Найти истину

Сны про сыворотку мне не снились, разве что отца видел во снах, но в каждом он уходил прочь, оставляя меня одного. Все происходило в разных вариациях, с разными сюжетами, но отец всегда уходил, обещая вернуться домой, но не возвращался. Кажется, ему совсем было нечего делать, раз он приходил ко мне. Ключ от отца я получил уже давно: он висел на веревочке, которую я надел на свою шею. Для меня это было, словно я носил медальон, который мне напоминал о Григории. Все же, он был моим биологическим отцом. Впрочем, то, что он приходил ко мне — проблемой не являлось; все равно не корил меня, ничего не делал, только уходил. Это уже стало привычно. Начиналось утро в Кадетском Хозкорпусе с Браус. С той самой Браус. Ввиду того, что ее каждый день отправляли на ночные отработки аж до раннего утра, то ей и выдали задание будить нас около четырех: в четыре начиналась наша практика. Мы готовили, убирали, помогали на кухне, ремонтировали УПМ, если могли и имели право, помогали собираться Разведке и приносили еду в Исследовательский Корпус, где сонные ученые ее забирали с закрытыми глазами и умудрялись донести до столов. Потом мы вваливались в спальни обратно; лежка продолжалась час, а потом нас будили уже на тренировки с УПМ, которые начинались в пол восьмого. Нас в Корпусе было около трехсот человек, и это те, которые останутся тут до выпуска: самый главный отсев прошел в первые две недели, когда, попробовав практику на вкус, некоторые решили вернуться обратно домой. Не то, чтобы некоторые, но человек триста точно. Потом, некоторые шли на отбор в Исследователи, если ученым требовались новые руки. И некоторые уходили в Разведку. Так нас и осталось около трех сотен, хотя и это многовато. В пол десятого у нас начинались боевые занятия, которые к двенадцати часам переходили в лекции по тому, как нужно сражаться и как сражаться поручными средствами, а также в маленькие курсы медицинской помощи. Где-то в час мы уже работали на кухне, помогая кухаркам или ремонтировали вещи из общежитий начальства. Куда кто пойдет — решали спички; меня часто отправляло на кухню, хотя по мне — различий никаких не было, одинаково выматывающе. После обеда мы шли на «кружки по интересам»: после общей тренировки нас обучали уже по специальностям, которые нам выдали, судя по нашим навыкам. Впрочем, в конце каждого занятия нам показывали приемы других профессий, чтобы мы понимали, что стоит и что не стоит делать плотнику, когда он идет помогать электрику. Впрочем, самое важное преподавали потом, уже на общих занятиях труда вечером: уже все умели делать табуретки и клеить обои на клейстер, убирать, вырезать из дерева кубики, понимать хоть что-то в электричестве и многое другое. Вечером, в шесть часов, начинались тренировки у будущих разведчиков, а мы опять батрачили на кухне, думая про себя, что потом: опять занятия с чертовыми ремнями или бег на 5 километров (а точнее — до потери сознания). Ложились мы спать в одиннадцать, если не отрабатывали, и спали до крика ненавистной поедательницы картошки. — Вставайте, утро! — провыла Браус около общаги и я застонал. Привет я Вал… Эрен, и я очень хочу спать.