Ненавижу,но люблю

Джон Уотсон еле держался на ногах после вечера проведённого в кругу знакомых по колледжу. Голова шла кругом, а почва то и дело уходила из-под ног. Да, не стоило вообще соглашаться тогда на приглашение Майка Стемфорда, но ведь ему так хотелось пойти, так хотелось на время забыть обо всех своих проблемах, так хотелось сбежать от всего плохого, что случилось за последнее время. Что ж, в любом случае ушедшего времени не вернуть, а сделанных ошибок не исправить. Руки парня дрожали, перед глазами плыл хмельной туман, а непослушный ключ от двери тыкался мордой вокруг замочной скважины, не в силах попасть в цель. Определённо, Джон выпил много. Слишком много. - Давай же! - взревел Джон и долбанул ладонью по косяку. После такого ключ вошёл сразу и свободно провернулся. Затем дверь распахнулась, звонко хлопнув о стену – то ли оттого, что косяк неровно поставлен, то ли от мощного толчка проделанного опьянённым Уотсоном. Дверь отскочила от стены и замаячила между состояниями «полузакрыта» и «открыта на распашку». И это сильно взбесило нетрезвого юнца, и, перемахнув через ненавистный порог, он громко захлопнул взбесившую его белую дверь. Темнота приняла парня в свои склизкие объятья. Казалось, что во мраке коридора к нему на шум двинулась какая-то тень. В эту самую секунду яркий свет, неожиданно вспыхнувший в ночи, больно ударил по глазам, заставив Джона на время потерять всякую ориентацию. - Ты знаешь, сколько сейчас времени?! - раздался громогласный глас. И Джон сразу понял, кому он принадлежит: - О, простите, мистер Холмс, припозднился. Не знал, что Вы останетесь у нас на ночь. Хотя, мог бы и предположить, - с ехидством выдавил парень. - Твой отец волновался за тебя,- как бы невзначай бросил Холмс. - О, неужели, - прошипел Джон. - Весьма удивлён такому повороту событий. - Пусть вы и в ссоре, но родительских чувства к тебе он не потерял, что весьма прискорбно для меня. Знаешь, Джонни, из-за тебя у нас с ним ничего сегодня не вышло. И я разочарован. Очень разочарован. - Хах, - усмехнулся Джон, а затем шатающейся походкой направился к мужчине, - это такой прозрачный намёк на то, что я должен всё исправить? Хочешь, чтобы я тебя порадовал? Мне встать на колени и отсосать тебе? Или сделать что-нибудь иное?! - Нет. Конечно, нет, - губы Шерлока расплылись в надменной улыбке. - Какой смысл пользоваться тобой сейчас, когда ты такой «храбрый» и безразличный из-за воздействия алкоголя. Нет, нет, нет, малыш мой, мне хочется видеть тебя подавленным и униженным. Хочу, чтобы твой первый раз на коленях тебе надолго запомнился, а не стёрся из временной памяти на следующий день. Я, после нашего воссоединения с Генри, итак дал тебе достаточно времени свыкнуться с мыслью о том, что ты теперь мой должник. Я слишком долго ждал удобного случая, чтобы воспользоваться твоей услугой «мальчик по вызову» и, знаешь, ещё один день без твоей «помощи» я проживу. Но завтра твоё беззаботное «детство» окончится, и ты наконец-то порадуешь меня. - Скотина. - Учти, Джон, ты сам согласился. А я был слишком добр, и не зажал тебя тотчас в ближайшем углу, когда ты был так близок. Месяц без каких-либо приказов тебе, целый месяц скучного секса с Генри - слишком долгий срок, не находишь? Так что ты не вправе оскорблять меня. Поверь, в этом жестоком мире есть люди гораздо хуже, чем я. И они не будут столь снисходительны к тебе, и не станут давать тебе поблажек, они просто воспользуются тобой! - Заткнись! Единственный в этом мире, кто стремится воспользоваться мной - это ты! И больших уродов, чем ты не существует! А теперь уйди с дороги! Мне нужно в свою комнату! Джон, уж было, оттолкнул Холмса в сторону и сделал шаг к лестнице, ведущей на второй этаж, но тут же был схвачен за кисть рукою мужчины. - Завтра сделаешь мне минет, - не глядя в напуганные глаза парня, прохрипел Шерлок, - И мне плевать, что ты не умеешь его делать. Извивайся, как хочешь, но доставь мне удовольствие, или я уйду. Понял? - Да! А