Articulo mortis

Аппарация домой, к счастью, обходится без приключений — я аккуратно приземляюсь на кухне в квартире Поттера и сбрасываю мантию-невидимку. Посвистывая от приступа хорошего настроения — и спал отлично, и Снейпа живого встретил! — ставлю чайник, потом лезу в холодильник: все-таки я очень голоден. Но холодильник уныло светится пустым, выпотрошенным пузом, и мне становится стыдно — пока я сам мучился от бессонницы, то ел очень мало, а за Поттером и вовсе не следил. Ни я, ни он давно не делали вылазок за едой. Даже чайный пакетик — и тот один-единственный в коробке остался. Чайник свистит неожиданно громко, а потом я неловко, с грохотом, ставлю его на плиту. Он звякает. — Ну и где тебя черти носили? — слышу я мрачный голос за своей спиной. Подавившись сухим печеньем, кашляю — и по спине мне прилетает неслабый шлепок. Крошки совершенно неаристократично летят через всю кухню. — Ты охренел? — громко возмущаюсь я. — Это ты охренел, — еле слышно говорит Поттер, а потом, набрав воздуха в цыплячью грудь, орет: — Ты, скотина — где тебя носило всю ночь? В шоке от такого обращения я оборачиваюсь: Поттер, разъяренный и взъерошенный, сжимает кулаки и едва не мечет взглядом молнии. В кулаке его зажата газетенка. Узнаю "Пророк", и сердце ухает вниз: — Что? Вместо ответа газета летит мне в лицо. Даже не разворачивая, на первой странице вижу крупными буквами заголовок: "Побег из Азкабана — Драко Малфоя разыскивает аврорат" Ниже красуется моя колдография — меня, злого, окровавленного, тащат трое рослых авроров. Еще троих я убил до этого, обороняя мать и отца. Я похож на крысеныша, маленького, очень злобного крысеныша. "Несколько недель назад, насколько нам известно, из камер Азкабана был совершен побег — Упивающийся смертью Драко Малфой таинственным образом ускользнул от стражи и успешно покинул тюрьму. Место нахождения преступника остается неизвестным. Просим каждого, кто увидит этого человека, сообщить в аврорат. Совы принимаются круглосуточно. Награда за достоверную информацию — 1000 галеонов. Живым или мертвым". — Супер, — мой голос подрагивает от злости и страха. — Поттер, у тебя там деньги не кончились? Есть неплохой шанс. — Ты — чертов идиот! — Поттер замахивается и только в последний момент, опомнившись, останавливает удар, едва не достигший моего уха. — Ты — полный придурок! Беглый! Шляешься по ночам черт знает где! У кого был?! У любовницы? Небось, к Паркинсон бегал? Так может, свалишь от меня уже, хорек вонючий?! А то, не ровен час, придет кто-нибудь за своей тысячей галеонов, а заодно и меня пришибет! — Тебя пришибешь! — ору я, заводясь не хуже Поттера. — Живучий, как таракан, ни один тапок не берет! — Нахуй пошел! Мантию вернул и нахуй пошел! — Поттер срывает голос и умолкает. Я скидываю его мантию прямо на пол и прохожусь по ней грязными ногами, чтобы побольнее унизить. Прости меня, чудесный артефакт, ты мне очень помогал последнее время, я с тобой почти сросся... — Штаны мне не снять, надеюсь? — с ледяным равнодушием спрашиваю я. — А то они ведь тоже твои. — Ты снимешь, как же! — снова вскипает Поттер. — Не гей он, скотина белобрысая, только нервы мне мотает! Осознав, что сказал, Поттер захлопывает рот. Я от неожиданности тоже замираю, остановившись с уже расстегнутой ширинкой. Великоватые штаны неудержимо ползут вниз, и я не успеваю их подхватить, оставшись в одних трусах. Поттер издает то ли всхлип, то ли вздох. Мне бы самодовольно улыбнуться — мол, костлявый после заточения, а все равно такую реакцию вызываю, но сил нет. Только краска приливает к щекам — от осознания своего положения у меня неудержимо встает. Мерлин! Где бы найти такую нору, чтобы забиться туда и сгореть от стыда? — Чего пялишься? — бурчу я и наклоняюсь за штанами. — Подожди... И Поттер делает шаг мне навстречу, бесцеремонно закидывая на плечо. Подвешенный вниз головой, я ошарашенно болтаюсь, пока меня тащат в спальню и сгружают в кровать, и даже не пинаюсь, когда с меня стаскивают брюки. Только оставшись в одних трусах, начинаю брыкаться: — Поттер, озабоченный ублюдок, я не гей! — Я вижу, какой ты не гей, — прихватывает Поттер губами кожу моего живота. — У тебя стоит, ты в курсе? — У меня больше шести лет никого не было, только правая рука! — Да ты, развратник, в слизеринских спальнях девочек портил? — Да пошел ты! Рассказывать Поттеру, как я опозорился перед Паркинсон, меня не тянет: и как у меня час не вставал, и как бедная девчонка лежала и терпела, пока я три часа пытался хоть как-то... Паркинсон потом два дня не ходила, сказавшись больной, но, к