Я буду рядом

      Мы опоздали на встречу больше чем на час. По телефону Макс пытался ругаться, но всё же выслушал мои скомканные объяснения, резко замолчал. Наверное, как и я, сначала не мог поверить в происходящее. Предлагал отложить встречу, но Костя твёрдо решил ехать.       Оказавшись в знакомом районе, я немного растерялась. Квартира Максима, как, оказалось, находилась в том же жилом комплексе, где и я прожила с Глебом около шести лет. Я понимала, что, скорее всего при Косте мужчина мне ничего не сделает, но встречаться с ним лишний раз не хотелось.       Нас встретила просторная студия в светлых тонах, по первому впечатлению не вязавшаяся с её хмурым и холодным, словно высеченным из гранита, хозяином. Больше всего удивляла не обстановка, а девушка, сидящая в большом мягком кресле с подушечкой под спиной.       Марина не обращала на нас внимания и просматривала что-то в телефоне. Костя объяснялся с Максимом, а я удивлённо следила за тем, как тонкий пальчик бывшей коллеги касается дисплея. Округлившийся живот сразу привлёк внимание. Она беременна? От Макса? Почему я не в курсе, хотя, наверное, и не должна. В конце концов, я с Максом не была в близких отношениях.       За стенкой послышался шум воды, затем мягко хлопнула дверь.       — Привет, ребят.       Я видела, кто вышел из ванной, и всё же не сразу поверила своим ушам. Лера тем временем прошла на кухню, достала из холодильника конверт со сдобой и заправила капсульную кофеварку.       — Кофе кому-нибудь сделать? — улыбнулась она. Встав на носочки, девушка потянулась за кружкой.       От высокого потолка отразился раскатистый гортанный смех, от которого я невольно вздрогнула. Так было непривычно видеть хозяина квартиры не с холодным каменным лицом.       — Вершинина, ты ни капли не изменилась. Ей богу, как в студенчество вернулся, — мужчина широко улыбался, от чего на гладко выбритых щеках появились ямочки.       Не знаю, игра ли света виновата, но глаза Максима словно блестели, светились каким-то внутренним теплым светом, от чего его гетерохромия делалась ещё более явной.       — Лучше бы помог, — Лера фыркнула совсем по-девичьи, мило сморщив нос. — Повырастали великаны и шкафы туда же.       Дальнейшая картина могла не умилить разве что камень. Мужчина подошел к девушке и, вытянув руки, достал кружки с верхней полки.       — Держи.       Он смотрел на неё с какой-то особенной теплотой. Не как влюблённый или родственник, как то совершенно иначе, словно бы, когда-то их что-то связывало, что-то, что им двоим приятно вспоминать.       — Обожаю твою непосредственность.       — Сам же сказал, чувствовать себя, как дома.       Подругу, кажется, его близкое присутствие ни капли не смущало. Даже наоборот, она выглядела более чем расслабленной и спокойной.       — Да я и не против, этой квартире не хватало женского присутствия.       Вроде и не флиртовали, но какая-то искра между ними словно пробегала.       Я перевела удивлённый взгляд на Марину, если она с Максом, то почему терпит его пусть и лёгкий флирт с другой?       — Ну, знакомить вас всех не нужно, я думаю, — лицо хозяина квартиры снова стало непроницаемым.       Лера, обхватив ладонями кружку, серьёзным взглядом смотрела на Костю.       — Давайте ближе к делу, — кивнула она, но дальше договорить не успела.       — Стойте, кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?       Повеселевший было Костя, снова был напряжен. Брови то и дело сходились на переносице, губы поджаты.       — Что именно тебе непонятно? — Макс выглядит удивлённым. — Лера, твой адвокат. Если вдруг что, выступит в суде.       — У меня нет таких денег.       — Об этом не переживай, я делаю это по старой дружбе, — подруга улыбается Косте и слегка подмигивает Максу. — И про суд, я уверенна, что до этого не дойдёт. Слишком уж долго тебя мурыжат, Кость. Поверьте, если появился шанс избавиться от глухаря, в полиции им бы воспользовались. Дело громкое, раскрой его и получи признание начальства, а то и новые звёзды.       — Но свидетель, — напомнил Костя.       — Сильно сомневаюсь, что он вообще есть.       — Не стоит так категорично, — возразил парень.       — Даже если и так, экспертиза подтвердит твоё состояние аффекта, — вклиниваюсь я в разговор. Хочу напомнить, что он не убивал его, но Макс останавливает.       — Если его причастность всплывёт даже в виде слухов, Арсению будет всё равно на это, — говорит он совершенно серьёзно. — Я на его месте не стал бы разбираться. А, что до свидетеля, Кость, если ты про того поца, что на заброшке с тобой был, то ему ой, как опасно начинать говорить. Люди не идиоты и сразу поймут, кто стоит за всем этим.       — Согласна. Ему лучше помалкивать, не чужие навестят, так от своих же по башке получит, — кивнула Лера, протягивая Максу кружку. — Подержи, но не пей.       Из прихожей она вернулась с объемной папкой и шлепнула её на стол.       — Всё, что смогла нарыть по своим каналам, да и Олег подсобил.       Макс равнодушно открыл её и полистал содержимое.       — Домогательства, превышение скорости, вождение в нетрезвом виде. И, что нам это даст?       Домогательства? Что ж не все девушки, видимо, велись на красивое лицо и сладкие речи, но раз я об этом не слышала раньше, значит, ему это сошло с рук. А вождение в нетрезвом виде почему-то так и не привело к лишению прав.       — Это только начало, — хмыкает Лера, склоняясь над столом. — Вот.       Она выуживает один из листков и протягивает его мужчине.       — Наш товарищ, еще в 2008 году сбил человека.       — Это была случайность, он сам выскочил под колёса, — зачем-то встреваю в её рассказ. Помню эту ситуацию, но там всё довольно быстро разрешилось. — Илона это подтвердила.       — Ну, это его версия, — хозяин квартиры выжидающе смотрел на Леру.       — Именно! — кивает она. — Потерпевший спокойно переходил по зебре, когда наш герой на скорости снес его и ещё какое-то время волок по асфальту. И в машине он был один. Один из жителей дома напротив заснял этот момент, любитель подглядывать в чужие окна. Побоялся, что ему что-то будет и промолчал, когда следователь по квартирам ходил.       — Хочешь сказать и запись у тебя есть? — Макс хищно усмехнулся.       — И свидетель готов дать показания в суде, — кивает она.       — Как ты его вообще нашла, спустя столько лет?       Лера только пожала плечами, оставляя это как пищу для размышлений.       — Мать его прикрыла, опять, — вздыхаю я, почему-то это меня совсем не удивляет. Она всегда носилась с ним, как с писаной торбой. — А тот пострадавший, жив?       — Да, у него повреждён позвоночник и нужно лечение. Он согласен не обращаться в суд, если все расходы ему возместят, — успокоила меня Лера и добавила, переводя взгляд на Максима. — Сам Глеб на контакт идти отказывается. Звони Игорю Владимировичу, если не хочет, чтобы сын сел, пусть решает его проблемы.       — Жестокая ты женщина, — ухмыляется мужчина одобрительно.       — А что от меня требуется? — Марина потягиваясь, напоминает о себе.       Со всеми этими новостями я и забыла о вопросах, возникших в голове ранее.       — От тебя? — непонимающе выдаю я.       — Марина — наш план «Б», — спешит объясниться Лера. — Ань извини, но шила в мешке уже не утаить. Она ждет ребёнка от Глеба. А учитывая, что в связь с ним она вступала не совсем добровольно…       «Не совсем добровольно», что это значит? Неужели она хочет сказать, что Глеб мог изнасиловать её? И первым приходит недоверие: вокруг него всегда много женщин. Зачем ему брать кого-то силой, если может соблазнить почти любую?       Одёргиваю себя при этих мыслях. Затем же, зачем ему приспичило вернуть меня — просто потому что ему этого захотелось.       — Я пыталась сопротивляться, но была слишком пьяна, — девушка опустила глаза, щёки залил румянец. Она тихо сконфуженно уточнила: — Ведь это считается, я не давала своего согласия?       