теперь пусти меня! - Врываясь из ледяных оков мучителя, заплетающимся языком прокричал Джон. Шерлок остался совершенно один. Лампа, находящаяся над головой, неожиданно начала помигивать, показывая тем самым, что вот - вот выйдет из строя. В голове проскочила мысль, что надо будет попросить Генри заменить её. Ночь стояла глубокая и тёмная. На небе совсем не было звёзд, и только одинокий полумесяц рассекал чёрную гладь бесконечного и мрачного небесного океана. Вид из окна совсем не захватывал уставшего за день Холмса, детектива клонило в сон, однако возвращаться в спальню любовника вовсе не хотелось. Не хотелось больше прижиматься к телу, которое больше не любишь, не хотелось целовать губы, которые больше не кажутся медовыми. - Какой же я идиот, - сквозь грустную полуулыбку, прошептал в ночь Шерлок. Голову мужчины терзали тысячи противоречивых мыслей. Он жутко ненавидел себя за то, что приказал Джону сделать, но в то же время он находился в томном ожидании их предстоящего скромного единения. Ему ведь так хотелось наконец-то почувствовать парнишку. Хотелось понять просто ли это физическое влечение или же в его странном увлечении блондином скрываются настоящие чувства. Настоящая любовь. Да, пусть и не совсем правильная и обычная. Несомненно, получить от Джона он хотел намного большего, чем попросил. Но нельзя же быть настолько жестоким. Ведь нужно делать всё постепенно, чтобы не травмировать юношу психически. Хотя, кого Шерлок обманывает, он ведь уже травмировал парня. Он искалечил его душу. Лишил единственного отца, забрав того на свою тёмную сторону. И вот теперь он собирается подчинить себе его тело и разум. Да, определённо, Джон Уотсон прав! Больших уродов, чем он не существует! А ведь ему просто хотелось прижаться губами к устам Джона Уотсона. Он просто хотел поцеловать его. Но вся его надменность превратила сладкую песнь любви, в многоголосую оперу похоти, где он играет роль короля разврата, который желает лишь обладать, но не любить. И уж тем более не быть любимым в ответ.

☜♡☞☜♡☞☜♡☞

Утро Джон встретил с сильнейшей головной болью и желанием поскорее покинуть этот ужасный мир. Плохо было так, что едва получилось приподняться на кровати. От одежды, которую он даже не соизволил вчера снять, жутко несло алкоголем и потом. - Чёрт, что вчера вообще со мной произошло? - бросил парень, наконец-то найдя в себе силы встать и направиться в ванную. Воспоминания о вчерашней ночи были крайне размыты. И ухватиться за какую-либо нить повествования было совершенно невозможно. Единственное, что Джон помнил наверняка, это то, что Стэмфорд платил за его выпивку, что было, в общем-то, очень странно, учитывая какие вовсе неприятельские отношения у них складывались в последние дни. А что было затем? Кажется, потом он пошёл за Майком в какое-то другое место. В очень элитное место. Место, которое Джон никогда бы не смог себе позволить. А дальше? Размытые лица, неразборчивые голоса, смех. Много смеха. Какие-то цветные фишки. И отчего-то вспоминается карточная масть. Какая же она была? Ах, да! Конечно! Черная карточная масть, похожая на перевёрнутое сердце. Пики! Но к чему всё это? Разве он играл в карты? Разве он мог позволить себе это сделать? Неожиданно в голове вспыхивает образ Шерлока Холмса. Тело мужчины попросту утопает в ярком, ослепляющем свете. Странно, но этот гнусный мерзавец так напоминает ангела. Он так похож на небесное создание. Холмс открывает рот и из него вырываются мерзкие, отвратительно грязные слова. Образ прекрасного ангела, сменяет лик адского чудовища! Джона начинает тошнить. - Встречу Майка и придушу его! Боже, как же мне плохо. Никогда больше не буду пить! Переодевшись в чистую одежду, Джон поспешил спуститься на первый этаж, чтобы пожелать отцу доброго утра. Да, они по-прежнему не общаются нормально. Точнее не общается старик, но всё же Джон не может позволить себе нарушить многолетний утренний ритуал. Выйдя из комнаты, Джон приметил на полу у лестницы