чести ее, никому не рассказала, почему. Но тогда я решил. что просто перепугался перед первым разом, и благополучно забыл, обещая себе трахнуть Паркинсон потом. А там пришла война... А сейчас я лежу перед Поттером, офигевший от подобного поворота, голый. возбужденный, и, кажется, Поттер собирается... — Ой-й-й! — я взвиваюсь над кроватью, поняв, что он делает. — Поттер, отлезь! Я не гей! — Не скачи, у меня твой член во рту, — советует Поттер, оставив на минутку добычу. — Ага, вижу, какой ты не гей. Слушай, у меня нет предубеждений, я никому не собираюсь рассказывать, и твои родители точно ни о чем не узнают. Малфой, пожалуйста... Я не стану тебя трогать, если ты не захочешь... я только посмотрю... Сбитый с толку, я замолкаю — и этим сразу пользуется коварный Поттер, запуская язык мне в рот. Он целует и лижет мои губы так самозабвенно, будто я арахисовым маслом намазан. Его руки, тоже не оставшиеся без дела, быстро становятся мокрыми — я вспотел и возбудился, но все равно продолжаю лежать бревном. Поттер долго пытается меня растормошить, но потом просто роняет лохматую голову мне на плечо: — Ты можешь уйти, если захочешь, — сдавленно говорит он, елозя губами по моему плечу. — Я не буду... Я не хотел... Точнее, хотел, но не так... — И куда я от тебя пойду? — грустно усмехаюсь я. — До первого аврора?.. — Я не хочу тобой пользоваться. Я не буду... — Дурак ты, Поттер, — вздыхаю я. — Посмотри на меня. Я покажу. Поттер смотрит мне в глаза, а я приоткрываю природные ментальные щиты и буквально насильно затаскиваю сознание Поттера в свое. Поттер недолго выдерживает зрелище оргии, устроенной Упивающимися. И на меня, распятого Долоховым у стены, тоже смотреть не хочет. Он с криком выдирается из моего разума, хватая ртом воздух: — Он успел??? — Нет. Но мне хватило, — мрачно признаюсь я. Поттер скулит обиженным щенком и сползает к моим ногам, кладя голову на мое бедро. Он молчит, и я тоже молчу, потому что сопротивляться сил уже нет, а подчиниться сил еще нет... — Ты дышишь мне на яйца, — сообщаю я Поттеру через пару минут. — Угу... У тебя встает, кстати. — Докатился. У меня встает на Потти-шрамоголового. — Заткнись, хорек, у меня самого уже все звенит, — отвечает Поттер и накидывается ртом на мой член. Теперь он действует не в пример ласковее, но мне все равно неловко, и я отворачиваюсь, вцепившись ему руками в волосы и направляя движения. Ощущение сосущего и нежащего языка настолько непохожи на грубые прикосновения Антонина, что я не отталкиваю голову Поттера, но прижимаюсь к его губам так, что тот начинает давиться. Теплая рука мягко обхватывает яйца, и я теряю голову, впиваясь зубами в подушку: — Ме-е-ерлин! А-а-а! Сволочь! Хватит! — Так и хватит? — пытаясь отдышаться, самодовольно уточняет Поттер. — Нет! То есть, да! То есть... Боги!!! Панси такого не умела — я полыхаю от корней волос до кончиков поджимающихся пальцев. Поттеру определенно не хватает практики, потому что он давится и уже залил слюной всего меня, но перед глазами уже плывут не просто звезды, а целые галактики, и кажется, еще немного, и меня просто разорвет, ну, ну, НУ, ЕЩЕ!!! Я ору и, кажется, выдираю Поттеру клок волос. У того из глаз брызжут слезы, а потом брызжет еще кое-что, пониже. Весь мой живот оказывается в белесых каплях, и от этого ощущения у меня едва не встает снова. Резко поворачиваюсь лицом в подушку, издавая отчаявшийся стон — я гей. Как это могло произойти? Со мной?! Поттер неловко гладит меня по плечу, а я не замечаю, что реву в подушку, как девственница, без пяти минут как лишившаяся своей чести. И почему меня так трясет? Может, потому. что Поттер опять умудрился поиметь Смерть, только уже в моем лице? Или потому, что теперь я точно не смогу его убить?.. — Я не могу, не могу, не могу! — вою я, наконец умудрившись сделать вдох. — Драко, ну чего ты... — от растерянности Поттер даже называет меня по имени. — Я больше не стану. Я... Черт, последним мудаком себя чувствую. После этих его слов мне становится невыносимо тошно, и я сбегаю в ванную — отмываться от запаха Поттера и собственных слез и соплей. Весь день Поттер не смотрит на меня, старается побыстрее прошмыгнуть мимо, я же ощущаю себя так, будто упустил что-то неизмеримо важное... Мы не разговариваем, пока часы не бьют полночь. Уже собираясь идти спать, я отставляю кружку со свежекупленным молоком и вздрагиваю, заметив в проеме двери бледного до синевы Поттера. — Драко, ты тут? — почему-то спрашивает шрамоголовый придурок. — Ага. Незаметно? — Не-а. Я, кажется, ослеп, — говорит тот, оседая на пол.