Ненавижу,но люблю

Рано утром Генри срочно вызвали в лабораторию, а всё из-за того, что вчерашний полуночный эксперимент одного из задержавшихся сотрудников привёл к небольшому пожару, который, конечно, был успешно потушен, однако нанёс непоправимый урон наработкам самого мистера Уотсона. Огорошенный известием о потере в огне большей части собственных записей, Генри Уотсон решил немедля съездить на работу и проверить, что конкретно важного смогло унести в свой мир дьявольское пламя. - Это ненадолго, Шерлок, - тихо, практически шёпотом, произнёс мужчина, стараясь не нарушить царящую в спальне атмосферу умиротворения. – И я не думаю, что тебе следует ехать со мной. Лучше отдыхай, ведь ты и так в последние дни спал не очень хорошо из-за того сложного дела о лондонском парфюмере. - Да, это точно, - уныло начал Холмс. - Дело этого серийного маньяка изрядно вымотало меня. Подумать только, шесть убийств за последние два месяца. Масса предположений о его личности, но при этом ни единого действительного подозреваемого! - Вижу, ты ужасно расстроен, - морщась, выдавил Уотсон-старший, рассматривая в зеркале свой новенький тёмно-синий галстук. - А как иначе? - тяжко выдохнул Холмс, откинувшись на мягкую подушку, на которой не так давно покоилась сонная голова любовника. – Ещё ни разу я не сталкивался с чем-то, чего не смог бы понять! Это первое дело, в котором я действительно запутался! - О, да, я знаю, – ухмыльнулся Уотсон. – И это меня удивляет. Однако не будем забывать о том, что тот инспектор, Диммок, кажется, не позволил тебе полноценно заниматься этим делом. Так что то, что ты не в состоянии поймать того безумца отнюдь не из-за того, что ты, смешно сказать, глупее его! Нет, Шерлок, всё совсем не так! У тебя просто недостаточно материала для работы. Ты только консультируешь полицию, а ведь, позволь они тебе, мог бы лично вести расследование! Удивительно просто, что этот недалёкий инспектор ещё не предложил тебе сотрудничество! Он просто слепец! - И, видимо, для прозрения ему не хватает парочки новых трупов, - хмыкнул Холмс. - Это точно, - накидывая на плечи клетчатый пиджак, выпалил Уотсон. – Попомни моё слово, Холмс, как только всё примет ещё более ужасающий оборот, чем есть сейчас, весь Скотланд-Ярд кинется тебе в ноги и начнёт умолять не только помочь, но действительно поймать этого «Парфюмера». Кстати, если не секрет, почему его прозвали так? - Всё из-за романа некого Патрика Зюскинда. - В самом деле? - Да. Все жертвы, как и героини произведения «Das Parfum», были найдены обнажёнными и обритыми налысо. К тому же, на телах убитых были обнаружены ароматизированные визитки с инициалами Ж. Б. Г. - Жан-Батист Гренуй? – удивился Генри. - Именно. - О, этот маньяк точно подражает своему любимому герою книги. И наверняка, на самом деле не преследует никакой истинной цели. Этот монстр, скорее всего, попросту свихнулся и воплощает в жизнь понравившийся роман. - Я тоже так думал. Раньше. Но я серьёзно ошибался! Этот маньяк умён, Генри, и уж точно не ненормален. - То есть, убийцы, в твоём понимании, нормальные люди?! - Я имел в виду, что преступления он совершал во вменяемом состоянии. Не надо придираться к словам! В общем, вся суть в том, что раз он совершил всё это умышленно, то его трюк с подкидыванием визитки не более чем бравада. Он хочет, чтобы о нём знали. Но при этом не думает, что его поймают. И, да, он прав. Его действительно не поймают. - Почему? Разве так сложно разыскать в городе любителя изготавливать духи? Не многие таким вообще здесь занимаются, так что… - О, Генри, всё не так уж легко. Я, с помощью своего давнего друга Виктора Тревора, обыскал многих профессиональных парфюмеров Лондона, а так же любителей, но