свой бумажник. Было, конечно, странно обнаружить его именно здесь, но если учесть то, что вчера он был очень пьян, то можно попросту сказать, что он его обронил и не заметил. Заглянув внутрь, Уотсон ничего не обнаружил. Бумажник был абсолютно пуст, однако он ведь совсем не тратил денег, которые так старательно собирал месяцами. Тогда почему же в нём ничего нет? Быть может Майк при встрече даст ответ. - Утро доброе, старик, - ворвавшись в кухню, воскликнул Джон и ощутил, как звон собственного голоса больно ударил по ушам и голове. Отец, как и ожидалось, ничего не ответил. Но вместо него голос подал Холмс, мирно читающий утреннюю газету за обеденным столом: - Здравствуй, Джон, как голова? Похмелье не мучает? Мистер Уотсон, прежде занимающийся приготовлением тостов с малиновым джемом, резко обернулся и впился в сына грозным осуждающим взглядом. Было совершенно ясно, что до этого момента он и не догадывался о том, что его непутёвый сынок вчера был изрядно пьян. И, определённо, Холмс намеренно поднял эту тему, чтобы насолить Джону. - Вот значит что, - тихо обронил Генри Уотсон, а затем, повысив голос воскликнул. - Какой же ты, Джон, всё-таки отвратительный ребёнок! - Отец, я… - Ты ужасно испортился, Джон! В начале ложь, теперь пьянство, а что потом?! Наркотики и секс за деньги?! Подумать только, а я ещё хотел наконец-то простить тебя. - Отец, я не хотел. Так вышло. Это единственный раз! - Я понимаю, что ты мнишь себя взрослым, так оно и есть, в общем-то, но это не повод надираться! Да к тому же являться домой под утро! Ты даже не предупредил меня, что уйдёшь куда-то и вернёшься очень поздно! Ты хоть представляешь, как я волновался! Я звонил тебе двадцать раз! И ни на один звонок ты мне не ответил! Даже сообщение не написал! - Звонил? Я не слышал телефон. И, кажется, я его потерял. - Прекрасно! Просто прекрасно! - Отец, прекрати. Мне жаль, что всё так получилось. Я обещаю, что… - Надоело! Просто закрой рот и больше даже не смотри в мою сторону! Не хочу больше быть твоим отцом! Не нужен мне такой сын! - Генри, ты перегибаешь палку, - вмешался Холмс. - Не стоит бросаться такими словами. - Не влезай, Шерлок! Ты ни черта не понимаешь! Джон их заслужил! Он думает только о себе! Неблагодарный ребёнок! - Конечно! Конечно, я думаю только о себе! Да знал бы ты… Да я ради тебя… Не важно! Дай денег, пожалуйста. - Что?! Денег?! Тебе своих не хватает?! Или может ты просто все на выпивку потратил?! - Да, так и есть! - в сердцах воскликнул Джон, но, разумеется, его слова были далеки от правды. - Не дам ни фунта! - Я не для себя прошу! Мне нужно на цветы! Хочу к маме на кладбище сходить. Должен же её хоть кто-то навестить! - Лжёшь. - Ах, ну, конечно. Забыл, что ты мне больше не доверяешь. Ладно. Тогда сам купишь и занесёшь, если вообще вспомнишь о ней, после моего ухода. Мистер Уотсон хмыкнул: - Ладно, дам тебе пару фунтов, но только попробуй потратить их на что-то другое! - Не волнуйся, не потрачу! - Жди здесь, ясно?! - пошарив в заднем кармане, но не найдя денег, произнёс мистер Уотсон, а затем направился в свой кабинет на втором этаже за бумажником. - Сейчас вернусь. Едва Генри Уотсон скрылся из виду, Холмс отложил газету в сторону и устремил свой взор на Джона, глотающего таблетку обезболивающего, выуженную из аптечки, найденной в кухонном шкафу. Улыбка вновь расцвела на лице брюнета, а затем тот произнёс: - У тебя есть четыре минуты на то, чтобы порадовать меня. - Что? - не догнал Джон. - Генри будет искать бумажник довольно долго, если учитывать то, что он сразу не сообразил, что тот лежит в прихожей на тумбе. Так что, у тебя есть время, чтобы хотя бы попытаться удовлетворить меня. Ты ведь помнишь, что я вчера тебе говорил? - Я не буду этого делать! - О, так ты решил, что мне всё же лучше уйти. Отлично, в таком случае мне не придётся сегодня проводить время за ужином с Генри. Хм, как же мне ему сказать о том, что мы больше не пара? - Стой! Ты не так понял меня! Я имел в виду, что