Articulo mortis

— Держи, — Северус протягивает мне кружку с чем-то ярко-красным, пахнущим ягодами. — Помянем Нарциссу. В полной тишине слышно, как тикают сверчки где-то за печкой и шуршит притаившийся в своем логове брауни. В доме темно, и только одна оплывшая свеча доживает свой срок. Я застал Северуса как раз в тот момент, когда он собирался в деревню за свечами. Конечно, увидев меня, злого, с обкусанными губами, со следами слез на скулах, он никуда не пошел — завел в дом, усадил и заставил рассказать все, как было. Северус не отступился, даже когда я, проорав, что ненавижу Поттера, швырнул в печь ворох каких-то листков, оказавшихся недельными наработками по новому зелью. Северус не отстал от меня и тогда, когда почти новая керамическая кружка ударилась о пол и разлетелась десятками осколков, а единственная в лачуге книга лишилась обложки. Он терпеливо выслушал мои крики о том, что я убийца, что недостоин дышать этим воздухом, что променял мать на Поттера, что лучше б я Поттера убил, что сам чуть не погиб, решив, что могу указывать Госпоже, что мне дано чудовищно мало времени... А потом я скулил, уткнувшись в пахнущую сеном подушку, а он неловко держал меня за плечо, будто бы я собирался куда-то уходить отсюда — здесь даже воздух был другой. Здесь пахло свободой. А теперь я сижу за грубым столом и верчу в руках кое-как реанимированную кружку и вдыхаю кисловато-терпкий запах брусничного вина. Мне бы сейчас огневиски, чтобы отрубиться и проспать неделю, а потом проснуться, прибить Поттера и сдохнуть самому... — Пей, — говорит мне Северус, судя по тону, не единожды — но я с первого раза сейчас даже не слышу. Вино оказывается кисловатым, но неожиданно вкусным, и я проглатываю все, что мне дали. Говорить сил нет — я уже охрип, и могу только вяло шептать — да и нужны ли слова? Я уже рассказал в подробностях, как расщелина, прорубленная мечом Смерти, держала страшное оружие до конца, давая мне бесценное время... — Жаль, — скупо роняет Снейп. — Нарцисса была, наверное, единственной женщиной, которую я уважал больше, чем многих мужчин... — Она дала мне выжить, хотя я убил ее... — губы почти не двигаются, они как деревянные, но Снейп слышит. — Она не первый раз дала тебе шанс выжить, — он тяжело наваливается на стол, немигающе глядя на оплавляющуюся свечу. В стекла ударяют капли, и тут же проносится порыв ветра. Я ежусь — в этой лачуге довольно холодно — и как Снейп тут прожил четыре зимы? — Ты не должен был родиться, Драко, — говорит вдруг тот. — Люциус не говорил тебе, не хотел, чтобы ты почувствовал себя виноватым... Нарцисса не могла иметь детей. Пока Волдеморт еще был в силе, ожесточенные схватки между Орденом и Упивающимися не прекращались. Ты же знаешь свою мать — она не могла сидеть спокойно, пока Люциус был в рейдах. Однажды он аппарировал прямо в дом, Нарцисса побежала навстречу, а там ее встретил аврор — уцепился за Люциуса и вместе с ним преодолел Фиделиус. Мужа-то она отстояла, но получила крайне неприятное проклятие от умирающего аврора — твоя нерожденная сестра погибла в утробе, и после этого колдомедики настрого запретили ей беременеть. — И она, конечно, не послушалась... — мертвым голосом говорю я, начиная себя прямо-таки ненавидеть. — Конечно, не послушалась, — фыркает Снейп. — Это же Нарцисса! Она мать до мозга костей. Даже Люциус под конец сдался и запретил жене себя истязать — продолжение рода того не стоило, уж извини. Но Нарцисса не оставляла попыток понести — находила где-то древние, забытые и трижды запрещенные рецепты, выписывала женские журналы с такими абсурдными советами, что хотелось просто морду набить тем клушам, которые все это отправляли в редакцию. Даже к колдуньям каким-то в Лютный ходила, не гнушалась. Возможно, эти-то колдуньи больше всего и помогли твоей матери — когда Люциус примчался ко мне с выпученными глазами, зеленый от ужаса, и заявил, что твоя мать беременна... Он поставил на уши всех: меня, Беллу, Руди... Нарцисса очень тяжело переносила беременность, несколько раз даже казалось, что придется выбирать между матерью и ребенком. Люциус порывался спасать жену, пытался отвести ее в Мунго... Куда там! Нарцисса уже ходить не могла, живот с тобой весил больше, чем она сама, но из столовой пропал весь фамильный фарфор, и тарелки бились в ответ на каждое упоминание Мунго и аборта нещадно — иногда о голову Люциуса. Когда пришла пора ей рожать, твой отец чуть не поседел. Как он орал... Обещал скормить меня акромантулам по кусочку, если Нарцисса умрет. К счастью, мои зелья, пусть и были тогда далеко не идеальными, принесли больше пользы, чем вреда — и ты, и Нарцисса остались в живых, но с тех пор она просто не могла бы иметь детей. Никогда. Вот почему они всю жизнь так берегли тебя, вот почему твоя мать именно меня приходила просить убить Дамблдора. Вот почему она не побоялась солгать в лицо Лорду, когда он послал ее проверить, жив ли Поттер. Нарциссе было плевать, что случится с миром, с мужем, даже с любимой сестрой — у нее только ты был светом в окошке. Конечно, она дала тебе время... А ты хотел, чтобы Нарцисса прокляла тебя за нечаянный выпад мечом, который даже не в ее сторону был изначально направлен? Она любила тебя так, что ее кровь, впитавшись в меч, не дала ему тебя прикончить. Так что прекрати мотать сопли на кулак и сделай уже что-нибудь, чтобы ее смерть была не напрасной! — Не могу, — спокойно и обреченно роняю я, понимая, что виноват во всем только сам. — Не могу я. Смотри. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, от усталости не справившись со второй, просто дергаю тонкую ткань, открывая красное пятно чуть ниже ключицы. — Надо же, — Северус хладнокровно осматривает засос. — Отличный отпечаток зубов. — И что, даже психовать не станешь? — с подозрением спрашиваю я. Как Снейп умеет орать, я давно уже знаю — после памятного дня, когда я назвал при нем Грейнджер грязнокровкой, недели две я не слышал левым ухом почти ничего. Северус изрыгал такие слова, которые в здравом уме я даже повторять бы побоялся, не то что использовать. Как он орал! Хотелось залезть под стол и прикинуться пылинкой. А сейчас он даже язвит... — Кто ты и что сделал с Северусом Снейпом? Снейп морщится так по-снейповски, что идиотский вопрос отпадает сам собой: — Я не сомневался, что к этому придет, правда, не думал, что так скоро. Правильно я понимаю, что моя просьба услышана, и Поттер будет жить? — Как? — взрываюсь я, и многострадальная кружка снова летит в стену. — Как, черт возьми, я могу не убить Поттера, если следующим будет мой отец? Северус, а может, сам с Госпожой поговоришь? Я тебе меч дам, прирежешь Поттера потихоньку... — И буду себя ненавидеть до конца жизни, который будет не так далеко, едва ты поймешь, что натворил. Заткнись и успокойся — надо думать, что делать. Снова воцаряется тишина. * * * — Честно говоря, была у меня одна мысль, — осторожно начинает Северус, — но она настолько глупая, что не стоит ее даже озвучивать. — Глупее, чем моя идея броситься на Госпожу с ее же мечом? — невесело усмехаюсь я. — О, все так серьезно? В общем, я подумал — если бы достать хроноворот и вернуться в тот момент, когда Поттер, растеряха, уронил Воскрешающий камень в Запретном лесу... Но это невыполнимо. — Почему? — надежда, проснувшаяся во мне вдруг, снова сменяется пустым отчаянием. — Где ты видел хроноворот, рассчитанный на пять лет? — фыркает Снейп. — Его просто не может существовать. Вблизи хроноворота время искажается, течет медленнее. Хроноворот же, рассчитанный на пять лет, просто свернул бы пространство в рулет — нет, это невозможно. Да и потом, все хроновороты были уничтожены Поттером и его придурками-дружками... — Так давай соберем новый! — я хватаю Северуса за руки и с надеждой заглядываю в глаза. — Большой, очень большой хроноворот! Я достану что угодно, любые ингредиенты, только скажи, что и где искать! — В том и дело, — кривится Снейп. — Я не знаю. Опешив, я даже отпускаю жилистые запястья: — Как это — не знаешь? — А вот так! По-твоему, схемы хроноворотов печатаются во всех номерах "Зельеварения сегодня"? Или их можно найти в школьной библиотеке? Это сложное колдовство, которому не учат в школах, такие вещи должны навечно оставаться за дверями Отдела Тайн. Даже не думай — ни у кого из нас не хватит мозгов, чтобы по одной только картинке или слабому воспоминанию собрать работающий артефакт немыслимой мощности. Я опускаю голову на руки — все. Приехали. Остался один вариант — принести себя в жертву. Госпожа заберет меня, а пока она будет искать второго проводника с ее знаком на предплечье и не запятнавшего себя убийством... Поттер будет жить — пусть не долго и не счастливо, но будет. Я не хочу его убивать — Рядом с ним я чувствую себя цельным, рядом с ним я перестаю сходить с ума, и мой рвущийся надвое разум определяется с выбором. Рядом с ним я человек — живой человек из плоти и крови, и даже в облике Смерти, даже размахивая не ведающим промаха мечом, я всегда помню, что я человек. И он человек. Невинный. Я не стану его убивать. С таким врагом и друзей никогда было не надо. А ему поможет Грейнджер, она настырная, и через пару лет обязательно найдет способ вернуть другу зрение. Сколько раз я завидовал ее бездонным мозгам, способным впитывать информацию со скоростью губки, опущенной в воду... Сверчки резко перестают тикать за печкой, за окном все так же шумит проливной дождь. Северус сидит тихо и постукивает пальцами о струганую поверхность столешницы. Безумная идея приходит мне в голову от отчаяния — безумная настолько, что даже пытаться не стоит. Нет, нет, не получится. Только если... — Северус, — тихо зову я. — Помнишь, как ты на третьем курсе ядом плевался? Когда Блэк сбежал? А потом МакГонагалл Грейнджер до слез довела... Отдать что-то требовала... Пальцы Снейпа замирают в воздухе, не стукнув о столешницу: — Нет. — Я справлюсь. У нас получится, — загипнотизированный тишиной, шепчу я. — Она отвыкла сражаться, отяжелела, а у меня мантия... — Не смей, Драко! — Я быстро! Дело трех секунд — вскочить, завернуться в Дар Госпожи, аппарировать. Пальцы Северуса тянутся ко мне, но успевают схватить только пустоту.