ни один из них не оказался тем, кто мог бы совершить убийство. Тем более такое сложное, но при всём этом, и утончённое. - А кто вообще этот Тревор? – насупился Уотсон, обернувшись к своему спутнику. - Хороший вопрос. Виктор Тревор – это мой старый университетский приятель. Великолепный химик в прошлом, и лучший нос Британии в настоящем, который, к тому же, является одним из уважаемых парфюмеров мира. Кстати, твой любимый одеколон «Black velvet» создал именно он. - Не может быть, - растянул Генри губы в улыбке. – И значит, этот мужчина, Тревор, помогал тебе обыскивать всех этих многочисленных «подозреваемых»? - Да. Он наводил справки о каждой подозрительной личности из своего окружения, а я шёл по указанному следу. - А его самого ты проверял? Я, конечно, понимаю, он твой знакомый, но он ведь тоже парфюмер. - Я опрашивал его самым первым, до того как им занялся Скотланд-Ярд. Так что, можно уверенно сказать, что он уж точно во всём этом не замешан. К тому же, его аромат мечты отнюдь не человеческий. Насколько мне известно, он впадает в экстаз от запаха белладонны. - Да, мне тоже он нравится. Моя жена пользовалась духами с экстрактом белладонны. Вполне приятный аромат, но не сказать, чтобы мне из-за него крышу сносило. - Как бы то ни было. Сейчас я в западне, Генри, ведь совершенно не представляю, кого мне следует искать. - Не отчаивайся! Вскоре ты выйдешь на верный след, Шерлок. Ладно, мне действительно пора! Завтрак приготовишь, хорошо? - Да, конечно. Генри Уотсон направился в сторону двери, ведущей вон из спальни, но неожиданно остановился на полпути и обернулся: - Можешь и Джону что-нибудь приготовить? Думаю, что после тяжёлой ночи осмысления своей дикой выходки, ему понадобятся силы. - Значит, ты на него больше не сердишься? – задал вопрос Холмс. - О, нет, Шерлок. Я зол! Очень зол на него! И, думаю, что ещё целый год буду держать на этого безответственного мальчишку обиду. Однако я, как порядочный родитель, не могу позволить ребёнку остаться без утреннего приёма пищи. - Вот как, - ухмыльнулся брюнет. – Что ж, без завтрака он у меня точно не останется, обещаю.

☜♡☞☜♡☞☜♡☞

Прошлой ночью Джону так и не удалось заснуть из-за ужасающих мыслей, беспрестанно вспыхивающих в усталой голове. Несколько раз юноша пытался закрыть глаза и провалиться в живительный сон, однако Морфей всё не приходил. Он, словно малый ребёнок, раздражённо ворочался в постели и то и дело устремлял свой взгляд на часы. Казалось, что до утра целая вечность. Когда солнце наконец-то взошло над горизонтом, измученный бессонницей Джон поспешил в ванную комнату, чтобы поскорее смыть с лица следы неспокойной ночи. Едва он перешагнул порог собственной комнаты, как неожиданно столкнулся с ненавистным Холмсом, заботливо несущим поднос со свежеприготовленной яичницей с беконом и сладким, благоухающим медом и мятой чаем. - Доброе утро, Джон, - непривычно ласково обронил Шерлок, позволяя Уотсону обойти его. – Твой отец был вынужден уехать пораньше, так что за завтрак сегодня в ответе я. Ты ведь нормально относишься к типичному английскому ленчу или же мне следовало порадовать тебя чем-нибудь более изысканным? Отчего-то Джону показалось, что в данный момент он спит, а потому, дабы развеять странное наваждение и убедиться в реальности происходящего он, сделав глубокий вдох, без тени смущения обронил: - Это такая своеобразная прелюдия, мистер Холмс? - Извини? – нахмурился брюнет, слова юнца его слегка задели, ведь он в действительности намеревался всего лишь проявить заботу, однако был резко воспринят в штыки. - Мой отец, как вы сказали, уехал, а значит мы одни, что позволяет вам воспользоваться моментом и трахнуть меня! Давайте, начинайте, не тратьте