Найти истину

— Госпожа Хейзесс, Ваш жених уже заждался Вас, — напомнил дворецкий ледяным голосом. — Скажи ему, что я буду через пару минут. Я еще не закончила вышивку. — Как скажете, госпожа Хейзесс. Дворецкий за плечом; герб семьи, вышиваемый на белоснежной ткани; огонь в камине, который был так знаком; старые, повидавшие виды занавески... ... всего этого хватило Хейзесс, чтобы проснуться. Воспоминания кружились в голове, словно назойливые мухи; воспоминания снова возрождались из пепла. "Эй, Хейзесс Вирос-Раллмон Гласдрим, ты все еще помнишь, как тебя в шестнадцать сосватали за сорокатрехлетнего?" — шептал голос в ее голове. Хейзесс горько улыбнулась и пошла на работу. Нечего вспоминать о свадьбе, которой не было; потому что сосватать-то-сосватали, а яды никто не отменял. Особенно яды, подливаемые в ее напитки, за которые муженька-то и казнили. Тогда это было чудом. И до сих пор остается. Ее отца звали Мираклом, а мать Анной. Они встретились на охоте на оленя; тогда она служила другому роду. Отец был жутко заинтересован в ней; к тому времени его жена, Матильда, уже привыкла к отсутствию мужа в постели и вполне сносно общалась с пассиями своего мужа. Она оставалась безэмоциональной даже тогда, когда муж выиграл Анну в карты у ее хозяина и привел в особняк. Хейзесс запомнила Матильду как горькие слёзы по вечерам (она слышала, как они доносились из комнаты матушки), и настойку опиума, которую она приносила жене отца каждый вечер. Матильда не ненавидела ее, а лишь горько вздыхала, смотря на нее, и приговаривала: — Я проиграла твоей матери, дитя. Но я не сержусь; я выполнила долг жены — родила сыновей и воспитала их. Я воспитаю и тебя, но я вижу, что тебя ждет нелегкая судьба. Ты все равно останешься чем-то, что не будет принадлежать аристократии ни на йоту. Тогда матушка была права — она сбежала, хоть мать (Анна) и отговаривала ее от такого шага. Сперва было сложно. Однако через три месяца в Шинганшине, откуда была родом Анна, Хейзес уже получила приставку "Вирос" к фамилии — и эта приставка проводилась как "Способная" или "Вырастающая в навыках". Потом ее подобрали члены Общества торговцев; да и то, только на основе родства с ее бабушкой, матерью ее матери, она выбилась в люди. В то время ее навыки торговли были равны почти нулю, а аристократское воспитание душило веревкой. Но время шло, торговать становилось все проще, и почти все навыки, полученные до ее жизни на улице, выветривались с каждым проданным яблоком. И как всегда в продаже оставалось одно-два яблока, так и в ее навыках остались умение подмечать детали и умение говорить с теми, кто выше нее по статусу. Тогда же она и взяла фамилию матери — Раллмон. И тогда же она полностью растворилась в шинганшинской толпе, пока один идиот не украл ее яблоки и она не встретила своего ученика. Ученика, который, казалось знал все и мог все. Который был другим. Который был свежим глотком воздуха для застоявшегося мира Хейзесс.