает этого, смешивая всё увиденное в одну кучу.       - Кто? – сквозь шумное дыхание спрашивает он.       Перед глазами плывет, лицо горит от слёз, в голове пульсирует от истерики, но испуганные, наливающиеся бешенством, глаза отрезвляют. Только сейчас доходит смысл вопроса.       - Ань, кто это сделал? Успокойся, дыши, слышишь? Вот, так.       Делает вдох, ждёт, когда я повторю и выдыхает.       - Это не то, что ты подумал, – всё ещё заикаясь, начинаю я.       Ему не нужно переспрашивать, слова льются сами. Сначала в разнобой, сумбурно пытаюсь рассказать ему о сегодняшнем разговоре.       - Погоди, я ничего не пойму. Идём.       Парень помогает мне подняться. Мы проходим на кухню. Олег копается в холодильнике, накапывает в стакан с водой пустырника, судя по резкому запаху, размешивает и протягивает мне.       - Ром ещё есть, но ты же крепкое не пьешь, – я киваю, выпивая раствор залпом. Парень тем временем садится напротив и ждет. – А теперь рассказывай, что натворил Костя? И, вообще, куда ты пропала?       И я начинаю с самого начала. Рассказываю, как Костя делал мне предложение, как ворвались полицейские в масках и, как задержали парня, обвинив в тяжких преступлениях.       Как из полиции меня забрал Глеб и, что было потом.       У Олега кулаки сжимаются, а жилы на шее вздуваются, но парень не перебивает меня. Я снова срываюсь на плач, когда рассказываю о сделке, на которую мой, теперь уже муж, заставил пойти. И что он, очевидно, обманул меня. Без подробностей рассказываю о случившемся сегодня между мной и Костей.       - Тихо. Тихо.       Друг обнимает меня. Ровный голос успокаивает, но мне по-прежнему страшно. Телефон я выключила и не удивлюсь, если Глеб рвёт и мечет от того, что не может меня найти, но говорить с ним сейчас я боюсь. Я не знаю, как себя вести и, что делать дальше. Растерянность опустошает.       - Что мне делать? – всхлипываю я.       От выплеснутых эмоций легчает, но неизвестность убивает. Я не знаю, я просто не знаю, как теперь выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.       Друг берёт моё лицо в ладони и смотрит с сочувствием.       - Ты сейчас умоешься и ляжешь отдохнуть, а лучше поспишь, - говорит утвердительно, мягкая, но уверенная интонация успокаивает. - В ванной с верёвки возьми любую футболку, там все чистые.       Я киваю и плетусь умываться.       Олег уже ждет в зале, расстилая на диване простыню.       Вроде укладываюсь, но напряжение внутри давит.       - Нужно что-то сделать, Олег. Я не могу просто лечь спать, - я дёргаюсь, но парень не даёт подняться и тяжело вздыхает.       - Сделаем, а сейчас поспи. Утро, вечера мудренее, слыхала?       Веки действительно слипаются. Нервная встряска израсходовала все силы, организму требуется восстановление. Олег укладывается рядом, заматывая меня в одеяло, как в большой уютный кокон. Отогревает в тесных теплых объятиях.       - Спасибо тебе, ты столько делаешь для меня.       - Ерунда, – добродушная улыбка на веснушчатом лице. – Для чего ещё нужны друзья? Всё, закрывай глаза и спи, а Рыж тебя посторожит.       Сквозь слёзы, я улыбаюсь. Прямо как в детстве и слова всё те же. Когда наши родители были в ночные смены и если выключали свет, я со всех ног бежала к нему. С самого детства он был моим защитником.       И сейчас я заблудилась. Запуталась в собственных решениях и мыслях, а он снова рядом, чтобы не дать рассыпаться на части.