своё драгоценное время понапрасну, мистер Холмс! Я вовсе не против лечь под вас. Не против отсосать вам. Я даже не против вылизать вам рот, ведь отныне мне на всё плевать! – сорвавшись на фальцет, произнёс Уотсон-младший. - Вижу, кто-то явно не выспался, Джонни. Настроение просто ужасное, - притворно ухмыльнулся Шерлок, скрыв тем самым своё несказанное удивление поведением возлюбленного. - В самый раз для трудного подростка вроде меня, - пробурчал парень. - Это да. С тобой действительно очень трудно, Джон, - печально выдохнул Холмс. – И всё же… - И всё же что? – выпалил юноша, в смятении ожидая какой-нибудь подлянки со стороны брюнета. - Что насчёт завтрака? Ты собираешься его есть или же я зря провёл несколько часов у плиты? – тон его был вкрадчив и спокоен. - Что за игру вы ведёте, мистер Холмс? – вдруг задал вопрос блондин. – Зачем строите из себя учтивого и заботливого джентльмена, когда на деле чудовище? - И в самом деле?! Зачем?! – терпение Шерлока неожиданно лопнуло, его попросту вывели из себя очередные колкости несносного Джона. Ну, конечно, стоит ли воистину притворяться волку овцой, когда жертве и так известно о хищном происхождении своего преследователя?! А стоит ли ему, Шерлку Холмсу, выступать под другой личиной, когда перед Джоном он уже прочно закрепил себя под маской дьявольского отродья?! Нет! Конечно, нет! Даже не стоит пытаться обелить себя в его глазах. Надо просто упорно продолжать играть уже ранее написанную роль сказочного злодея! В конце концов, он сам виноват, что отныне и навсегда таков в глазах своего ангела, ежедневно выжигающего на его кожистых демонических крыльях новые ещё более болезненные следы нелюбви. - Зачем мне все эти глупости с завтраком, Джонни? Я ведь и без него могу заставить тебя встать предо мной на колени и сказать благодарное «спасибо за угощенье»! – бросив тяжёлый поднос на пол, закричал Холмс. – Не правда ли? Что молчишь, когда я с тобой говорю?! И, что это за испуганный взгляд? Неужели поджилки трясутся? Неужели ты меня, в самом деле, боишься? Отвечай! - Боюсь, - честно выдал Джон. Сердце Холмса болезненно сжалось от того тона с которым юноша выдавил из себя так сейчас ненавистное Шерлоку слово. - И правильно делаешь, - апатично изрёк мужчина, сжав кулаки. Глубоко в голове прежде нерушимые чертоги медленно, но верно обваливались. То и дело дворец памяти, распадающийся по кусочкам, накрывало мощными волнами гнева, желания и неконтролируемой жестокости. Сам того не заметив, обозленный Шерлок схватил содрогающегося от страха Уотсона и впечатав в стену начал покрывать огненными поцелуями. Одержимость взяла верх над здравым рассудком. Холмсу потихоньку сносило крышу, а вот Джону, казалось, всё было безразлично. И в самом деле, что как не безразличие и полное смирение с собственной судьбой может чувствовать жертва в тот момент, когда она осознаёт, что уйти от насильника невозможно. Оторвавшись от сладкой шеи парня, Шерлок, словно очнувшись от дурного сна, поспешил сделать шаг назад. Его руки начинали слегка подрагивать, и он поспешил скрыть их в карманах брюк. Джон тем временем медленно осел на пол. Не смотря на то, что он убедил себя в том, что ему плевать на всё то, что происходит с его телом, он едва мог сдержать слёзы от обиды на то, что чуть ли не позволил с собой сделать. - Прости, - выдохнул Холмс. – Я не хотел быть с тобой столь грубым, Джон. Но ты вынудил меня! Вынудил! - Я виноват, - выдавил из себя столь привычное слово Уотсон, неизвестно почему, но на долю секунды в его сердце промелькнула странная жалость к этому высокому, невыносимо прямолинейному мужчине. - Нет, ты не виноват, Джон. Это всё я! Я принуждаю тебя к тому, чего ты не хочешь! Я поступаю