не буду этого делать, пока отец дома. Мы можем попасться. Это его очень расстроит. Я не хочу этого. - Что с тобой не так, Джон Уостон? Папочка называет тебя неблагодарным, твердит, что ему не нужен такой сын, а ты и дальше, подобно глупому псу, продолжаешь преданно любить его. Унижаться ради него. Где твоя гордость, а? Почему бы не плюнуть на такого ужасного человека и просто не начать жить как тебе угодно? - Тебе, может быть, и не понять этого, но, не смотря ни на что, мой старик любит меня. И он вовсе не ужасный человек. Эти крики и скандалы - все они являются проявлением его заботы. Он переживает за меня. Оттого и сердится. Будет глупо посчитать нечто подобное личным оскорблением. До тех пор, пока я ему небезразличен, он для меня любимый старик, поэтому я сделаю всё что угодно, чтобы не расстроить его. - Ты, словно чёртов святой. Говоришь, как герой из какого-то новомодного телевизионного сериала. Меня чуть ли не тошнит. Ну вот, из-за тебя время потеряли. Ладно, на коленях ты ещё постоять успеешь, а сейчас подойди ко мне. - Зачем? - Просто подойди! - прорычал Холмс. Джон сделал несколько несмелых шагов к мужчине. Едва он поравнялся с Холмсом, тут же был схвачен сильными, но изящными руками за ворот футболки. Шерлок потянул Уотсона вниз, заставляя того согнуться. Джон и сидящий Шерлок визуально оказались на одном уровне. - У тебя красивые глаза, Джон. Совсем не такие, как у отца. Это возбуждает. - К чему это? Делай, что хотел, пока отец не вернулся, или оставь меня в покое! - Ну, хорошо, - обдав парня горячим дыханием, обронил Холмс, а затем нежно коснулся лица Уотсона. По телу парня пробежал холодок. Стало чрезвычайно некомфортно. Казалось, что хуже прикосновений Холмса быть ничего не может, но, как оказалось, это не так. Джон сам и не заметил, как Шерлок легонько поцеловал его в ухо, а затем щекотно провел языком по изгибам ушной раковины и прикусил мочку. Тело парня содрогнулось. Было так противно, но одновременно с этим приятно. Происходящее жутко пугало. В голове юноши вспыхнули образы двух переплетающихся тел. Холмса и отца. Неприятно было осознавать, что подобное он проделывал и с отцом. Что этот горячий язык с таким же усердием вылизывал тело, давшее Джону жизнь. - Прошу, прекрати, - тихо простонал, раскрасневшийся Уотсон. - Что такое? - отстранившись, выдохнул Холмс.- Тебе не нравится? А вот Генри с ума сходит, когда я так делаю. Я думал, что ваши вкусы похожи. - Пожалуйста, не говори мне этого! Я не хочу ничего знать! Не хочу ничего этого слышать! Это так мерзко! - Оу, я, кажется, понял, в чём проблема. Неприятен факт того, что я касался Генри? Создаётся впечатление непрямого контакта с папочкой, да? Словно, если бы вы пили из одной кружки. Непрямой поцелуй или вроде того, я прав? Это тебя сильно смущает? - Да, чёрт возьми! - Неужели? А мне казалось, что ты был бы не против, если бы Генри сделал с тобой что-нибудь подобное. - Ты псих! - Эх, мог бы выдумать, что-нибудь пооригинальнее, нежели стандартное «псих». Скука, - отмахнувшись от красного Джона, вымолвил Холмс. - Ты больше ничего со мной не будешь делать? - Сегодня нет. Твоя посредственность отбила всё желание. Или же ты жаждешь продолжения? - ухмыльнулся Шерлок. - Нет! - отскочив назад, воскликнул парень. - Ни за что! - Шерлок, ты не помнишь, где я оставил вчера бумажник! - раздался с лестницы голос мистера Уотсона. - Не могу разыскать его. - В прихожей, Генри. На тумбе, как можно быть таким забывчивым идиотом?! И как только отец Джона сумел позволить Холмсу так общаться с собой? Почему мудрый взрослый мужчина, позволил помыкать собой какому-то жалкому детективу? Джон не знал. Да, в общем-то, и не хотел узнавать, ведь в принципе ответ был очевиден и не очень-то приятен. Сколько же будет всё это продолжаться? И как далеко зайдёт ненавистный Шерлок Холмс, прежде чем мистер Генри Уотсон признает свои чувства к кучерявому брюнету надуманными. И вообще, могут ли дела идти ещё хуже, чем сейчас?