Она стыдится произошедшего, а мне становиться стыдно, что могла сомневаться в её словах. Я ведь и сама знаю, что Глеб способен на многое.       — Считается, — кивнула подруга и мягко взяла Марину за плечи. — Не нервничай, слышишь? Тебе нечего бояться, я буду рядом. Игорь — нормальный человек, адекватный. Просто расскажешь ему всё, как было.       Ошарашенная и растерянная я выхожу на незастекленный балкон. Шум города приводит в чувства, а осенний воздух холодит разгорячённое лицо.       День кажется слишком долгим. Настолько он богат на события, что голова кругом. И мне вроде бы схватиться за голову и ужаснуться.       От того, каким лицемерным чудовищем оказался Глеб. Поливал Костю грязью, обвинял в ужасных вещах, а сам оказался далеко не святым.       От того, что он воспользовался беспомощным состоянием Марины, кажется, так это назвала Лера. Несмотря на протесты, хоть и вялые, он спал с ней против воли. И теперь она носит ребёнка от него.       Остаётся верить, что девушка будет любить малыша. И он не вырастет таким, как отец.       От того, чем со мной поделился Костя. Видела его с сестрой, и в груди болело, когда представляла, что он был уверен в её смерти, уверен, что больше никогда не сможет пережить эти моменты с самым близким человеком.       Мне бы ужасаться, но я смотрю по ту сторону окна. Смотрю, как Костя, судя по жестам, что-то обстоятельно объясняет Лере и сквозь растерянность и небольшой шок, поднимается спокойствие. Ощущение уверенности — мы справимся, главное, что он рядом.       Парень словно чувствует мой взгляд, оборачивается, улыбается и вновь возвращается к разговору. И так тепло на душе становится от одного взгляда, от одной короткой улыбки, все страхи отступают обратно в темноту.       — Можно? — приоткрыв дверь, спрашивает Марина. Она робко топчется на пороге, что мне самой становится неловко. Непривычно видеть её такой: растерянной, смущённой, даже пристыженной.       — Конечно, — киваю я, и опираюсь на парапет, провожая взглядом машины.       — Мне так стыдно, — она становиться рядом, кутаясь в объемный кардиган. — Знаешь, я ведь тебе завидовала. Думала, ты как сыр в масле. И квартира, и машина, и по югам катаешься в год не по разу, и мужик красивый. Потом парня этого с тобой увидела… и такая злость взяла! Думала, почему кому-то всё, а мне ничего?! Думала, ты с жиру бесишься… думала отобью Глеба и всё. Такая дура была!       Она закрывает лицо руками, прячет глаза.       — Прости, что так вышло.       Я, наверное, должна ненавидеть её. Всё же она спала с моим мужчиной, хотела увести его, строила козни.       Но ничего кроме сочувствия к ней, у меня нет.       Мы обе поверили красивой картинке. Поверили в образ идеального состоятельного мужчины, который убережёт от всех бед, обогреет и защитит. Судили по одёжке и обе жестоко ошиблись. И кому досталось сильнее так сразу и не разберёшь.       — Не вини себя, — я мягко улыбаюсь ей. — В конце концов, это именно он мне изменял. Да и вообще, это всё теперь не важно. Какой у тебя срок?       — 22 недели, — улыбается она. Такие мягкие ленивые жесты и круглые щёчки — глаз радуется. Марину украшает материнство. — Пол не узнавала, пусть будет сюрприз.       Умиление вызывает то, как она поглаживает живот.       — Глеб знает?       Марина мотает головой.       — Мы разругались ещё до того, как я узнала про беременность. Да он бы не поверил, что от него, — бросает она обиженно. — Ты молодец, правильно сделала, что бросила его.       Я усмехаюсь. Мы никогда так просто и много не разговаривали. Я считала её высокомерной.       — Блин, ты в курсе, что он в телегонию верит?       Я прыскаю со смеху, была уверена, что смогла убедить мужчину, что это антинаучная ерунда.       Марина смотрит на меня и тоже начинает смеяться. Наверное, мы делаем это слишком громко, потому что Макс удивлённо таращится на нас, выглядывая на балкон.       А мы не можем остановиться, пока не начинаем задыхаться. Смех похож на истерику, но после него делается легче.