аморально, Джон. Поступаю, как самый настоящий преступник. Знаешь, думаю мне, да и тебе, пожалуй, стоит забыть об этой глупой сделке. Мне не нужен такой любовник. - Значит ли это, что ты, - неожиданно для самого себя без всякой формальности, обратился к Холмсу юноша, - бросишь моего отца? - Нет. Конечно, нет. Я буду с Генри ровно до тех пор, пока он наконец-то не поймёт, что он, как ты и говорил, ошибся во мне. На мгновении между ними повисла тишина, которую вскоре с легкостью развеял Джон: - Это не отец ошибся в тебе, - вздохнув, вымолвил парень, - а я. Ты хоть и отменный мерзавец, но не монстр. По крайней мере, сейчас. И я признаю, что сам виноват во всём, что случилось пятью минутами ранее. Моё поведение было крайне неприемлемо, и я вёл с тобой себя очень грубо, но это лишь из-за того, что я совершенно разбит. К тому же, у нас с тобой довольно-таки непростые отношения, Шерлок. Мы не друзья. И друг друга откровенно не перевариваем. - Удивительно, - улыбнулся Холмс, проигнорировав высказывание Уотсона об обоюдной неприязни. - Что? – озадачился Джон. - Что ты впервые в жизни нормально назвал меня по имени. - А, это… да, в самом деле, - смутился парень. - Джон, я рад, что мы вот так поговорили. Пусть даже всё началось столь…ужасно. Я не буду более тебя не к чему обязывать, хорошо? А ты впредь не заставляй меня превращаться в монстра. Для многих я, может быть, псих, но, на самом деле, я обыкновенный человек у которого есть обыкновенные чувства. Я не холодная машина, как все кругом привыкли считать с моей лёгкой подачи. - Да, я понимаю. Сожалею, что с завтраком так вышло, - взглянув на разбитую посуду, обронил блондин. - Ничего, зато это дало толчок к разговору. Правда, как теперь объяснить Генри пятна на ковре я понятия не имею. Раздался смех. Казалось, все проблемы разом разрешились, но, к сожалению, это было далеко не так. Ведь, в самом деле, нельзя было решить всё одним лишь случайным разговором по душам. Нет, слишком много плохого произошло между ними и этого, к великому сожалению, нельзя было просто так удалить из памяти. Пусть Шерлок и считал, что Джон более не держит на него зла, но это было не так. Всё равно где-то глубоко внутри юного тела сидела большая обида, ну, а на поверхности лежало чрезвычайное недоверие. Джон всё ещё отчасти сомневался в искренности Холмса. - Это, конечно, не моё дело, Джон, но не хочешь ли ты поговорить со мной насчёт своего проигрыша в игорном клубе? – вновь хозяйничая у плиты, вдруг спонтанно выдал брюнет, обратившись к мирно попивающему апельсиновый сок парню. - Я, - Джон едва не поперхнулся, - не знаю. Это не то, о чём я мог бы с Вами говорить, мистер Холмс. - О, снова эта официальность, - надулся Шерлок. – Что ж, Джон, я не настаиваю, но знай, что я мог бы помочь тебе с этим разобраться. В конце концов, игровые клубы в Лондоне нелегальны и с твоей помощью я мог бы положить конец деятельности одного из них. - Да, знаю. - Тогда, что тебе мешает рассказать мне о его владельце и месте нахождения? - Ничего. Конечно, ничего. - Но ты всё ещё молчишь, - возмутился мужчина. - Можно задать вопрос? - Ты уже это делаешь. - В общем, Вы ведь детектив… - Ближе к делу, Джон. - Я даже не знаю, как начать. Думаю, что… - в какой-то момент Уотсону захотелось признаться Холмсу во всём и рассказать о шантажисте, однако представив, что из-за этого могу пострадать его близкие, да и сам детектив, Уотсон передумал говорить правду. – А впрочем, это не особо важно. Долг не так уж велик, так что я со всем справлюсь сам. - Надеюсь, что это так, - печально выдавил Шерлок. На душе у него было не спокойно, дедукция подсказывала, что парень явно недоговаривает и что его проблемы довольно серьёзны.